День, когда ты мне улыбнешься

— Э? Свидание? Черт, у нашего крохи было свидание! Два свидания! Цинцю! — Лю Минъянь, явно изображая дотошную мамочку, сейчас дергала Шан Цинхуа за щеки и повторяла это таким надрывным голосом, что все вокруг косились и предпочитали обходить стороной. Их репутация по мере странности все равно была так себе, так куда уж хуже? — Минъянь, милая, отпусти, — в уголках глаз уже показались слезы, по ощущениям у него уже лицо пошло трещинами. — Подробности! Мне нужны подробности! — она резко притянула его к себе и уперлась своим лбом в его. Напор, достойный истинной яойщицы! — Отстань от него, — Шэнь Цинцю попытался помочь. Без особой на то тяги. Лениво. Просто махнул рукой в сторону, считая, что этим жестом он свой дружеский долг выполнил. — Ничего такого! Я же все рассказал! Покатались. Посмеялись, послушали музыку. Ну, потом еще ходили в кино как-то, — Шан Цинхуа вырвался и тут же стал ощупывать свое лицо, испуганно осматривая себя в отражении окна. Ни одна щека не пострадала, нос на месте, голова все еще держится относительно крепко. — Блин, вы что встречаетесь, что нет, — кошмар! — Минъянь прикрыла глаза и трагично плюхнулась на диван к Цинцю. А вернее, прямо на Цинцю. — Слезь с меня! — даже возмущаться было лень. Хотя сбросить на пол очень хотелось. — Кто сказал, что мы встречаемся? Ну, сходили на свидание. Ну, на два. И все. — Охренеть, — Цинцю прищурился и поправил очки, пока Минъянь так же непонимающе не повернулась к Цинхуа, чтобы удивленно приоткрыть рот, явно намереваясь возмутиться. — Кто ты и что ты сделал с влюбленной лужицей Цинхуа?! Верни мне моего друга! — И дайте мне нормальный сюжет! — кто о чем. Лю Минъянь насупилась и обняла Шэнь Цинцю за плечи, закинув ногу на ногу. И пусть окружающие обходят их еще дальше. Шан Цинхуа не сдержался и громко засмеялся. И с каких пор эти двое возмущались, что он недостаточно «тает» от любви? Сидят еще как глава какой-нибудь преступной шайки и его любовница! — Потому что не нужно торопиться! Я не хочу, чтобы Мобэй жалел, что сковал себя мнимыми обязательствами! — Вы как будто ребенка хотите завести! Шан Цинхуа даже не понял, кто из них это сказал, потому что засмеялись эти оба одновременно, отпугнув уже какого-то преподавателя, что ошарашенно продолжал коситься на них, пока не дошел до конца коридора. Старшекурсники они такие! Немножко контуженные от учебы. — Ай, Наньгун Цзе! — Лю Минъянь резко вскочила, напоследок наступив каблуком Шэнь Цинцю на ногу, отчего он начал что-то неразборчивое кричать на весь коридор. И как с этими людьми разговаривать вообще? Наньгун Цзе кивнула и странно привстала на цыпочки, чтобы посмотреть в окно. И тут же резко спряталась за стену, будто высмотрела там что-то ужасное вроде того профессора, что вел у них современный китайский. И эта их равнодушная и бесстрашная староста, которая к декану чуть ли не с ноги дверь открывала? Что сегодня происходит?! — А? Что с нашей Линвэнь? Даже Шэнь Цинцю замолчал и подошел с Минъянь и Цинхуа к старосте, что молча что-то обдумывала. — Цинцю, — она тихо обратилась к нему. Так тихо, словно ее могли подслушивать. — Посмотри, он там? — Кто? — Лю Минъянь сама отчего-то перешла на шепот. — Этот в красной куртке и с растрепанной шевелюрой? — у крыльца, кроме одного мнущегося парня, никого не было, поэтому вариантов было здесь немного. — Блин, — Наньгун Цзе печально и устало вздохнула, чуть ли не стукнувшись головой об