День, когда ты мне улыбнешься

Любой веселый праздник рано или поздно подходит к концу. А вот неприятные последствия, заявляющие о том, что требуют продолжения, остаются. Так Се Лянь и Ши Цинсюань осматривали эти два самые яркие свидетельства веселого вечера и где-то в мыслях одинаково вздыхали по поводу того, что нужно было отгородить их от вина. Но если Хэ Сюань просто тихо покачивался в сторонке и никого не трогал, явно изображая абсолютного трезвеника, то вот Шэнь Цинцю даже будучи пьяным, старался всем четко об этом рассказать и неприменимо фыркнуть на того, в ком алкоголя было явно меньше. А то есть почти на всех. Поблажки удостоился только Ло Бинхэ, который, будучи «очень хорошим и милым», сейчас того, бережно приобнимая, вывел из кафе. — Ох, Цинцю, пошли домой, — Се Лянь подошел к ним и перекинул руку Цинцю себе через плечо. Не могло не возникнуть ассоциации с тем вечером в клубе. Представив, что он сам вел себя даже хуже с Хуа Чэном, Се Лянь подавил нервный смешок. — Раз мне не наливают, пошли, — Шэнь Цинцю возражать не стал и оперся на подставленное плечо, слегка наваливаясь на парня. Правда, полулежать на высоком Бинхэ было удобнее. — Эх, Се Лянь, давай я довезу вас, — Ло Бинхэ потер шею и виновато улыбнулся. Он вообще последний час вел себя очень подозрительно и не отпускал от себя Шэнь Цинцю, но никто внимания на этом заострять не стал. — Ох, да нет, нам же вовсе не далеко, — Се Лянь мягко улыбнулся. — Сань Лан уже предлагал проводить нас, но не… — Я не пьяная лоли в мини-юбке, чтобы меня подвозить среди ночи! — Цинцю резко подал голос и угрожающе прищурился. — Но спасибо, — добавил он уже смягчившись. Попрощавшись, парни не спеша побрели в сторону дома, не переставая кивать на крики о том, чтобы они непременно отзвонились, как доберутся. Шан Цинхуа и Мобэй тоже дождались такси и уехали. На лице первого так и читалось плохо скрываемое удовлетворение. Автобусы уже почти не ходили, поэтому стоять на остановке было бессмысленно. Вэй Усянь сидел на скамейке неподалеку и рассказывал Лань Ванцзи очередную историю о их с Цзян Чэном детских выходках. Сейчас он пересказывал, как еще маленьким закрылся от брата в старом шкафу, дверцы которого защелкивались и не давали открыть изнутри. Пришлось громко кричать и звать на помощь. Стоящий рядом Цзян Чэн разбавлял повествование едкими комментариями. Они втроем уже хотели уехать домой, но Ло Бинхэ и Хуа Чэн убедили их, что подвезут, так как им всем все равно по пути. Оставалась только Ши Цинсюань, которая ждала такси, и Хэ Сюань, которому трезвым притворяться было все сложнее и сложнее. — Мда, и куда ж тебя деть? — Хуа Чэн осмотрел покачнувшегося парня и приобнял того за плечи, дав хоть какую-то опору. — До закрытия общаги ты не успел. — Не успел, — тот согласно кивнул, полностью признавая свою вину. — Может, его к нам? — Ло Бинхэ усмехнулся от того, с каким невозмутимым выражением лица Хэ Сюань продолжал делать вид, что абсолютно вменяем. — Хах, почему мы решили приводить домой наших друзей только пьяными? — Не мы, а ты, Хуа-Хуа. — Я заберу его, ребят. Три пары глаз тут же посмотрели на стоявшую в распахнутом белом пальто Цинсюань, у которой количество выпитого отобразилось только в румянце на щеках. Девушка, как-то смутившись от такого внимания, нервного хихикнула. — Уверена? — Ло Бинхэ удивленно взгляд с нее на Хэ Сюаня рядом, словно спрашивая, зачем ей это пьяное чудо. — Ага, брата нет дома, а квартира большая, — Ши Цинсюань подмигнула им, все еще не глядя в сторону самого Хэ Сюаня, что вновь замолк и принялся что-то обдумывать. В приехавшее такси они зашли вдвоем. Вернее Хэ Сюаня загрузил Хуа Чэн, но это было уже не так важно. Ши Цинсюань радостно помахала им, еще раз поцеловав Бинхэ в щеку и поздравив с прошедшим днем рождения, и села следом. Машина с каким-то шипением тронулась, сверкнув фарами на прощание. Оставшись в тишине, Цинсюань выдохнула и с ужасом осознала, что совершенно не понимала того, что она делала и должна будет делать. Хотя бы даже то, как втащить человека на голову выше себя в подъезд и квартиру. Хэ Сюань явно