День, когда ты мне улыбнешься

— Я уже давно догадался, что ты рисуешь именно Ванцзи, — Хуа Чэн хмыкнул и закатил глаза, резким движением при этом одернув рукава. — И я не хочу спрашивать, почему на твоих рисунках вы парочка. Это же тоже ты! Вэй Усянь лишь рассмеялся и высунул язык, чтобы поймать маленькую снежинку, что лениво кружилась в воздухе прямо у него перед носом. — Мы не парочка. А Ханьгуан-цзюнь и Старейшина Илин — всего лишь напарники и… — Ты буквально посадил Старейшину Илин на колени этому Ханьгуан-цзюню, — Хуа Чэн устало потер переносицу и коротко мотнул головой, отгоняя волоски челки. — Может, не напарники, а партнеры? По постели. Вэй Усянь зло на него обернулся и нагнулся к земле. Пока Хуа Чэн соображал, что этот сумасшедший планировал делать, в него со всей силы прилетел маленький мокрый снежок. Затем еще один. И так, пока он все же не отскочил в сторону, раздраженно отряхивая свое бордовое пальто. — Фигню несешь! — Вэй Усянь прищурился и хмыкнул. Не хватало еще раздраженно цокнуть по манере Цзян Чэна. Ему просто захотелось это нарисовать, ничего более. Никакой сексуальной подоплеки! Или так можно сказать, что все художники были озабоченными извращенцами, которым только и подавай обнаженку и сцены оргий. Хотя кто их знает. Может, это тоже. Но Вэй Усяню просто показалось забавным, если Старейшина Илин кокетливо заберется на колени невозмутимо сидящего Ханьгуан-цзюня, что начищал в это время свой автомат. Тем самым первый бы снова постарался бы позаигрывать со вторым. Это было очень в характере его персонажей. При воспоминаниях о том, как он с этим рисунком тогда возился, у Вэй Усяня против его же воли на лице появилась какая-то хитрая улыбка. Тогда даже Лань Ванцзи пришлось подключить. — Нет, а чего ты раздражаешься? — Хуа Чэн все никак не мог угомониться и просто нарывался на очередной обстрел. — Ты хоть видел, как их изобразил? Почему один у тебя в полуразвязанном ханьфу, а второй в облегающей майке? — Ой, это просто образы! — Вэй Усянь помахал рукой вверх-вниз и фыркнул. — Ой, ты даже не представляешь, как мне пришлось уламывать Лань Чжаня, чтобы он отправил свою фотку в майке! Хах, зато такой материал! Блин, у него такой пресс охрененный. Это ж… — Подожди! — Хуа Чэн пораженно уставился на ничего не понимающего друга, который абсолютно точно сейчас не осознавал даже того, о чем только что говорил. — Ты срисовывал с Ванцзи?! Прямо с него?! И он знает?! То есть ему норм?! И давно?! И какого вообще? А просто фотку левого мужика в майке ты найти не мог? Вэй Усянь уже набрал побольше воздуха в легкие, чтобы снова снисходительно ответить на все претензии, но тут же осекся сам. Да, он действительно мог просто найти необходимую фотографию в интернете. Мужчин в майках было полно и на любой вкус. Но ему до абсурдного хотелось, чтобы это был именно Лань Ванцзи. Ведь своего персонажа он начал срисовывать с него! Парень, конечно, нерешительно поупрямился тогда вечером, но все же после получаса уговоров, сделал необходимую фотографию. Вэй Усянь тогда забросал его сообщениями о том, какой он классный, какие у него железные мышцы и потрясающие подкаченные руки с рисунком бледно-синих вен. Но Лань Ванцзи стремительно вышел из сети на целый час. Вэй Усянь же почему-то на это же время и завис, рассматривая эту самую фотографию. Да, ему было интересно подмечать детали, изучающим взглядом прослеживать каждую линию мышц, что проглядывали через тонкую ткань майки. И это было абсолютно нормально, ведь ему нужно было вот это умопомрачительное тело сейчас нарисовать. Тогда же с чего-то и всплыла эта шальная идея, где бы Старейшина Илин с ухмылкой гордо восседал у того на коленях лицом к нему. Шикарная идея с не менее шикарными персонажами. Пока он делал скетч, ему вдруг сделалось очень смешно от того, что он представил вместо героев себя и Ванцзи. Наверняка бы его скинули тогда на пол, и он бы громко хохотал, из-за чего смущенный