День, когда ты мне улыбнешься

Он чуть не опоздал! Как он мог проспать? Ло Тяньлан даже не знал, что забросил себе в сумку, перед тем как вылететь из квартиры. Стены кружились перед глазами, будто переставлялись, нарочно вынуждая врезаться в них каждый раз, как он пробегался по коридору. И как будто все сегодня было против него. Стоило выйти на улицу, и его окатило стеной дождя. Да, как же он не слышал эти перезвоны за окном? Не обращал внимания: уши просто заложило, пока он поспешно собирался и бегал по дому. Времени возвращаться не было, поэтому он лишь накрыл голову сумкой и побежал. Он не мог не встретить Су Сиянь! Это стало его своеобразной традицией. Он знал, что та приходит всегда за пятнадцать минут до начала занятия. И он вот уже неделю встречал ее у входа и желал хорошего дня. Всегда минута в минуту оказывался на крыльце и счастливо принимался махать не спеша идущей к нему Су Сиянь. Эти встречи, короткие и ничего не значащие, обеспечивали ему хорошее настроение на весь день. Сиянь лишь кивала и немного смущенно отворачивалась. Тяньлана это неимоверно радовало. Этот легкий румянец означал, что она начала оттаивать! Он стал ближе к ней, а она к нему! Это точно! Он бы не спутал эту нежную девичью краску ни с чем! Ло Тяньлан уже почти достиг университета. У него в запасе оставалось еще две минуты! Вот только волосы уже совсем намокли и неприятно липли к лицу. Наверное, он выглядел очень смешно и неряшливо. Был шанс, что его даже не пустят в аудиторию в таком виде! Поэтому нужно незаметно пробраться на задний ряд. За одну пару он должен обсохнуть. Забавно, но он даже не помнил, что у него стояло по расписанию. Помнил кабинет, помнил количество пар, но не знал, какие предметы были. В голове все перемешалось! Он точно сошел с ума, погряз в пучине юношеского приятного волнения! — Тяньлан? Тихий приятный голос раздался сбоку. Черный зонт скрыл половину лица, но Тяньлану не нужно было видеть, чтобы понять, что это подошла Сиянь. Он успел. От этого грудь затопило приятным густым детским восторгом. Словно вылили ведро карамели. Так сладко. — Сиянь! Доброе утро! Я хотел… — Почему ты без зонта? — Су Сиянь откинула зонт слегка назад, чтобы Тяньлан мог видеть ее возмущение, не иначе. При недовольстве она слегка выпячивала губы. Тяньлану показалось это невероятно милым. — Да забыл дома, — он махнул рукой, и тут же крупная капля упала прямо ему на лоб. — Я спешил, чтобы встретить тебя. Не могу пропустить наш ритуал. «Наш». Сиянь бы точно поспорила, но почему-то промолчала в этот раз. Лишь как-то грустно опустила глаза и кивнула. А может, устало. Или недовольно. Как будто все сразу. — Сколько у тебя пар? — Тяньлану так хотелось потянуть немного время, постоять здесь подольше. Рядом с ней. Пусть и капли барабанили по голове. Ума не убудет и не прибавится от этого. — Три пары, — Сиянь явно хотелось побыстрее зайти в корпус. И это не потому, что она боялась, что Тяньлан простудится, нет! — Ох, а у меня четыре, — и без того распрямившиеся мокрые пряди поникли еще больше. А глаза как-то потухли. — Сегодня я не смогу тебя проводить… Так грустно. Су Сиянь лишь кивнула, соглашаясь, возможно, с чем-то своим. Ло Тяньлану стало еще грустнее. В тот миг, когда они встретились, ее существование сразу же стало таким важным для него, ее взгляд, ее улыбка, ее тонкий аромат трав — все это стало таким бесценным. Вот только он не был частью ее мира, до сих пор не стал. И может, это и было правильно. Она могла не любить его, не полюбить никогда, и он ничего не мог с этим поделать. Лишь бы была возможность так же встречать ее и говорить такие заветные слова… — Хорошего дня тебе, Тяньлан, — Сиянь снова прикрыла лицо зонтиком и поспешно прошла мимо. Торопилась на пару? Или же пыталась унять непонятное ей смущение? Вот только Ло Тяньлан чувствовал себя невероятно счастливым. Так мало нужно