мог спокойно стоять, но получалось ли у него так же невозмутимо идти, если он даже в такси сам сесть не мог? От всего этого в висках запульсировало. В машине было тихо. Хэ Сюань просто растекся по сиденью и устало закрыл глаза, не повернувшись к девушке. Та разговор тоже начинать не собиралась. Во-первых, пьяному человеку это вовсе ни к чему, а во-вторых, говорить было не о чем. Цинсюань просто хотела, чтобы все это как-то в убыстренном режиме прокрутилось и остановилось на моменте, где она бы спокойно уже лежала в кровати, натягивая свое мягкое одеялко себе до носа. Но от понимания того, что сейчас в соседней комнате будет спать парень, который не покидал ее мысли, сердце неконтролируемо ускоряло свой бег. Все ее тело было в каком-то напряжении, будто натянутая тетива, но когда ожидался столь затянувшийся выстрел, было не ясно. На удивление, Хэ Сюань вышел из машины довольно бодро, также легкой походкой он пошел за улыбнувшейся ему Цинсюань. И лишь небольшое покачивание и будто потерявшая опору голова, падающая то вперед, то назад, как легкий воздушный шарик, выдавали в нем количество выпитого алкоголя. И в дверь он все же врезался. И это уже когда Ши Цинсюань тихо возликовала, что дошли они без происшествий. Она негромко посмеялась и обхватила Хэ Сюаня за талию, чтобы осторожно проводить до комнаты. — Знаешь, а я всегда ныла, что эту спальню для гостей не используем, хах. А вот пригодилась, — она улыбнулась, глядя исподлобья на абсолютно ничего не выражавшее лицо. Хэ Сюань словно вообще лишился всех эмоций. Будто она вела домой не живого человека, а манекен. Он просто молчал и смотрел куда-то себе под ноги, даже не поворачиваясь в сторону Цинсюань, которая опять пыталась отвлечь его тихими разговорами. Она заметила, что говорила почти шепотом, где-то в подсознании боясь, что их услышат. Хотя кто? Но эта иррациональная боязнь быть пойманной добавляла еще и какого-то азартного веселья. Будто она тайно провела любовника. Очень холодного и равнодушного любовника. — Хочешь в душ? — Хэ Сюань все же нашел в себе силы отрицательно покачать головой. — О, хорошо. Тогда спать? — кивок. — Хорошо. Постель тут чистая, ложись сразу и… Он послушно вырвался из ее рук и тут же лег в кровать, даже не раздевшись. Цинсюань хотелось лишь посмеяться, но она решила, что пошутит про это утром. Тем временем Хэ Сюань либо уже стремительно провалился в пьяный сон, либо решил просто притвориться спящим, чтобы девушка быстрее вышла. Но та как будто намеренно оттягивала свой уход. Цинсюань бесшумно поставила на тумбочку рядом полный стакан с водой, положила рядом несколько таблеток от головы. Потом, подумав, что нужно предвидеть любое развитие сюжета, принесла из ванной небольшой тазик и еще немного воды. Но даже сделав это, она почему-то все не могла уйти. Просто постепенное осознание того, что вот в ее квартире лежит Хэ Сюань, не давало ей сдвинуться с места. На нее словно тоже нахлынуло запоздавшее опьянение. Она также бесшумно подошла к окну, чтобы задернуть шторы, а затем неосознанно лишь кончиками пальцев прошлась по его темным волосам, так выделявшимся на фоне белоснежной подушки. Цинсюань моментально отдернула руку, когда поняла, что она сделала, и в следующую же секунду поспешно вышла из комнаты. Наваждение спало уже в ванной. Она с хлопком закрыла за собой дверь и оперлась на нее спиной. Нужно было отдышаться. Ши Цинсюань прикрыла глаза и начала тереть лицо, забыв про собственный макияж. Что-то нахлынуло на нее в тот момент. Почему-то сейчас ей было сложнее находиться рядом с Хэ Сюанем. Она так долго скрывалась, пытаясь разобраться в самой себе, а теперь с трудом сдерживала рвущиеся на волю чувства. Да и кого она пыталась обмануть? Ей не удавалось держать себя в руках. Отпустить его? Последовать его совету и отстать? Она не могла, просто не могла. «Какая же я дура, серьезно». Цинсюань снова обреченно вздохнула и принялась раздеваться. Ей просто жизненно необходим расслабляющий душ. Иначе она не успокоится. Прохладные капли вызвали волну дрожи по всему телу. Цинсюань блаженно прикрыла глаза и подставила