День, когда ты мне улыбнешься

Хэ Сюань растрепал свои волосы и посмотрел в зеркало. Из-за пара было сложно увидеть свое отражение, поэтому пришлось пройтись рукой по поверхности стекла. Он не отказал себе в удовольствии мимолетно написать на нем столь любимое имя, чтобы потом стыдливо его стереть и сделать вид, что ничего не было. Он, действительно, стал глупым, особенно в последнее время. Хуа Чэн говорил, что это виноваты гормоны, которые выделяются в избыточном количестве в подростковом организме. Возможно, так и было, но Хэ Сюань не особо хотел верить, что это его состояние вызвано обычной физиологической перестройкой. Чжу Ли была необыкновенной. Той самой, с которой ему хотелось связать свою судьбу, как бы это глупо не звучало. Он еще учился в школе, у него вся жизнь была впереди, а он уже решил, с кем хотел ее пройти до самого конца. Так глупо. Она бы точно тихо посмеялась, как получалось только у нее, и незаметно бы поцеловала его в щеку, стыдливо оглянувшись и шепнув, какой он дурачок. Ну и пусть, только она могла видеть его таким. Хэ Сюань хмыкнул своему отражению и, схватив полотенце, вышел из ванной. В доме вкусно пахло жареной рыбой. Похоже, у отца сегодня был хороший улов, сытный ужин им обеспечен. Опять же в голове возник тонкий голосок девушки, тихо посмеивающейся над тем, как много Хэ Сюань ест. Она еще однажды так мило обиженно протянула, что тоже бы хотела такой метаболизм, как у него, а то стоило ей съесть хоть на грамм шоколада больше, как она сразу толстела. Хэ Сюань не замечал этого, хотя она ему нравилась любая. Ее просто хотелось долго обнимать и не отпускать, даже когда та начинала ворчать, что их могли увидеть. Мать радостно позвала сына за стол, потряся перед ним большой чашей с рисом. Женщина выглядела такой счастливой. Еще недавно они не имели и этого, а теперь, когда у них получилось расплатиться со всеми долгами, а отец устроился вновь на работу, можно было забыть о том, как они чуть ли не побирались по соседям. Спасала лишь рыбалка. Мужчина часто брал сына с собой. Хэ Сюаню нравилось смотреть, как переливается на свету серебристая рыбная чешуя. Отец же каждый раз после ловли молился и благодарил пойманную рыбу за то, что их семья сегодня сможет хорошо поесть. Наверное, это одно из самых ярких воспоминаний из детства. Хэ Сюань кивнул матери, но сначала прошел в комнату. На кровати лежал телефон с мигающим огоньком, сигнализирующим о том, что пришло какое-то сообщение. Парень, не раздумывая, плюхнулся на мягкий матрас. Внутри все заколотилось с утроенной силой. Как те самые рыбы, только что выброшенные из воды. «Если ты идешь ужинать, то желаю приятного аппетита. Не забудь потом написать)» Чжу Ли была слишком заботливой. Наверное, из-за этого они и познакомились тогда. Им было всего по тринадцать лет. Хуа Чэн тогда после художественной школы показывал ему какие-то трюки, которым его научил Ло Бинхэ, а потом полез на турник, чтобы похвастаться, сколько он мог подтянуться. Этот негодник вообще любил хвалиться и показывать себя во всей красе. Хэ Сюань не смог стоять в стороне и тоже решил попробовать. Тем более, Хуа Чэн делал это с такой легкостью и так звонко смеялся, подначивая его присоединиться. Кто же мог предположить, что мышцы в руках Хэ Сюаня, который последний раз ел пустой рис на ужин, резко откажут, и парень полетит вниз. Перед глазами, прямо как в детских мультиках, летали эти резвые птички. Или это на самом деле были реальные птицы, и просто от падения очень сильно кружилась голова, а небо казалось таким размытым и близким. Хуа Чэн суетился рядом, но от его подбадриваний лучше не становилось. Да и лежать на земле было не так и плохо. Пока он не услышал обеспокоенный девичий голос над собой. Парень готов был поспорить, что влюбился тогда сразу же, как открыл глаза. Милая девочка в желтом платье тогда ласково ему улыбнулась и протянула бутылку с водой. Настолько идиотского знакомства с девушкой-мечтой не было, наверное, ни у кого. Но именно с этих пор они стали неразлучны. Прошло уже так много времени. В четырнадцать они впервые поцеловались. Это было под большой цветущей сливой. Чжу Ли вызвалась встретить его после занятий в художественной школе. Ей нравилось гулять по вечерам. Они шли тогда по улице и о чем-то беседовали. Но Хэ Сюань чувствовал, что что-то не так, было все иначе. Словно они оба осознавали, что должно скоро произойти. Даже воздух был какой-то особый. Какой-то очень сладкий. Хотя это, наверное, было из-за цветущих деревьев. Влюбленные во всем ищут знаки. Кажется, это она тогда указала ему на то дерево, и именно она потянула его туда, чтобы посмотреть поближе. Чжу Ли с таким восторгом рассматривала эти нежные еще влажные из-за недавнего дождя цветы. Капли на них переливались яркими радужными отблесками на фоне начинающегося заката. Хэ Сюань же тогда смотрел на нее. Разглядывал ее темные волосы, собранные в объемный высокий хвост. Короткие волоски у висков, что забавно закручивались в колечки. Ее щечки слегка порозовели от слабого ветерка. Она сама жаловалась, что не могла скрывать эмоции, так как кровь так и готова была окрасить ее кожу от любого смущения. Может, она испытывала