стену от безысходности. — Ой, а кто это? — Минъянь подвинула Цинцю и тоже уставилась в окно, практически забравшись коленями на скамейку под подоконником. Тут же оказался и Шан Цинхуа, что ничего не понимал, но чувствовал жуткий интерес к происходящему. — Вы еще окно откройте и его сюда позовите, — покачала головой так, будто замучившаяся воспитательница бестолковых трехлеток. Хотя именно так она с первого курса себя и ощущала. — А кто это? — Шан Цинхуа еще раз повторил вопрос Минъянь, а та лишь согласно кивнула. — Ох. Это сын моих новых соседей. Неплохой, милый паренек. Хоть и странный. Спортсмен. Немного с замашками хикки, но не критично, — Наньгун Цзе пожала плечами и еще раз покосилась в сторону окна. — Я перед праздниками подарила ему печенье. Ну, чисто символически. И вот он за мной все те дни ходил. Ох, а теперь еще и возле вуза караулит. Кошмар какой-то… Еще немного и она готова была схватиться за голову от того, как у нее кипел мозг. И зачем она только испекла то чертово печенье? Что за порыв доброты? Просто было свободное время, хорошее настроение. Да и этот парнишка помог ей накануне донести пакеты. Без лишних слов, без грязных намеков и тупых шуточек! Идеально! Но кто же знал, что вот так все обернется. — Вай, — Лю Минъянь улыбнулась и коварно облизнула губы. Не к добру все это, ой нет! — У нашей очаровательной Линвэнь появился поклонник. Да и какой! Красавчик же! Еще бы причесать стильно и вообще парень с обложки! Эх, весна! Непонятно с чего, но Шан Цинхуа засмеялся с ней, после чего они дали друг другу пять и обняли Наньгун Цзе за плечи с двух сторон. Шэнь Цинцю ничего не понял и спрашивать не хотел. Пусть его нервная система нормально профункционирует на последней несчастной клетке хоть сегодня! Наньгун Цзе считала, видимо, так же, поэтому тоже промолчала и лишь снова украдкой покосилась в окно. — Он тебе не нравится? Или что? — Шан Цинхуа проследил за ее взглядом и тоже уставился на ходившего из стороны в сторону парня. Наньгун Цзе лишь как-то неопределенно пожала плечами и поджала губы. Странная реакция на того, от кого хотелось спрятаться как можно дальше. — Давайте полчасика переждем. Он устанет и уйдет, — Минъянь сочувственно тоже развернулась к окну. Похоже, она жалела этого горе-воздыхателя. Шэнь Цинцю тоже его было почему-то жалко. — Он здесь уже два часа… Если бы в коридоре остался кто-то, кроме них, он бы тоже резко развернулся с глазами наполовину лица, услышав такое. Целеустремленности и настойчивости этого парня можно позавидовать! Это такие они, спортивные недохикикомори? Страшные люди! Парень наконец почувствовал обращенные на него взгляды и обернулся к окну. Тут уже все как по команде резко пригнулись. Даже Шэнь Цинцю поддался этому шпионскому антуражу. Да и еще заговорили шепотом. Все вместе! — У меня есть план! — Лю Минъянь, как идейный вдохновитель всего этого, гордо ударила себя в грудь, отчего раздался характерный глухой хлопок. У этих яойщиц вообще есть сердце? — Какой? — Шан Цинхуа, что пригнулся ниже всех и чуть ли не сидел на полу, дернул ту за кофту. — Вон там запасной выход. Я видела, как уборщица через него выходила, но еще не заходила. Значит, он открыт! Надо бежать! — Лю Минъянь дернула растерявшуюся Наньгун Цзе в сторону. — Только быстрее… Так, Цинцю! — он что тоже собрался бежать с ними? Окончательно свихнулся? — А ты выходишь через главный и следишь, чтобы этот парень не пересекся с нами. Мы побежим дворами, но