День, когда ты мне улыбнешься

— Ох, Тяньлан, ниже, — Су Сиянь блаженно закрыла глаза и не сдержала улыбки. — Хах, слышал этот хруст? Ох, моя спина просит отпуск, где бы ты сутками делал мне массаж. — Хах, хочешь получить такого массажиста, как я, в свои рабы? — Ло Тяньлан слегка нажал на плечи супруги и уткнулся ей в макушку. — Я согласен. Эксплуатируй меня. — Прекрасно, — женщина тихо выдохнула и выгнулась еще больше. — Ух, давай купим ортопедический матрас? На нем, говорят, так удобно. — Спать или заниматься любовью? — Тяньлан шаловливо усмехнулся и невесомо коснулся губами виска жены, не переставая массировать спину уже в районе лопаток. — Спать. Про второе история умалчивает, — Сиянь хмыкнула и, дождавшись окончания их сеанса, довольная повалилась спиной на грудь мужа. — Ты самое удобное ортопедическое кресло. — Рад служить моей ненаглядной, — мужчина обхватил женщину за талию и крепче прижал к себе. — Что будем смотреть? — Ой, ничего интересного нет! Давай еще просто поболтаем, а потом спать. Ло Тяньлан готов был урчать от удовольствия. Он с готовность отбросил ненужный пульт и откинулся на спинку кровати, увлекая за собой расслабленную супругу. Ему нравилось, когда Сиянь была такой нежной и немного уставшей. В такие моменты она не скрывала своих эмоций и так ласково льнула к нему, пытаясь абстрагироваться ото всех дневных проблем. Такие вечера за закрытыми дверями их спальни нравились Тяньлану даже больше, чем их страстные ночи. С годами главное не упустить ту нежность, что чувствуешь по отношению к человеку, что всегда рука об руку с тобой. — О чем думаешь? — Сиянь приоткрыла глаза и посмотрела на мужа, опустив голову ему на плечо. — О том, что обожаю тебя обнимать, — Тяньлан улыбнулся и мимолетно поцеловал ее в кончик носа. — Такая мягкая и уютная. — Хах, как плюшевый мишка или подушка? — женщина тихо засмеялась и аккуратно погладила сильные руки, что обнимали ее за талию. — Не. Как та, которую я хочу обнимать вечность, — Ло Тяньлан положил подбородок на ее плечо. — Хотя на плюшевого мишку тоже похоже. Женщина усмехнулась и принялась ворочаться, чтобы устроиться поудобнее. Мужчина приподнял голову, ожидая, когда она вновь уляжется. Но он никак не успел среагировать на нежный поцелуй в уголок губ, что как бы не нарочно оставила Сиянь, поспешно после отвернувшись не без довольной улыбки. Тяньлан млел. Он легко погладил талию и живот супруги, что сейчас были скрыты лишь тонким хлопком сорочки. Они уже так долго вместе, но у него все еще дыхание перехватывало от одного аромата ее волос и кожи. Все же все люди пахли как-то по-разному. И вот от Сиянь у него кружилась голова. Говорят, раньше различные колдуньи натирались какими-то маслами, запахи которых привлекали мужчин. А затем крали их энергию и души. Сиянь же точно украла его сердце. Иначе он не мог найти этому никакого объяснения. Даже коллеги посмеивались иногда над ним. Чужие чувства всегда так умилительны и смешны. А ведь если бы не их встреча осенью в университете, ничего бы этого не было. — Сиянь, а помнишь, как ты кривилась, когда я позвал тебя впервые в кафе? Хах, никогда не забуду, как ты нахмурилась и посмотрела на меня таким взглядом, которым можно было испепелять, — Тяньлан тихо засмеялся куда-то в висок жены. — Потому что ты такой надоеда, — Су Сиянь хмыкнула. — Сказала ведь, чтобы отстал, так нет! Ходил все за мной! — А кто ждал меня тогда у корпуса с зонтиком, когда пошел дождь? — Тяньлан самодовольно усмехнулся, когда на него угрожающе посмотрели. — А ты ведь такой дурак был! Кто же ходит в дождь без зонта?! С утра же лило нескончаемо! — А ты пожалела меня? — Считай, что так! — женщина фыркнула и сложила руки на груди. — Это было так давно. Кошмар! — Совсем недавно. — Тяньлан, да это ж двадцать два года прошло?! Ужас. — А мы с тобой сейчас так нежимся друг с дружкой, пока наши двое взрослых сыновей дрыхнут в своих комнатах, ага, — Ло Тяньлан развернулся и посмотрел в