День, когда ты мне улыбнешься

Шэнь Цинцю до сих пор не понимал, как он умудрился связаться с этими двумя, что сейчас сидели по обе стороны от него и тихо в наушниках, опять же через него, смотрели какое-то видео. А точнее порно. Да, вот так в университете средь бела дня! Просто потому что Шан Цинхуа показалось, что позиция, которую описала Лю Минъянь в последней главе, была неестественной. А та не привыкла быть голословной. — Вот! Гляди-ка! Видишь, как он ее согнул! Ух, наверное, все болит после этого. Шэнь Цинцю просто старался не смотреть в экран, где мужчина беззвучно измывался над женщиной, которая его же и раззадоривала. Но взгляд все равно иногда непроизвольно опускался. В один из таких моментов женщина кокетливо подмигнула зрителям и пошло облизнулась. А с уголков рта по подбородку у нее довольно обильно текло. Должно быть, это была слюна, смешанная со спермой. Эта смесь жидкостей постепенно капала на ее грудь, попадая прямиком в ложбинку. Цинцю не представлял, что человеческий рот может вырабатывать столько слюны. Это было странно. И ни капли не возбуждающе. По крайне мере, для него точно. Спасибо, что эти двое извращенцев рядом с ним додумались смотреть это в наушниках, хотя даже сквозь них до Цинцю долетали отголоски стонов и шлепков. Кошмар, хоть бы никто не решился к ним подойти. — Ох, ужас! Опять! А как они подавляют рвотный рефлекс? Это же капец! Люди реально могут тащиться от того, что суют это в рот? — Цинхуа, ну чего ты как маленький? Это страсть! — Лю Минъянь протянула последнее слово и с усмешкой покосилась на Цинцю, натянувшего маску до самого края очков и старательно делающего вид, что ему все равно на то, что они делают. — Эй, Огурец, может, посмотришь, что у людей делается? — Сгинь. Зачем он вообще тогда на первом курсе к ней подсел? Повелся на то, что у нее на столе лежала целая стопка книг? Сработал ореол начитанной и одухотворенной девы? Ага, конечно! Половиной этих самых книг оказались сборники маньхуа, которые девушка купила утром на распродаже! Но двигатель зарождавшегося интереса остановить уже было нельзя! А тут появился и Цинхуа, который бежал с еще двумя книжками, чтобы обменяться с девушкой. Обдумывая все это еще раз, Цинцю просто не понимал, как он мог с ними сдружиться. Ладно с Се Лянем, к которому он подсел в первый день и который поделился с ним ручкой. Прекрасный, добрый человек! Но что с этими было не так? — Минъянь, но твои герои только познакомились! Ты думаешь у того парня будет столько, хм, опыта, чтобы взять в рот то, что ты описала? — Цинхуа на что-то ткнул в экране и нахмурился. — А у него есть выбор? — Минъянь хихикнула и, наконец, отключила мерзкое видео, которое Цинцю уже просто не знал, как игнорировать. — Блин, да твоя глава вообще идиотская в этот раз! Не позорься! — все же он не выдержал. — Э? Чего это? У меня куча восторженных отзывов! — Минъянь недовольно развернулась к Цинцю и принялась тыкать его пальцем в плечо. Длинный ноготь лавандового цвета, грозил проткнуть ткань его рубашки. — Да потому что бред! Бесишь, — он взял девушку за запястье и убрал ее руку от себя. — Самая дебильная проблема половины подобных историй в том, что герои в первую же встречу переводят свои отношения в горизонтальную плоскость, не достигнув вертикальной. Ну не бывает так! — Цинцю раздраженно скрестил руки на груди и откинулся на стену за спиной. — Ой, Цинцю, завидуй молча! — Минъянь хмыкнула и отвернулась от него. — Да блин! Ну, нет! Вот это все равно, если бы Цинхуа и Мобэй сразу же после автобуса в подъезде бы засосались! — Шэнь Цинцю схватил Цинхуа, что сидел справа, за плечо и принялся зачем-то его трясти демонстрируя насупившейся Минъянь. — Ой, какие слова ты знаешь! — А можно мне такой фанфик в жизнь воплотить, пожалуйста? — Цинхуа вырвался из плена и мечтательно, абсолютно не в тему, вздохнул, падая головой на плечо Цинцю. — И мне тоже что-то подобное! А то уже достало все! Хочу романтики! Где моя страсть? — Лю Минъянь драматично прикрыла глаза рукой и плавно опустила голову на второе плечо пыхтящего Шэнь Цинцю. — Да вы вообще меня не слушаете! — он пытался подергать плечами, но эти двое будто прилипли к нему. — Цинцю, не ной. У всех разное начало отношений, — Минъянь поерзала и, приняв удобное положение, затихла. — Но не сразу же в постель! — А вдруг! — Цинхуа покосился на друга и надул щеки. — Опять делаешь хомяка, — Цинцю ткнул в щеку того, за что его палец чуть не укусили. — Блин. Да нет, нелогично! — Ой, для тебя мысли о сексе вообще все нелогичные! — Лю Минъянь приподняла голову и демонстративно закатила глаза перед тем, как снова опуститься на такое удобное плечо друга. — Дай нам, нормальным извращенцам, потешить себя, — она усмехнулась и развернула лицо, глядя теперь на его профиль. Ее волосы мягко пощекотали шею. — Ты вон, может, всю жизнь проживешь спокойно и девственности захочешь лишиться лет в восемьдесят, заказав элитную проститутку! — А сами-то? — Цинцю посмотрел на девушку и хитро усмехнулся. — Блин, Минъянь, он прав! — Цинхуа справа печально вздохнул, вспоминая совсем не вовремя недавний вечер кино с Мобэем. По всем канонам его же историй они должны были переспать. Но то — глупые пошлые рассказы, а это жизнь, где через строчку ждет один большой облом. Они посмотрели фильмы, поболтали о звездах, а потом он просто уснул, завалившись на диванную подушку! Спасибо, что не на Мобэя! Тот же просто досмотрел фильм, убрал все со стола и честно прилег на другом краю дивана. Так неловко, как