все же. — Чего? И как ты себе это представляешь? — он уже начал срываться на нормальную громкость, чувствуя себя ужасно глупо, но на него тут же шикнули аж в три голоса. — Ты же у нас такой умный. Вот и придумаешь! — Минъянь и Цинхуа фыркнули одновременно, а после подцепили зачем-то уже от нетерпения топчущуюся Наньгун Цзе и побежали в сторону выхода. Все, что оставалось Шэнь Цинцю, это ответно фыркнуть и закатить глаза, перед тем как выйти из корпуса. Не сбежать, а выйти через главный выход! Как совершенно адекватный человек! Без каких-либо этих ваших любовных лихорадок! Парень все еще топтался неподалеку от двери и вздрогнул, когда та распахнулась. Либо Цинцю показалось, либо у того на самую долю секунды так ярко сверкнули глаза и почти получилось улыбнуться. Но увидев его, парень снова отвернулся, вмиг потускнев. Шэнь Цинцю даже захотелось отчего-то подойти, встряхнуть того и громко закричать, чтобы он бежал за ними. Но все это он сделал в мыслях. А на деле лишь встал на ступеньках, делая вид, что сам кого-то ждал. Он реально собрался тут караулить? «Я поддался их идиотизму. Как низко я пал! Хотя погода хорошая, пахнет весной, солнышко светит. Почему бы и не погреть кости?» Придумав себе оправдание, он стоял уже спокойнее и удовлетвореннее. Конечно, он и не думал участвовать в их заговоре. Он просто дышит воздухом в такой чудный денек. Через минут пять паренек резко остановился и уверенно пошел прямо в сторону Шэнь Цинцю. Тот аж внутренне запаниковал, что их как-то раскрыли, что что-то прочли у него по лицу и теперь зададут взбучку! А он всего лишь сегодня забыл надеть маску! Неужели так видно? Хотя что видно? — Простите, — его такой решительный вид и расправленные плечи никак не вязались с таким извиняющимся тоном. — Вы случайно не знаете Наньгун Цзе? И смеяться, и плакать. — О, да. Вы что-то хотели? — он мастер невозмутимости. Ему и маска не нужна! Сейчас так под дурачка закосит, что ему еще и «Оскар» задолжают! — Ничего такого, — он опустил голову и тряхнул своей лохматой шевелюрой. — Хотел… Если она захотела бы… Солнце светит… Думал, что можно… Пройтись вместе… Он стоял и что-то мямлил, явно смущаясь каждого своего предложения, так до конца и не озвученного. Шэнь Цинцю стало жалко его вдвойне. Он всегда был таким, или только когда дело касалось Наньгун Цзе? Странная пара получалась. Хотя Мобэй и Шан Цинхуа нормальные что ли? Или Хэ Сюань и Ши Цинсюань? А те же Лю Минъянь с Не Хуайсаном? Есть хоть кто-то из парочек адекватный? Прям чтобы как с обложек этих тупых гламурных журналов. Чтобы ахнуть и сказать: «Как на подбор! Как идеально!» Поэтому эти журналы и тупые, наверное. Эталоны в реальности не приживаются. — Оу, ясно, — ему мало что было ясно из этого жевания слов, но он кивнул. — Но только она ушла уже давно. Да, у нее сегодня была только одна пара. Ну, вот так, да. Если бы он был более чувствительным, он бы точно расплакался от одного вида этого разочарования на лице. Ему показалось или его гнездо на голове тоже поникло и безжизненно повисло? Вот что с людьми делала эта ваша влюбленность! Шэнь Цинцю еще раз захотелось дать ему пинка и отправить за этими явно ликующими беглецами. Они там смеются, а тут это чудо страдает! Очень хотелось, но он сдержался. Дружба важнее спонтанных приступов жалости. Даже когда паренек прошел сгорбившись мимо, он просто попрощался с ним и пожелал удачи. Ему слабо улыбнулись и, кажется, кивнули. И где же целебная