тогда и его. А еще Хэ Сюаню нравились ее губы. От того, что те были немного потрескавшиеся, так как она часто их кусала в задумчивости, девушка пользовалась гигиенической помадой. Хэ Сюаню очень нравился этот легкий фруктовый запах, что чувствовался, когда он приближался к ее лицу. Еще же они были очень яркими. Нижняя губа была чуть пухлее и забавно оттопыривалась, когда девушка произносила звуки «о» и «у». Он не помнил, в какой момент тогда приблизился к ней, как взял ее за руку. Просто в одну секунду его поглотил аромат персика, что исходил от девушки. Чжу Ли лишь послушно приоткрыла губы и одной рукой несмело дотронулась до его плеча, словно не решила, что делать: обнять или оттолкнуть. Было так приятно почувствовать эту мягкость ее губ, о какой до этого можно было лишь догадываться. Напоминало мякоть какого-то фрукта. Хэ Сюань тогда случайно нелепо куснул ее, на что девушка улыбнулась в поцелуй. И все же это было невероятно. По коже бродило стадо мурашек, а время словно замерло. Весь мир сузился в этот момент до них двоих. Как только им исполнилось шестнадцать лет, они переспали. Она тогда позвала его к себе. Они часто вместе делали у нее дома домашнее задание. Чжу Ли очень тяжело давалась математика, Хэ Сюань же был абсолютным отличником. Ее родители поощряли их занятия и с радостью принимали парня у себя. Мама девушки всегда к его приходу пекла паровые булочки со сладкой начинкой. Но в тот раз родителей не было дома. Они уехали куда-то к родственникам на чей-то юбилей. Что могли еще делать два подростка, оставшись одни? Хэ Сюань тогда не думал, что все так выйдет. Он просто нагнулся за очередным поцелуем, как девушка крепко обхватила его за плечи и силой потянула на себя. Он тогда неуклюже упал на нее и уже хотел спросить, что случилось, как заметил ее взгляд. В глазах не было привычной нежности, там было что-то другое, подобное раскаленному металлу. А зрачок почти полностью перекрывал радужку. Хэ Сюань тогда пообещал себе запомнить этот взгляд на всю жизнь. Они оба лишь смутно представляли, что делать. Девушка тогда кивнула ему на прикроватную тумбочку. Хэ Сюань с удивлением осознал, что она планировала это, готовилась, ждала его, хотела его. Но все же, как бы не было велико желание, Чжу Ли ужасно смущалась, когда парень принялся расстегивать ее блузку и закрыла от стыда лицо. Все внутри нее кричало о том, что нужно было прекратить, что стоило остановиться, но тело предательски горело. От каждого прикосновения Хэ Сюаня она словно воспламенялась и холодела одновременно. Кажется, она тогда вскрикнула, когда он дошел до белья, но рук от лица так и не отняла. Он же тогда нежно коснулся губами ее виска и тех самых закручивающихся волосков. Девушка коротко посмеялась, что ей щекотно. Она открыла глаза лишь тогда, когда Хэ Сюань принялся целовать ее ладони, что не подпускали его к такому дорогому его сердцу лицу. Он так жаждал поцеловать ее, словно без этого ему не хватало дыхания. Хотя он действительно дышал с трудом. Чжу Ли была его кислородом, воздухом, что так необходим на той глубине, что они сейчас оказались. Девушка задрожала, когда он спустился ниже. Хэ Сюань чувствовал ее дрожь. У него самого все внутри колотилось тогда. Парень задержался на мгновение, рассматривая ее тело. Они тогда не погасили свет в комнате, и сейчас он был так благодарен этому. Никогда в жизни он не сможет написать картину, которая бы сравнилась по красоте с этим телом. Еще немного угловатым по-юношески, но еще таким нежным, постепенно округлявшимся. В голове промелькнула дикая мысль о том, чтобы девушка с этих пор ходила перед ним, когда они одни, всегда обнаженной. Хэ Сюань наклонился к ее ключицам и несдержанно втянул кожу. Его чувства сейчас были похожи на животные инстинкты. Он сам напоминал себе какого-то безумного зверя, добравшегося до долгожданной добычи. Он не мог вымолвить и слова, в горле все перехватило от волнения. Удалось лишь взять девушку за руку и переплести свои пальцы с ее. Она тогда все же заплакала. Слез было немного и, скорее, они все же были от страха, но у Хэ Сюаня что-то щелкнуло внутри. Он знал, что ей должно было быть больно, что она волновалась, и пытался вначале утешить, но эти новые ощущения захлестывали его неудержимыми волнами. Хэ Сюань не мог остановиться, возбуждение полностью перекрыло все иные ощущения. Было до одури жарко. Странная судорога проходилась по всему телу, заставляя содрогаться каждый раз все сильнее и сильнее. Руки опасно подгибались. Чжу Ли тогда сильнее обхватила его за шею и притянула его к себе для поцелуя. Позже она призналась, что ей было спокойнее, когда она чувствовала жар его кожи так близко. Хотя смотреть на него, когда тот был полностью обнажен, она все же смущалась, поэтому старалась крепко закрыть глаза. Так было спокойнее и не очень страшно. Уже к концу она вдруг вскрикнула так сильно и неосознанно подалась бедрами вперед. Хэ Сюаню просто снесло в этот момент голову. Будто молния ударила в бушующее море. Он слышал ее сбивчивые слова как-то неразборчиво, словно через толщу воды. Парень хотел ее всю, хотел чувствовать такое всегда. Ему жизненно необходимо было уткнуться в ее волосы, чтобы вдохнуть