этим утром, Цинхуа еще никогда не было. Зато купленный Мобэем объем еды позволил им хорошенько позавтракать. После чего тот попрощался и ушел к себе. Вот так банально и закончилась самая романтичная ночь Шан Цинхуа. — Непутевые мы, ага, — Минъянь обреченно кивнула и снова принялась вертеть головой. — Ну, надо тогда пожить хорошо! — Ага, а еще нужно подкопить денег и заранее расписать критерии, — бодро подхватил Цинхуа. — К кому? К проститутке? — Цинцю не сдержался и дернул вверх плечом, на котором лежал парень. — Ну, я хочу, чтобы все было по высшему разряду, — захихикал Цинхуа, толкнув Шэнь Цинцю в бок за его раздражающие телодвижения. — Мне, как богатому умирающему заказчику, это будет важно, — он с чувством важно потянул вверх указательный палец и повертел им. — Хах, думаешь прославиться на своей писанине? — Шэнь Цинцю засмеялся и еще раз дернул плечом, на что Цинхуа зло зашипел. — Ага! — Эй, Цинхуа, переходи на мою сторону тогда, — Лю Минъянь заливисто захохотала и принялась левой рукой дергать того на край его свитера. — С гаремниками далеко не уедешь. А читающих девушек больше. И они любят горячих мужчин! — И горячих девушек! — запротестовал тот. — Окей, но на моей работе больше оценок, чем на твоей. — Это потому что они у тебя все максимум по двести страниц! А у меня уже почти тысяча! — Ой, а чем еще захотите помериться? — Цинцю, уже не скрывая переполнявшего его раздражения, сильно тряхнул плечами, из-за чего эти двое резко выпрямились и начали недовольно сверлить его угрожающими взглядами. — Уф, какой ты вредный! — Цинхуа, фыркнул. — В моей истории героев с таким характером убивают первыми! — Я знал, что мы с тобой лучшие друзья, — Шэнь Цинцю усмехнулся и устало принялся разминать плечи, которые теперь беспощадно ныли. — Ох, вот если обо мне кто-то прописывал бы историю, я бы хотела оказаться в мире заклинателей, — Лю Минъянь резко соскочила со скамейки и принялась кружиться на месте. — И длинные рукава так бы и порхали. Вжух! — она плавно подняла руку, завороженно смотря ей вслед и, видимо, представляя на себе самую роскошную одежду, какую себе только могла позволить заклинательница. — Ханьфу обязательно будет сиреневого цвета! А потом я бы сразила какого-нибудь симпатичного демона, который обязательно в меня бы влюбился и отвергнул бы темный путь. О, да! — Сестрица, это так прекрасно, — Цинхуа восторженно похлопал ей, пока та по-прежнему медленно кружилась, изображая различные боевые стойки. — А я бы хотел такую неоновую историю и… — Чего? Это как? — Цинцю стянул маску и недоуменно уставился на глупое выражение Цинхуа, который сейчас мечтательно зажмурил глаза. — Ну чтобы было много огней, была ночь, сумасшедшие цвета и… И я со своим возлюбленным несусь куда-то на байке. О, да! А вокруг лишь прожекторы и фонари! А потом, — он сделал паузу и глубоко вздохнул. — Мы бы поселились в домике где-то в глуши. У реки. Только я и он. И природа. Блаженство. — Ох, Цинхуа, это так прекрасно, что я сейчас заплачу! — Минъянь, чтобы подтвердить свои слова ринулась обнимать того, и они уже вместе начали громко смеяться, отчего редкие студенты в коридоре стали подозрительно на них подглядывать. Хотя прекращали ли? — Да, последнее мне нравится, — Шэнь Цинцю кивнул, тем самым привлекая внимание этой парочки. — Я бы тоже хотел домик в глуши. И жить ото всех далеко, среди стрекочущих кузнечиков. — Ох, Цинцю, какой же ты романтик! — Минъянь тут же ринулась к нему, но тот предупредительно выставил руки вперед. — А с кем ты там будешь жить? — Один. — Фу, как скучно! — Бро, это самая тоскливая история, которую бы никто не читал. — Да пожалуйста! Моя история, что хочу, то и делаю! — Уф, тогда вы уже, может, захотите определиться с темами исследовательских, если такие умные? — сбоку послышался тихий женский голос. — Меня на кафедре сожрут скоро. — Ох, милая Наньгун Цзе, наша любимая староста! Мы сами за тебя сожрем их! — Лю Минъянь отлипла от парней и тут же заключила хмурую девушку в кольцо рук. Цинцю оглядел их и усмехнулся от создавшегося контраста: вся такая воздушная и светлая Минъянь с легким макияжем на лице и шальным блеском в глазах и серо-черная Наньгун Цзе, у которой вместо легких теней были глубокие синяки под глазами, без которых одногруппники ее никогда не видели. Создавалось от этого чувство, что девушка работает на полставки не в издательстве, а по ночам разгружает вагоны с углем. Но даже если так, это не отменяло того факта, что она была если не лучшей студенткой на их факультете, то лучшей в потоке. Цинцю просто не понимал, когда она все успевала читать. За что одногруппники еще на первом курсе принялись именовать ее Линвэнь. Вернее, начала это все Минъянь, что порой не отлипала от вечно измученной старосты, которая, наверное, устала уже только родившись. — А мы что? Я вот выбрал тему, — Цинхуа довольно упер руки в бока. — Я хочу рассказать о связях китайской и японской литературы! — О, прикольно! — Минъянь кокетливо покосилась на девушку, равнодушно окинувшую взглядом Цинхуа, и положила подбородок ей на плечо. От воспоминания о том, какой он был у нее все же острый, у Цинцю все заныло. — Я буду освещать современную литературу в интернете, хах, уже руководителя нашла себе! — Офигеть, то есть ты официально теперь будешь писать про фанфики? Зашибись! — Шэнь Цинцю покачал головой и хмыкнул. — А ты что выбрал, умник? — Цинхуа весело толкнул его в бедро, за что так же весело чуть не получил по лбу. — Возьму изучение русской литературы. — Офигеть, а