сила любви? Вот как мотало этих двоих. Ее от него, а того за ней. А главное, почему она сбегала? Сама ведь не понимала, наверное. Просто была не готова к такому. Не готова, что за ней будут так бегать, что захотят быть рядом. Шэнь Цинцю подумалось, что Наньгун Цзе вообще не планировала отношений. У нее была работа, учеба, свои планы. И эта робкая влюбленность соседского парня совершенно выбила ее из колеи. Нечто чужеродное, чего стоит избегать. Как соринка в глазу, от которой отчаянно пытаешься избавиться. Влюбленный не вовремя, влюбленный в того, кто не собирался влюбляться. «Грустно, наверное. Хотя, может, все же он ее когда-нибудь догонит, а она не сбежит. Ну, или…» — Цинцю! Или ему тоже нужно было сбежать через запасной выход и радостно праздновать побег. Он настойчиво не хотел поворачиваться, утверждая, что ему показалось. Но это «показалось» улыбалось сзади так, что он чувствовал это спиной. — Цинцю! Ну и как не обернуться? Тут либо поворачиваешься и делаешь вид, что все хорошо, либо убегаешь. Он бы выбрал второе, но это будет выглядеть смешно. Особенно после его недавних рассуждений. Ло Бинхэ же, обрадованный, что на него обратили внимание, резко подскочил и сгреб Шэнь Цинцю в объятия, чуть не оторвав от земли. Вместо стыда этому парню отсыпали хорошую дозу силы, а вот Цинцю, похоже, наоборот. — Бинхэ! Не перед моим корпусом! Не на улице! Блин, отпусти! Но тот лишь довольно прижимал его к себе еще ближе, что-то тихо мурлыча куда-то под нос. И когда он стал таким липучим? — Цинцю соскучился по мне? Он вечно будет ему припоминать это? Шэнь Цинцю лишь фыркнул и по обыкновению натянул тому шапку на глаза, уже даже не пытаясь как-то выбраться из этих тисков. Но улыбка на лице Бинхэ не померкла, она все также счастливо сверкала, вводя еще в большее смущение. — Пошли в парк! — отойти-то отошел, но вот за руку продолжал держать. Нет, даже цепляться. — А? — Шэнь Цинцю в этот момент так понял Наньгун Цзе. Заберите его тоже! — Там так хорошо, уже зацветает вишня. И вот как противиться этой обескураживающей, обворожительной, притягательной улыбке? Той, что должна была сражать миллионы. Той, от которой должны были терять разум милые девчушки, что любовались бы им издалека. Но видел ее лишь Шэнь Цинцю, который паникующе скулил у себя в голове. И сам не понимал отчего. Но в парк пошел, хоть и за руку держать себя не дал к небольшому разочарованию Бинхэ, которое лишь мимолетной тенью промелькнуло у него в глазах. Зато Цинцю не был против его разговоров о повседневных мелочах. Бинхэ рассказывал по дороге о прочитанной накануне книге, о брауни, что он испек прошлым вечером, о новом шампуне госпожи Су и о том, как она снова вспылила, когда обнаружила, что того уже не было и половины. Цинцю просто шел рядом и слушал, изредка, что-то комментируя и тихо посмеиваясь. Вот это дарило ему умиротворение. Это и еще тихое щебетание птиц на ветвях деревьев. И легкий аромат сладковатой зелени, что уже пробивалась сквозь землю. Слишком порывистая зима отступила странно быстро. Будто испугавшись сумасбродства весны. И вот уже все готовилось ожить. И вишня, действительно, уже начинала зацветать. Так нежно и сладко. Тонкие лепесточки еще не до конца проснулись. — В выходные выставка, где объявят итоги конкурса. Хуа-Хуа так волнуется, правда, — Ло Бинхэ покачал головой и вздохнул с немного устало. Видимо, у Хуа Чэна снова были приступы паники. — Ты ведь придешь? — Конечно приду! — Шэнь