Лань Чжань бы резко вскочил с места и не знал, куда себя деть. А может, и попытался бы пристрелить его из этого же самого автомата. Вэй Усяню почему-то в голову пришла мысль, что у парня, наверное, была бы очень горячая кожа, он бы даже мог покраснеть от волнения. Но представлять это дальше не стал, отчего-то сам смутившись своих выдумок. Поэтому перед ним были лишь его забавные герои и с их провокационным поведением. Ничего больше! Просто небольшая выходка Старейшины, вот и все. Но сейчас Вэй Усянь почему-то не знал, как ответить на вопрос друга. — Э… — он сдался и пожал плечами, неловко улыбнувшись. — О боги! — Хуа Чэн обреченно накрыл лицо ладонью и покачал головой. Этого человека он не поймет никогда в жизни. Даже спустя столько лет. Вот кто был бы подтверждением всех тех карикатурных стереотипов о художниках, а не он. И пусть Се Лянь сам в этом убедится! И ладно бы только он дурью маялся, так еще и сам Лань Ванцзи тому подыгрывал! С чего бы это вообще такой правильный и отчужденный парень добровольно отправлял направо и налево фотографии своего торса, зная, что его там зарисуют во всех подробностях? Они оба ненормальные. — Вы точно не занимаетесь секстингом? — Хуа-Хуа, тут еще много снега! — Вэй Усянь угрожающе сощурился и сделал вид, что снова наклоняется. Время пролетело так незаметно. Казалось, еще недавно была печально-светлая осень, где солнце светило одновременно с нескончаемыми проливными дождями, а сейчас уже вовсю властвовала зима, что явно планировала превратить город в один сплошной бугристый сугроб. По телевизору люди в строгих костюмах и с вечно серьезными лицами постоянно твердили об аномальном для их широты количестве осадков, которое должно было всех без исключению беспокоить. Но людям было все равно. Да, водители недовольно пыхтели, пока чистили свои машины и стояли в пробках из-за не расчищенных нормально дорог. Но больше никто особо и жаловался. Возможно, кому-то это мешало, может, все эти опасения были очень обоснованными, но обычными людям, что с улыбками бросались снежками, строили с детьми причудливых кривых снеговиков, что подтаивали на следующее утро, и словно нарочно наступали в сугробы практически до колен, было не до чьих-то таких далеких беспокойств. Все как-то резко ускорилось, будто в предвкушении чего-то. Возможно, это связано с тем, что постепенно приближались зачеты, к которым нужно было готовиться и выкладываться по максимуму, может, так повлияли короткие дни, когда даже не замечаешь, было ли солнце вообще. Хуа Чэн же все валил на собственную занятость картиной. Он трудился над ней все вечера, постоянно что-то добавляя и исправляя. Госпожа Гу, как ни странно, пришла в восторг и сказала, что с таким чудом у них все шансы на победу. Она в первые минуты просто застыла пораженная тем, как ее бывший ученик величественно и нежно изобразил… своего друга. Ее энтузиазма и оптимизма парень не разделял, но все же противоречиво для самого себя хотел верить ее словам. Она внесла лишь пару правок, после чего торжественно обняла его за плечи и сказала, что у него все получится. Се Ляню законченный вариант он так вживую и не показал. С одной стороны, не успел, потому что госпожа Гу настоятельно порекомендовала отправлять, пока Хуа Чэн что-то не подправил и ему бы все это не разонравилось, а с другой, почему-то решил повременить. Се Лянь сначала даже обиделся на него, решив, что парень ему совсем не доверял. Но потом быстро сдался под потоком извинений и оправданий. Видеть расстроенного Хуа Чэна он не мог. Как и тот печального Се Ляня. Поэтому они тогда купили друг другу в качестве извинений по чашке цветочного чая. Разговор с Бинхэ в тот вечер, когда он заканчивал картину, как-то засел у него в голове. И теперь, сидя в кафе с человеком, что так заботливо отряхивал его волосы от снега и при этом тихо смеялся из-за непослушных снежинок, он всерьез задумался, что Се Лянь действительно перевернул его