запах персика. Тогда он показался ему настолько сильным, что парень готов был задохнуться. Хэ Сюань закусил губу, вспомнив все то. Внизу живота все заныло. Просто хотелось именно сейчас снова коснуться той мягкой кожи. Но все теперь изменилось. Девушка уже тогда знала, что вскоре последует, и именно поэтому так спешила в тот вечер. Семья Чжу Ли переехала в соседний город, так как отца перевели в другой отдел. Она пообещала, что будет обязательно приезжать на выходных. Хэ Сюань же позволить себе лишние траты не мог, хоть сейчас в семье все было и благополучно. Родители все еще экономили. Но так хотелось все бросить и уехать к той, что так же, сидя в комнате, сейчас держала в руках телефон и улыбалась. Просто хотелось ее обнять, утонуть в том чувстве, что она дарила одним своим присутствием. «Иду ужинать, да. У отца сегодня хороший улов. Как ты? Приедешь в этот раз?» Этим вечером Чжу Ли ему уже не ответила. Хэ Сюань решил, что она рано легла спать. Девушка старалась и много училась в последнее время, так как хотела сдать хорошо все экзамены. Парень подбадривал ее, иногда объяснял какие-то темы. Чжу Ли была рада, когда он звонил ей, но потом все их общение свелось к обмену простыми сообщениями. Она писала, что допоздна засиживалась в школе и не могла теперь часто разговаривать. Хэ Сюань понимал ее и просто писал, что скучает по ней. Последние три недели она не приезжала. Сначала были праздники, потом — какие-то мероприятия в школе, а в последний раз она ездила на день рождения ее тети. Хэ Сюань лишь желал ей удачи и грустно улыбался, глядя на подсвеченный экран телефона. Прошло почти пять месяцев с тех пор, как она уехала. И пусть они были все время на связи, Хэ Сюаню так много хотелось ей рассказать. Хуа Чэн говорил, что тот окончательно сошел с ума. Хотя что он мог понимать? Этот чудик всегда игнорировал всех, кто когда-либо проявлял ему знаки внимания. Его интересовали лишь его картины, он все искал какого-то вдохновения, а пока его не было, тот в блокноте рисовал цветы. Ему не понять трепета того, кто так сильно влюблен. С каждым днем что-то угасало. Сообщений становилось все меньше, и все они были какие-то отрывочные. Словно девушке некогда. Хэ Сюань переживал. Она не приезжала уже месяц, но о причинах теперь не говорила. Мать заметила состояние сына и поинтересовалась, чем он обеспокоен. Но парень не мог рассказать ей о чувствах, что его одолевали. Это было слишком смущающим и неправильным. Он не мог поделиться таким сокровенным даже с близким человеком, поэтому лишь сухо бросил, что Чжу Ли теперь редко писала и совсем не приезжала. Но мать ласково погладила его по спине и заверила, что, возможно, девушка очень занята учебой, ведь ее перевели в довольно сильную школу, где проводились различные дополнительные занятия. Могло быть и такое, что она нашла там новых друзей и пыталась наладить общение. Ведь ей могло быть тяжело одной на новом месте. Хэ Сюань лишился лишь ее, а она всех сразу. Парень устыдился того, что не думал до этого, как девушке было непросто. Вдруг она все это время страдала от одиночества и молчала? Желание увидеть ее разгорелось еще сильнее. Он хотел приехать к ней, снова сильно прижать к себе, вдохнуть ее запах, коснуться ее губ. Но девушка сказала, что это не нужно и он будет ее отвлекать. Хэ Сюань хотел возразить, но та лишь перевела тему, давая понять, что больше говорить об этом не будет. У него была сумасбродная мысль приехать тайно, но как бы он нашел ее? Он не знает ни адреса дома, ни школы. Вся его поездка прошла бы впустую. Его тешили надежды на то, что пройдет еще пара лет и они вместе будут учиться в университете. Он был уверен, что Чжу Ли вернется сюда, они снимут квартиру и станут жить вместе. Он каждую ночь сможет сжимать ее в объятиях, любоваться желанным телом, нежно перебирать длинные волосы и слушать, как она ему рассказывает о чем-то. У нее был такой тихий и приятный голос. Похож на шелест листьев. А еще ему так хотелось эту весну вновь провести с ней. Снова встать под тем деревом, когда все расцветет, и поцеловать ее как в тот первый раз. И чтобы она опять улыбнулась в поцелуй, а запах персиков перекрыл аромат сливы. Но один день все перевернул. Близилась долгожданная весна. Все люди уже в нетерпении доставали весенние вещи, с надеждой каждый раз поглядывая в окно. Зима в этом году выдалась не холодной, но своей водянистостью и теплым неприятным для этого времени года ветром уже довольно поднадоела. Солнце уже чаще появлялось на небе и все сильнее прогревало землю. Вот-вот и все должно было расцвести. В воздухе чувствовалось приближение долгожданной сладости. В один из таких дней Хэ Сюань радостно подскочил с кровати в самую рань. Бледное солнце еще только успело пробудиться, а парень уже был на ногах и нервно мерил шагами комнату. Сегодня должна была приехать Чжу Ли. Она сказала, что приедет к обеду, и попросила встретить ее на остановке. В парне все трепетало. Внутри словно били в колокола, из рук все валилось, из-за чего Хэ Сюань нервничал еще больше. В такой день все должно быть хорошо! Так чего же он так волновался из-за этой встречи? Они не виделись два месяца. Глупо, но он боялся