глаза жене. — И я бы ни за что не променял это на что-то другое. — Ай, не, не говори такие романтичные вещи. Фу, сентиментально! — Сиянь против воли широко улыбнулась и ущипнула мужа за щеку. — О, а ведь та история как раз была в ноябре, да? — Ага, это вроде был последний дождливый день в том году. Потом пошел снег, — супруги снова замолчали, не прекращая смотреть друг на друга. Столько лет прошло. Половину своей жизни они прожили рядом. Было много грустного, много радостного и веселого. Но даже мысли о том, что они могли бы пройти этот путь поодиночке, никогда не возникало ни у кого. Сиянь первые годы боялась остаться одна, как и сам Тяньлан. Из двух неуверенных влюбленных студентов выросли два взрослых человека, твердо стоящих на ногах и не стесняющихся уже говорить о своих чувствах друг к другу. И этот путь лишь укрепил их любовь, показал, как важно быть рядом с тем, в ком ты нуждаешься. Словно до этого они оба были неполноценными, разделенными половинками, что наконец собрались воедино. Но это осозналось лишь с годами. А тогда все это было лишь искрой влюбленности, повлекшей за собой череду таких странных для обоих событий. Но сейчас вспоминать хотелось лишь о хорошем. — Да уж. Никогда не любил ноябрь, но после того дня, когда я впервые взял тебя за руку, я изменил к нему свое отношение, — Тяньлан нащупал руку жены и переплел их пальцы. — Мы вообще с тобой встретились в такую хмурую осень. Похожую на эту, — женщина принялась рассматривать, как длинные сильные пальцы мужа сплетались с ее тонкими и бледными. Что в этом зрелище завораживало. — Точно. И зима будет, похоже, такой же холодной и снежной. Тогда, может, у кого-то еще жизнь поменяется точно так же? В один из этих печальных последних осенних дней. И на фоне морозного ветра и блеклого неба чье-то сердце запылает жарче солнца, — Тяньлан приблизился к лицу Сиянь, щекоча ее щеку своими волнистыми волосами, что сейчас были никак не собраны. — Опять говоришь так поэтично, — она не удержалась и нежно провела свободной рукой по распушившимся прядям. — Все может быть, — почему-то ей на ум пришли ее сыновья, которые уже неделю ходили какими-то задумчивыми, но озвучить свои мысли ей не дало нежное касание губ. Супруги окончательно уже легли на кровать, все не прекращая целоваться. Пальцы их все так же были переплетены, хоть руки и стало немного от этого покалывать. Никто не хотел отстраняться. Им было так уютно в объятиях друг друга, так хорошо касаться чужой кожи, чтобы почувствовать родное тепло. Тяньлан слегка отстранился и мягко поцеловал жену в щеку. И лишь затем снова коснулся губ Сиянь, что уже расплылись в счастливой улыбке. И здесь не было ни следа той обжигающей страсти или всепоглощающего дикого желания. Лишь та нежная любовь, что когда-то расцвела под дождями осеннего неба и продолжала жить до сих пор.

***

«Я решил, что сегодня выясню и про это. Я пойду к этому магазину, чтобы все увидеть самому» Ло Бинхэ постучал кончиками пальцев по парте, обдумывая, что ему ответить. Хуа Чэн все же никак не хотел успокаиваться, а поэтому решил раскрыть все те двери, за которыми Се Лянь старательно что-то прятал. Сначала их разговор в мастерской, после которого парень пришел просто никакой и весь оставшийся вечер просидел в комнате, о чем-то размышляя. Их родители тогда непонимающе переглянулись, отец даже не стал шутить по привычке, что кого-то бросила девушка. А сейчас этот упрямец хотел узнать и о работе Се Ляня, о которой тот так ничего и не рассказал. Это упорство поражало. «Ок. Но не дави на него. Да и откуда ты знаешь, с чего он про это не хотел рассказывать. Может, не посчитал значимым. Короче, не нагнетай особо» Бинхэ казалось, что он попал в какую-то странную драму, где все вдруг поголовно принялись решать свои проблемы. Еще недавно они просто все смеялись в кафе, а теперь отношения резко перешли на другой уровень. Но ему была понятна тяга Хуа Чэна к Се Ляню. Тот всегда лишь пытался