лицо навстречу тонким струйкам воды. Тот тихий журчащий звук, с которым те вырывались на свободу из отверстий лейки, всегда действовал на нее релаксирующе. Хотелось просто простоять так несколько часов, ни о чем не думая. Мысли уносились вместе с водой. Запотевшие стенки кабины же не позволяли внешним раздражителям проникнуть в этот маленький мирок, где девушка тихо могла помедитировать. Ши Цинсюань расслабленно улыбнулась и слегка приоткрыла рот, чтобы внутрь тоже попали прохладные струйки. Приятная влага растекалась по горлу. В такие моменты она чувствовала, что сливается с водой, становится с ней одним целым, что стихия полностью обволакивает ее, медленно и ласково стекая по ее коже. Цинсюань слегка приоткрыла глаза, все еще улыбаясь, и потянулась к полочке, где стояли гели. Хотелось почувствовать запах цветов. Но девушка не стала брать мочалку. Ей нравилось ощущать, как холодная вязкая жидкость касалась рук, а затем, нежно растиралась по телу, на котором уже обращалась в легкую тонкую пену. Приятный ненавязчивый аромат распространился по кабине. Медленно поглаживая плечи и постепенно спускаясь руками ниже, Цинсюань чуть вздрогнула от непривычного ощущения и облегченно выдохнула. Здесь, в объятиях воды, она чувствовала себя так спокойно и защищено. Здесь все дурные мысли покидали ее. За стенами душевой кабины же ее ждали холод и неизвестность. Спустя полчаса Цинсюань все же вышла из душа и совсем чуть-чуть прошлась полотенцем по коже, не обтирая ту до конца. Она накинула, не завязывая, короткий халат, что висел у двери на крючке, и еще раз прошлась рукой по мокрым волосам, заправляя за ухо слипшиеся локоны. Когда никого не было дома, ей нравилось ходить так: с влажной кожей и распахнутым легким халатом. Практически обнаженной. Нравилось ощущать легкую прохладу всем телом. Что-то от этого приятно схватывало внутри. Цинсюань захватила полотенце и толкнула дверь. Тонкий ветерок, как и ожидалось, заставил поежиться. Она встала в проеме, вытирая мокрые волосы. Сейчас желание было лишь упасть на кровать и молча уснуть. Ну, может, намазаться перед этим питательными ночными кремами, но Цинсюань думала, что на это сил у нее могло просто не хватить. Легкий скрип половиц заставил ее вздрогнуть и замереть. Ши Цинсюань выдохнула и отняла полотенце от лица. В самом конце коридора она увидела высокий силуэт, что так же застыл в нерешительности и уже не приближался к ней. Цинсюань, уже хотела испугаться и вскрикнуть, но вовремя вспомнила, что она была не одна. — Хэ-сюн? Ты проснулся? — она улыбнулась и легким движением отбросила ненужное полотенце на стиральную машинку. Но тот не сдвинулся. Ши Цинсюань недоумевающе наклонила голову набок. Кожи снова коснулся холодок. И это чувство заставило ее наконец отмереть и понять, что она была практически голой сейчас. Цинсюань нервно тихо засмеялась и запахнулась, руками прижимая к себе ткань. Она так надеялась, что Хэ Сюань ничего не заметил. Хотя как такое возможно, если она стояла все это время в полностью освещенной ванной с дверью нараспашку? Цинсюань мысленно прокляла себя. Такой стыд ощущался впервые. Хотелось по-детски накрыть голову полотенцем и просто куда-нибудь убежать. Почему все было так по-дурацки? И ей было вдвойне неловко, что от осознания, что Хэ Сюань все видел, но в это же время ее всю так крепко и горячо сжало. — Хах, прости, я думала… Хах, ты уже проснулся? Как голова? Ты выпил воду? — Цинсюань начала суетиться на месте, явно порываясь куда-то бежать. Но тот по-прежнему молчал. Лишь легкое шуршание выдавало то, что парень медленно шагал к ней. Цинсюань же просто наблюдала в ответ, ожидая хоть чего-то. — Все в порядке? Тебе плохо? Ши Цинсюань не сдержалась и вышла к нему навстречу. Хэ Сюань застыл. Его лицо уже было слабо видно в тех крохах света из ванной. Она улыбнулась и встала перед ним. Хэ Сюань уже не покачивался и голову держал увереннее, из-за чего Цинсюань заключила, что тот уже практически протрезвел. Вот только его затуманенные глаза она в полутьме не увидела. Не заметила расширившихся зрачков и тяжело вздымающуюся