чего это так? — Минъянь отлипла от все это время неподвижно стоявшей старосты и непонимающе уставилась на парня. Словно он ей не рассказал какую-то очень важную тайну, о которой должна была узнать только она. — Просто захотелось, — не будет же он говорить, что во всем виноват Ло Бинхэ и его рассказы о книжках, что он прочел! Это будет звучать глупо! Брать исследовательскую работу только из-за любви своего друга к данной литературе? Ну, глупо! — Пф, тихушник! — Минъянь фыркнула, словно сплюнув, и с милой улыбкой обратилась уже к Наньгун Цзе. — А ты что выбрала? — Образ Ди Жэньцзе в китайской и зарубежной литературе, — немного хриплым голосом произнесла староста, нисколько не протестуя, что ее снова нагло обняли со спины. — Ух! Круто! Это масштабно так, — Минъянь о чем-то задумалась, прежде чем, вновь опустить подбородок на ее плечо. — А давайте выпьем кофе? Хах, нашей богине литературы нужны жизненные силы! Да и вам двоим не помешает. — За меня платишь ты, — тихо усмехнулась Наньгун Цзе и, ничего больше не говоря, развернулась в сторону столовой. Возражения, конечно же, не принимались ни в каком виде, поэтому парни тоже послушно встали и поплелись следом. Минъянь все же не упустила случая и схватила Шэнь Цинцю за руку, чтобы конкретно расспросить о его выборе темы, но тот лишь отнекивался и старательно уворачивался. Но девушка лишь тихо смеялась и, чтобы его позлить, натянула тому маску на очки. Цинцю зло что-то пропыхтел про вздорных женщин и попытался скинуть с плеча Минъянь ее новенький блестящий рюкзачок с пушистым брелком в виде сердечка. Шан Цинхуа сделал серьезное выражение лица, явно копируя Цинцю, и настойчиво говорил всем проходящим мимо, что он не с ними, что он со старостой идет на важные переговоры. И за всем этим их застала Нин Инъин, которая, увидев Цинцю, принялась визжать еще с другого конца коридора. Он даже не понял, откуда исходил столь странный звук, пока Минъянь, не менее заинтересованная, не кивнула ему в сторону забавной девушки. На Инъин сегодня была белая свободная рубашка с вышивкой каких-то растений по плечам и темно-зеленая юбка до колена, которая выгодно облегала ее бедра. На голове были все те же пучки, что немного растрепались от бега и придавали ее элегантному образу некую шаловливую нотку. Она так искренне улыбалась, что Цинцю снова стало неловко. Он молча кивнул друзьям и подошел к ней, отчего улыбка той стала еще шире. — Шэнь Цинцю! — она зачем-то начала ему активно махать, вытянув вверх руку. — Я так рада, что мы встретились! Хах, так здорово! — Привет, — Цинцю неуверенно поднял руку, все еще опасаясь, что на него могут прыгнуть, как тогда на Бинхэ. — Хах, да. Почти как феномен Баадера-Майнхофа, — такое странное совпадение, действительно, не укладывалось в голове Цинцю. Почему именно сегодня он встретил эту девушку, ни разу до этого ее не замечая? А Инъин трудно было не заметить. — А? — она, кажется, не поняла, что имел в виду Цинцю, но и объяснить ему не дала. — Я ж к тебе по важному делу! О, кстати. Эта очень красивая девушка кто? — она кивнула на уходящую Минъянь и подмигнула Цинцю. — Вы пара, да? — Чего? С этой вздорной извра… Одногруппники мы! — Шэнь Цинцю аж покраснел от такой наглости. Еще никто не приписывал ему в девушки Минъянь! Хотя остальным парням такое, наверное, должно было льстить. Но никогда ты знаешь, что за тайны у этой девчонки в голове! И никогда ты сам эти тайны читаешь и редактируешь! — Это твое важное дело? — Хах, нет, — Инъин захохотала, словно он сказал что-то смешное, и мимолетно погладила его по плечу. — Мы с А-Ло решили пойти сегодня в кино! Пошли с нами! Он хотел тебе написать, он вообще не отлипает от вашего диалога, но я его отговорила, убедив, что обязательно найду тебя! Вот какая я молодец! — девушка двумя ладошками похлопала себя по груди. Довольно пышной груди. Цинцю затряс головой. Почему-то внутри снова разгорелся огонек какого-то странного раздражения. Если Ло Бинхэ его не звал, то не хотел идти с ним, тогда зачем вообще эта Нин Инъин его сейчас куда-то тянет? Похоже, парень просто решил потакать ее капризам. И один из них заключал в себе, позвать такого зануду, как Цинцю, вместе с ними. С чего бы вообще эта девушка захотела его пригласить? Она возомнила, что они друзья? Хватит с него друзей в этом году. Просто чем ее мог привлечь нелюдимый и эмоционально старый филолог? И почему Бинхэ ничего ему не сказал? Они ведь переписывались с утра. Тот говорил о пробежке, о новом рецепте имбирного печенья, которое он обязательно даст попробовать, и о новом чае госпожи Су. Все. Шэнь Цинцю стало обидно, а внутри разлилась горечь. Словно он узнал то, что не должен был знать. С другой стороны, Ло Бинхэ ведь сам ему планировал написать, но не сделал этого, доверившись Инъин. Той, которую Цинцю за годы учебы ни разу честно не видел в вузе! На что это было вообще рассчитано? В голове что-то сверкнуло, подобно той мультяшной лампочке. Он вдруг усмехнулся, смекнув, что Бинхэ так точно хотел остаться с этой милашкой наедине. Ну да, а зачем парень и девушка еще идут в кино? Фильмы смотреть? Нет! Они туда идут… Впрочем не особо это и важно. Цинцю лишь решил, что раскусил замысел своего друга. Так и быть он поможет этой парочке снова воссоединиться. Пусть они его и почему-то бесят! — Извини, но я сегодня не могу, — он попытался изобразить глубочайшее сожаление на своем лице, но самого так и распирало от смеха. — У меня очень много дел, — ему жизненно необходимо сегодня поваляться на диване