выглядеть самодовольным и вызывающим. Но на самом деле внутри него все еще жил тот маленький мальчик, что всхлипывал, когда его в младших классах задирали одноклассники из-за низкого роста. А теперь по иронии судьбы даже сам Бинхэ был чуть ниже этого дылды. Чувства Хуа Чэна же никуда не делись. И почему-то ему хотелось помогать тем, кто был в беде. История Се Ляня задела его особенно. Но и самому Ло Бинхэ не хотелось видеть этого милого улыбающегося человека печальным. Как и не хотелось больше видеть грустным из-за этого Шэнь Цинцю, который с пустым взглядом крутил листок, когда рассказывал им историю друга. Кто вообще мог предположить, что простая поездка в лифте сведет его с людьми, которые станут для него вдруг так дороги? «Все норм! Я надеюсь» «Отпишись, как все пройдет!» Ло Бинхэ вздохнул и покачал головой. Все же все стало как-то по-другому. Прежняя жизнь, где не было всей этой кутерьмы, не было этих новых друзей, казалась теперь какой-то пустой. Он перевел взгляд на соседний диалог. Цинцю так и молчал. Он пригласил того пройтись сегодня с ним и с Инъин до одной закусочной, но парень так и не ответил. Инъин же сказала, что просто сама попытается его снова найти в корпусе. И это почему-то немного взбесило. Нет, Нин Инъин была ему очень дорога как друг, а ее желание бегать за Шэнь Цинцю объяснялось вполне естественно, но почему-то в Ло Бинхэ что-то закипало. Он чувствовал себя третьим лишним. Когда они тогда пошли в кино, девушка первые минуты еще горестно вздыхала, что бедного Цинцю так замотали, что у него даже не было времени развеяться. Но ему почему-то казалось, что парень просто соврал тогда, чтобы не идти. В тот вечер они так и не поговорили. Бинхэ ждал сообщения от Цинцю, но тот так и не написал. Наверное, это было глупо, но и сам он почему-то писать не решался. Кто-то смеялся над нерешительностью девушек? Пусть засунет себе эти приколы в одно место! Хуа Чэн был прав. План по сводничеству двух его друзей ему и самому не нравился. От мысли, что смешная Инъин будет обниматься с отстраненным Цинцю, как когда-то с ним, почему-то к горлу подступал ком. И дело было не в ревности. Он не чувствовал трепетной любви к девушке. Он как будто боялся потерять друга? Снова вернуться в ту пустоту, что сейчас его категорически не устраивала? Смешно. Но ведь он должен быть рад за друзей! Все было слишком странно. — Эй, пара кончилась, пошли, — Мобэй толкнул его в плечо и нахмурился. — Да что с тобой? — Не услышал, — Бинхэ кивнул другу и принялся собираться под внимательным недоверчивым взглядом. Они вышли из аудитории и пошли к выходу. У Мобэя вроде все нормализовалось. Тот уже не сканировал телефон каждый пять минут, что-то обновляя, и не фыркал, раздраженно откидывая провинившуюся в чем-то технику подальше в сумку. Бинхэ был рад, что у друга все было хорошо, потому что таким нервным его было видеть непривычно. Ему вообще было в новинку, что этот парень, которого все девушки их курса якобы в тайне называли Ледяным королем, мог за кого-то переживать. Но именно такие эмоции одолевали Мобэя, хоть он и сам этого не признавал. Лишь отвечал, что его все бесило. — Вы сегодня как? Вместе с Цинхуа едете? — Бинхэ усмехнулся и подергал за металлическую цепочку, что свешивалась с двойного ремня Мобэя. — Как получится, — тот пожал плечами и поправил лямку сумки. — Он хотел дать мне послушать какие-то композиции. — До сих пор не понимаю, как вы сдружились, — Ло Бинхэ надел свою шапку, мельком поглядывая на зеркальную стену, мимо которой они проходили. — Но, похоже, вам друг с другом интересно.  — Он просто сам какой-то весь интересный, — Мобэй хмыкнул, явно сдерживаясь, чтобы не назвать Цинхуа снова странным. — Я не понимаю, что у него творится в голове. Цинцю тоже такой? Логично, что если они дружили и учились вместе, то должны были хоть немного походить друг на друга. Пусть язвительный и интровертный Шэнь Цинцю никак не сравнивался со смешным и импульсивным Шан Цинхуа. Но все же общее у них что-то было. — Я тоже не понимаю во многом Цинцю, но это еще больше тянет понять, ведь так? — Бинхэ усмехнулся, а Мобэй лишь хмыкнул и кивнул. На улице было уже слишком холодно. На пороге уже стояла зима и угрюмо ждала своего выхода на сцену, где разворачивались пьесы человеческих жизней. Деревья окончательно растеряли все свои листья и выглядели уже так уныло и мертво. Небо было затянуто серыми тучами, что молча и не спеша плыли куда-то вдаль, чтобы там печально безмолвно растаять. Бинхэ повыше поднял воротник своего теплого пальто с красной подкладкой и натянул край шарфа почти до самого носа, завидуя Цинцю и его маске. Тот как-то мельком похвастался, что от этого его нос в такой холод почти не мерз. А вот очки постоянно запотевали, но и с этим можно было справиться. Воспоминания об этом разговоре почему-то вызвали улыбку. — Подойдем ближе к корпусу филфака? Мне нужно дождаться Цинцю и Инъин, — Бинхэ, прибывая с чего-то теперь в веселом расположении духа, принялся дергать Мобэя за пальто и тянуть его в нужную сторону. — Ты все же встречаешься с Инъин? — Мобэй как-то подозрительно хмыкнул, но послушно пошел, куда его так резво вели. — Ой, не начинай. Мы друзья! Я же тебе рассказывал, что мы просто встретились тогда и… — И теперь вы ходите дальше дружить, таская за собой зачем-то Цинцю. Да, я помню, — Мобэй ухмыльнулся и еле видно кивнул. — Блин, в твоей интерпретации все слишком странно звучит, — Бинхэ не сдержался и засмеялся. — Ну правда же. Неужели Цинцю сам захотел гулять с вами? — Мобэй почему-то представил себя на месте этого парня. Он бы точно не мог сам изъявить желания. На такую роль больше подходил Шан Цинхуа, который с блеском в глазах хотел со всеми о чем-то поговорить и подружиться. — Эм, ну нет, — Бинхэ в задумчивости оттянул шапку почти на затылок. — Просто Инъин хочет с ним сдружиться, да и мне как-то уже привычно с ним гулять. И… Да я уверен, что эти оба… — почему-то вслух свои предположения сказать было труднее. Да и настроение от одних мыслей шло как-то резко на убыль. — Бедный Цинцю. За него все решили, — Мобэй снова фыркнул и принялся приглаживать растрепанные волосы. Хорошо, что он сделал хвост, иначе бы на голове уже было какое-то перекати-поле из-за ветра. Бинхэ уже возмущенно развернулся и хотел оправдаться зачем-то, как услышал чей-то тихий голос сзади. К ним с широкой улыбкой подходил Шан Цинхуа, который не переставал махать двумя руками. Похоже, тот сразу, как их увидел, выскочил из корпуса, даже не застегнув куртку. Бинхэ не мог не усмехнуться. Почему-то в этот момент всплыл образ Се Ляня, который тоже слишком порывисто реагировал каждый раз на его брата. От воспоминаний, касающихся этих двоих, внутри снова возникло небольшое беспокойство. Поздоровавшись и перекинувшись парой слов с Шан Цинхуа, Ло Бинхэ решил не мешать этим двоим и зайти в корпус, чтобы уже самому поймать неуловимого Шэнь Цинцю, который по полученной информации должен был быть где-то на втором этаже на кафедре. Шан Цинхуа радостно обернулся к Мобэю и начал зачем-то рассказывать, как Цинцю всю пару пыхтел, что ему лень куда-то идти, но в то же время очень хотелось. Цинхуа и сам не знал, зачем Мобэю была эта абсолютно бесполезная информация, но почему-то поделиться такими мелочами хотелось. Ведь друзья должны говорить обо всем, что им хотелось. Мобэй же просто кивнул, а затем молча подошел и запахнул незастегнутую куртку Цинхуа, отчего тот как-то испуганно резко отшатнулся от него, а затем, смутившись, засмеялся над своей забывчивостью. Мобэй хотел еще недовольно кинуть, что его верхняя одежда была слишком легкой для такого времени года, но вспомнил, что Цинхуа не менял куртку с самого начала осени вообще. Должен ли был этот факт его расстраивать? По идее, не особо, но что-то все же заскреблось. — Ты говорил о музыке. Нашел что-то новое? — Мобэй решил перевести тему и заинтересованно посмотрел на парня перед