грудную клетку. Она совершенно без какой-либо опаски встала перед ним и ласково погладила по плечу. — Ты чего-то хочешь, Хэ-сюн? Ши Цинсюань вздрогнула, когда ее руку резко перехватили и ощутимо сжали на запястье. Девушка удивленно подняла голову и уже открыла рот, чтобы смеясь что-то спросить, но ее тут же прижали к стене. Она не успела вымолвить и слова, как почувствовала чужое дыхание совсем рядом со своими губами. Алкоголь, тонко пахло алкоголем. Дрожь расползалась по телу. Чужая близость странно сбивала дыхание. Холод сменялся жаром и обратно. Цинсюань услышала, как Хэ Сюань сглотнул, и в ту же минуту сама потянулась вперед, не давая шансов передумать никому из них. Это было безумством. Самым настоящим. Но она решила не думать об этом. Лишь один поцелуй. Только один. А потом она извинится. Но у Хэ Сюаня от такого напора тоже отказали последние тормоза. Он сильнее сжал ее руку и поднес к своей шее. Ши Цинсюань послушно его обняла, не прекращая сминать его губы. Вот только ее нежный и изучающий темп показался уже таким утомительным и неуместным, что парень резко перенял инициативу, нагло и требовательно пройдясь по нижней губе языком. Цинсюань вздрогнула от такого и приоткрыла рот. Хэ Сюань лишь воспользовался этой возможностью и углубил поцелуй, втолкнув язык. Его руки же отдернули полы халата и с ощутимой дрожью огладили прохладную влажную кожу. Цинсюань не вытерпела и жалобно проскулила в поцелуй, отчего мужские пальцы сжали ее талию сильнее. Было щекотно и невероятно приятно, когда одна рука спустилась к животу и нежно прошлась по нему кончиками пальцев, будто дразнила. Было так ново ощутить чужие прикосновения к своему телу. Такие приятные, ласковые и распаляющие. Ноги стали ватными, а тело таким горячим и тяжелым. Если бы ее не прижимали к стене, она бы давно уже рухнула. Перед глазами все плыло. — Хэ-сюн, что ж… Ши Цинсюань сама не знала, что хотела сказать в этот момент. Оттолкнуть? Подстегнуть? Что-то спросить? Просто не знала. Ее разум отключился, утонул в этой кипящей бурлящей реке. Она буквально задыхалась от непрекращающихся поцелуев, что делались все ожесточеннее. Раздававшееся неприлично громкое чмоканье слишком сильно отдавалось в ушах, заставляя смущенно краснеть. Губы уже ощутимо болели, но не хотелось отодвигаться ни на шаг. Ее пальцы скользнули выше и в нетерпении сжали короткие волосы на чужом затылке. Из-за ее действия Хэ Сюань тихо прорычал, отчего по губам прошлась приятная вибрация. Цинсюань же против воли улыбнулась и еще крепче прижалась к парню, приподняв одну ногу, чтобы обнять того за бедра. Думать о чем-то больше не было смысла. Ши Цинсюань понимала, что обезумела, что с ней определенно что-то не так. Но как же был приятен этот незнакомый жар, что вызывался такими нежными чужими руками. Хотелось еще. Внизу живота все сжалось и запульсировало. И с каждой такой волной перехватывало дыхание. Цинсюань самой себе казалось уже такой обжигающе горячей. Хотелось лишь… — В кровать… — Угу… Его голос звучал так хрипло и грубо, что девушка задрожала еще сильнее. Можно ли возбудиться лишь от голоса? Ши Цинсюань просто послушно повела его к себе в спальню. Но даже по пути он не давал ей отстраниться и поцелуями спустился уже на влажную шею. Чем и вызвал первый громкий стон. Тишина квартиры рассеялась. Не было смысла больше шептать и боязливо озираться. И так просторная кровать в этот момент показалась такой огромной. Вокруг лишь пухлые подушки, мягкое одеяло и мнущаяся от любых движений простынь. Все пространство сузилось до этой кровати. Весь смысл мира теперь был в этих задыхающихся нетерпеливых поцелуях. Лежать было удобнее. В комнате было так темно и жарко. Лишь слабый свет из окна освещал их, лежащих на этой кровати и страстно целующихся. До боли в уголках рта и в груди. И от этого полумрака все эмоции стали в разы ярче, каждое касание чувствовалось острее и горячее. Цинсюань ощутила сладкую тяжесть в голове и во всем теле. Тетива натянулась еще больше. Сердце с бешеной скоростью колотилось, готовясь вот-вот захлебнуться в кипящей крови. Между ног все ныло и