Цинцю не мог пропустить такое. Ему хотелось поддержать Хуа Чэна. Поддержать именно его мечту. Талантливым людям особенно нужна поддержка. Да даже если бы он не хотел идти, его бы потянул с собой Се Лянь, очевидно. — В этот день он хочет сделать кое-что очень важное. Хочет, чтобы его картина сказала кое-что одному человеку, — Ло Бинхэ не стал договаривать. Цинцю решил не уточнять. Хотя чувствовал, что очертания догадки близки. Он обернулся к уже слегка розоватым деревьям. Издалека они будут скоро похожи на огромную розовую сахарную вату. А люди будут ходить вокруг и вдыхать этот весенний аромат, такой желанный и недолговечный. — Тебе нравится? — Ло Бинхэ наклонился и встал перед Цинцю, чтобы лучше видеть его лицо. То, что наконец не спрятано за маской. Весной не хотелось скрываться, ведь вокруг все так приятно благоухало. — Красиво, да, — он лишь коротко кивнул и вроде бы усмехнулся. Но этого стало достаточно, чтобы Бинхэ тут же подался вперед, уже протягивая руки. Шэнь Цинцю среагировал моментально и отошел в сторону, миновав еще одни порывистые объятия. В парке ему этого еще не хватало. Чтобы показать свое недовольство, он еще и фыркнул как можно убедительнее и пошел вперед. Сзади сначала было тихо. Ло Бинхэ будто и не собирался идти. Шэнь Цинцю даже испугался за парня, но обернуться не успел, потому что расслышал неспешные шуршавшие шаги. Облегченно вздохнув от этого, Шэнь Цинцю ускорил шаг. Как-то осенью они гуляли здесь. Тогда ведь к ним еще подскочила Нин Инъин. Тогда Цинцю был ужасно раздражен ее присутствием и хотел, чтобы она быстрее ушла. А сейчас ведь сам добровольно переписывался с ней, обмениваясь новостями, а иногда и пересекался в университете. Она так радостно рассказывала ему о своих выходных, так мило подшучивала над ним. Удивительно, как может поменяться восприятие человека, стоит только удалить из характеристики один факт. А он ведь тогда думал, что Бинхэ влюблен в нее. Так забавно. И глупо, ужасно глупо все оказалось. Они ведь тогда так и не дошли до той беседки. Цинцю тоже злился из-за этого. Но сейчас была возможность исправить это упущение. Тем более, там было так красиво. Теперь ее уже окружали не полуголые искривленные ветви, а постепенно раскрывающиеся вишни, так медленно и неохотно. Вскоре они вспыхнут нежно-розовым, и вся беседка будет в дожде из лепестков. Шэнь Цинцю зашел в нее и огляделся. Ничего особенного, просто старая деревянная беседка, где-то даже потрескавшаяся. Но почему же этот маленький обособленный уголочек казался таким волшебным? Будто ты отделен от людей, будто находишься один, а рядом лишь деревья, что ласково ограждают твой мирок. Скрипнуло дерево. Да, он ведь был не совсем один. Ло Бинхэ тоже, наконец, догнал его. Хотя будто и не торопился. Шэнь Цинцю даже уже намеревался в шутку пожурить его, но стоило ему развернуться, он тут же удивлено замер. Где была та улыбка? Где тот блеск в глазах? Даже шапка упала на брови. Цепи на джинсах висели уже как-то тоскливо и обиженно. Бинхэ смотрел куда-то в землю, лишь мельком оглядев беседку. А потом встал рядом с Цинцю и молча облокотился на перила, рассматривая дымчатые очертания далекого леса. А может, и близкого. Смотря как идти и с кем. Но почему же эта тишина не успокаивала? Почему он чувствовал себя таким виноватым? И эта опущенная голова, этот поникший вид. Такой же, как у того влюбленного парня. Растерянного и смущенного. Того, кто понял, что снова не смог