ее не узнать. Она, наверное, стала еще красивее. Он по-детски надеялся, что она заколет волосы той заколкой-крабиком, что он ей подарил перед ее отъездом. На ней были изображены цветы персика. Девушка тогда нежно улыбнулась и так бережно поцеловала рисунок на заколке. Хэ Сюань надел свитер, что ей так нравился. Она всегда говорила, что ему идет синий. Это был цвет моря, а Хэ Сюань у нее ассоциировался именно с ним, потому что от него приятно пахло прибрежным мокрым песком. В назначенное время парень был на месте. Вокруг стояло множество людей, которые тоже пришли встретить своих близких или уехать самим. Хэ Сюань с улыбкой подумал, что кто-то из них сейчас может испытывать то же, что и он. Кто-то мог стоять и ждать любимого человека, чтобы обнять его и шепнуть ему слова своей любви. Хэ Сюань вдруг вздрогнул, осознав, что не знал, что ему говорить. Как вообще начать разговор? О чем ему стоило ее спросить? Мысли кружились в голове огромным водоворотом. Они в последнее время почти не общались, он даже не знал, что сейчас происходило в ее жизни. Ему были неизвестны ее планы, девушка вообще не рассказывала ни о новых друзьях, ни о школе. На мгновение она показалось такой чужой и далекой, но Хэ Сюань отмахнулся от этих мыслей. Она приедет, и они сами поймут, что им делать. Но из подъехавшего автобуса, за которым парень следил с бешено колотящимся сердцем, она не вышла. Нехорошие мысли стали лезть в голову, но Хэ Сюань отогнал их. Она же была такой любительницей поспать. Наверняка она проспала и приедет на следующем автобусе. Но и через полчаса автобус приехал без нее. Парень прожигал взглядом телефон, ожидая, когда девушка ему ответит. Но та молчала. Так прошел час. Хэ Сюань был напуган, страшные картины одна за другой появлялись в его сознании. Он так волновался, что с ней что-то случилось по дороге. Могла она потерять сознание? А вдруг на нее напали? Возникло желание кричать, бежать куда-то, но все было бессмысленно. Парень уже совсем отчаялся, как телефон в руках завибрировал. Ладони задрожали и чуть не выронили тот, когда Хэ Сюань заметил столь долгожданное сообщение. Наверняка все хорошо. Просто что-то случилось очень забавное, и они оба сейчас посмеются. Он нажал на уведомление с чата и принялся читать. «Прости, мне так и не хватило сил приехать. Я хотела сделать все правильно, так было бы честно, но не смогла. Я слишком боюсь брать ответственность. Но еще больше боюсь смотреть тебе в глаза. Я ужасная трусиха. Мне не хватило духу сесть на автобус. Мне жаль, что ты еще влюблен в меня. Просто в один момент я поняла, что чувства угасли. Прости меня. Спасибо, что так сильно любил меня, что окружал своей заботой. В этом городе все иначе. Мне стыдно, что моя любовь оказалась неподлинной. Но лучше осознать это сейчас, а не тогда, когда было бы уже поздно. Ты не виноват, просто так бывает. Пожалуйста, прости и не пиши больше. И прошу, полюби кого-нибудь другого, кто так же сильно полюбит тебя». Все вокруг мгновенно лишилось звука. Как будто кто-то выключил динамик. Мимо проходили люди, они о чем-то говорили друг с другом, но слов не было слышно, лишь губы странно шевелились. Хэ Сюань беспомощно смотрел на прохожих. В нем что-то умерло в этот момент. Яркое теплое солнце выжгло что-то внутри. Хотелось кричать, драться, плакать. Просто забыться. Парень еще раз перечитал сообщение, надеясь, что ему лишь показалось, но текст никуда не исчез. Он набрал номер девушки, но металлический голос сказал ему, что абонент недоступен. Чжу Ли больше не хотела мучиться. Она не захотела даже посмотреть на него в последний раз. Разлюбила. Просто написала сообщение и выдохнула. Решила больше не тяготиться. А что делать теперь ему? Как теперь жить, зная, что тебя растоптали, что твои чувства больше никому не нужны? Хотелось сброситься в воду, захлебнуться, почувствовав, как легкие наполняются тяжелой жидкостью. Так хотелось, чтобы рыбы растерзали его. Жертва за то, что они так долго кормили его семью. Стать вечным спутником воды не так и плохо. Парень устало встал со скамейки, на которой так радостно еще несколько минут назад ждал свою уже бывшую девушку, и не спеша пошел назад. Наверное, он мог показаться пьяным со стороны. Ноги его заплетались, а голова упорно не хотела подниматься и смотреть вперед. На это не было сил. Хэ Сюань поймал себя на том, что хотел сейчас убить Чжу Ли. Задушить ее, увидеть на ее лице раскаяние. И эта мысль его так напугала, что он резко рванул с места и побежал, чтобы свист ветра заглушил все его мысли. Ветер, только ветер мог услышать его. Парень не знал, сколько он бежал, просто в один момент ему стало плохо, и он устало рухнул на колени. Во всем теле ощущалась боль, словно его всего разрезали на кусочки. Легкие готовы были вырваться наружу через рот. Можно ли выкашлять их? Хэ Сюаня выворачивало. Он просто сидел на земле, не имея понятия, где находился. Небо над ним стало темно-серым. Пушистые тучи слишком стремительно сгущались и сливались в одно целое. Было похоже на дым. Хэ Сюань был бы рад, если весь мир сейчас сгорел. Но тот ему на щеку упала капля. Снег или дождь? Что-то между. Ветер зашумел сильнее. Из телефона доносился