День, когда ты мне улыбнешься

Вдох, выдох. Вдох, выдох. Что вообще такого? Подумаешь он всего лишь пришел за Се Лянем. Не мог не прийти! Он обещал тому, что зайдет за ним. Странно, но за эту ночь Шэнь Цинцю так и не смог уснуть. В его возрасте нужен нормальный сон! Хотя Шан Цинхуа, со своими синяками под глазами и полками с кофе, поспорил бы. Но Шэнь Цинцю был примерным пенсионером! В его возрасте нужно спать и… И избегать лишних сердечных потрясений, к которым он сейчас как раз добровольно и направлялся. Вернее, уже почти стоял на пороге! И как ему только удалось этой ночью все же отправить Бинхэ домой? Этот парень так искреннее придумывал уловки, чтобы остаться и «поддержать»! Если бы не Хуа Чэн, который истерично кружил по комнате, пытаясь найти ключи от машины, то угрозы дружеской поддержки стали бы очень реальны. Но напоследок Бинхэ ему так улыбнулся, что стало неловко вдвойне. Еще и Ши Цинсюань, заметив переглядки (это кто еще переглядывался?! Он вообще в его сторону не смотрел!), ткнула Цинцю локтем и с коварной улыбкой стала поигрывать бровями. Вот что она этим хотела сказать? А сейчас он сам пришел сюда. Только за Се Лянем! Он даже внутрь не зайдет. Зачем? — О! Цинцю! — вот только у господина Ло были свои планы. — Давай заходи! Наконец! — его просто утянули внутрь, не дав даже слова сказать. Он зря придумывал столько поводов, чтобы отказать? В этом доме ничего не изменилось. Все так же было тепло, все так же вкусно пахло травами и специями, было как-то солнечно что ли. А еще голоса. Они были такие живые. — Вот так. А теперь снова можешь катать, — это ведь глубокий голос Бинхэ? — Вау! — это радостный вскрик Се Ляня? — Хах, не совсем похоже на круг, но вау! — Хах, для лепешек нет канона, главное, чтобы вкусно, — легкий журчащий голос. Это госпожа Су. — У нас тут мастер-класс, — немного хрипловато усмехнулся Ло Тяньлан. — Учим Се Ляня делать луковые лепешки. Как он дошел до кухни? Или его опять дотащили? Странная, но такая светлая картина. Су Сиянь сидела в углу стола и разделяла тесто, Се Лянь в смешном фартуке и собранными в крошечный пучок волосами, закусив язык, раскатывал тесто, Ло Бинхэ внимательно следил за процессом и подсказывал, где еще нужно размять. А где же Хуа Чэн? А вот он, у плиты. С небрежным лохматым пучком и в растянутой красной футболке. Во рту зубочистка. Зачем она ему? — Эй, смотрите, кого я привел? — Ло Тяньлан громко засмеялся и вытянул Цинцю перед собой. — Это будет наш кулинарный судья! — А? — как он вообще влип в это все? Кухня наполнилась радостными вскриками и приветствиями. Почему это казалось все таким родным? Будто он вернулся туда, где его ждали. Он ведь знал этих людей всего ничего, так почему они так добры к нему? Шэнь Цинцю был торжественно усажен на диванчик рядом с Су Сиянь. Хуа Чэн в это время показывал Се Ляню, как нужно жарить лепешки. Такой искренний восторг из-за простой готовки. Это было так удивительно, и почему-то от этого хотелось улыбаться. — А потом мы с Цинцю пойдем обсуждать книги! — Ло Тяньлан похлопал его по плечу. — Ты как относишься к стилю Юй Хуа? — Пап! Цинцю неинтересно! — Бинхэ аж быстрее стал работать скалкой, отчего стол слегка зашатался. — Цинцю пришел ко мне! — Хах, вообще-то я пришел за Се Лянем, — если сейчас не вставить слово, ему уже никогда не дадут высказаться. И почему на него смотрели такие одинаковые глаза так одинаково расстроенно? Как госпожа Су вообще уживается с ними? — Ой, Цинцю! — Се Лянь выглянул из-за плеча Хуа Чэна и зачем-то помахал ему. На носу того было маленькое пятно от муки. — Конечно