скручивало так, что хотелось либо с силой сжать бедра, чтобы загнать это странное влажное стягивание вовнутрь, либо уже ощутить хоть какое-то касание. Странные, но такие волнующие ощущения. Хэ Сюань, тяжело и шумно дыша, отстранился, но лишь затем, чтобы сбросить с себя уже мешавшую кофту и поцелуями спуститься на ключицы. Ши Цинсюань вновь простонала и подалась бедрами вверх. Это произошло как-то само. Нежная размягченная водой кожа неприятно потерлась о грубую ткань джинсов, из-за чего девушка зашипела. Губы Хэ Сюаня же не спеша спускались на грудь. Руки же с явным удовольствием сжимали мягкие бедра, на которых, вероятно, останутся следы. Но сейчас не было видно практически ничего. Лишь силуэты тел, влажно поблескивающие губы и глаза и бледное свечение кожи. Цинсюань задрала голову, шумно выдыхая. Так горячо. Так влажно. Так тягуче. Их тела покрывались горячим дурманящим потом, отгоняя ту внешнюю прохладу. Ши Цинсюань зажмурилась и медленно выгнулась навстречу крепким мужским рукам. Странные резкие импульсы выстрели ей голову от каждого ее движения. Ей нужно было остановиться, нужно было оттолкнуть, но она предательски млела от этой удушающей близости. Ей нравилось, как чужие руки не спеша проходились по изгибу ее талии, а затем возвращались на бедра, сжимая их так сильно и требовательно, не позволяя отдалиться. Ощущение тепла тела под ее пальцами сбивало дыхание. И ей, несомненно, нравилось, как чужая обнаженная грудь терлась о ее, разгоняя по телу приятное волнение. Ее же бедра напрягались еще сильнее, все теснее прижимаясь к его паху. Хотелось ближе, еще ближе, чтобы унять внутреннюю дрожь, которая периодически током выстреливала ей в голову, заставляя перед глазами все темнеть. Поэтому она вновь притянула Хэ Сюаня за плечи и затянула в поцелуй. Как давно она этого хотела. Как жаждала, когда ее будут целовать так неистово. Все горело. Пылало от жара, который грозился вырваться наружу. Хэ Сюань мягко отстранился и вновь продолжил, посасывая, целовать кожу над грудью. Разве это правильно? Да, ей так хорошо. Она никогда не испытывала такой огненной страсти. И та сейчас душила ее. Эти грубоватые касания, эти губы, что пытливо изучали ее, это тело, худое и жесткое, что она сама неловко, но жадно поглаживала в ответ. Будто боялась, что это все исчезнет, что она не сможет больше ощутить чужую тяжесть на себе. И эти поцелуи, что отбирали у нее крупицы кислорода и остатки самообладания. Цинсюань поджала пальцы на ногах и зажмурилась. Разве могла она так воспользоваться тем, чей разум все еще был в тумане? Захочет ли он наутро видеть ее после этого? Не возненавидит ли? Слабый укус под грудью вновь заставил содрогнуться и надрывно простонать. Цинсюань даже не знала, что у нее столько эрогенных зон. Она просто плавилась и сходила с ума. Язык мокро прошелся по груди, сильнее затянув тот узел под животом. Бедра в нетерпении сжались от приятной тягучей боли. Так непривычно влажно. Хэ Сюань одной рукой подхватил ее ногу под коленом и сильно сжал. И это сразу как-то отрезвило. Вся пелена возбуждения спала, оставляя после себя жуткий страх и растерянность. Цинсюань, еще не успев ничего сообразить, вскрикнула и поднятой ногой ударила Хэ Сюаня в плечо, отползая на другой край кровати. Уже не такой огромной. Жар сменился жутким холодом. Хотелось спрятаться. Давно забытый ужас вернулся. И вновь это противное чувство липкости. Цинсюань в испуге смотрела на сконфуженного парня, что сидел на краю кровати и рассматривал ее. Она запахнулась и натянула на себя скомканное одеяло. Почему ей стало так страшно? Почему такая приятная горячая нега вмиг обернулась холодным потным ужасом? Воздух застрял в горле. Еще секунда и ее вырвет. Она испугалась, что все прошлое может повториться? Что ею захотят воспользоваться на одну ночь? Она бы не пережила такого предательства от этого человека, только не от него. Или же она подумала, что сама могла стать той, кто мог ради своей выгоды и из-за своей похоти осквернить человека? Да, он, слабо соображая, поддался инстинктам, но не будет ли Хэ Сюань утром жалеть о