привычный противный голос. Хэ Сюань без сил упал на спину. Он понял, что был где-то среди каких-то гаражей. Пусть его сожрут собаки, он не хочет больше ничего чувствовать. Но в голове снова возник образ Чжу Ли. Ее улыбка, ее тихий голос, глаза, полные желания, запах персика… Все это было в прошлом. Она устала от него. Никто не нуждался в его наивных чувствах. Он действительно был дураком, самым большим в этом мире. Хэ Сюань хотел написать ей снова, попытаться все исправить, но был ли смысл? Наверное, их конец был очевиден. Парень устало сглотнул и закрыл глаза. Когда он очнулся, солнце уже уходило за горизонт. Он все так же лежал на земле среди влажной пожухлой травы. Где-то вдалеке слышалось громкое мяуканье. Ветер ласково погладил его по лицу и тут же унесся прочь. Хэ Сюань встал на ноги принялся отряхиваться. Вид у него бы неважный. Синий свитер окончательно пропитался грязью. Хотелось порвать эту тряпку прямо сейчас. Парень снова посмотрел на телефон. Ни одного вызова или сообщения. Вот так легко вычеркнуть человека из своей жизни. Одним сообщением. Как удобно. С того дня, он отказывался куда-то выходить, кроме школы, просто сидел в своей комнате все свободное время и молча рассматривал стены. Чжу Ли ответила лишь один раз, уже несколько раздраженно сказав, что все кончено. Родители пытались заговорить с сыном, убедить, что все образуется, но тот им не отвечал. Отец часто не сдерживался и начинал кричать, но мать успокаивала его и уводила в комнату. Им тоже было тяжело видеть сына таким. Все дети наивно полагают, что их родители не знают, что такое боль от разбитого сердца. Приходил и Хуа Чэн, который пытался вывести друга на улицу. При одной такой попытке он чуть не получил кулаком по лицу, за что же сам дал Хэ Сюаню подзатыльник, накричав, что амеба амебой, но руки распускает. Но парню было все равно. Он лишь укрылся с головой одеялом и отказывался говорить. Смысл ему разговаривать? Он так много хотел сказать Чжу Ли, но она не желала его слушать. Она просто бросала трубку. Однажды Хуа Чэн позвонил ей, смог все же пробиться. До этого они особо не общались. Чжу Ли не нравился характер Хуа Чэна, а тому же было просто все равно на то, кто и что о нем думал. Девушка во время звонка сказала ему, что ее чувства угасли и ей очень жаль. Она пожелала Хэ Сюаню счастья. На рассказ о том, что тот, не выходил, она никак не отреагировала, сказала лишь, это глупо и скоро пройдет. Хуа Чэн решил больше не звонить ей. Она, действительно, больше не испытывала ничего к Хэ Сюаню. У нее новая жизнь, возможно, новая любовь, такая же приходящая и уходящая, как всякая весна. Смысл было мучить ее тем, что он капал на мозги жалобами на друга? Отныне тот был ей никто. И ей самой было от этого не менее больно. Им двоим сейчас нужно было привыкнуть к той пустоте, что была внутри них. Так прошел месяц. Месяц затворничества, за время которого Хэ Сюань понял, что не хотел больше страдать. Это было странно, но он свыкся с расставанием. Даже облик Чжу Ли его больше не преследовал. Его так распирало выбросить все фотографии с ней, сжечь ее подарки, но он не смог. Просто сначала было жалко, а потом уже все равно. Ему просто было все равно. Такое немного пугало. Неужели он тоже мог легко затушить ту любовь, что разъедала его изнутри? Первые дни он просто лежал или сидел. Потом начал громить свою комнату, затем наступила та пустота, и он больше ничего не чувствовал. Совсем ничего. Лишь отголосок тупой боли. Мать радовалась, когда сын вышел вечером из комнаты, чтобы прогуляться. Отец в этот момент как раз пришел с работы и тоже улыбнулся, глядя на шагающего на кухню сына. И все вроде пришло в норму. Все, кроме одного. Хэ Сюань решил, что больше никто не сделает ему больно. Смысл было влюбляться, если эти чувства были обманом? Простой прихотью гормонов. Весна уже оживляла улицы. Деревья все поочередно наряжались в шапки из цветов. Повсюду витал тонкий аромат свежей зелени. Люди тоже чувствовали эту силу обновления, вдыхали эту новую жизнь. У всех что-то счастливо шевелилось в груди. Ожидание чего-то нового. Весна дарила это всем. Хэ Сюань сам не заметил, как ноги принесли его к той самой сливе. Она все так же была красива. Цветки уже полностью распустились и наполнили все вокруг тем самым сладким запахом. Парень подошел к самому стволу и прислонился спиной. Когда-то здесь стояли двое робких влюбленных, а теперь был лишь он — осунувшийся и мрачный одиночка. И так даже было проще. Он никому ничего не должен. Вся его жизнь теперь принадлежала лишь ему. Удобно владеть собой полностью. Хэ Сюань прикрыл глаза и глубже вдохнул приятный щекочущий нос запах. Легкий ветерок пошевелил цветки. — Ой, простите, а можно вас сфотографировать? Звонкий голос раздался откуда-то спереди. Хэ Сюань приоткрыл глаза и посмотрел на нарушителя его спокойствия. Перед ним стояла милая девушка в джинсовой курточке с вышитыми на ней узорами и в облегающих светло-зеленых джинсах. В руках она держала фотоаппарат. Наверняка одна из тех надоед, что фотографировала все вокруг ради бессмысленных постов в соцсетях. Хэ Сюаня привлекли волосы незнакомки. Каштановые и такие непослушные. Они так красиво струились