для этого. Простое пожелание хорошего дня. Так просто, так согревающе. Дождь все не унимался, несколько часов настойчиво бил в стекло. Вроде бы затихал, но затем начинал свой плач сначала. Су Сиянь никак не могла сосредоточиться. Этот стук отвлекал ее, не давал настроиться на лекциях. Еще и небо было таким темным, гнетущим, тяжелым. Оно так давило на плечи Сиянь, стискивало кипевшую голову. Странные эмоции, она никогда не испытывала подобного. Но в груди все екало, когда она смотрела в окно. В таком потерянном состоянии она сидела уже третью пару. Вот только странная тоска не исчезала. Будто усиливалась от эха в аудитории. «Ох, что же я собираюсь сделать?!» Отчаянная и такая глупая мысль. Но почему она кажется единственной верной? Почему она готова на это? Неужели тоже поддалась этой странной глупости? Когда она стала такой?.. Ло Тяньлана впервые угнетала эта серость, которая с каждым часом становилась все темнее. Ему нравился мрачный покров неба, что приносил с собой какую-то свежесть, позволял мыслям унестись в легкую меланхолию. Но сегодня было как-то иначе. Ноябрь всегда был не очень радостным месяцем, особенно ранний. Невидимая пелена печали накрывала людей. Так хотелось поскорее пойти домой, сделать теплое печенье и попить ароматного кофе. Тяньлан последнее время часто делал себе кофе, ему нравился не столько вкус, сколько запах. Четвертая пара казалась такой длинной, практически нескончаемой. Половина аудитории сонно клевала носом. Осенний мрак убаюкивал, дождь пел грустную колыбельную. Тяньлан старался записывать, но строчки выходили кривыми, будто танцевали в судороге. Хотелось просто устало лечь на парту и не думать ни о чем. Только если о Сиянь. О ее тихих словах этим утром, о том смущении, что наверняка было. Это вызвало улыбку. Так легко стать чьим-то счастьем. Вот только можно ли получить подобное в ответ? Мог ли сам Тяньлан быть для нее особенным? Так наивно было бы полагать, что взаимность расцветает быстро. Этот цветок мог никогда не распуститься, оставив лишь шипы односторонней любви. Любить оказалось так тяжело. Сердце словно стало чугунным. Вот-вот и разорвет грудь. Когда читаешь о душевных муках, они кажутся такими далекими и пустячными. А в итоге оказывается, что писатели даже преуменьшали. Забавно. Одногруппница мягко толкнула его, чтобы попрощаться и, улыбнувшись, убежала вслед за подругами. Тяньлан так погрузился в себя, что не заметил, как закончилась пара. Преподаватель отпустил их на полчаса раньше. Возможно, тоже чувствовал эту хандру. Ло Тяньлан равнодушно подхватил сумку и вышел из кабинета одним из последних. Он снова один. Снова одинок в этих объятиях осенней тьмы. Дождь не кончался. Может, он остудит голову? Стоило выйти на крыльцо, как холодный воздух сжал легкие. Тяньлан прикрыл глаза и поднял лицо к небу, чтобы крупные быстрые капли могли охладить его кожу. Дождь всегда пробуждал в нем столько запертых на замок эмоций. Ребенком он всегда бежал к окну, заслышав медленное постукивание по стеклу. Распахивал ставни и протягивал руки навстречу небесным слезам. Почему плакало небо? Иногда слезы счастья за все живое, а иногда слезы вечной скорби. Настроение дождя как-то улавливалось им интуитивно. И сейчас тот так успокаивающе стекал по коже. Будто шептал о том, что все впереди, будто прощался до весны. Такие резкие мелкие удары, но такая приятная прохлада. Но вдруг все прекратилось, хотя звонкая дробь продолжалась, стала даже еще громче, будто была теперь где-то над ним. Тяньлан открыл глаза и увидел над собой сплошную темноту. Темноту, что пересекалась блестящими тонкими спицами. — Простудишься. Тонкий тихий голос был все же громче стука капель. И он был так близко. Как и чужая рука с тонким запястьем, что сжимала ручку зонта прямо перед ним. — Сиянь… Слегка нахмуренные брови и поджатые губы. Прикрытые спокойные глаза и мелкие