пообщайся с господином Ло и Бинхэ! Они так ждали тебя! Я не тороплю тебя. «Ой, вот спасибо! Не сомневался, что ты не торопишься!» Грустный взгляд сменился каким-то хитрым восторгом. Почему эти двое так похожи?! От этого неловко вдвойне! Су Сиянь, что сидела рядом, лишь тихо усмехнулась в сторону. Она знала обескураживающее и невинное коварство своих мужчин. На себе она ощутила его столько раз, что уже выработался иммунитет. — Вот! Первая партия! — Се Лянь с каким-то детским счастьем в глазах поставил тарелку с первыми лепешками на стол. — Цинцю! Пробуй! Все тут же обернулись к нему в ожидании вердикта. Нашли подопытного! Шэнь Цинцю с некоторой опаской протянул руку и оторвал кусочек лепешки. Ничего ведь страшного… Тут был Бинхэ. А потом Хуа Чэн. Почему же так страшно? — Оу, — Цинцю неверяще уставился на почти съеденный кусочек у себя в руках. — Это вкусно! Вау! — Правда? — Се Лянь, казалось, даже сам не сразу поверил в то, что услышал, поэтому схватил второй кусочек и откусил почти половину. — Сань Лан! У меня получилось! — Надо открывать кулинарные курсы, — Ло Тяньлан вздохнул с легкой улыбкой и сел на стул, вытянув ноги. Словно говорил всем своим видом: «А я знал, что будет вкусно, а я был уверен!» — Вот видишь! А ты сомневался, — Бинхэ тоже взял лепешку и довольный откусил кусочек. — Ты только не засыпай всю соль, что у тебя имеется, в тесто, а то… — он не успел договорить, потому что Се Лянь резко обнял его, чуть не вынудив выплюнуть свой же кулинарный шедевр. — Спасибо, спасибо, спасибо! — еще немного и он точно сломает Бинхэ ребра от счастья. — Се Лянь, сейчас умру, хах, — Ло Бинхэ еще умудрялся смеяться в этот момент. Как все странно. Так необычно, но так по-родному. Шэнь Цинцю не заметил, как съел еще. У них был какой-то особый вкус. Так много всего. Так много улыбок, так много смеха, так много запахов. Так много людей. И все они счастливы. Шэнь Цинцю даже забыл, зачем он пришел сюда, забыл, что было вечером, что произошло ночью. Так просто забыть плохое. Все смешалось в каком-то водовороте. Когда Бинхэ успел подсесть к нему? В какой момент Цинцю заметил его взъерошенные завитки? Он ведь старался вообще не смотреть в его сторону, да, точно! Пытался игнорировать, потому что почему-то чувствовал ужасную неловкость. А сейчас видел его просторную серую майку, его браслеты на руках, этот злосчастный кулон на груди и эту светлую улыбку. Верным решением было игнорировать, не обращать внимания. Просто сидеть рядом и погрузиться в себя, в эту атмосферу семейного утра. Су Сиянь рядом отчего-то лишь тихо хмыкнула и усмехнулась. Вчера он ведь тоже старался не смотреть на него. Отворачивался к окну, чтобы выглядывать там Се Ляня? Или чтобы не смотреть на того, кто стоял перед ним? Почему Ло Бинхэ так хорошо его понимал? Почему не стал навязываться в этот момент? Стеснялся присутствия брата, а затем и остальных? Или просто понял все без слов? Попытался взять его за руку, но не решился. Цинцю заметил это. Побоялся, что его руку все равно оттолкнут. Почему в этот момент захотелось ударить себя? За то, что так запутался в своих чувствах. Он пытался остаться. Говорил это, скорее, в шутку, но все же пытался. Может, надеялся, что Цинцю согласится? Нет, наверное, не верил в это даже сам. Но хотел. Цинцю не смотрел на него, но знал, что тот ему улыбался. Знал, какой у него был уверенный и жесткий взгляд, когда он планировал поиски Се Ляня и когда убеждал Хуа Чэна еще немного подождать. Откуда он это знал, если не смотрел на него? Се Лянь даже сам вызвался помыть посуду. Но Хуа Чэн начал отбирать