День, когда ты мне улыбнешься

Сколько прошло дней с того самого хмурого утра? Все было против нее. Если было бы иначе, отчим бы не приехал поздно ночью и не заметил бы ее отсутствия. Но он встретил Сиянь прямо в коридоре. Со сложенными на груди руками и с прищуренными глазами. Сиянь посчитала ошибкой, что посмотрела на его лицо, поэтому тут же опустила взгляд. Не от стыда и раскаяния, а от злости. Кажется, в голове раздался тихий хлопок лопнувшей от напряжения струны. Су Сиянь не сопротивлялась. Пыталась огрызаться, что было нетипично для нее, отмолчаться, но, когда ее потащили в комнату, она не сопротивлялась. Лишь зло сжимала зубы до боли в челюсти. Она не выдавала ни одним жестом того страха, от которого внутри все холодело. Отчим тоже молчал. Бросил только что-то оскорбительное куда-то в сторону, но Сиянь не расслышала из-за шума в голове. Ее комната теперь стала ее тюрьмой. Спина ныла от сильного толчка в стену. Перед глазами все кружилось, казалось, ее мозг отключался на какое-то время, потому что она перестала понимать происходящее. Лишь почувствовала боль в руке. От его грубой хватки точно расползется синяк. Металлический холод обернулся вокруг запястья. Сиянь мотнула головой и осознала, что сидит на полу. Через несколько секунд до нее дошло, что она прикована наручниками. Не было смысла пытаться вырваться. Но ведь на ее панику он хотел посмотреть, хотел услышать, как она будет вымаливать прощения, унижаться. А Сиянь молчала, и смотрела исподлобья как будто сквозь него. Так зло. Если бы было иначе, он бы, возможно, отпустил ее. Подержал бы день и отпустил. Но ее строптивость и ненависть взбесили его. За что и она получила неожиданный и несдержанный удар в живот. Будто внутри лопнул шарик. Глаза защипало, но Сиянь лишь стиснула губы и зажмурилась. А в мыслях молилась, чтобы ее больше не трогали. Она не думала, что ее будут бить. От этого было еще страшнее. Чужая рука сильно натянула волосы, заставляя поднять голову. Но даже эта боль не заставила ее произнести и слова. Сиянь смогла выпустить дрожь лишь тогда, когда захлопнулась дверь. Как же было страшно. Она беззвучно кричала не в силах остановить дергающиеся руки. Зачем-то отчаянно трясла железным браслетом, что никак не хотел ее отпускать. Она не знала, сколько была в таком состоянии. Прекратила лишь тогда, когда боль в запястье стала невыносимой. Что же она наделала? Зачем пошла к Тяньлану? И что она ему наговорила? Зачем? Какое помутнение случилось у нее в голове тем вечером? Что будет с ним? Если они что-то сделают ему, она не выдержит. Она знала код от сейфа. Знала, что там лежит пистолет. Знала, что сойдет с ума. День длился вечность. Минута длилась часами. Сиянь пыталась считать, но скрытое туманом солнце и не думало двигаться. Все тело затекло. Сиянь прислонилась спиной к стене и пыталась заснуть, но в ушах что-то глухо шумело. Когда же пришла долгожданная ночь, которую она почему-то так хотела, ей стало иррационально страшно. Будучи на грани сна и яви, ей казалось, что ее ведут с мешком на голове куда-то в подвал, что чьи-то цепкие руки сжимают ее запястья. А еще она слышала голос Тяньлана. Так далеко. Ей казалось, что в он опасности, но она не могла видеть, не могла двинуться с места. Когда же ее вытряхивало из забытья, перед ней качались темные тени… Подобные наказания уже были, еще когда она была подростком. Но все это длилось не более суток. Но через день ее никто так и не выпустил. Лишь два раза приходила женщина, секретарь, чтобы дать ей еды и воды. Она опять же что-то говорила, негромко, шепотом, но Сиянь не слышала. Когда утром она проснулась от того, что услышала щелканье наручников, она