собой. — О! Ага, — тот довольно закивал, из-за чего волосы распушились еще больше. — Я поискал еще песен тех групп, что ты слушаешь, и нашел также несколько новых исполнителей! Не знаю, понравится ли тебе это, но стоило попробовать, — он зачем-то тихо рассмеялся, натягивая при этом рукава на пальцы. — А еще я добавил в плейлист побольше таких лирических композиций. Все же ноябрь, душа требует. — А причем тут ноябрь? — Мобэй вопросительно посмотрел на Цинхуа, выгнув одну бровь, и засунул руки в карманы. — Ну, такой тоскливый месяц. Все такое уже безликое, унылое. Как будто с этими яркими листьями ушла и какая-то искорка жизни. В воздухе уже пахнет зимой. Каждый день наполнен грустью. И вот поэтому так тянет на печальные песни, — он неловко улыбнулся, снова осознавая, что сказал какую-то наивную глупость, которую нормальный человек никогда не выскажет вслух. Ну, если он не герой дорамы. — Эх, я странный, да? — Ага, — Мобэй не сдержался и усмехнулся уголком губ. — Но ты же знаешь, что это… — он хотел продолжить, как его взгляд упал на приближающуюся к ним фигуру. Почему-то в груди все сжалось от досады. Шан Цинхуа удивленно уставился на зависшего Мобэя, а потом развернулся в ту сторону, куда парень так неотрывно смотрел. К ним навстречу шла высокая красивая девушка в вишневом пальто и черной длинной облегающей юбке с разрезом. Сверху шею и грудь прикрывал объемный полосатый шарф. Ее темные волосы отбрасывало ветром назад, демонстрируя правильный овал лица и выразительные точеные черты. И так выделялись глаза, высокие уголки которых были легко подчеркнуты красной подводкой. Вроде такая маленькая и вычурная деталь, но взгляд это делало таким демоническим и пленительным. Цинхуа узнал бы Ли Сюин где угодно. Ее невозможно было ни с кем спутать, даже если видел ее лишь раз на одной фотографии. Она даже приближалась к ним сейчас с той самой походкой, какой обычно модели гордо разгуливали по подиуму. Подбородок был важно поднят, глаза слегка прикрыты как будто в каком-то недовольстве, а бедра мерно покачивались при ходьбе. Шикарная женщина. Цинхуа сглотнул. Отчего-то ему стало страшно. Хотя бы из-за того, что смог мысленно посягнуть на мужчину, что явно принадлежал этой богине. Руки задрожали еще сильнее. — Мобэй? А ты чего здесь? Я думала, что ты уже ушел, — девушка подошла к ним со звонким стуком каблучков, полностью проигнорировав растерянного Цинхуа. Первое разочарование было в том, что в голове Шан Цинхуа у этой девушки был такой томный, слегка низкий голос. Подобное вязалось с ее образом, который тоже был каким-то тягучим и терпким. Как темное красное вино и горький шоколад. Цинхуа хотелось ударить себя пару раз по лбу, чтобы выбросить такие непонятные ассоциации. — Я разговариваю с другом, — Мобэй бесстрастно ответил. Цинхуа почему-то удивило, что парень даже не приобнял девушку, когда она стояла так близко к нему. Воздух наполнился нотками имбиря и розы. Тяжелыми и пленительными. — С другом? Нет, этот несколько капризный голос ей не шел совсем. Так и хотелось сменить актера озвучки. Природа, за что ты так с людьми с ярким образным восприятием? Как ему теперь жить с мыслью, что у такой потрясающей роковой особы такой голос, с которым только можно было закатывать скандалы с битьем посуды или клянчить у своего богатого парня купить что-нибудь?! Нет, все должно быть не так. А в то время, как все эти беспорядочные мысли кружились в его голове, Сюин, наконец, развернулась к нему и принялась пытливо осматривать. Если бы Цинхуа вдруг не сделалось так страшно от ее взгляда, он бы заметил, как ее верхняя губа у левого уголка слегка приподнялась в каком-то раздражении и пренебрежении. Девушка нахмурилась и посмотрела прямо в лицо совсем сконфуженного Цинхуа. Он на физическом уровне ощутил тяжесть этого взгляда. — Это Шан Цинхуа. Мы познакомились этой осенью, — Мобэй не заметил никаких заминок, поэтому решил продолжить как ни в чем не бывало. — Шан Цинхуа, — девушка