произошедшем? Не посмотрит ли на нее с брезгливостью? Или решит, что он обязан чем-то и виноват? Цинсюань не хотела, чтобы по отношению к ней чувствовали отвращение или жалость. Ей не нужно это! Не от него! — Хэ-сюн, прости, — она опустила глаза, не могла больше ощущать его взгляда. — Я не могу. Тот по-прежнему молчал. Будто и не было тех поцелуев и объятий. Будто все это лишь привиделось. Просто мираж. — Я не хочу так! — Ши Цинсюань повторила это уже громче. — Не хочу делать это с человеком, которому я безразлична. Не хочу его так гадко использовать. Как… Я хочу быть с тем, кто меня любит! Я хочу… — Я люблю. Цинсюань вздрогнула и с силой сжала одеяло. Пальцы дрогнули. Это не могло быть так, это не то, совершенно не то! Почему он это сказал? Пожалуйста, пусть остановится! Пусть вернется все назад. — Люблю, — Хэ Сюань повторил это. Она поджала губы и подползла к нему. Отпустив одеяло, ее руки мягко легли на плечи парня. На те плечи, что она, кажется, слегка расцарапала, пока цеплялась за него. — Ты пьян? — Угу. Ши Цинсюань лишь тихо засмеялась. Практически беззвучно. Это ведь было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Непозволительно говорить такие вещи, когда в тебе больше алкоголя, чем крови. — Не обещай мне ничего, будучи пьяным, — Цинсюань мягко погладила его по щеке. Так хотелось обнять, просто обняться и ничего более. Но если она сделает что-то еще, то не выдержит. Слезы предательски подступали к глазам. Наверное, она тоже пьяна. И намного сильнее Хэ Сюаня. — Давай спать. Поспишь рядом? Пусть будет хотя бы так. Хотя бы одну ночь они будут рядом. Просто спать в одной кровати и ничего более. А потом все станет по-старому. Пожалуйста, дайте этот шанс! Хэ Сюань послушно кивнул и без лишних слов тут же завалился на бок. Ши Цинсюань охнула и непонимающе нагнулась. Послышалось ровное сонное дыхание. «Он что реально взял и уснул? Лишь после моих слов?» Она ткнула его пальцем, но тот не отозвался. Похоже, он действительно еще был сильно пьян. Усталость и непривычка к алкоголю сильно сказались на нем. Цинсюань улыбнулась и легла на другой край кровати. Переодеваться было лень, поэтому она просто подложила под голову подушку и без сил упала на нее. Не хотелось ни думать, ни шевелиться, ни что-либо говорить. Просто забыть все это. Всего лишь маленькая слабость. Простой эротический сон, вызванный непредвиденным всплеском гормонов. Да, такое бывает у женщин. Вот и все. Ничего не было и не будет. Ши Цинсюань беззвучно хмыкнула и прикрыла глаза. Она сама себе сорвала бы, если бы сказала, что не хотела бы услышать те слова Хэ Сюаня еще раз. С этой мыслью она провалилась в сон. Разбудило ее копошение сбоку. Цинсюань недовольно промычала и перевернулась набок, обняв что-то теплое и ворочавшееся. Нечто под ее рукой замерло. Но тут Цинсюань почувствовала какую-то тревогу. Как будто за ней наблюдали, так выжидающе, внимательно. Она тут же распахнула глаза и встретилась взглядом с испуганным Хэ Сюанем. Тот, казалось, даже не дышал, оказавшись в плену ее руки. Вся спальня все еще была погружена во мрак. Все еще пахла этим вожделением, что они оба испытывали, сплетаясь телами на этой самой кровати. Похоже, они поспали где-то пару часов. Было еще совсем тихо. Машины не свистели на дорогах, а соседи не собирались торопливо на работу. Город все еще утопал в объятиях ночи. В то время как два человека в одной кровати, тоже обнявшись, молча смотрели друг другу в поблескивающие во тьме глаза. И оба боялись нарушить это молчание. Боялись, что слова все испортят. Хэ Сюань пришел в ужас, когда проснулся среди ночи. Мало того, что у него болела голова, так он еще и оказался в каком-то незнакомом месте. Но хуже еще было то, что рядом с ними лежала практически полностью раздетая Ши Цинсюань, чью наготу прикрывал, если вообще прикрывал, тонкий халатик, чья длина полностью задралась на бедрах. Что он наделал? Что он успел сделать? Насколько он был пьян? В голове постепенно складывались воспоминания. Жадные поцелуи, требовательные ласковые касания, обнаженная Цинсюань, чье тело подсвечено мягким светом из ванной. И