у него тарелки. Ло Тяньлан аж не сдержался и рассмеялся, что такое рвение к мытью грязных кружек и тарелок видит у сына впервые. Хуа Чэн, казалось, даже покраснел и принялся по-детски оправдываться, гордо развернувшись к раковине. Су Сиянь тоже не удержалась от тихого смеха, поэтому подошла и растрепала и так лохматые волосы сына. Кто бы мог подумать, что такой гордый, важный и несколько наглый Хуа Чэн мог быть таким… ребенком. В какой момент его вывел из кухни Ло Бинхэ? И почему он пошел?! Что они добавили в эти лепешки? Почему он потерял бдительность?! Шэнь Цинцю пришел в себя лишь, когда его прижали к стене в другой комнате. Комнате Бинхэ! Он в прошлый раз не смог разглядеть ее подробно, но здесь особенно сильно пахло цитрусом и мятой. Пахло именно им. И эти серебристые стены. Их он помнил. Вот только в прошлый раз его не… Не домогались как тупую школьницу из тупой манги! — Цинцю, — Бинхэ улыбнулся и приблизился. Куда ближе?! — Как дела? Серьезно?! В таком положении нелепого кабэ-дона его спрашивают вот это? В доме много людей, он сможет крикнуть и позвать на помощь. Но помогут ли?.. Все сумасшедшие! — Бинхэ, много себе позволяешь! — он уже потянулся, чтобы спустить тому шапку на глаза, но ее не оказалось на месте. Ну да. Он же был дома. Зато Бинхэ этот жест рассмешил, и он нагло уткнулся ему в плечо. — Что за… — Я так соскучился по Цинцю, — он здесь наглый обольститель или капризный ребенок? — Так ждал нашей встречи. А Цинцю совсем не обращает на меня внимание. Цинцю скучал по мне? Второе. Точно второе. Вот что ему нужно сейчас ответить? Любое его слово вызовет ожидаемую реакцию. Этот негодник распоясается в любом случае! Когда он вообще стал таким? Еще недавно он смирненько шел рядом и с улыбкой говорил с ним о книгах. А теперь? Стоило один раз поддакнуть его прихотям и все? Хотя кто кому поддакнул… — Скучал, — как он вообще это сейчас сказал? Все же планировалось не так! Ло Бинхэ, словно тоже не ожидал, что ему ответят так, сначала растерянно посмотрел на Шэнь Цинцю, но не услышав больше никаких попыток оправдаться, нелепо улыбнулся и уткнулся в шею. Как суетливый щенок. Цинцю потерял дар речи от такого и даже не сообразил оттолкнуть. В это же время вторая рука Ло Бинхэ осторожно скользнула ему на талию. — Что ты творишь?! — в данной ситуации оставалось лишь зло шипеть и негодующе смотреть. Иначе что это получится? Взрослый парень на весь дом будет кричать: «Помогите, ваш сын меня зажимает!» Нелепость. — Цинцю, ну улыбнись, — а ему, казалось, было нормально обжиматься с другим парнем у себя в комнате. Может, это ловушка? Все эти лепешки, искрящие взгляды, веселые шумные голоса. Все это ловушка, да? И его поймали. Может, поэтому он боялся смотреть на Бинхэ? Он просто не знал, как дальше вести себя. Отстранено переписываться было легче. Там не нужно было показывать своих истинных эмоций. А как вести себя сейчас? После того вечера… Что нашло на него тогда? Адреналин, завывающий ветер, блеск гирлянды, уютный полумрак и согревающее тепло. А напротив так хитро-невинно улыбался Ло Бинхэ. Это он виноват. Он и его глупая игра! Его мягкие кудряшки, дурацкая шапка, мятный парфюм, темные блестящие глаза. Он виноват! Он ведь тогда просто включил какую-то комедию, чтобы успокоиться, чтобы прийти в себя. Бинхэ не возражал. Лишь сидел рядом, перекинув руку через спинку дивана, чтобы специально касаться плеча Цинцю. Но больше не пытался приставать. Иногда, якобы незаметно, играл с кончиками его волос, отчего Цинцю задерживал дыхание. А потом тот и вовсе уснул, завалившись ему на плечо. В этот