жизнь. Это была их последняя на данный момент встреча, со дня которой прошла почти неделя. Все были в делах. Вэй Усянь недовольно надулся и отвернулся от друга. Хотя мысль, что он мог заниматься чем-то подобным, почему-то не разозлила его. Удивила, шокировала, кольнула, но не разозлила. Да и разве стал бы делать такое Лань Ванцзи, который фотографию в майке прислал еле-еле? Вэй Усянь сложил руки на груди и улыбнулся, представив, что через какие-то жалкие минуты сможет вживую снова увидеть этого парня. Он не встречался с Ванцзи с самого концерта. Кажется, тот тогда был в очень приподнятом настроении. Ну, Вэй Усянь заключил это лишь по тому, как блестели глаза Лань Ванцзи. Хотя это могли влиять отблески гирлянд. Они еще тогда бродили мимо палаток. Почему-то Ванцзи все время угадывал, какую еду он захочет попробовать и какую безделушку вздумает купить. Будто знал его всю жизнь или мог читать его мысли. — Эй, не стой мрачной тенью, — Хуа Чэн развернулся к стоявшему все это время в стороне Хэ Сюаню, который отказывался подавать признаки жизни. Лишь смотрел изредка исподлобья. — Да, не молчи, — Вэй Усянь втайне порадовался, что удалось сменить тему, и тоже обернулся к притихшему парню. — Хэ-сюн! Тот вдруг вздрогнул и вскинул голову, но что-то сообразив, снова уткнулся в телефон. Вероятно, он хотел, чтобы так его позвал кто-то другой, но он сам бы никогда в этом не признался… Он так думал… — Понятно, — Хуа Чэн вздохнул и закатил глаза. — У Цинсюань наконец появились собственные дела, и она перестала за тобой таскаться. Хах, а тебе ж от этого тоскливо. Уф, как двулично. Хэ Сюань недовольно прищурился, но решил никак не реагировать на его резкие слова. Отчасти тот был прав, и от этого делалось тошно вдвойне. Ши Цинсюань стала отдаляться после того концерта. Да, она по-прежнему спрашивала его о том, как прошел день, советовала каждое утро хорошо позавтракать и посылала гору смайликов после каждого сообщения. Но ее самой стало мало. Она уже не бегала за ним, не цеплялась за руку и не смеялась так громко прямо под ухом. И против всякой же логики это Хэ Сюаня удручало и злило. Но злился он на самого себя. Почему-то он несколько раз порывался написать Шэнь Цинцю. Несколько вечеров подряд кружил вокруг телефона. А потом не выдержал. А тот ему сразу же так холодно и грозно сказал: «Ты сам этого хотел. Так чего же не радуешься? Ты думал, она всегда будет бегать?» Не думал, но, видимо, эгоистично хотел. Но все же парень тогда смягчил немного тон и смог его выслушать. И вердикт его был однозначным: «Абсолютный влюбленный идиот». Да, он идиот. — Ох, как же с вами сложно, — Хуа Чэн вновь помотал головой с таким видом, как будто он смертельно от всего этого устал, а потом резко открыл глаза. По лицу начала медленно расползаться счастливая улыбка. — Гэгэ. Гэгэ! Вэй Усянь, что уже хотел возмутиться, что с ним как раз легко, тоже обернулся, как заметил его подозрительные метаморфозы. К ним приближались Се Лянь и Лань Ванцзи. Первый так же знакомо и привычно радостно махал рукой, стараясь чуть ли не подпрыгнуть на месте, а второй равнодушно смотрел вперед, почти не двигая руками при ходьбе. Все это стало таким близким за какие-то месяцы. Вэй Усянь не сдержался и мимо размахивающего руками в ответ Хуа Чэна помчался навстречу идущим парням, еще не решив, что делать. Хотелось обезоруживающе прыгнуть на Лань Ванцзи и хитро захохотать. Но этого он сделать не мог. Поэтому просто растерянно застыл прямо перед ними и глупо засмеялся, намекнув невпопад, что те вновь опоздали. Се Лянь лишь смущенно ответно улыбнулся, а Лань Ванцзи как-то странно слегка приподнял одну бровь. Эту частицу полноценной эмоции Вэй Усянь не понял, но от нее стало еще смешнее. Собравшись, парни двинулись в путь. Их целью была подготовка к предстоящему дню рождения Ло Бинхэ. Все началось с того, что Се Лянь написал Хуа Чэну, что совершенно разрывается от выбора и не понимает, что ему