резкий толчок в плечо в конце. Что он наделал?! — Цинсюань, — его голос был слегка охрипшим. — Я… Что-то сделал тебе? Ши Цинсюань непонимающе, еще сонно на него посмотрела, а потом расплылась в нежной улыбке. Ее рука осторожно скользнула по его волосам и ласково погладила. Успокаивающе и так бережно. — Так быстро протрезвел? Все хорошо, ничего не было, — на ее лице читалось то же облегчение, что испытал Хэ Сюань от ее слов. Он бы ни за что не простил себе, если бы хоть попытался гнусно надругаться над этой девушкой. — Хорошо. Прости меня, — он боялся двинуться. Лишь бы не спугнуть эти осторожные касания. Слишком осторожные. Не такие резвые и естественные, как прежде. — И ты меня, — Цинсюань все же отняла руку и тут же села на кровати. — Ты… Ты ничего не помнишь? — Отрывками. Но вроде память возвращается. Я помню, как ты меня ударила. — А потом? — девушка с надеждой посмотрела на него и сжала губы. Хэ Сюань молчал. Не помнил или не хотел говорить. Хотя было все равно. Ши Цинсюань тихо засмеялась. Она же не ждала, что он скажет это вновь? Она же не надеялась, что это правда? Они никто, абсолютно никто. Она не та, которой дано услышать те самые заветные слова от этого человека. Лишь та, чье тело можно использовать, чтобы удовлетворить то дикое желание. Лишь та, кто может раздражающе цепляться и ходить хвостиком, навязывая свое общество. Дорогое и красивое приложение. Подруга, просто подруга. Ничего более. Хватит о чем-то грезить. — Цинсюань, ты… Хэ Сюань испуганно вскочил, так же сев на кровати. Ему же не показался этот блеск в темноте? Не померещилось, как дрожали ее губы? Увиденное его полностью обескуражило. Он привык видеть ее улыбку, привык слышать смех. Даже та растерянность на ее лице, вызванная грубыми словами, уже была знакома. Она ведь всегда ему улыбалась, даже когда он отталкивал ее, старался не замечать. На ее лице он всегда видел ранящую его безграничную привязанность. Но сейчас, сейчас там была лишь боль. Та самая, которой он так долго добивался. Но почему же и ему сейчас было так плохо? Будто кто-то воткнул нож прямиком в горло. — Цин… — Ничего! Цинсюань криво улыбнулась и встала с кровати. Поправив на себе халат, она подошла к окну. Мутно-красное темное небо, голые деревья, укрытые блестящим снегом, длинные тени, пересекающиеся на голубовато-белой глади земли, и мерцающий редкими огнями город. Даже в глубокую ночь столько людей не спали. О чем они думали? Что делали? Были ли счастливы? Ши Цинсюань коснулась рукой обжигающе холодного стекла. Да, было холодно. Жар ушел. Хэ Сюань обхватил руками голову. Все гудело. Словно кто-то бурил череп. Волной нахлынули воспоминания, от которых кожа пылала румянцем. Эти возбуждающие громкие стоны Ши Цинсюань, ее несдержанные касания, когда ногти впивались в кожу, ее губы, что так жадно целовали его. Она сама тянулась к его жару. И от осознания такого сердце заходилось в истеричном сбивчивом ритме. И в конце тот удар и те слова. «Я хочу быть с тем, кто меня любит». И что ответил он? Боги, что ответил… — Цинсюань… — Прошу, не говори этого, — она покачала головой, а затем уткнулась лбом в стекло. — Просто не говори того, чего я так боюсь. Пожалей хоть раз. Что же они делают? Почему все так сложно? Эти люди всего лишь хотели любить. Но плохие воспоминания мешали их настоящему. Они оба обожглись о свои первые чувства. Но она продолжает гнаться за любовью, жаждать ее, практически вымаливать счастье, а он же предпочитает больше не разжигать то пламя. Вот только разве костер спрашивает перед тем как вспыхнуть от единой искры? Огонь давно поглотил их. Ветер раздул пламя, что не потушить водой. Стоило ли отрицать наличие пожара, если перед тобой был столб огня до самых врат небес? Хэ Сюань не мог больше молчать. Он не мог скрывать того, что так хотел в себе погасить. Не сейчас. Не в этот раз. Не после того, что произошло этой ночью. Да, можно было вновь смолчать, фыркнуть и уйти. Можно притвориться, что ничего не было, не было тех поцелуев, не было тех слов. Но рядом была Цинсюань, та самая, что он едва не потерял. Как подло. Как низко