момент он казался таким милым. Каким-то фантастически красивым. Со своими мягкими вьющимися волосами, с пушистыми ресницами, что из-за тонких теней казались еще длиннее, с постыдно покрасневшими от недавнего губами, густыми темными бровями и светлой шелковой кожей. Она, и правда, была такой мягкой. Бинхэ еще в их первую встречу приковал его взгляд. Даже сварливый дед признал это. И этот парень решил этим вечером соблазнить его? Шэнь Цинцю даже не думал о чем-то таком, в мыслях не было! Как вообще на него могли обратить внимание? Да еще такое? Пожалуй, эти мысли не выходили у него из головы все выходные. А-Цин лишь крутилась рядом и посмеивалась, что ее показушный старший братик влюбился. За это он отобрал у нее конфеты, а она потом погналась за ним с подушкой. Влюбился… Какая чушь. — С чего бы? — из какой-то глупой вредности не хотелось улыбаться, хотя улыбка уже щекотала губы. — Бука, — Бинхэ прошелся губами по виску и горячо выдохнул в волосы. Отчего-то Цинцю зажмурился. — Злой обманщик. — Кого это я обманываю?! — от возмущения он развернулся в сторону Бинхэ и тут же чуть не столкнулся с ним нос к носу. Буквально. — Себя? — завитки забавно и насмешливо качнулись. Хотелось закричать. Или с силой оттолкнуть, зло при этом посмотрев перед собой. Так почему же он ничего из этого не делал?! Покорно стоял и ждал. Молчал, когда почувствовал, как рука на талии погладила ткань свитера. Молчал, когда теплые губы коснулись щеки. Когда завитки защекотали нос. Почему он просто стоял? Почему не реагировал, что его так нагло впечатали то ли в стену, то ли в чужую грудь? Глупый Бинхэ, что ты делаешь? — Ой, прошу прощения, я попозже зайду. Чудеса полного дома продолжаются, да? По законам жанра обязательно кто-то должен был зайти! Лучше бы это был Се Лянь. Он бы покраснел и тут же закрыл бы дверь. Или госпожа Су, она бы просто хмыкнула и загадочно улыбнулась. Наверняка! Или бы Хуа Чэн. Он бы потом достал Бинхэ расспросами, но это были бы уже проблемы не Цинцю. Но почему зашел именно господин Ло?! Что за невезение?! И это «я попозже зайду» вообще не объясняло того, что он продолжал стоять на пороге и улыбаться одной из своих коварных улыбочек. Одной из тех, что недавно улыбался Бинхэ! Гены или воспитание? — Пап! Дверь закрыта была! — Бинхэ отходить даже не собирался. Его волновало только то, что их отвлекли? Серьезно? — Ой, какие еще закрытые двери, о чем ты? — мужчина фыркнул и оперся плечом о стену. Он будет продолжать смотреть? А на что смотреть? — Тебя вообще закрытые двери не смущали, когда ты прибегал к нам среди ночи и… — Пап! — Бинхэ покраснел от смущения и тут же отошел от Цинцю. А тот чуть не сполз в этот момент по стенке, вдруг потеряв опору. Он всего лишь пришел забрать друга. Как же можно было так просто опозориться, буквально ничего не сделав! Ох, и что теперь скажет господин Ло? Стоп! А чего это он такой веселый? Он своего сына застал не с девчонкой-хохотушкой, а с нудным парнем-филологом. А скандал будет? Или нет? А почему не будет? — Цинцю! Ну, хватит тут стоять! С моим сыном всегда успеешь пообжиматься, — а чего так громко-то? — Идем, у меня к тебе такое предложение! Ух! — Ло Тяньлан ударил в ладоши с таким резким хлопком. С таким звуком у Цинцю только что лопнула одна из последних нервных клеток. Ло Бинхэ угрюмо сопел рядом. Переводил взгляд с отца на Шэнь Цинцю. Ну и что ему делать? В более нелепой ситуации он еще не оказывался. — Ай, Бинхэ, не прожигай Цинцю взглядом, — Тяньлан решил проблему по-своему и просто подошел и хлопнул Шэнь Цинцю по спине, сбрасывая с него туман