и почитать очередную дрянную писанину. Для бодрости, так сказать. — Так что сходите сегодня вдвоем. Вы же определенно соскучились друг по другу, — тут еще нужно было ненавязчиво подмигнуть, но, увы, Цинцю этого делать не умел. — Ну вот, — Инъин надула губки и мотнула поникшими пучками. Словно они тоже могли выражать эмоции своей владелицы. Нужна еще торчащая прядка, которая бы сворачивалась в сердечко при необходимости. — А-Ло будет расстроен, — Цинцю сдержал в себе порыв громко засмеяться и сказать, что тот будет разочарован, если он как раз-таки согласится. — Цинцю, пообещай, что в следующий раз ты пойдешь! Блин, я так хочу с тобой подружиться. Хах, можешь смеяться, но это моя мечта с первого курса, — слова девушки как-то обескуражили, и он растерянно оглянулся вокруг, чтобы удостовериться, что этого никто не слышал. — Кстати, видишь тех девчонок, что стоят на лестнице? — Инъин загадочно обхватила его руку и кивнула в сторону. — Это мои одногруппницы, и они сейчас страшно завидуют тому, что я стою с тобой. Хах, живи с этим. Шэнь Цинцю оставалось лишь беспомощно кивать, мысленно проклиная всех за то, что ему теперь придется менять факультет, раз у него появились странные фанатки с младших курсов. Вот так существуешь себе тихо, жуешь яблочки, читаешь фанфики, а кто-то вздыхает и тайно тебя фотографирует из-за угла. Кошмар! Вот что значит нехватка мужчин на филфаке! Последнего готовы разорвать! Нин Инъин что-то еще лепетала про погоду, про Бинхэ и какие-то бантики для волос, но Цинцю уже не слушал, пытаясь абстрагироваться от всего внешнего шума и просто уйти в столовую пить чай. Как он хочет побыть в одиночестве! В долгожданной тишине. Девушка, явно что-то смекнув, еще раз сказала, что ждет его в следующий раз в их компашке, и, обняв напоследок (к этому старческое сердце асексуального интроверта готово не было), бодро упорхнула к своим подружкам, которые принялись радостно о чем-то жужжать и посмеиваться. Люди, как же они бесят. «Ничего, сегодня весь вечер буду один! Ух, прекрасный вечер для ничегонеделанья!» В столовой первым же делом Минъянь спросила его про Инъин, почему-то решив, что та — это девушка Цинцю. Он был готов взвыть от такого напора. Почему вдруг всем этим девчонкам нужно кому-то его перекинуть и благополучно удостовериться, что он нашел себе пару? Так Лю Минъянь еще и надулась, когда тот сказал, что Нин Инъин — просто знакомая, словно это ее только что отвергли. А потом еще и добавила сверху, что у них цветовая гамма в одежде похожая и они со стороны выглядят как пара. Ну, класс! Шэнь Цинцю мимолетно оглядел себя, мысленно проклиная эту женскую наблюдательность, из-за которой его уже чуть не женили по одежке! По дебильным цветам одежды! Ну да, похожи. Тоже белая рубашка, темно-зеленый кардиган и коричневые брюки. Чувство, что они, девчонки, найдут любую зацепку, по которой можно так просто свести двух ничего не подозревающих людей! Да даже если он будет голый! Они тогда обязательно с хитрыми улыбочками скажут, что разделся он именно для той самой, которой будет откровенно фиолетово. Как же он устал и хочет домой. До конца дня оставалась только одна пара, на которой он благополучно решил посидеть один на задней парте. Но к нему завалился Шан Цинхуа, так как Лю Минъянь резко бросила их ради Наньгун Цзе. О чем эти две разговаривали, он не знал и знать не хотел. Утешало, что их староста болезнью видеть парочки везде, где можно, не болела. Хотя кто знает, что там у кого на уме. По Минъянь тоже не скажешь, что в ней живет пошлый бес. Цинхуа же просто растекся по парте и принялся тихо с кем-то переписываться. Цинцю откровенно стало скучно, но когда он решил поговорить с другом, то очень скоро об этом пожалел, потому что Цинхуа стал в красках расписывать недавний вечер с Мобэем, который перетек в ночь. Не упустил подробностей, как они смотрели на звезды и как красиво ветер перебирал волосы Мобэя. От всей этой приторной романтики Шэнь Цинцю стало тошнить. Но Шан Цинхуа так унесло, что тот не замечал уже никакого тихого ворчания одногруппника и его поскрипывания зубами. С другой стороны, то, что он немного ожил и снова принялся засорять голову Цинцю, было плюсом, поэтому более решительно он останавливать того не спешил. Телефон Шэнь Цинцю молчал, и это было непривычно. Может показаться смешным, но он уже привык за эти два месяца, что ему постоянно кто-то написывал. И этот конкретный кто-то сегодня шел в кино и ему было все равно на занудного Цинцю. Хотя стоило порадоваться за Бинхэ: он ведь налаживал свою личную жизнь, к чему тут какие-то скучные филологи? Цинцю угрюмо натянул маску на лицо и зло откинул карандаш, сам не понимая, почему его все так бесило. Красавчик Бинхэ идет в кино с милашкой Инъин. Все же прекрасно! Цинхуа замолк, вопросительно уставившись на друга, но тот ему ничего не сказал. После пары их троица двинулась на выход. Цинцю еле оторвал Минъянь, которая в шутку звала Наньгун Цзе на свидание, говоря, что все мужчины этого мира их недостойны. Староста благодарно кивнула подоспевшему Шэнь Цинцю и, усмехнувшись, сказала девушке, что если нужно выпить, она ради такого найдет денек. Цинхуа стал хныкать, что тоже хочет расслабиться, поэтому Цинцю пришлось тащить за шкирку уже двоих. На крыльце они еще раз умудрились поспорить из-за какого эротического момента, на что Минъянь сказала, что потратит вечер, но найдет порно с таким сюжетом, чтобы всем все доказать. Цинцю просто хотел уйти домой, подальше от этих извращенцев. Минъянь