как-то странно процедила это имя сквозь зубы, но сама так и не представилась. Хотя Цинхуа это было без надобности. Его вообще как-то сковывало присутствие Сюин. Если Мобэй лишь казался угрюмым, то от нее так и шли какими-то невидимыми волнами потоки раздражения. И, похоже, обращены они были как раз в сторону Шан Цинхуа. Парень неуверенно начал переминаться с ноги на ногу, не решаясь больше заговорить. Ли Сюин же хмыкнула, взяла Мобэя за руку, что до этого грелась в кармане, и слегка навалилась на того сбоку грудью, продолжая игнорировать смутившегося паренька перед ней. — Ну, Мобэй, ну чего ты мне не сказал, что сегодня не занят? Мы могли бы с тобой куда-нибудь сходить. Ты же совсем так зачахнешь в своем универе! А я могу скрасить твой вечер, — девушка усмехнулась и принялась игриво поглаживать рукав его теплого пальто. Шан Цинхуа закусил губу и отвел взгляд. Ему было тяжело на это смотреть. Все же знать, что у того, в кого ты влюблен, есть уже вторая половинка — это одно, а вот видеть это все — совсем другое. И это было больнее. Цинхуа не решался посмотреть в глаза Мобэю, боясь увидеть там то, чего он сам так желал. Но вот если бы ему хватило смелости, он бы понял, что лицо того в этот момент ничего не выражало. Сюин же, намеренно бросила мимолетный раздраженный взгляд в сторону Цинхуа, словно приказывая ему уже уходить и не возвращаться. Тело снова стало каким-то пустым. Мысли просто покинули эту неразумную голову и унеслись прочь. Как и все ощущения. Если в этот момент кто-то бы решился проткнуть Цинхуа ножом, он бы просто этого не почувствовал. Но нужно было улыбаться, делать вид, что ему абсолютно все равно, что он очень рад за них. Но словно вся тяжесть осеннего неба придавила его в этот момент, не позволяя даже открыть рта. За что ему все это? — Сюин, у меня дела. Я с другом тут, — Мобэй попробовал слегка отстраниться, но все попытки были бесполезны. — Вообще-то, друзья могут и подождать. А еще такие. Так ведь, Шан Цинхуа? — она повернулась к притихшему парню и с каким-то шипением обратилась к нему, чем вызвала непроизвольную дрожь. — Э, да! Да, я пойду! Пока, Мобэй. Ага. Все потом, пока, — он суетливо принялся вертеть головой, а затем, случайно встретившись глазами с хмурым взглядом Мобэя, закусил губу и спешно обошел их, бессмысленно повторяя слова прощания. Какой же он глупый! Зачем он стоял все это время там? Даже Мобэй понял, что ему нужно было уйти и не мешаться! Цинхуа снова хотелось скулить. У него было единственное желание: послушать сегодня музыку вместе с Мобэем. Он так хотел поделиться хоть чем-то с человеком, в которого все так же был безнадежно влюблен. Но почему даже этому не суждено было сбыться? Он был ненужен. Так зачем он стоял там и чего-то ждал? Думал, что Мобэй сейчас оттолкнет свою девушку и пойдет с ним счастливый на остановку? Да он даже слова ему после не сказал! Внутри снова все закровоточило. Цинхуа глубоко вздохнул и что есть силы рванул к остановке. Почему-то ему хотелось быстрее скрыться с места своего позора, хотелось задохнуться, заглатывая этот холодный ветер. Мобэй же вопросительно уставился на довольную Ли Сюин и в конце концов отбросил ее руку. Девушка непонимающе посмотрела на него, но лезть вновь не стала. — Ты чего? Что тебе сделал Цинхуа? — он искренне не понимал, почему она даже не удостоила этого человека простым приветствием. И это испуганное выражение на его лице… — Чего? Мобэй, а с каких пор ты путаешься со всякими оборвышами? Блин, он как дикий зверек, — девушка злобно засмеялась. — С чего это ты решил дружить с этим лохматым нечто? Он выглядит так нелепо. Мобэй сжал кулаки. Цинхуа был странным, непонятным, смешным, и он точно не заслуживал всего того, что о нем сейчас говорили. Его большие карие глаза были полны испуга. Словно он уже чувствовал, что его считали почему-то недостойным даже стоять здесь. Мобэй же был слишком непробиваемым, чтобы уловить те намеки, чтобы понять то