делать. Конечно же, он вызвался помочь тому. Это был прекрасный повод, чтобы встретиться. Се Лянь же написал, что позовет еще и Лань Ванцзи, который на самом деле тоже не знал, что дарить, но старался замешательства своего не показывать. Об этом узнал Вэй Усянь и потребовал, чтобы его взяли обязательно с собой. Ну и раз пошел такой сбор, то Хуа Чэн решил растрясти еще и Хэ Сюаня, который наконец стал позволять себе работать с более человеческим графиком. О причинах такой перемены он опять же не рассказывал. Что там было у парня на уме, не дано понять никому. И вот всей этой галдящей толпой они направились прямиком по магазинам. Еще вчера вечером они смекнули, что легче будет зайти в ближайший торговый центр, где можно было найти все. А после изнуряющего магазинного квеста можно будет просто пройтись или перекусить где-нибудь там же. Хуа Чэн и Вэй Усянь со знанием дела важно консультировали по выбору подарков, Се Лянь оживленно кивал, а Лань Ванцзи печатал что-то в заметках. Хэ Сюань молча плелся следом, сверля взглядом экран телефона, будто ожидая чего-то. Самым мудрым решением было все же разделиться, чтобы быстро найти все необходимое. Хуа Чэн громко засмеялся, подхватил под руки опешившего Хэ Сюаня и ойкнувшего Се Ляня и повел их на второй этаж торгового центра. Вэй Усянь довольно покосился на напрягшегося Лань Ванцзи и в той же манере обнял того за руку, деловито заявив, что теперь он в его власти. Хотя парень не очень-то и сопротивлялся. Послушно шел рядом и, кажется, нисколько не выражал беспокойства, что его так нагло схватили. Вэй Усянь уже который раз думал, что, возможно, что-то не так понял, когда Се Лянь ему однажды сказал, что Ванцзи не любил прикосновений посторонних людей. Он столько раз уже нарушал личные границы, а ему еще ничего за это не было! — Гэгэ, слушай меня внимательно! — Вэй Усянь от своего командного тона сам чуть не рассмеялся. — Бинхэ только выглядит грозным мачо. На самом деле, он милый и пушистый. Любит чай, готовку, побрякушки, книги и котиков. На что из этого обратим внимание? Лань Ванцзи покосился на испытывающий взгляд Вэй Усяня и спустя пару секунд ответил, что на книги. Парень удовлетворенно кивнул, словно уже давно предугадал его ответ, и завел того прямиком в книжный. — Что ж, — Вэй Усянь с азартом улыбнулся и вытянул вперед руки, как следуя потянувшись. — Он у нас любит классику. Повести и новеллы. Прозу. Детектив, драма и романтика. — Понятно, — Лань Ванцзи кивнул и повернулся к нему. — А ты что любишь? — О, — Вэй Усянь удивленно потер шею и задумался. — Наверное, научную фантастику? Мне интересно, как можно с помощью изобретений изменить мир в худшую и лучшую сторону. Ну, еще стимпанк немного нравится. Вэй Усянь хотел спросить то же самое в ответ, но Лань Ванцзи уже быстро завернул куда-то к стеллажам. Фыркнув, парень последовал за ним. Естественно, тот сразу пошел в раздел с классикой и теперь нерешительно топтался у полок, перебирая книги. Вэй Усянь сам был не большим знатоком литературы, поэтому лишь старался напрячь память, чтобы вспомнить, что Ло Бинхэ при нем читал или обсуждал. Ну или о чем говорил господин Ло в его присутствии. Лань Ванцзи в этом деле казался более искушенным, поэтому тщательно перебирал и изучал каждую книгу, что могла, по его мнению, приглянуться Ло Бинхэ. Он спрашивал про отношение того к американской и немецкой литературе, но Вэй Усянь лишь поджимал губы и растерянно пожимал плечами. Стыдно было признать, но советчик из него был никакой. Единственное, что он помнил, что тому не нравился Хемингуэй и трудно читался Брэдбери. Это он услышал как-то раз, когда был у них дома и отец вынудил Бинхэ рассортировать книжный шкаф. Получив дополнительные сведения, Лань Ванцзи продолжил изучение содержимого полок, периодически показывая Вэй Усяню ту или иную книгу, чтобы узнать его мнение и спросить, есть ли такая у Ло Бинхэ. Как ни странно, но память именно на это у него