же снова обняла того за руку и хитро прищурилась, сказав, что Цинцю краснел от одного упоминания порнографических роликов. Получив же щелбан, она запричитала, что Цинцю ужасный ханжа, которому секс светит только в виде глав их с Цинхуа историй. Он же не преминул еще раз подчеркнуть, что их постельные сцены ужасны, и довольный со всеми попрощался. Его план по критике нерадивых писак на сегодня выполнен. Но уйти далеко ему все же не дали. Через дорогу от их корпуса послышался звонкий девичий голосок, с каждым мигом становившийся все громче и громче. Цинцю мысленно помолился, чтобы ему лишь все это казалось, но буквально в следующую секунду в его спину со смехом врезалась Ши Цинсюань. Ее локоны мягко подхватил ветер, создав эффект, будто девушка только что спустилась с небес. Хотя Цинцю скорее бы сказал, что она свалилась оттуда. — Цинцю! Ну, и чего ты меня игнорируешь, хах? Я уже поздоровалась с Цинхуа. О, видела, вы стояли с такой красавицей! Это твоя девушка? — Цинсюань все выдала на одном дыхании, не забывая при этом громко смеяться и поправлять свой ослабший от бега шарф. — Нет! Это одногруппница! Черт, почему все девушки так увлекаются шипперством и готовы свести друг с другом все, что движется и не движется?! — Цинцю несдержанно запыхтел и схватился за голову. Эти девчонки его сегодня доведут. — Потому что женщины везде видят любовь, вот, — Цинсюань на его острую реакцию нисколько не обиделась. Лишь улыбнулась и послала раздраженному Цинцю воздушный поцелуй. — Хах, как делишки? — Мда. Нормально. Ты столько бежала и кричала, чтобы спросить, как у меня делишки? — Цинцю никогда не поймет этих странных экстравертов. — Ага, — девушка кивнула. — А еще я жду Хэ-сюна, он пошел в вашу библиотеку. Хах, хотела сегодня пройтись по магазину с тканями. У меня есть такие идеи по вышивке на платье! Ох, закачаешься! — девушка от переполнявших ее чувств принялась мелко притоптывать на месте. Цинцю не смог сдержать смешка от такого. — Кстати, смотри! Хочу сделать себе такую вышивку на белье! Отпад! — она что-то нажала на телефоне и протянула его растерявшемуся от напора Цинцю. Он непонимающе посмотрел на открытый аккаунт. Там какая-то девушка с длинными обесцвеченными волосами хитро усмехалась, глядя в объектив, и выгибалась в пояснице на грани возможного. У Шэнь Цинцю от одного взгляда на это заболела спина. На модели были кружевные черные шортики с вышитыми серебристыми цветами и прозрачный сетчатый топ на бретельках такого же формата. Цинцю понял, что что-то не так рассматривая верхнюю часть тела девушки. Подозрения усилились, когда он пролистнул на вторую фотографию, где модель стояла лицом к объективу, открыто демонстрируя переднюю часть вышитых кружевных трусиков. Все было неправильно. Возможно, проблема была в том, что это был… — Черт, это парень? Охренеть, — Цинцю неверяще приблизил телефон к лицу, слегка дергая очки, чтобы все это развидеть. — Хах, классный, да? Блин, он такие вещи шьет! А еще он очень сексуальный! — Цинсюань загадочно прикрыла рот ладошками и часто заморгала. Шэнь Цинцю подумал, что ей бы тоже не помешал для эффекта один из вееров его коллекции. — Блин, ну, наверное, ага, — он просто растерялся от вылитой на него сейчас информации. Он должен был согласиться? Или что? — Уф, Цинцю, из тебя и слова не выжать! — Ши Цинсюань хмыкнула и отобрала телефон, в следующую же секунду громко засмеявшись. — Отправлю Вэй Усяню! Он любитель всей этой эстетики! Уверена, что тот придет в восторг от этого парня! — А? Ты не думаешь, что отправлять одному парню аккаунт другого женоподобного парня — это как минимум странно? — Цинцю подавил в себе желание ткнуть ее пальцем в лоб, как делал это с Цинхуа. Кто знает эту девчонку. — Цинцю, ты ханжа, — она заливисто засмеялась на всю улицу, привлекая внимание мирно шедших по своим делам прохожих. А Шэнь Цинцю покачал головой, осознавая, что его уже второй раз назвали сегодня так. Эти девчонки все похожи. — Но ты все равно мне нравишься, потому что такой милый! — она сложила ладони вместе и положила на них сначала одну щеку, а потом вторую, вытянув при этом яркие губки. — Ты как маленькая! — Маленькая и избалованная младшая сестричка, — Цинсюань покачала головой из стороны в сторону и снова сделала эти странные кошачьи лапки. — И я попытаюсь сейчас уговорить своего буку составить мне компанию, чтобы сходить за тканями и нитками. — Хм, ну, удачи. Кажется, я его вижу, — Цинцю немного прищурился и кивнул куда-то за спину девушки. Хэ Сюань, наверное, действительно мог убивать лишь своей аурой. С того самого вечера Цинцю еще ни разу парня не видел, но мог поклясться, что синяки у него под глазами могли составить конкуренцию Наньгун Цзе. Одет Хэ Сюань был в привычный черный цвет без каких-либо вкраплений, так что где заканчивался один предмет гардероба, а где другой, можно было рассмотреть только вблизи. Слегка отросшие несколько локонов сбоку теперь спадали парню на глаз и щеку, но того это, казалось, не напрягало совсем. От одного его вида можно было впасть в депрессию, но только не Цинсюань, которая радостно побежала навстречу и крепко обняла апатичного Хэ Сюаня, который старался даже не смотреть в ее сторону. Лишь слегка отодвинул девушку, когда та начала тихо хихикать. Шэнь Цинцю смотреть на такое было не особо приятно. Он понимал, что это было не его дело, но все его существо орало, что с человеком, который тебя любит, так поступать нельзя. А собственно, что такого делал Хэ Сюань? Ничего. И именно в