сомнения. — Иди помоги маме. Она выбирает для Се Ляня рецепты блюд, что он мог бы приготовить сам. Как опасно. Ужасно опасно! — Но пап! — капризный ребенок Ло Бинхэ уже чуть не плакал от того, что его игрушку отобрал грозный отец. — Там же Хуа-Хуа, ну они сами… Что-то похожее ведь уже было, да? Еще тогда. — Это тот Хуа-Хуа, что чуть не разбил кружку, когда Се Лянь спросонья протянул «Сань Лан»? Ты про этого говоришь? — удивительная и редкая способность пародировать голоса и интонацию. И что господин Ло вообще забыл в издательском деле? Ло Бинхэ покосился на Цинцю, обиженно и печально, и поплелся на кухню. Можно было даже поблагодарить за спасение от робких домогательств, но Шэнь Цинцю боялся, что сейчас скажет господин Ло. Вдруг улыбка тут же сменится негодованием? Брови нахмурятся, и ему скажут убираться из этого дома? — Ой, Цинцю пойдем в гостиную, у меня к тебе деловое предложение! Как будто кто-то снова отмотал время назад. Он ведь уже стоял возле этого книжного шкафа. Ло Тяньлан улыбался так же, что-то шутя про своего старшего сына. А вот и та повесть, что он дал почитать Цинцю осенью. Бинхэ тогда тянул его снова в гости, но Шэнь Цинцю сказал, что вернуть книгу он может и через Бинхэ. Повесть о трагичной и истинной любви. Любви невозможной, но такой желанной. Тогда была осень. Еще теплая, такая горящая огнями листьев. А сейчас? Сейчас таял последний снег, весна примеряла новые туфельки, готовая уже похвастаться своими обновками. Так много времени прошло. Так много и так мало. Эти люди, еще недавно чужие, стали так близки. Цинцю с каждым днем поражался этому все сильнее и сильнее. — Цинцю, — Ло Тяньлан хотел уже скрестить руки на груди, но все же передумал и одной рукой уперся в шкаф. — Ты же знаешь, что я работаю в издательстве. Бинхэ говорил, что ты подрабатываешь редактором в каком-то журнале, — мужчина хмыкнул и распушил свои волосы. Чуть длиннее, чем у Бинхэ. — Толковые редакторы сейчас очень нужны. Вокруг одни бездари. Не хочешь устроиться ко мне? Вот предложения о работе он точно не ожидал. Чего угодно, но не этого. Он же не ослышался? Ему предложили работу? Постоянную! В издательстве отца своего… Отца Бинхэ. — Это неожиданно. Слишком неожиданно! Может, он даже не будет теперь брать деньги у родителей. Пафосно отправит их перевод обратно. И даже сверху добавит. Как все так повернулось? «Чувствую себя так, словно чуть не переспал за должность с сыном босса». — Что? — Что? — он же вслух это не сказал? Скажите, что нет! — Хах, ну ты подумай, — раз Ло Тяньлан никак не пошутил, значит, правда не расслышал. — Пока есть свободная вакансия, я сразу решил предложить тебе. Ты парень толковый, я вижу. — Вы же даже не знаете мой уровень, — Цинцю недоверчиво сощурился. Его же не зовут на работу из-за Бинхэ? Еще этого не хватало. «Папочка, пристрой моего парня». Нет. Это было бы слишком. — Уровень проявится в работе, никак иначе. Главное, я вижу, что ты надежный и серьезный человек. Цинцю даже немного смутился от такой похвалы. Почему он приходит сюда уже второй раз и второй раз все происходит как в запутанном, комедийном сне? На кухне что-то звякнуло, и раздался смех Ло Бинхэ. На фоне этого был слышен голос госпожи Су, что спрашивала, видимо, у Се Ляня, любит ли он кофе. А перед ним стоял сейчас господин Ло, пушил свои волосы, пытаясь, по всей видимости, собрать их в маленький хвостик, и улыбался, ожидая ответа. — Думаю, глупо было бы отказываться, — это он сказал? Это он сейчас сказал?! Мужчина улыбнулся еще шире, и обнял его за плечи, что-то говоря про то, что они оба горы свернут. Это