встретиться с той, в которую был влюблен. И наверняка не винил ее, лишь грустно шел домой, надеясь, что сможет лишь мельком увидеть ее силуэт. Этого ему было бы достаточно. Он ведь так и не решится зайти к ней. Побоится. Но если встретит ее случайно, будет очень счастлив. Но почему Бинхэ сейчас выглядел так? Что за грусть стерла тот радостный блеск, с которым он подскочил в самом начале? И почему Шэнь Цинцю вдруг стало так плохо от этого? Будто внутри что-то раскололось. — Бинхэ? Что такое? Что-то болит? Что могло случиться за какие-то жалкие минуты? Может, он не заметил, как Бинхэ стало плохо? Может, парень ничего не ел и почувствовал себя дурно? Так поспешил к нему, что забыл о чем-то, что тяготило его, а сейчас это нависло над ним мерзкой тучей? А он опять не заметил! — Цинцю, — Бинхэ как будто хотел обернуться, но передумал, лишь дернул головой. — Я так пытался понять тебя. Пытался понять, что ты чувствуешь. Но так и не смог. Еле слышное шуршание. Шэнь Цинцю не сразу понял, что это облуплялась краска под руками Бинхэ. Он так сильно сжал перила, что его костяшки побелели. — Если я тебе так противен, почему не гонишь? Почему терпишь? А если нет, то почему отталкиваешь? Почему? Ты мог просто уйти, просто сказать… А так… Это так… Больно. Шэнь Цинцю вздрогнул и сглотнул. Больно? Бинхэ все это время было больно? Из-за него. Из-за его противоречий. Он пытался все решить в себе, уладить бурю в душе, но этим резал без ножа человека, что так искренне улыбался ему, так тянулся к нему несмотря ни на что. А что он этим хотел? Он точно не хотел потерять Ло Бинхэ! Нет! Да, его пугала настойчивость того, эмоциональность и открытость чувств. Но он не хотел, чтобы тому было больно. Да, он просто испугался. Так же, как и Наньгун Цзе. Благодаря ей он осознал это сегодня. Он ведь тоже был не готов, тоже испугался, что чье-то счастье может зависеть от него. Испугался, что его жизнь станет другой. Он, наверное, не боялся того, что Бинхэ был мужчиной. Он боялся своих чувств. Не мог их понять, боролся с собой. — Бинхэ, я… Прости меня, — кажется, шерстяная шапка колыхнулась. — Я не хочу тебя отталкивать, правда. Просто… Ты так быстро все решил. А вдруг это ошибка? Вдруг ты поспешил? Завтра проснешься и решишь, что все это дурь. А вдруг… Он не успел договорить. Он снова оказался в плену этих рук, что с каждым его движением прижимали лишь сильнее. А зачем он упирался? — Бинхэ, да что же… Ты ведь и договорить не дал! Отпусти, я… — Цинцю, я люблю тебя. Так громко. Или так тихо. Но эти слова выбили все мысли, весь кислород из легких. Шэнь Цинцю замер, отчего его смогли прижать к себе полностью. Он честно ждал, что Бинхэ наиграется, что одумается и перестанет валять дурака. Рассмеется и скажет, что это лишь шутка. Он ждал и боялся. Не мог объяснить себе, что сам испытывал к этому парню. Но сейчас это резкое, но такое робкое и отчаянное «люблю» заставило в нем все рухнуть окончательно. Все его шипы затупились одним словом. Ло Бинхэ не ожидал, что его обнимут в ответ. Что уткнутся в его плечо. Он замер, словно боялся спугнуть это мгновение. Хотя сам же был готов в эту секунду позорно расплакаться. Совсем необязательно говорить вслух слова любви. Порой достаточно таких простых и нежных касаний. — Цинцю, я… — Бинхэ, молчи… Хватка усилилась. Кажется, Цинцю зажмурился. Мостик очков так больно впился в кожу, но было все равно. Он потерпит это. И пусть на носу останется ужасная красная