этом ничего была проблема. Парень же, не заметив старательно подавляемого сердитого взгляда, лишь равнодушно кивнул Цинцю и скупо помахал ему рукой. Ему кивнули в ответ. «Поверить не могу, что такой активный и игривый Хуа Чэн дружит… с ним». Похоже, в основах дружбы он все же не силен. — Хэ-сюн, я встретила Цинцю, здорово, да, — Цинсюань вновь рассмеялась, а тот лишь сухо кивнул, глядя при этом не на нее, а на парня перед собой. — Я ему рассказала, что хочу пойти в магазин тканей! Ох, я же тебе говорила про цветочную вышивку! Ух, все сдохнут от зависти! Пойдешь со мной? Я тебе тоже что-нибудь вышью, как тот пла… — Не пойду, — Цинцю даже вздрогнул от того, как серьезно это было произнесено. Этот голос напомнил ему удар о металл. — Э? Но как так? Ну, не вредничай! Хах, пошли, Хэ-сюн! Я быстро, обещаю! Мы же не гуляли неделю, — она принялась канючить, все так же держа на лице улыбку. — Нет. Я не хочу, — Хэ Сюань косо посмотрел на нее и хмыкнул. — Но Хэ-сюн, это же недалеко, — умоляющим тоном произнесла Цинсюань, все так же обнимая его руку. — Заодно побудем вместе. — Я пойду домой, — Хэ Сюань дергано освободил свою руку из цепкого захвата и хмуро уставился на девушку. Дрожь его пальцев осталась никем не замеченной. — Но… — Цинсюань, прекрати унижаться перед тем, кому пофиг на все, — Цинцю резко потянул девушку на себя и зло уставился на удивленного Хэ Сюаня, что вообще впервые на его памяти сейчас проявил хоть какие-то эмоции. «Блин, это я вслух сказал? Какого я вообще полез?» Шэнь Цинцю опять делал, а потом думал. Думал о том, какой он все же импульсивный дурак. Нужно было просто оставить их одних и дать им разобраться! Но нет! Он же защитник всех обиженных и обездоленных, он всем поможет! Цинцю был не в силах терпеть то, как этот парень сейчас бессовестно топтал сердце этой милой девушки. И вроде опять же ничего особенного не произошло. Но с каждым его словом плечи Цинсюань все больше и больше подрагивали, а улыбка становилась все искусственнее. Но этого сухаря волновал только его комфорт. Разве так ведет себя любящий человек? Это нормально вообще? Если так, то не зря Шэнь Цинцю послал все эти отношения далеко и надолго. — Цинцю? — Цинсюань тоже ошарашенно уставилась на Цинцю, что теперь сжимал ее руку, и украдкой поглядывала в сторону Хэ Сюаня. — Цинсюань, пошли! Я с тобой схожу! Если какому-то истукану важнее подушка, чем его девушка. За такие слова его должны были треснуть, приложить об асфальт. И Цинцю понял это только тогда, когда уже произнес все, что вертелось у него в голове. Любой бы парень уже бы раскрасил его лицо во все оттенки красного и лилового. Поэтому Шэнь Цинцю мысленно попрощался с очками и неосознанно сильнее сжал руку Цинсюань, что продолжала растерянно смотреть то на одного парня, то на другого. Но ни через секунду, ни через две удара не последовало. Он все еще стоял на ногах, а не валялся среди грязных скользких листьев. Ши Цинсюань испуганно не визжала на всю улицу. И очки все еще были на месте. Цинцю непонимающе повернулся к Хэ Сюаню, который продолжал молча стоять и удивленно его рассматривать. Посчитав эту замедленную реакцию благословением небес, Цинцю рванул вперед, потянув за собой Цинсюань, которая только и успела тихо ойкнуть. Сейчас главное спасти его жизнь и очки. Он же разорится на них! А его прекрасное лицо? Нет, нужно себя поберечь. Иначе девушкам с филфака не на кого будет засматриваться. От последней возникшей мысли захотелось и посмеяться, и сильно в кого-нибудь плюнуть. — Цинцю, куда мы несемся? Ай, ну у меня каблуки, Цинцю, миленький! — Мы убегаем, пока твой непутевый парень не разбил мне морду, — Цинцю попытался обернуться, но из-за волос девушки ничего не увидел. — Эй, он гонится за нами, да? Блин. — Цинцю, да стой же ты! — Цинсюань резко сильно дернула его на себя, вынуждая затормозить. — Никто за нами не гонится! Шэнь Цинцю недоверчиво посмотрел ей за спину и убедился, что погони действительно нет. То есть они зря бежали? Этот парень настолько бесчувственный, что ему даже все равно, что какой-то левый пацан наговорил ему всего и свалил с его девушкой? И такое бывает? — Ох, прости, пожалуйста, — Цинсюань проследила за его взглядом и принялась сбивчиво с чего-то извиняться. — Ты… Я не должна была так настаивать… Хэ-сюн не любит ходить по магазинам, да… Извини, что ты это слышал все и… — Цинсюань, ты же понимаешь, что это ненормальные отношения?! — Цинцю вообще не понял, за что она извинялся сейчас. За то, что хотела провести время со своим парнем? Бред какой-то. Эти двое сошли с ума. — Да ему же пофиг на тебя! Цинсюань, ты должна любить себя! — Цинцю, — она мягко положила руки тому на плечи и улыбнулась. — Все в порядке, правда. — Ты глупая? — в Цинцю уже все шипело от негодования, как на раскаленной сковородке. Но его словно не слышали. — Не может любить лишь один! — Он любит меня! — протестующе громко сказала Цинсюань. — Он это специально, он все это специально! — принялась громче повторять она, крепче сжимая плечи Цинцю. — Я так устала, правда. Шэнь Цинцю уже окончательно запутался в том, что сейчас происходило. Он не понимал, что между этими двумя. Цинсюань же зло зажмурилась и резко прижалась к его груди. Говорить о том, что сегодня у него слишком много контактов с девушками, уже не было смысла. Все задроты мира сейчас должны были завидовать ему, но самому Цинцю было не до смеха. Внутри все клокотало от жалости к этой девушке, что сейчас стояла рядом и что-то тихо говорила себе под нос. Не все