капли, стекающие по щеке: дождю тоже хотелось коснуться ее кожи. Ему было позволено, этому мрачному подлецу, певцу печали! Тяньлану тоже хотелось дотронуться. Хотелось ощутить мягкость этой кожи. Стать бы дождем, хотя бы на миг. — Почему ты здесь? Ты ждала меня? — такое смелое предположение. Но что же еще можно было подумать? — Задержалась и решила подождать. Ты без зонта, — Сиянь сказала это так равнодушно, так ровно. Вот только нижняя губа дрогнула. Тяньлан удивился этому. Так происходило только тогда, когда девушка волновалась. Он словно успел за такое короткое время изучить каждый ее жесть, понять изменения ее мимики, расслышать мельчайшие оттенки в ее словах. А может, она просто замерзла? — Пошли, я провожу тебя… — Сиянь! Пойдем в одно место?! — она даже чуть не отшатнулась от него из-за столь взволнованного тона. — Я… Прости! Пожалуйста, пойдем. Она замялась. Идти у него на поводу было безумием. Сиянь нужно было отказаться, развернуться и уйти. Но она не могла. Это было бы глупо. Бросать того, кого сама так долго ждала. Зачем ждала? Сама не понимала. Но могла ли она сейчас уйти? Нет. Должна ли была? Да! Если она останется, последствия будут непредсказуемы. Нельзя, не нужно. — Хорошо. Какая же ошибка. Почему она согласилась? Почему шла теперь рядом с ним? Тяньлан мягко отобрал у нее зонтик, потому что понял, что ей было не очень удобно держать тот из-за его роста. Впервые Сиянь показалась ему такой маленькой, хоть и была для девушки довольно высокой. Это все дождь, это его чары. Томность грусти так просто может обернуться в блеск восторга. Вокруг словно все ожило, засверкало. Будто их окружало звездное небо, а сами звезды стали такими близкими и яркими. А под ногами было море, искрящееся море, что приютило их двоих. Они завернули куда-то во дворы. Голые деревья светились золотом из-за мокрого света фонарей. Небольшие лавки манили теплом и вкусными пряными запахами. Но людей в округе было немного: все спрятались в своих уютных квартирах, закутались в теплых мирочках. Ло Тяньлан остановился напротив одной из закусочных с неприметной красной вывеской. Сиянь чуть не врезалась ему в плечо, хотя может, тот так и хотел. — Мне нравится иногда заходить сюда. Тут очень вкусная лапша. А еще делают ароматный чай. Сиянь, ты любишь чай? — Да, — она коротко кивнула, но не обернулась. — Я раньше с матерью жила возле чайной. Мне нравилось прибегать туда после школы. Там было спокойно. Приятные воспоминания. Это блеск огней или она улыбнулась? Так грустно. Такой печальный танец дождя. Тяньлану так хотелось в этот момент с ничего обнять ее. Почему-то он почувствовал ее невысказанное одиночество. Глупо? Может быть. Но влюбленным позволительно глупеть. Или какие же это влюбленные, если они умные? В закусочной было немноголюдно. Тихо шипело радио. Наверняка играла какая-то модная песенка. Тяньлан не разбирался в современной музыке. Хозяйка поприветствовала их и снова принялась разговаривать о чем-то с мужчиной в очках, сидящем за стойкой. Наверняка был постоянным клиентом. Тяньлану нравились такие маленькие и уютные места, где можно было так легко побеседовать с хозяевами и поварами, где был такой милый немного мутноватый полумрак, где не было шумно, а тишина была приятно теплой. Су Сиянь удивленно оглядывалась по сторонам. Даже не заметила, как Тяньлан взял ее за руку. Но и потом не оттолкнула. Лишь посмотрела, как его пальцы так осторожно переплелись с ее. Так неуверенно, но так желанно. Прохладная ладонь так обожгла что-то в районе солнечного сплетения. Они застыли в таком положении на мгновение. А может, дольше. Стояли в проходе. И все как будто проносилось мимо. Никто не обращал на них внимания, а они не замечали ничего вокруг. Будто ощущение времени и пространства исчезло. Лишь потом Ло Тяньлан, не встретив сопротивления, повел ее за угловой столик возле какого-то