по ее плечам крупными и легкими волнами. Их хотелось коснуться. А еще улыбка. Такая искренняя и немного взволнованная. — Зачем? Хотелось просто проигнорировать ее, но почему-то Хэ Сюаню стало интересно, что ему могли ответить. — Хах, я просто увлекаюсь фотографией. Мне захотелось сфотографировать деревья, пока они в цвету и… Ох, просто такой офигенный контраст, вы такой крутой и жесткий на фоне этих нежных цветков, — она звонко рассмеялась и импульсивно взмахнула рукой, указывая на ветви над ними. — Я вас уже сфоткала так-то, хах, просто мне стало неудобно, и я решила спросить у вас разрешения… Если что, я все удалю! — девушка указала на фотоаппарат и все так же широко улыбнулась. Хэ Сюань мог точно сказать, что от ее энергии могла разболеться голова. Она была такой странной. Так громко и радостно смеялась, не стесняясь никого вокруг. Волосы ее подпрыгивали от каждого движения. Она готова была воспарить каждую секунду. Словно была олицетворением того самого весеннего ветра. Парень тогда лишь отмахнулся от этих мыслей и согласно кивнул ей, на что услышал сначала писк, а потом какой-то поток слов, из которого он понял, что его хотят пригласить в кафе, чтобы отблагодарить. И почему-то он согласился. Сидя с ней за столиком в кафе, он убедился, что девушка была не просто весенним ветерком. Это целый ураган, от которого все шло кругом. Она разговаривала с ним так свободно и легко, будто они старые знакомые, наконец-то встретившиеся после долгого расставания. Это было странно. Ее звали Ши Цинсюань. Когда же он озвучил свое имя, она захохотала и сказала что-то вроде того, что это судьба. Он не особо хотел поддерживать беседу, но оно получалось как-то само. Она говорила, а он лишь кивал, но этого было достаточно. Через полчаса знакомства они оба удивленно смотрели друг на друга, узнав, что родились в один день. Цинсюань подавилась молочным коктейлем, когда поняла, что их гороскопы полностью совпадали. Она что-то мечтательно проговорила, что это случай на миллион. Хэ Сюаню было все равно. Но осознавать, что рядом с ним человек такой мистически близкий ему, было как-то даже пугающе. Затем Цинсюань зачем-то начала говорить о своих планах и мечтах. Почему-то это позабавило парня. Эта ее воздушность вообще была удивительной. И тем необычнее было то, что она сидела с ним. Вернулся он тогда домой несколько растерянным. Даже мать заметила перемены в сыне и отчего-то расплылась в улыбке. А Хэ Сюань отметил для себя, что Цинсюань улыбалась не так. У нее так блестели глаза, когда она смеялась. Как будто в них плясали солнечные зайчики. Что было особенного в той улыбке, он объяснить не мог да и не хотел. С того дня прошла неделя, но эта таинственная девушка от него не отлипала. Она каждый вечер писала ему о каких-то мелочах. Хэ Сюань честно пожалел, что тогда дал ей номер. Но ведь уговор был, что она просто позвонит ему, чтобы отдать экземпляры фотографий. Он не предполагал, что ему будут так активно написывать. Но общение он не прерывал. Девушка не напрягала его, ему было даже в какой-то степени любопытно, сколько это будет продолжаться. В тот день, когда Цинсюань принесла ему фотографии, она сказала одну непонятную фразу: — Я надеюсь, в этих снимках каждый сможет увидеть тебя моими глазами. Парень не спросил ее, что это значило. Наверняка очередная глупость. Тогда же Цинсюань попыталась взять его за руку, но почему-то испуганно отпрянула, суетливо засмеявшись. Это девушка точно могла свести с ума. Но почему-то она понравилась Хуа Чэну. Они сразу как-то нашли общий язык. Тот стал ей зачем-то рассказывать различные шутки про художку, а девушка все так же привычно заливисто смеялась. Звон на ветру — вот каким был ее смех. Пришлась по душе она и Вэй Усяню, который мог составить ей конкуренцию в болтливости. Ши Цинсюань тогда радостно протянула, что у Хэ-сюна самые лучшие друзья. Теперь она называл его только так. Его это бесило? Наверное, нет. Когда парень зачем-то поинтересовался ее друзьями, девушка как-то странно усмехнулась и отмахнулась. Хэ Сюань решил, что та не хочет о них рассказывать ему. Да и зачем? Они и не должны знакомить друг друга с кем-то из своей жизни. Но, спохватившись, Цинсюань улыбнулась и добавила, что у нее нет друзей. На закономерный вопрос про возлюбленного она как-то испуганно дернулась и тоже отрицательно покачала головой. Из всего этого выходило, что она была невозможно одинокой, но разве может быть такой импульсивный и резвый человек одиноким? Хэ Сюань решил, что она врала, но что-то в ее потускневшем взгляде указывало, что та сказала правду. Парень вообще заметил, что все чаще смотрит ей в глаза. Ему нравилось наблюдать, как цвет перетекал из карего в зеленый. Это было так удивительно. Он никогда не видел таких глаз. Но почему-то девушка смущалась его испытывающего взгляда и начинала нервно посмеиваться, приговаривая, что ей неловко. Ее стало слишком много в его жизни. Еще как-то она призналась, что собиралась поступать на дизайнера. Она так восторженно говорила, что хотела бы заполнить этот мир красотой, что доступно видеть лишь некоторым, позволить всем увидеть все то прекрасное, что таилось от чужих глаз. И когда она была