признаться, что стоило ей уйти, покинуть его, как он тут же побежал за ней следом. Так банально, так комично по-мужски. Хэ Сюань наконец осознал, что не готов видеть боль той, которую так боялся потерять. Не тогда, когда уже бесповоротно был влюблен. Да, он недостоин ее. Да, он беден и ничего не сможет дать той, у которой имелось все. Но просила ли она от него хоть что-то, кроме ответной любви? Какой же он идиот. Ему понадобилось столько времени, чтобы это понять. Понять самому. Разогнать свои глупые юношеские предубеждения. Осознать, что он не мог потерять ее, как бы не гнал. И пусть дальше вновь возможен ожог, но сейчас он лишь снова хотел ощутить это мягкое и волнующее тепло. Хэ Сюань встал с кровати и остановился за спиной напрягшейся Ши Цинсюань. Ну, вот и все. Теперь точно настанет конец. Она так хотела, чтобы в этот раз все было по-другому. Хотела, чтобы ее тоже любили, чтобы нежно обнимали в ответ, чтобы целовали, не стесняясь при этом унылых прохожих. Да просто, чтобы с ней вместе смеялись! Просто увидеть ответную улыбку! Неужели это так сложно? Цинсюань беззвучно засмеялась, почувствовав на своих щеках слезы. Все было обречено с самого начала. Судорога прошлась по телу. Как же хотелось просто завыть в голос. — Цинсюань, а что бы ты хотела от меня услышать? Я повторю тебе эти слова. Девушка замерла. От тяжелого дыхания стекло у лица стало запотевать. Город перед ней становился размытым, словно окутанным туманом. — Прости меня, я эгоист. Она прикрыла глаза. Губы все еще дрожали. Стекло было уже таким теплым. Пальцы могли спокойно скользить по нему. Холод уже не тормозил своими колючками кожу. — Я люблю тебя. Могла ли она сейчас спать? Могла ли это быть лишь успокаивающая ложь? Почему? — Почему ты говоришь это? — Цинсюань резко развернулась и зло посмотрела на него. Такого растерянного, с теми же дрожащими руками, что и у нее. — Потому что это так. — Почему?.. Боги, почему? — голос все же дрогнул. Лицо прикрыли холодные ладони. Как тяжело. Она думала, что в этот миг почувствует облегчение, но ей было так тяжело. Но и в этот же момент она наивно подумала: «Если он меня обнимет, я снова все прощу. Я дура. Влюбленная дура без гордости». Хэ Сюань шагнул вперед. Нерешительно, словно хотел сбежать. Протянул руку, а потом опустил. Тьма перед глазами рассеивалась. Цинсюань, окруженная отблесками ночи становилась все видимее, ближе и осязаемее. И затем будто что-то толкнуло его, и вот он уже крепко сжимал ее в объятиях, не собираясь отпускать. Он лишался рассудка из-за этой девушки, он не мог больше этого отрицать. Не мог топить ее чувства. — Я люблю тебя. Прости, что так долго. Хэ Сюань просто уткнулся ей в макушку. И вновь этот пьянящий аромат цветов. Тот самый, что поселил в его сердце весну. Однажды она сказала ему такую странную вещь: «Жизнь человека подобна временам года. Увы, но когда-то в сердце каждого может прийти осень и зима. Но самое прекрасное то, что появление весны остановить никто не в силах». Кажется, она тогда ела клубничное мороженое и смеялась. Снова непонятная странность, сказанная куда-то сквозь. Теперь он понял это. — Я боялся быть снова преданным. Боялся, что меня отвергнут. Я хотел предотвратить эту боль, хотел избежать тех мучений… Прости. Цинсюань не шелохнулась, чтобы вырваться, но и не нашла в себе сил, чтобы поднять глаза. Все тело стало в этот миг таким каменным и тяжелым. — Что я мог тебе дать? — произнес Хэ Сюань уже тише. Комната снова погружалась в ту тишину, в тот шепот, что царил до этого. — Я боялся любить тебя. Но я же боялся быть недостойным. Я… — Дурак, — Цинсюань прикрыла глаза и потрясла головой. Какие они оба идиоты. Хэ Сюань ничего на это не ответил. Лишь снова уткнулся в ее макушку. Все его напускное равнодушие спало. Словно смылось водой при отливе, обнажив ту скрытую нежность, что так тщательно пряталась за угрюмой маской. — Нам просто нужно поговорить, — Цинсюань подняла голову. Слезы высохли, оставив после себя теплую уставшую улыбку. — Теперь ты поделишься своей болью? И в эту зимнюю ночь в чьи-то сердца вернулась долгожданная весна.