была хорошей, в отличие от многих других аспектов. Провозившись минут двадцать, Лань Ванцзи все же определился и взял две книги, бережно прижимая те к груди. Вэй Усяня такая картина сильно умилила, и он не сдержал смешка. На пути к кассе они прошли мимо стеллажей со специальной литературой. — О, тут есть книги по психологии! «Как разобраться в себе и перестать думать…» Лань Чжань, о чем там нужно перестать думать? Не вижу. Хотя, легче вообще не думать, хах! — он усмехнулся и указал на самую большую книгу, что лежала на верхней полке. — Ничего особенного, просто переложение уже всего сказанного, — Ванцзи лишь пожал плечами и бегло оглядел стеллаж. — Хочешь что-нибудь? Тебе по учебе тоже нужно много теории. — Современные книги по психологии в большинстве однотипны с большой долей заигрываний с читателями. Здесь нет того, что нужно. — О, есть какие-то предпочтения? — Мгм, — Лань Ванцзи кивнул и снова пошел вперед, не дожидаясь Вэй Усяня. — Эй, ну Лань Чжань! Ну, не отмалчивайся! Говори! — Хорошо, — парень пододвинул книги к кассиру и обернулся к недовольно пыхтевшему Вэй Усяню. — Меня интересует литература про посттравматический синдром, депрессии, синдром утраты. — О, — Вэй Усянь растерянно заморгал и снова побежал за развернувшимся к выходу парнем. — Это как-то связано с похоронным бюро? Извини, если нет, просто показалось… — Мгм, — Лань Ванцзи поправил бумажный пакет и слегка сбавил шаг. — Я часто вижу людей, которые не могут справиться со своим горем. Они понимают, что ничего не изменить, но страдают от своей вины за то, что не успели чего-то сказать. Поэтому мы должны помогать живым. — А? Но вы же похоронное бюро. — Все, что необходимо мертвым, мы делаем и так, но мы забываем о тех, кто остался в этот миг без близкого человека. Живые нуждаются в помощи больше мертвых. Вэй Усянь тут же замер. Когда же Ванцзи хотел спросить его, что случилось, его тут же вновь схватили за руку. А сияющие глаза человека рядом и его слишком широкая улыбка никак не вязались с тем, о чем они двое только что говорили. — Гэгэ, ты такой удивительный! — Усянь мог говорить это уже без конца, каждый раз поражаясь тому, что говорил и делал этот человек. Скрываясь за ледяной маской безразличия, он носил в себе самое горячее и нежное сердце. — Вэй Ин? — Лань Ванцзи, казалось, не понял, чем сейчас нарвался на комплимент, поэтому порядком растерялся. — Блин, когда ты такое говоришь, я просто теряюсь в тебе, хах. Глупо? Просто знай, что я считаю тебя потрясающим, хах, — от этой же фразы парень слегка дернулся и удивленно округлил глаза. Но уже через секунду снова натянул на себя беспристрастное выражение и невозмутимо пошел вперед. Вэй Усянь даже решил, что ему на мгновение показалось. На втором этаже они нашли остальных. Хуа Чэн подозрительно осматривал этих двоих, заметив следы замешательства на лице Лань Ванцзи и слишком широкую улыбку у Вэй Усяня. Он уже честно не понимал, что эти двое друг с другом вытворяли. Се Лянь же радостно похвастался, что благодаря Хуа Чэну узнал, что Бинхэ всегда ленится купить себе перчатки, отчего каждую зиму мерзнет. Поэтому он обежал весь магазин, но нашел идеальную пару в его стиле. Теплые, с тонким темно-вишневым ободком на запястье, небольшим ремешком для регулировки по руке и парой декоративных шипов на подворотах. Хуа Чэн все это время стоял гордо рядом и довольно кивал на каждое слово. Затем Се Лянь начал заглядывать в пакет Лань Ванцзи, чтобы посмотреть, что купили они. — Опять приставали друг к дружке? — Хуа Чэн встал сбоку и усмехнулся. — Не больше, чем ты подлизывался к Се Ляню, — Вэй Усянь лишь ответно хмыкнул и незаметно ткнул друга локтем. Странно, но чем больше тот так шутил, тем меньше Вэй Усянь переставал на эти намеки раздражаться. — Вау, вы такие молодцы! — Се Лянь радостно улыбнулся и повернулся к затихшим друзьям. — Ванцзи, это здорово! Бинхэ будет рад новеньким книгам! Хах, они же с Цинцю потом друг от