напряжение, что было между ними в тот момент, когда все в этом маленьком пареньке кричало. Сюин же лишь еще шире улыбнулась и, не замечая какой-либо перемены в настроении парня, продолжила. — Такой человек, как ты, должен дружить с нормальными людьми. Ох, где ты вообще его откопал? — девушка снова брезгливо дернула губой. — Дружи лучше с такими, как Бинхэ. Он тоже какой-то странный, конечно, но хоть выглядит классно. Да и… — Ты сейчас реально будешь указывать, с кем мне общаться? — Мобэй зло развернулся к девушке, непроизвольно оскалившись. Да, она его раздражала. Бесила. Доводила до приступов ярости. И он не понимал, зачем он вообще с ней связался. Но почему-то вначале ему казалось, что это хорошая идея. Она ведь сказала, что он ей нравился. А ему было все равно. Но он согласился встречаться. Она была красивой, она, безусловно, влекла. Но от ее присутствия голова раскалывалась с каждым днем все больше и больше. Подростком Мобэй хотел узнать, как чувствовали себя влюбленные, понять, почему все так сходили с ума. Даже в его семье была своя любовная драма. Но чувства были ему недоступны. Либо же он не понимал их совсем. Так не все ли равно с кем встречаться, с кем целоваться и спать, если внутри все мертво? — Я просто хочу указать тебе, как будет лучше! — Сюин нетерпеливо стукнула каблучком. Но затем, с чего-то потеплев, вновь взяла его за руку. — Мобэй, давай прогуляемся! Угостишь меня чем-нибудь, мы же… — У меня сейчас дела с Бинхэ, не могу. Мобэй не любил врать и не делал этого особо никогда. Но сейчас ему просто хотелось хоть как-то отвязаться от Ли Сюин, побыть одному. Девушка что-то недовольно начала бурчать, но не сильно настаивала на своем. Похоже, что и у нее самой не особо получалось разжечь огонь в сердце. Визуальное влечение — это не то же самое, что духовное. Мобэй вдохнул побольше воздуха. Пахло снегом, да. — Сюин, — девушка удивленно захлопала ресницами, когда услышала свое имя. — Что ты думаешь про ноябрь? — Чего? Мобэй, ты нормальный вообще? — она отпрянула и недовольно скривилась. — Ужасный месяц. Все мокрое и грязное. Не могу нормальную обувь подобрать под эту слякоть. Фу. А ты, — она посмотрела на Мобэя, сложив руки на груди, — Как придешь в норму, напиши. А то совсем перегрелся, хм. Пока тогда. Девушка усмехнулась и не отказала себе в удовольствии поцеловать Мобэя в щеку. И просто ушла. Он лишь кивнул ей, а когда та скрылась за поворотом, принялся тереть место поцелуя рукой, чтобы избавиться от отпечатка помады, что сейчас явно украшал его кожу. — Опа, а я и не знал, что ты собираешься идти с нами, вот неожиданность, — Мобэй резко развернулся и застал ухмыляющегося Бинхэ, что привалился к одной из стен корпуса. — И много ты слышал? — Не, только последнее, — Бинхэ махнул рукой и спустился со ступеней крыльца. — Что опять? — Просто бесит все, — Мобэй равнодушно качнул плечами и уставился куда-то сторону. — Кончай разыгрывать этот спектакль, — Ло Бинхэ недовольно фыркнул и постарался посмотреть Мобэю, что будто специально отворачивался, в глаза. — Сюин тебя бесит. Она и будет тебя бесить. Разорви эту связь. Это не то, что должно быть, когда два человека встречаются. Мобэй хотел бы спросить его, а что должно вообще быть, но как-то не решился. Да и какая была разница? Зачем ему вообще в кого-то влюбляться? Да и как вообще это все происходило? Гораздо больше его сейчас интересовало то, как себя чувствовал Цинхуа. Он наверняка обиделся. Но так не хотелось расстраивать этого чудного человека. У Мобэя появилось желание обсудить это с Ло Бинхэ, но пока он формулировал мысль, со стороны крыльца послышались оживленные крики, а затем показалась и сама виновница беспокойства. Нин Инъин радостно махала Мобэю, искренне улыбаясь. Почему-то ему стало немного смешно, когда он увидел, что за руку она вела явно не совсем довольного Шэнь Цинцю, что мысленно уже хотел сбежать. Хотя через его маску эмоции были и не особо видны. Тот лишь слабо помахал и