в этом мире так, как мы хотим, не все, кого мы любим, любят нас. Но почему же такие люди так цепко держатся за тех, кто готов отдать им сердце, так изощренно истязают их своих равнодушием? Шэнь Цинцю поднял руку и мягко погладил Цинсюань по голове. Он всегда так успокаивал свою сестру, когда той было плохо. Он бы точно мог порвать кого угодно, если бы кто-то решился бы так мучить его сестренку, маленькую язву А-Цин. Неожиданно в нем проснулись дремавшие все эти годы братские чувства. Похоже, одичать эти люди ему не дадут. Почему-то некстати вспомнилось, как Цинцю несколько раз чуть не погладил по голове Бинхэ. А затем пришло осознание, что тот сейчас смотрел довольный кино с Инъин. И снова внутри все закипело. — Цинцю, — Цинсюань слегка отстранилась и подняла на него свои большие каре-зеленые глаза. — А ты ведь в меня не влюбился? — Чего? — вот как можно испортить такой милый момент? — Ты с дуба рухнула?! Я тут ее успокаиваю, а она… — Ох, какой же ты милый ворчун, — она усмехнулась и снова прижалась к нему, заставляя его замолчать. — Спасибо тебе. Шэнь Цинцю сглотнул и снова принялся поглаживать ее волосы. Они были мягкие и так и норовили зацепиться за его пальцы. А еще от них пахло какими-то цветами. Вроде магнолией. Почему-то не хотелось, чтобы эта девушка, которая временами его жутко бесила, когда-либо еще раз так потерянно прижималась к нему, стараясь не заплакать. Уж лучше пусть кричит и смеется, раздражая его. И когда он успел стать таким чувствительным? — Хочешь, я схожу в этот магазин с тобой? — все его естество орало, чтобы он остановился, но Цинцю продолжал действовать против самого себя же. — Хах, нет, я соврала, я буду там долго бродить, — Цинсюань немного отошла и коротко засмеялась. — Я же знаю, ты, наверное, хочешь домой. Почему она понимала его так хорошо? Это нечестно! Шэнь Цинцю уже даже не пугала перспектива влюбиться в нее. Хотя нет, пугала. Как хорошо, что он разучился, как ему казалось, влюбляться. Он еще немного постоял с Цинсюань, зачем-то сказал ей, чтобы она написала, как дойдет до дома, а затем девушка еще раз обняла его и счастливая пошла в магазин, широко размахивая руками при ходьбе. Очень странная девушка. Цинцю хотел еще раз ей напомнить, чтобы она любила себя, а не того, кто ее отталкивает, но не стал этого делать. Не хотелось вновь портить ей настроение, когда она уже вновь так широко улыбалась. Похоже, он реально стал слишком чувствительным. Но ему так хотелось, чтобы люди, что его окружали, были счастливы. Не так иллюзорно, лишь гоняясь за отношениями, чтобы были, а по-настоящему. Они ведь этого заслуживали по праву. Если они могут любить, то почему-то им не быть счастливыми? А сейчас он довольный шел домой, подгоняемый осенним ветерком, который не менее бодро толкал его в спину. А на фоне горел яркий закат. Этот сумасшедший день должен был завершиться прекрасным вечером сладкого одиночества. Цинцю сделал все, что только мог, поэтому ему просто необходим был отдых подальше от общения. И вот когда уже вблизи замаячил его дом и такой родной подъезд, внутри Шэнь Цинцю что-то ухнуло подобно сове. В его дворе стоял угрюмый Хэ Сюань, который явно его ждал. Ну да, Цинсюань наверняка тогда разболтала ему адрес… Но вот и все. Теперь ему точно не отвертеться. Его аккуратно приложат об асфальт, а кости его пальцев измельчат каблуком ботинка. А они у этого парня мощные. Цинцю печально покосился на свои пальцы. А когда-то он мечтал научиться играть на гитаре… Но отступать сейчас нельзя. Он же не трус! Он же почти не трус. Поэтому Шэнь Цинцю глубоко вдохнул и уверенно пошел навстречу Хэ Сюаню. Вот теперь он верил, что со стороны выглядел эффектно. По крайней мере, хотел, чтобы это так выглядело. Иначе зачем вообще мужики в фильмах специально идут на разборки так медленно, сжав пальцы в кулаки? Хэ Сюань окинул его равнодушным взглядом золотистых глаз, так угрожающе блеснувших в свете только что включившегося фонаря, но с места не сдвинулся. Цинцю же уже мысленно принял свою смерть, ибо драться он не умел совсем. Спасибо, что его будет бить не такой спортсмен, как Бинхэ или Мобэй. Там бы пришлось уже звонить Ванцзи, чтобы организовывать похороны. Как хорошо иметь связи! Он встал на расстоянии двух вытянутых рук от своей будущей погибели, не решившись подойти ближе. Хэ Сюань все так же прожигал его молча взглядом. Похоже, убивать его он не собирался. Если только у него в кармане не было пистолета. Но тогда зачем он тут? Цинцю зачем-то нелепо снова помахал ему. — У тебя есть чувства к Цинсюань? Просто очень неудачный день. Просто все вдруг сговорились, что Цинцю обязательно должен в кого-то влюбиться и с кем-то встречаться. Просто все они его ужасно бесят. Он скривился и непонимающе уставился на Хэ Сюаня. Чтобы его выразительную гримасу видели во всей красе, пришлось даже стянуть маску до подбородка. — Ты это серьезно? Нет, ты сейчас шутишь? — Значит, нет? Жаль, — Хэ Сюань хмыкнул и отвернулся, рассматривая серый дом у них за спинами. Тот самый дом, где Цинцю уже должен был нежиться у себя на диване! — Чего? Хэ Сюань, у тебя все нормально? — его не отпускало чувство, что этот парень сумасшедший. Это многое бы объяснило. — Хм, говоришь как Хуа Чэн, — он хотел что-то добавить, но снова замолчал, не спуская глаз с дома. — Тут большие квартиры? Дорого? — Блять, о чем ты вообще? — Цинцю не выдержал и схватил его за расстегнутую кожанку. Хэ Сюань снова пораженно округлил глаза. — Что ты несешь? Я наорал на тебя, что тебе пофиг на