он всех так на работу принимал? Может, в жизни все не так плохо? Может, он и не зря пошел на филфак? — Если у тебя кто-то пишет, можешь ткнуть этого человечка. У нас снова скоро конкурс молодых писателей. Ха-ха, все ищем самородки. Ну да, на филфаке обязательно кто-то должен писать. Хотя бы эти дебильные пошлые истории! Шэнь Цинцю вдруг вспомнил про повесть Цинхуа. «Невидимые стены». Так ведь? Тот продолжал ее писать? Выходило неплохо, когда он читал. Может, стоит ему попробовать? Стоит начать двигаться вперед. Жить по-настоящему для себя. Странные мысли. В этом доме его посещали странные мысли! Еще не устроился, а уже думал продвигать Цинхуа! Глупец! Еще бы эротические рассказы Минъянь подбросил куда-нибудь. Хотя, вероятнее всего, господин Ло против не будет… — Угадайте, кто теперь будет работать под моим начальством! — как они зашли на кухню? Почему они опять здесь? Се Лянь оторвался от чашки с кофе и удивленно уставился на Цинцю, вот-вот готовясь закричать от восторга. Су Сиянь лишь улыбнулась и хмыкнула. Она явно уже знала о намерениях мужа: тот не мог ей не рассказать. Хуа Чэн, будто не до конца расслышал слова отца, вопросительно нахмурился и тряхнул головой, смахивая челку с глаза. Ло Бинхэ перестал что-то жевать и внимательно посмотрел на Цинцю. От всех этих взглядов хотелось провалиться сквозь землю. Он ведь всего лишь зашел за Се Лянем! — Цинцю! Ты будешь работать с господином Ло?! — Се Лянь все же не сдержался и подал голос первым. Как же он искристо улыбался. Он по-настоящему искренне радовался за него. От осознания этого в сердце что-то растаяло. — О, — Хуа Чэн подпер рукой подбородок и покосился на Бинхэ. — Мой братец теперь будет чаще ошиваться у отца. Интересно, поче… Ай! Ты чего?! Бинхэ лишь довольно хмыкнул, видя, как Хуа Чэн трет ушибленное колено. Шэнь Цинцю не сдержался и тоже тихо усмехнулся, на чем его и поймал такой сияющий взгляд темных глаз. И снова все по кругу. Вот его уже усадили за стол. Только теперь обедать. Дегустация за обед не считается! И ведь правда, он и не заметил всех этих аппетитных ароматов, не заметил этого булькания в кастрюле. Когда вокруг были люди и их смех, было как-то не до этого. Чужая теплая ладонь вдруг сжала его руку под столом. Шэнь Цинцю удивленно посмотрел вниз, а потом наверх. В блестящие глаза цвета темного шоколада. Они улыбались. Могли ли глаза улыбаться? Так мягко, искренне. Лишь от тепла чужих пальцев. Шэнь Цинцю не нашелся, что сказать, и лишь, закусив губу, резко отвернулся. Отдернуть руку не хватило смелости. Он не знал, что ему теперь делать. Впереди была настоящая взрослая жизнь. Он вдруг осознал это. Настоящая работа, настоящая жизнь независимого человека. Готов ли он был? Рядом сидел Ло Бинхэ. Чего он ждал от него? Не обман ли все это? Кто кого обманывал? Непонятное чувство растерянности. Что делать с этим всем? Не мог же он быть с Бинхэ! Разве он мог дать ему те чувства, что тот так от него ждал? А ждал ли? Все началось с ярких мокрых листьев, что сонно кружили в воздухе. Все достигло точки кипения среди пестрого блеска снега. А что дальше? Что последует за мягкостью опадающих цветов? — Я рад за тебя. Шепотом, еле слышно. Почему его жизнь изменилась так резко? Почему вокруг стало слишком много людей? Людей, что ему улыбаются. Стоит ли отматывать назад? Стоит ли бороться с этим? Когда вокруг все обновляется, когда все начинает зацветать. Немного волнительно, немного пугающе. А что же впереди? Что несет за собой эта весна? Что будет дальше? Наверное, все будет хорошо. Почему-то Цинцю думал, что все будет хорошо.