полоса, заслужил. Но сможет ли он оправдать ожидания этого человека? Цинцю ведь на самом деле боялся. Боялся признаться самому себе, что главный его страх — это лишиться Ло Бинхэ. Легкий запах зеленого чая. И какие-то еще резковатые нотки, в самой глубине, немного прохладные. Это бамбук? Ло Бинхэ только сейчас почувствовал их. В их встречу, самую первую, он ведь тоже тогда украдкой смотрел на Цинцю. Отвлекался от телефона и заинтересованно оглядывал того, что пах так легко, но так мягко и горьковато. Так холодно и уютно. Вроде бы простой аромат, но столько граней в нем скрывалось. Так же, как и в этом человеке. Шэнь Цинцю раскрывался так долго, постепенно. Каждое его слово было всего лишь частичкой огромного пазла, что собирался до сих пор. Даже его парфюм был такой же, его пирамида до сих пор манила недосказанностью. Теплые пальцы слегка пощекотали ладонь, прежде чем крепко сжать ее. Бинхэ коротко выдохнул от такого прямо в чужие волосы. Ему показалось, или Цинцю смутился? — Ты ведь хотел взяться за руки, — он до сих пор не мог смотреть в глаза Ло Бинхэ. Легче было объясняться с его воротником. Они ведь оба искали истинные чувства, оба смотрели вокруг и признавали лживость мимолетных привязанностей. Один так жаждал встретить эту настоящую любовь, так боялся не отличить ее от этого самого сладкого тумана простой, но пустой симпатии. А второй решил, что не сможет найти искренности, поставил на себе крест, не сознаваясь, что на самом деле все равно в тайне надеялся, что почувствует то, о чем так надрывно пелось в этих печальным и мрачных песнях. Ждал, когда эти витиеватые и романтичные метафоры станут понятны. Кто же знал, что им двоим суждено встретиться в этом лифте? Так иронично, что Бинхэ оказался по стилю похож на того рокера. Так забавно, что от Цинцю тоже пахло зеленым чаем, как и от геля Су Сиянь. Того, что так беззастенчиво воровал Бинхэ вместе с братом и отцом. И все случайности сошлись в одной точке между этих проклятых этажей. — Спасибо. Ло Бинхэ провел губами по его виску, задевая дужку очков. Так приятно ощущать мягкость волос. А Шэнь Цинцю не вырывался. Сжимал его кожаную куртку — ведь та же, что была надета им в их первую встречу, точно, — и наслаждался ее теплом. Зачем пытаться кого-то обмануть? Даже если этот кто-то, это ты сам? — Не уйду и не оттолкну. Цинцю наконец нашел в себе смелость посмотреть в эти глаза. В те, где снова плавился шоколад. Они так блестели от радости? Или Бинхэ реально сдерживался, чтобы не заплакать? «Маленький плакса». Он не сдержался и тихо усмехнулся. Почему даже сейчас и даже так Бинхэ мог заставить его так несдержанно улыбаться? Это же просто нечестно! Тем более тогда, когда он без маски. Совсем-совсем без маски. — Хорошо. Он бы и не смог отпустить. Он бы все равно был рядом, если бы позволили. Не смог бы оставить этого человека. Пусть Шэнь Цинцю был язвительным, саркастичным, скрытным, но он же был таким добрым, заботливым, чувствительным. А еще у него была такая светлая и легкая улыбка. Похожая на эти самые весенние цветы, что так осторожно пробивались сквозь еще холодный ветер. И Ло Бинхэ отдал бы все, лишь бы видеть ее чаще. Видеть ее так же близко, как сейчас. Попробовать так осторожно коснуться ее своими губами, чтобы почувствовать ее вкус. И не бояться, что его оттолкнут. Может, им еще многое нужно обсудить, многие сомнения стоит разрушить, но сегодня можно вдохнуть этот теплый весенний ветер полной грудью.