такой увлеченной, почему-то казалась еще красивее. Странно, но Хэ Сюань понял, что она очень красивая. Он чаще стал ловить себя на том, что тайком оглядывал ее плавную фигуру, задерживался взглядом на ее тонких запястьях и выступающих ключицах. Парень зависал, когда наблюдал за тем, как она счастливо выгибалась в пояснице, потягиваясь после долгого сидения на месте. Эту линию спины он не забудет никогда. Как и эти мягкие волнистые волосы, что так часто щекотали его шею, когда Цинсюань бесцеремонно хватала его за руку и прижималась к плечу. И точно невозможно проигнорировать эти большие блестящие глаза и яркие губы, что так часто растягивались в улыбке. Она была красива. Он видел это и раньше, но сейчас все было иначе. Как будто кто-то поменял лампочку. Вроде ничего существенного не поменялось, но освещение теперь было другим. Цинсюань не отцеплялась от него, таская по магазинам и кафе. Парень не был против, но внутри кричал на себя за то, что какая-то девчонка использовала его вместо подружки. Она любила его кормить, с каким-то восторгом наблюдала, как он, хмуро кивнув, брал из ее рук булочки и бутерброды. Хуа Чэн смеялся и называл их парочкой. До Хэ Сюаня стало доходить, что они действительно со стороны выглядели странно. Но ведь они не пара на самом деле, значит, все нормально. Ши Цинсюань была непредсказуемой. Вечером в его день рождения, или, можно сказать, в их день рождения, она специально приехала к его дому, чтобы вручить подарок. О том, как ей стало известно, где он жил, долго размышлять не пришлось. Тут стоило поблагодарить Хуа Чэна, он вообще стал слишком активно вмешиваться в их несуществующие отношения. Она сбивчиво извинялась, что не успевала и исколола все пальцы, поэтому могло получиться криво, но парень все равно мало что понял из ее щебетания. В маленькой коробке оказался черный платок, в уголках которого были вышиты блестящими нитями рыбы-скелеты. Хэ Сюань удивленно посмотрел на девушку, а та засмеялась и ответила, что простые рыбы были бы банальностью, тем более, он весь такой мрачный. Подарок должен соответствовать образу. Какие-то непонятные чувства захлестнули парня в этот момент. Странное тепло, которого он не чувствовал уже так давно. Улыбка Цинсюань все не меркла. Пушистые волосы золотились лучами вечернего солнца. Хэ Сюань испуганно осознал, что у него не было подарка для девушки. Он и свой день рождения-то праздновал скромным ужином с родителями. На это девушка лишь хитро захихикала и сказала, что кое-что парень сделать мог. Она подмигнула растерянному Хэ Сюаню и пальцем указала на щеку. — Это будет самым лучшим подарком от человека, который пленил мой покой. Она любила говорить такие странные вещи, которых он не понимал. Хэ Сюань тогда лишь пожал плечами и аккуратно поцеловал девушку в щеку. Ветер принес какой-то легкий цветочный аромат от ее волос. Цинсюань почему-то блаженно прикрыла глаза и скромно поблагодарила парня. Но Хэ Сюань не слышал ее, в голове был как-то бой барабанов. И это было как-то знакомо. С этого вечера в нем что-то изменилось. Поменялось само отношение к Ши Цинсюань. Он часто в тишине разглядывал ее платок и аккуратно оглаживал каждую вышитую рыбную косточку. Каждый раз он представлял, как девушка пыхтела, сидя с иголкой и комично вскрикивала на всю квартиру, когда у нее что-то не получалось. Хуа Чэн еще раз подтвердил свой диагноз: влюблен и безнадежно. Но Хэ Сюань отрицал, он не хотел вновь наступать на те же грабли. Но постепенно на него волной обрушилось осознание всего того, что он испытывал. Все это казалось ему таким знакомым, потому что уже ранее он ощущал такой же трепет рядом с Чжу Ли. В этот раз было немного иначе, но и Ши Цинсюань была другой. Она шумная, оптимистичная, яркая, воздушная, неугомонная и навязчивая. Она не могла стать той, кого бы он полюбил! Он вообще не хотел больше ни в кого влюбляться! Так почему, если он утверждал, что любил Чжу Ли по-настоящему, он так быстро забыл ее? Почему ее место так стремительно заняла Цинсюань? Так не должно быть! Хэ Сюань не понимал, почему его чувства оказались такими хрупкими, почему он так просто переключился! Человек должен любить сильно и лишь раз! Но почему он так стремительно менял направление течения? Возможно ли, что его чувства ничего не значили? Что это все и не любовь? Он просто никого не любил и не любит. Все это обман. Когда-то он так же забудет Цинсюань. И кому-то из них будет так же больно, как было тогда ему. Хэ Сюань решил, что не хотел больше испытывать подобного. Он не хотел, чтобы его сердце вновь было растоптано, не хотел вновь с легкостью отвергать то, за что цеплялся так долго. Все это было больно. Слишком больно. Цинсюань… Просто следует заглушить все то, что он испытывал к ней, задавить ростки чувств и в ней самой. Идеальный план. Но сама Ши Цинсюань губить свои чувства не позволяла. Она все так же влюбленно смотрела на Хэ Сюаня и при каждом удобном случае пыталась обнять его за руку. Парень поражался тому, что не замечал этого всего раньше. Но девушка была не из робкого десятка и принялась открыто говорить о том, что испытывала. И ее слова пугали. Хэ Сюаню не хотелось вновь слышать то, что он кому-то