свою девушку, а ты спрашиваешь меня, дорогие ли тут квартиры? Ты придурок? — гнев так и рвался наружу. Шэнь Цинцю честно старался себя сдержать, но это равнодушие выводило его из себя. Наверное, он сам бесил людей точно так же. — Но ты же правильно все сказал, — Хэ Сюань пожал плечами и внимательно посмотрел в покрасневшее лицо Цинцю, которого уже колотила дрожь. — Чего? Что это значит? — если до этого он ничего не понимал, то сейчас ему кажется, что все происходящее — это лишь бредовый сон. С не менее бредовыми героями. — Я был бы рад, если бы ты влюбился в Цинсюань. Может, она бы тоже в тебя влюбилась, — он ухмыльнулся и выдул клубочек пара. — Придурок! Она же тебя любит! За что ты так ее ненавидишь? Дебил! — Шэнь Цинцю так хотелось вмазать ему. Очень сильно ударить, чтобы больше не слышать этого бреда. Но он лишь тряс парня за куртку. — Точно как Хуа Чэн, — Хэ Сюань поднял лицо и устало прикрыл глаза, как будто вся эта ситуация ему ужасно наскучила. — Я просто хочу, чтобы она больше меня не ждала. Я ничего… Я не хочу больше видеть, как она на что-то надеется. Пусть просто полюбит другого. Да и кто я такой вообще? — Ты идиот? — Цинцю тряхнул его так сильно, что у Хэ Сюаня что-то зазвенело. — Нельзя сказать человеку, чтобы он просто ушел и кого-то полюбил! Это не команда собаке! Она любит тебя! И если тебе безразлична Цинсюань, хотя бы не мучай ее так! — Она мне небезразлична, — тот попытался вырваться из захвата, но Цинцю сжал его куртку еще сильнее. С такой силой, что искусственная кожа готова была вот-вот потрескаться. — Но я не хочу снова боли. Я просто боюсь. Боюсь вновь проявить те чувства. Хэ Сюань отшатнулся, чуть не упав от того, что Шэнь Цинцю резко разжал руки. Было в этих последних словах что-то знакомое, но такое глупое и неправильное. Хэ Сюань развернулся боком и принялся смотреть куда-то в сторону, словно боялся теперь встречаться взглядами, опасался как-то выдать то, что внутри него гремела буря. И эти эмоции было не дано понять Цинцю. Что означала эта боль, о которой упомянул этот странный парень? И почему он все же причиняет ее Цинсюань, если она ему… нравится? Шэнь Цинцю почувствовал, как его кожа лица начинает замерзать, и натянул маску. Вокруг все погружалось в вечерние сумерки, ветер усиливался, и в нем уже чувствовался приближающийся зимний холод. Он даже пах снегом. Асфальт казался позолоченным светом фонарей. Этот вечер Цинцю планировал точно провести не на разборках у своего подъезда. — Хэ Сюань, — он громко хлюпнул носом, сам устыдившись этого звука, — Ты эгоист. Ты ужасный эгоист. Я не знаю, какие у тебя проблемы, но опасаясь какой-то боли, ты причиняешь ее тем, кому ты дороже всего на свете, — Цинцю уже хотел уйти, чтобы, наконец, покончить с этим непонятным разговором, но что-то дернуло его произнести последнюю фразу. — Если что, то обращайся, — ударив себя в мыслях, он развернулся и поплелся к подъезду. Хэ Сюань дернулся и как-то коротко мотнул головой. Похоже, это был кивок. Цинцю не видел, как тот ушел, словно парень тихо растворился с тьмой. Хотя при его цветовом разнообразии в одежде это вполне могло быть так. Но теперь он уже не являлся проблемой Цинцю, который жутко устал от этого дня. Квартира встретила его привычной тишиной, разбавленной убаюкивающим тиканьем часов. Давно пора было купить электронные, но почему-то парни никак не решались расстаться с ними. Была в них какая-то чарующая магия, как ото всех старых вещей. Шэнь Цинцю несколько ласково погладил мутное стеклышко, защищающее циферблат, и довольный плюхнулся на диван. Это ведь именно то, о чем он мечтал весь вечер: тишина и одиночество! Се Лянь сейчас опять в мастерской с Хуа Чэном. Шан Цинхуа едет домой, один или с Мобэем — как уж повезло. Ши Цинсюань бегает по магазину, а поникший Хэ Сюань пинает по дороге листья. Никто не мог его побеспокоить! Но, почему-то подумав об этом, Цинцю вдруг почувствовал внутри какую-то тоску. Было так пусто и тихо. И это совсем не то, что он хотел испытать. Снова мелькнула мысль написать Бинхэ, но он вспомнил, что тот сейчас сидел в кинотеатре и, возможно, обнимался с Инъин, которая что-то радостно тому шептала. Настроение упало еще сильнее. Цинцю откинул телефон, что он в порыве уже достал из кармана, и уставился на потолок, на котором уже играли отблески фонарей со двора. Пожалуй, этого света ему на сегодня хватит. Шэнь Цинцю грустно усмехнулся. А ведь еще утром он хотел оказаться в маленьком домике в лесу. Один. Как иронично, что сейчас ему вдруг стало одиноко в многоквартирном доме, где везде кипела жизнь. Так хотелось кому-то написать, с кем-то поговорить, пожаловаться на такой сумасшедший день, но у всех были свои заботы. А он оказался никому не нужен. И это так опустошало. Пустота со вкусом горечи. Хоть беги и догоняй Хэ Сюаня. Так необъяснимо хотелось услышать чьи-то голоса, просто посмеяться с кем-то. С кем-то реальным, а не со случайным посетителем какого-то форума, что так же просто выйдет из онлайна и забудет обо всем. У всех бурлила жизнь, все были печальны и радостны, довольны и недовольны. Один он был никакой. Как эти пыльные часы: просто сидел себе в одиночестве и что-то бормотал сам для себя. Но все то, что он сейчас чувствовал, было так на него непохоже. Ему же все равно на этих надоедливых людей. Ему же нравится проводить время в одиночестве. Или же он лишь убедил себя в этом? Цинцю устало прикрыл рукой глаза. Похоже, он снова проиграл битву со своей вновь объявившейся способностью чувствовать.