высокого цветка и стеллажа с книгами. Сиянь ничего не сказала. Послушно пошла за ним. Только пальцы мелко дрожали. От холода? От злости? От растерянности? Или от чего-то еще? Была ли эта дрожь хотя бы немного похожей на дрожь Тяньлана? Увы, но пришлось отпустить ее руку, когда нужно было сесть за столик. Тяньлан готов был стоять рядом, лишь бы не расцеплять рук, но это было бы так глупо. Сиянь бы недовольно фыркнула. А ему так не хотелось сегодня ее расстраивать. Она словно стала ближе. А ее кожа была даже мягче, чем он представлял. И так приятно нагревалась от его ладони. Су Сиянь казалась смущенной. Она заказала молочный улун. Есть почему-то не хотелось. Тяньлану тоже, поэтому он также заказал только черный чай с лепестками розы. — Тяньлан, — Сиянь тяжело вздохнула и обреченно посмотрела на него. — Почему бы тебе не найти девушку и не мучиться из-за меня? — Почему бы тебе не признать, что я ее уже нашел? Су Сиянь чуть не подавилась от такой дерзости, но Ло Тяньлан лишь усмехнулся и подпер рукой подбородок. И правда, красивый. Взлохмаченные волнистые волосы были в мелкой россыпи еле видных капель. Улыбка была такой светлой, такой нежной. А глаза полны какого-то тепла. Тепла и грусти. Что же они делают? Сиянь фыркнула в ответ и закатила глаза. В это время им принесли чай. Тепло кружек согревало кожу пальцев, ароматный пар так ласково щекотал лицо. Су Сиянь не удержалась от улыбки. Сегодня слишком многое заставляет ее обнажить свои эмоции. Это все ноябрьский дождь, это он смыл с нее маску. Тяньлан же не торопился пить. Он любовался той, что сидит перед ним и с удовольствием вдыхает еле уловимый мягкий чайный аромат. Ее нос и щеки слегка порозовели от тепла. Неужели она реальна? Почему у него так замирает сердце? Почему от этой девушки, на чьей коже печально танцевали отблески вывесок, у него кружилась голова? Мог ли он знать, что влюбится в такую, как она. Прекрасную, обворожительную, но такую далекую. Что таила она в себе, почему не позволяла увидеть это? — Сиянь, придем сюда еще? Тяньлан все же пригубил немного горячего чая. Приятно горьковатый. Чай Сиянь наверняка был сладкий и нежный. Такие разные. — Не думаю, что это хорошая идея, — вновь этот опущенный взгляд. Что скрывалось этой занавесью ресниц, этой темной густой челкой? — Почему? Разве здесь не хорошо? — Тяньлан искренне удивился и излишне шумно втянул в себя чай. — Или ты не хочешь быть здесь со мной?.. Сиянь, прошу, не молчи. У него тоже есть чувства. Его сердце не каменное. Пожалуйста, дайте ему услышать правду, не стоит так тянуть. Сиянь молчала, слишком о многом молчала. Позволяла ему ходить рядом, но и не приближала. Держала на дистанции, но не отталкивала. Его словно подвесили на виселице, но не убрали табуретку, так и не решив, что с ним сделать. А веревка давила на горло. Сиянь могла возмутиться, что ничего не обещала Тяньлану. Что ее общение не было гарантией того, что он нравился ей хотя бы как человек. Это ведь не она начала. Инициатором опять был он. Но ее пальцы лишь беззвучно стучали по фарфору кружки. Вокруг летало шипение радио, слышались отголоски разговора хозяйки с тем самым мужчиной, монотонно долбились в окно капли. А снаружи снова стало так темно. Улица утонула в тумане дождя. — Тяньлан, — Су Сиянь стала говорить еще тише, — Пожалуйста, не нужно. Забудь меня пока не поздно. Я не хочу… — А я не хочу забывать! Не хочу, Сиянь! — столик слегка сдвинулся и заскрипел. Кажется, голоса умолкли на секунду, а потом снова продолжили свое жужжание. — Неужели я так противен тебе? Да, я… — Тяньлан, о чем ты? — она так обреченно выдохнула и покачала головой, что он не смог продолжить. Растерялся от такого. — Я не хочу втягивать тебя в свою жизнь. Я не могу многого сказать, но это опасно. Это опасно, Тяньлан, — еще немного и она снова взяла бы его за руку, но сдержалась. Сиянь напугалась