друга не отлипнут, пока все не обсудят! — Хах, ну и хорошо, пусть общаются, — Хуа Чэн тихо засмеялся. — Пока они будут обсуждать книги, я утащу гэгэ в кафе пить чай и есть кексы. — Блин, Хуа-Хуа, да ты еще большая липучка! — Вэй Усянь не сдержался и прыснул, видя, как его друг снова встал практически вплотную к плечу Се Ляня, который уже так ко всему привык, что даже перестал от такого смущаться. — Ой, а кто бы говорил! — тот в ответ слегка оскалился, демонстрируя острые клычки. — Я видел, как ты пиявкой присосался к руке бедного Ванцзи. — А мне нравится! У него рука удобная! А Лань Чжань не против! Да, гэгэ? — Мгм, — Лань Ванцзи осторожно кивнул. — Блин, да что же это… — Сань Лан, а что такое с Хэ Сюанем? Он выглядит таким потерянным, — Се Лянь решил прервать их потасовку и подергал Хуа Чэна за рукав. — Страдает, что его отшили, — парень пожал плечами и пригладил выбившиеся волосы за уши. — Что? Цинсюань? Как так? — Се Лянь, сам не ожидая от себя, начал говорить слишком громко, поэтому испуганно закрыл себе руками рот, побоявшись, что парень на скамейке мог его услышать. — Не отшивала она его, просто у нее дела, — Вэй Усянь ударил Хуа Чэна кулаком в плечо и тот притворно айкнул. — Гэгэ, меня бьют! — Сань Лан, ты должен поддержать друга! — похоже, в этот раз Се Лянь не собирался становиться на сторону Хуа Чэна, что от его слов изумленно приоткрыл рот. — Но он же сам виноват! Так долго ее отшивал, а сейчас страдает! — Ну уж нет! Значит любит! — Се Лянь резко развернулся и направился в противоположную сторону. — Хэ Сюань! Пошли в кафе! Я слышал от тех, кто раздавал листовки, что здесь потрясающе готовят рыбные блюда! Ты любишь острую рыбу? Се Лянь подхватил удивленного таким напором Хэ Сюаня и повел в конец коридора, что-то суетливо рассказывая про меню, о котором слышал лишь мельком. Хуа Чэн хотел еще что-то сказать, судя по периодически открывавшемуся и закрывавшемуся рту, но затем просто молча быстро побежал за ними. Вэй Усянь лишь вздохнул и тепло улыбнулся Лань Ванцзи, что ждал, когда они вместе пойдут следом. Так они всей толпой и оказались в местном кафе, где Се Лянь под разочарованные вздохи Хуа Чэна принялся разговаривать с Хэ Сюанем и пытаться его развлечь. Хэ Сюань был несколько удивлен такой перемене и даже немного благодарен этой спонтанной поддержке. Но все не переставал коситься на телефон, что лежал на столе перед ним. Но никаких сообщений с кучей восклицательных знаков и смайликов не приходило. Может, он был самым настоящим дебилом, как его назвал Хуа Чэн, но он впервые боялся потерять ту, которую так настойчиво просил уйти. Он думал, что вздохнет с облегчением, но теперь, когда вокруг стало так пусто и тихо, на душе было гадко. Словно ты только что растоптал прекрасный цветок, что старательно взращивал у своего окна, что так ласково тянулся к свету и дождевой воде. А ты его растоптал! Он не знал, о чем думала Ши Цинсюань, но признавал, что глупо все это время надеялся, что она действительно будет рядом, как когда-то ему пылко пообещала. Но, видимо, она устала от его глупых побегов, от его безразличия. Она шутила, что нуждается в нем, как в воде, но он же лишь утопил ее чувства. Цветок ее любви загнил от переувлажнения равнодушием. Он отпил глоток сока и снова, согласно кивнув Се Ляню, посмотрел на телефон. Хотелось взять его в руки, хотелось увидеть знакомое уведомление. Но все это было пустой тратой времени. Ши Цинсюань облегченно вздохнула и потянулась к телефону, что одиноко лежал на столике в гостиной. Рука ее замерла. Ей хотелось вновь написать какую-то милую чепуху и пожелать Хэ Сюаню хорошего похода в магазин. Но в то же время что-то ей подсказывало, что это лишнее. Чего она хотела добиться своим поведением? Наивно ждала, что тот придет или напишет сам? Или на самом деле планировала все прекратить? Она не могла себе объяснить. Один вечер, одна ночь без сна в раздумьях перевернули все. Просто тогда на миг