дорог. Только не это. Только не снова. Лишь иллюзия, морок, наваждение. А за ними боль и отчаяние. Он честно пытался держать Цинсюань на расстоянии, но та не хотела отступать. Он решил, что будет игнорировать ее, грубить, хотя у самого разрывалось от этого сердце. Но она все так же улыбалась. Однажды он намеренно сказал ей, что не хотел и не планировал в своей жизни никого любить, что ему не нужны отношения. А Цинсюань не заплакала, не закричала, не принялась его оскорблять. Она лишь совершенно нелогично взяла его за руку и сказала, что вся жизнь человека — лишь путь истинных и ложных чувств. Хэ Сюань снова не понял ее слов, лишь вырвал руку и тяжело вздохнул. С ней было слишком сложно. Он был бы рад, если бы она ушла, пока не стало поздно, но Цинсюань каждый раз все больше заставляла его сердце биться сильнее. И так не должно было быть! Почему запах персика уступил аромату цветов? В тот день он не выдержал, он снова услышал от нее такие ласковые слова, снова ощутил нежное касание ее рук. Хэ Сюань не понимал, как сдержать себя. Он просто решил снова сделать ей больно, чтобы она ушла. Он вырвался и позорно сбежал. Он трус, но он не хотел больше чувствовать той боли. Да, он трус. — Хэ-сюн, стой! — Цинсюань все же бежала за ним. Так глупо. Он резко остановился, и она, не успев затормозить, врезалась в него. От столкновения девушка по инерции отскочила и тут же принялась потирать ушибленное место. — Уф, больно… — Зачем ты идешь за мной? — он так и не мог повернуться к ней. Если сейчас он увидит ее, все пойдет ко дну. — Потому что хочу! Хэ-сюн, я не понимаю… — Не понимаешь — проваливай! Хэ Сюань сам не знал, почему был так излишне груб с ней сейчас. Она не виновата в том, что он чувствовал. Не виновата в его сомнениях и страхах. Ему хотелось, чтобы она разозлилась, испугалась, закричала, ударила его посильнее. Пусть просто забудет. Так будет проще. Если сейчас это сделать, им будет проще. — Не уйду! Не хочу! — она закусила губу и шагнула к Хэ Сюаню ближе, до минимума сократив расстояние между ними. — Хэ Сюань, прекрати! Хватит решать все за всех! Парень лишь вздохнул. Он не мог ей ответить. Это все ужасно раздражало. И в следующее мгновение он почувствовал, как тонкие руки обвились вокруг его талии, а пушистые волосы с цветочным ароматом защекотали шею. — Что ты… — Я тебя не оставлю, Хэ-сюн. Я не хочу уходить. — Я хочу. — Врешь, — она крепче обняла его и уткнулась в лопатку. — Я не знаю, что у тебя на душе, но чувствую, что тебе тяжело. Знаешь, мне тоже несладко. Ты думаешь, тебе одному легко?! — ее голос вдруг стал повышаться, отчего она задышала чаще. Хэ Сюань уловил дрожь, что прошлась волной по телу девушки и передалась ему. — Я… я все это время была одна. У меня нет друзей, никто не любил меня. Только мои родители и брат. Я для всех лишь красивая доступная вещь, а ты… Хэ-сюн… Ты стал для меня этим самым другом. И я не отпущу тебя. Сколько бы ты меня не отталкивал, я буду идти за тобой. — Прилипала, — фыркнул Хэ Сюань и неосознанно погладил замок сцепленных маленьких пальчиков. Какая-то часть его не хотела ее отпускать. — Ага, — по голосу было похоже, что Цинсюань улыбнулась. — Хэ-сюн, ты можешь поделиться со мной своей болью. Откройся мне. Когда будешь готов. Я все приму, — она замолчала. Но затем, слегка отстранившись, кокетливо спросила. — Мы же друзья, Хэ-сюн? — Пф, — парень не решался поворачиваться. — Я могу казаться глупой и легкомысленной, но ты много для меня значишь. И все, что я говорю о тебе, это серьезно. Поэтому я буду ждать, когда ответ на этот вопрос изменится. Хэ Сюань все же развернулся к ней и недоверчиво прищурился. — И что же ты хочешь услышать? Ши Цинсюань загадочно улыбнулась и, расцепив захват, взяла того за руку. Почему-то ее касание вновь обожгло. Внутри все смешалось. Парень уже потерялся в том, что хотел ей сказать. Ее упрямство выводило из себя, но и оно же так восхищало. — А что ты планируешь мне ответить? — она хитро наклонила голову и вновь громко рассмеялась. Ее смех сводил с ума. От него болела голова, но его хотелось слышать вновь и вновь. Хэ Сюань цокнул, но руку не отнял. Он окончательно запутался в себе. Почему он не мог просто оттолкнуть эту девушку? Почему просто не отгородить их от той боли, что будет в будущем? Почему он все продолжал смотреть в эти глаза? — Хэ-сюн, а пошли поедим пиццу? Или лапшу? Самую большую порцию возьмем! И пирожные! И… — Пошли, — Хэ Сюань кивнул и, не дождавшись ответа, потянул Цинсюань в ближайшее кафе. Девушка тут же подстроилась под его шаг и крепче обняла за руку. Парень заметил, как ее губы растянулись в счастливой улыбке. Ему самому вдруг стало так хорошо. Хотелось прижаться к ней, ласково погладить ее волосы и вдохнуть ее аромат. Но Хэ Сюань одергивал себя. Нельзя идти на поводу у этих мимолетных желаний. Он не позволит снова обмануть себя. И не станет обманывать кого-либо еще. Любви нет, есть только ложные страдания. Цинсюань обязательно это надоест, она обязательно уйдет. Но если к ней не привязываться, если не касаться ее, не говорить ей тех слов, что так хотелось, может, будет легче. Он не хотел снова страдать, но сам же утопил в этом темном омуте себя и ее.