того, что сама же сейчас сказала. Зачем? Почему она проговорилась о том, что должна была хранить в тайне? И пусть ничего конкретного, но все же. Не стоило говорить это. Ей впервые хотелось кричать от безысходности. А может, она излишне драматизировала? Может, неправильно трактовала свои чувства к этому парню, а его к ней? Сиянь просто не хотела, чтобы с этим человеком, что каждое утро желал ей хорошего дня, что-то случилось. Она помнила, что происходило с теми, кто пытался ей оказывать знаки внимания. Но на тех людей ей было все равно. Но Тяньлан… Она не хотела его боли. Но сама же приближала его к ней. Словно у нее отказал разум. Почему все было так сложно? Хотелось снова той определенности, что была всю ее сознательную жизнь. Хотелось, чтобы завтрашний день был понятен. Просто жить, чтобы развиваться, чтобы становится лучше, чтобы выплачивать этот долг. Просто жить той пресной жизнью, обычной и такой привычной. Просто делать вид, что нет всего того, что делалось ее отчимом якобы тайно, якобы законно. Почему же ее вырвали из привычного купола? Почему прежняя жизнь теперь вселяла в нее страх еще больше? Что она делала? Зачем говорила это, зачем ждала его, зачем поддерживала общение? Почему вела себя так глупо? И сейчас. Почему она здесь? Нужно было идти домой после пар. Зачем? Зачем?! — Даже если я буду на краю пропасти, я не откажусь от своих чувств. Считаешь глупым? — Ло Тяньлан снова улыбнулся. Не стал расспрашивать об этих странных опасностях, какими она его пугала. Не стал наседать. Не имело смысла, если она не хотела говорить. Сколько же она таила в себе, сколько было в ее редких словах правды? Останется ли она с ним или сбросит в этот самый обрыв? За этот короткий момент счастья, когда он мог пить рядом с ней чай и держать ее за руку, он все простит. Его пальцы снова нащупали ее руку. И снова она не сопротивлялась. Лишь как-то безучастно смотрела на их руки. То ли улыбалась, то ли кричала изнутри. Как сложна та, что пахнет травами. Как хочется ее узнать. Но Су Сиянь вдруг неожиданно сжала его руку сильнее. Только на пару секунд, а затем отпустила. А может, этого не было и ему показалось? Сон, навеянный пылью дождя. И тепло, которым горела кожа, было таким реальным. — Можем пойти, куда ты хочешь, — он улыбнулся и погладил ее костяшки. Касаться кого-то, кого-то такого желанного было до дрожи приятно. Подобного катарсиса не могла добиться ни одна прочитанная Тяньланом история. — В кафе, в парк, на дискотеку. Хотя я не любитель танцев. Хах, можем в музей, если тебе будет не скучно. Или на какой-нибудь творческий вечер. Сиянь, — пальцы под ладонью дрогнули. — Я хочу узнать тебя. — Зачем тебе это? Не скажет же она в ответ, что ей тоже был интересен Ло Тяньлан. Это лишнее. Не стоит погружаться в это больше, чем есть. Сиянь не хотела этого. Думала, что не хотела. Но какая-то ее часть, ранее спавшая, так хотела сейчас широко улыбнуться, сказать что-то такое глупое и согласиться побыть здесь подольше. Но Су Сиянь сдерживала себя. Нельзя поддаваться этому, это неправильно. Это не принесет ничего хорошего! Это не сделало ее мать счастливой, это приносило лишь боль. Она не должна идти на поводу у этих странных чувств, возникающих так сумбурно. Не имеет права. — Хочу понять ту, которая занимает все мои мысли. Послышался звон ложки. Пожилой мужчина в потертой куртке размешивал что-то в своей кружке. По радио шипели уже новости. Говорилось о скором снеге. Капли барабанили уже медленно и неохотно. Дождь заканчивался. Улицы казались такими размытыми, размазанными. Су Сиянь пыталась что-то высмотреть в этой тьме. Лишь бы не смотреть на того, кто говорит такие смущающие глупые вещи. Иной раз лучше вообще не спрашивать Тяньлана ни о чем. — Какой же ты странный. Тяньлан наверняка улыбнулся. Она поняла это по тому, как легонько сжали ее пальцы. Руку снова не получалось