попытался взглядом взмолить о помощи. Мобэй же кивнул и, словно в ответ, дернул плечами. Инъин, поболтав с Мобэем, звонко объявила, что они идут в теплую закусочную, и пригласила его пойти с ними. Но тот предсказуемо отказался, почему-то получив разочарованный взгляд от Бинхэ. Он совсем запутался, что происходило между этими тремя. Попрощавшись, он неспешно поплелся на остановку, почему-то надеясь, что Шан Цинхуа все еще стоял там. Шэнь Цинцю же совершенно не понимал, зачем его тащили куда-то. Если этим двум хотелось побыть вместе, то почему они брали его? Да он же им как балласт! Но Нин Инъин все настойчиво повторяла ему, пока они одевались, что она очень хотела показать ему одно уютное место, где прекрасно готовили супы. Она в красках расписывала, как все там переливалось в свете гирлянд. И Цинцю лишь косился на стоявшего в стороне Бинхэ, что как-то подозрительно молчал и понуро о чем-то думал. Было впечатление, что ему самому не особо хотелось куда-то сейчас идти, но на все вопросы Инъин, он лишь расплывался в самой своей светлой улыбке. Шэнь Цинцю тихо усмехнулся, поняв, что тому не хотелось, чтобы шел именно он! Зачем этим двоим третий лишний? И от этого почему-то было очень неприятно на душе. Осознавать, что он мешал Бинхэ, было как-то обидно. Хотя чисто логически, конечно, все вполне объяснимо. Ведь парень просто хотел провести день с любимой. Так причем здесь его занудный друг? Но на виноватый взгляд Цинцю Бинхэ лишь так же тепло улыбнулся, сказав при этом, чтобы тот натягивал маску повыше, ведь сегодня было холодно. Хотелось усмехнуться в ответ, но как-то не получалось. И вот они втроем сейчас шли куда-то греться. Инъин счастливо болтала о всяких мелочах, радуясь, что два человека, чья дружба была ей так дорога, сейчас шли рядом. Бинхэ же лишь с улыбкой кивал, косясь на то, как она изредка приобнимала Цинцю за руку, о чем-то шутя с ним. Но сам он их шуток об учебе не понимал. Цинцю же, как ему было велено, натянул маску до самого края очков, из-под которых периодически бросал взгляды в сторону задумчивого Бинхэ. Он был не виноват, что непроизвольно все портил тому. Но самому же от осознания того, что он был тут явно лишним, ему было несладко. Почему ему не дали спокойно посидеть дома? Хотя даже одиночество сейчас его угнетало. Но еще больше ему было обидно, что между ним и Ло Бинхэ было что-то потеряно. Мобэй так и не увидел Цинхуа на остановке. И это его разозлило. Ему нужно было извиниться перед ним, но он снова опасался, что тот просто уйдет с чего-то в себя и начнет игнорировать. Мобэй не понимал этого человека, но ему и не давали шанса. Шан Цинхуа сидел, прислонившись к стеклу, на котором остались причудливые рисунки разводов от вчерашнего дождя. Из наушников звучала какая-то новая песня, что он так и не дал послушать сегодня Мобэю. Да и на что он надеялся? Он был просто приятелем, на которого можно было шикнуть и приказать уйти, когда он был неугоден. Между ним и этой Сюин Мобэй выбрал бы ее. И это было правильно! Но все равно внутри все кололо от боли. Хуа Чэн же в это время стоял напротив магазина с игрушками и молча наблюдал, как огромный пушистый цыпленок раздавал какие-то листовки, весело что-то говоря про скидки именинникам и праздничные акции. И этот радостный голос, от которого так хотелось улыбаться самому, он бы узнал из тысячи. Но Хуа Чэн все не решался подойти, чего-то боясь. Они пообещали друг другу, что больше не будут ничего утаивать, но какую цену имели эти обещания? Кто они друг другу, чтобы смело раскрывать все свои секреты? Се Лянь и так тогда несмело открыл ему дверь в свою жизнь, доверился, а потом все так же продолжил тепло улыбаться, разговаривая с ним после. А изменится ли что-то еще, если сейчас Хуа Чэн раскроет очередную его тайну? Он слишком много хотел от этого человека, но имел ли права? В воздухе медленно кружились первые пылинки снега. Так постепенно и заканчивался еще один грустный осенний день.