ей показалось, что равнодушие ее Хэ-сюна может быть никаким не притворным. А его колкие слова действительно хотели обидеть ее побольнее. Однажды ее сердце уже изрезали на кусочки, так стоило ли ждать, что в этот раз человек, который прямо говорил, что не сможет разделить ее чувства, когда-нибудь поменяется? Цинцю сказал, что ей нужно уважать себя. Но он же и говорил ей как-то, что в вопросах любви нужно слушать свое сердце. А у нее оно заходилось в мощной аритмии. Се Лянь утверждал, что того, кого любишь, нельзя вытрясти из головы лишь по собственному желанию или заменить чем-то другим. И ее как назло разъедали мысли о том, кому она так хотела и боялась написать. Ей так хотелось услышать, что ее любят, так хотелось, чтобы ее крепко обняли, но тот, чьи касания она жаждала почувствовать, чьи слова желала услышать, стоял к ней спиной. Как глупо. Она так долго ждала, а сейчас ей стало страшно. Страшно снова разочароваться, страшно снова проплакать всю ночь, а затем проснуться без единой капли чувств. Зачем она тогда увидела того парня на концерте?! Зачем тогда прижалась к Хэ Сюаню, глупо повторяя про себя, что любит его? Все правы. Она дура. — Цинсюань? — в гостиную зашел Ши Уду, поправляя темно-синие запонки. — Ты уже собрала мой чемодан? — Хах, братик, — девушка вновь улыбнулась. — Положила все, что ты сказал. Целый час на это потратила, ха-ха! — Хорошо, — он лишь кивнул и встал перед зеркалом, щепетильно осматривая свою рубашку на предмет лишних неряшливых складок, которых естественно не было. — Точно не хочешь уехать к родителям, пока я буду в командировке? Это до конца декабря все же. — Эй, я же не маленькая! — Ши Цинсюань капризно надула губы и скрестила крепко руки на груди. — Не так уж и долго! Отсюда до универа близко, а от родителей через весь город ехать. Нет уж! — она хмыкнула и нервно дернула головой. — Как знаешь, — Ши Уду лишь пожал плечами. — Но помнишь, да? Никаких вечеринок. И не гуляй до ночи. Не забывай завтракать. Не… — А, да знаю я уже все! — Цинсюань притворно закрыла уши и засмеялась. — Надоел! И вообще, а ты помнишь, что я на днях иду на день рождения друга? Эй, я не приду домой раньше десяти! — А? Утра? — Мамочки, да хотя бы вечера, — Ши Цинсюань встала с дивана, чтобы поправить загнувшийся воротник рубашки. — Ладно, но отпишись, — Ши Уду кивнул ей и снова начал осматривать себя в зеркале. — Уф. — Надеюсь, ты встречаешься с порядочными людьми, — его лицо нервно дернулось, но Ши Цинсюань не обратила на это внимание, лишь так же улыбнувшись ему в ответ. — С самыми лучшими! Ши Уду отвечать на это не стал. Только снова начал повторять список того, что делать было категорически нельзя. Ши Цинсюань оставалось лишь кивать и насмешливо улыбаться, зная, что половину пунктов она все равно точно нарушит. Ну как можно было с такой возможностью и не смотреть всю ночь напролет дорамы? Нужно использовать все шансы на максимум! Почему-то в голове замаячила идея пригласить кого-нибудь к себе, чтобы перекусить и поболтать. Вон, Шэнь Цинцю все ворчит, что она его диван просиживала. Шан Цинхуа явно нужна поддержка. Се Ляня нужно растрясти. С Вэй Усянем она давно не засиживалась. Он все время теперь болтает про Лань Ванцзи. Нужно разведать! Хэ-сюну можно что-то приготовить… Ши Цинсюань тут же тряхнула головой. Ей срочно нужно было чем-то заняться, иначе она снова начнет грузить себя ненужными мыслями. Забавно. Она упрекала Цинхуа, что тот сбегал от Мобэя, а теперь сама поступала так же, но с Хэ Сюанем. Все люди лгут, все они двуличные. Она была такой же. Ши Цинсюань снова покосилась на столик у дивана. Стоило ли надеяться? Почему она бежала? После всего того, что сама наговорила. Она хотела вернуть себя, но увы. Она давно была потеряна добровольно. Хотя в каком-то смысле все, кто влюблялся, кто желал держаться за чью-то руку, слышать чьей-то голос, обнимать кого-то и пить с кем-то не спеша чай, были абсолютно потерянными.