отдернуть. Какая же она слабая. Глупец и слабачка. — Я обязательно уведу тебя гулять в парк, когда выпадет много снега. Деревья, укрытые белыми блестящими одеялами, так красивы. Су Сиянь, кажется, кивнула. Сама не поняла, как сделала это. Дала молчаливое согласие на то, от чего должна была отказаться. Легкий аромат розы стал непривычно слишком сладким. Этот вечер, прошедший вроде бы почти в молчании, а вроде бы бывший таким близким и теплым, что-то поменял. Чуть более трех недель. Такой маленький срок. Но почему же казалось, что они знакомы так давно? Сиянь корила себя за то, что не ушла тогда в столовой. Корила за легкие улыбки, что она дарила Тяньлану. Просто внутри все щекотало, когда он улыбался в ответ. А еще он был таким теплым и смешным. Ничего же не случится страшного, если она продолжит общаться с ним? Просто разговаривать о чем-то, иногда встречаться, куда-то ходить. Не более. Только это и все. Его слова такие несерьезные, они не могут быть правдой. Он сам забудет обо всем. Еще и потом сделает вид, что не говорил этого. Сиянь была уверена в этом. Она хотела, чтобы было так. Тогда она все же не дала себя проводить. Попросила не идти за ней. И только рвущаяся на волю улыбка не давала усомниться в том, что ей на самом деле хотелось остаться здесь подольше. Остаться подольше с ним! Но Сиянь снова бежала от самой себя. Тогда и потом, когда они вновь обедали вместе. Ничего более, ничего более! Ло Тяньлан же был счастлив. Сиянь становилась все ближе. Ее тепло было уже таким ощутимым, а глаза все чаще смотрели на него украдкой. Огонек счастья стал еще больше. Так наивно. Тяньлан сам уже казался себе смешным, но выражать свои чувства иначе у него не получалось. Ему необходимо было говорить о том, что заполняло его, необходимо было находиться рядом с источником этого будоражащего огня. Как можно ближе. Хотя бы только это. Ведь это такой пустяк, такая малость. Тот вечер он пообещал запомнить на всю жизнь. Просто потому, что тогда он почувствовал тепло ее руки, согревающее и такое нежное. И пусть Сиянь говорила немного, но он видел, что тоже что-то для нее значил, пусть это и не было озвучено. Ни тогда, ни потом. Но и Сиянь другая, она сдерживала себя какими-то рамками, боялась переступить через себя. Боялась… Слишком много страха было в ее глазах, слишком много усталости и печали. Молодые девушки должны радоваться жизни, ждать какого-то чуда, даже если вокруг все так серо и облачно. Почему же она не ждала? Тяньлан думал об этом каждый день. С того самого вечера этот вопрос крутился особенно настойчиво. Сиянь все так же ходила с ним на обед, так же желала утром хорошего дня. Пусть это продлится вечность. «Нет! Пусть будет лучше!» Ло Тяньлан улыбнулся и поймал пушистую снежинку, что нерешительно кружилась в воздухе, словно не знала падать ли ей или лететь обратно на небо. И все же после того вечера, как и обещали по тому хрипящему радио, пошел снег. Мягкий и мокрый. Сиянь лишь недовольно смахивала его с волос, когда они проходились вместе. Все чаще. А ее лицо так прелестно окрашивал холодный ветер. Почему всем позволено касаться ее щек и губ, а ему нет? — Ужасная несправедливость, — Тяньлан усмехнулся и пошел дальше. Сзади послышались шуршащие шаги. Они все ускорялись и ускорялись. Тяньлан недоуменно обернулся из любопытства. Тут же что-то резкое пронзило все его тело, а перед глазами заискрило. Голова отдалась пульсирующей болью. Тяньлан не успел произнести и слова, просто рухнул на колени и невидяще уставился на тот же белый снег под ногами. А над ним были какие-то булькающие голоса. Два? Три? — … не видели рядом! О чем ему хотели сказать? Рядом с кем? Рядом с Сиянь? Тяньлан хотел что-то ответить, пытался, может, даже говорил. Но последовала еще одна вспышка и удар. Все тихо вспыхнуло болью. Одинокий танец снежинок замер где-то в воздухе, пока не погрузился во мрак.