вся замерла, почему-то ожидая худшего. Но это опять была все та же женщина, что повела ее в ванную, а затем привела обратно и снова приковала. Сиянь чувствовала себя собакой, что сидела на своем коврике и веселила кого-то там в соседней комнате. Су Сиянь привыкла чувствовать себя дворняжкой. Она уже спокойно лежала на коврике с оттянутой слегка вверх рукой и пыталась ни о чем не думать. Желательно было лежать лицом вниз. Не обращала она внимания и на заходившую женщину, которой поручили, видимо, присматривать за ней. Но на третий день зашел он. Сиянь будто чувствовала: сгруппировалась и отвернулась еще до того, как открылась дверь. Думала ли она, что ее выпустят? Слишком наивно. Если ее хотели унизить, то будут мучить дольше. Но она не ожидала, что с ней заговорят о Ло Тяньлане. Вернее, была почему-то совсем не готова к этому. За ним уже наблюдают? Уже караулят у магазинов? Одно слово и его сделают калекой? Сиянь не понимала, на самом ли деле это слышала или додумывала с усмешкой сказанные слова. – …Посмела путаться с ним… И чего же ты… – слова доходили как-то через раз, хоть она и пыталась слушать. Как будто сознание отключалось на доли секунды. – Не слушала… Такое будущее… Воспитал шлюху… Ты должна… Мне легко замять… Никто и не найдет… Су Сиянь молчала, прикрыла глаза и не пыталась отвечать. Лишь ждала, когда он уйдет. Но тут он предложил ей сделку. Она резко подняла голову. Что он задумал? Чего он хочет? – Ты пишешь ему то, что я говорю, и я отзываю своих ребят. Мы забываем о его существовании. Ты забываешь. И все снова хорошо. Было ведь так хорошо, – он подошел ближе и нагнулся к ней. – Милая Сиянь оступилась, ее можно простить на первый раз, – сухая грубая ладонь прошлась по ее щеке и скользнула вниз. Ее затрясло, а во рту почувствовался вкус желчи. Как же мерзко было от этого касания. – Согласна, – Сиянь не узнала свой голос. Такой хриплый и тихий. Говорила ли она вообще вслух в эти дни? – Умница, – ее руку был вложен ее же телефон. Напоследок грубая рука как бы нежно прошлась по сжавшимся пальцам, от чего хотелось отряхнуться подобно мокрой собаке. Она никак не могла вникнуть в текст, что печатала. Но сколько там было мерзости. Она писала о том, как ее раздражал Тяньлан, как она вдоволь наигралась с ним, как ее все бесило в нем. Мозг не мог воспринимать все эти слова, словно сознание снова отключилось. Неужели это из-за стресса? Почему ее заставляли писать это? Так хотелось увидеть ее страдания? Нет, она не доставит такой радость, ее лицо ничего не выражает, ее губы не дрожат. Лишь только внутри все пусто. Отчим удовлетворенно посмотрел на набранное сообщение и нажал на отправление. После чего усмехнулся, что наказание продолжается, и ушел. А Сиянь снова упала лицом вниз. И кажется, она пролежала так до ночи. В полубреду ей казалось, что она все еще лежит в теплых объятиях Ло Тяньлана, что стоит задрать голову, и он с улыбкой поцелует ее. Но что-то давило на шею и мешало ей. А потом Сиянь все же просыпалась и шепотом просила у него прощения. Как-то ей приснился сон (он был дольше остальных), что они вдвоем гуляли по каким-то безлюдным улицам. Наверное, была осень, потому что вокруг все было серо и, кажется, дул холодный ветер. Впереди, скрытый деревьями, стоял тот самый каменный лунный трон. А Тяньлан держал ее за руку. И вдруг ей пришла в голову идея, спонтанная и странная. Она стала говорить ему, что хочет, чтобы в их ванной было окно, чтобы видеть там луну. Тяньлан задумался, покачал головой, а потом рассмеялся и ответил, что в их ванной может быть хоть вся стена стеклянной, им нечего стесняться. Сиянь фыркнула, но ее тут же развернули и прижали к себе. – У нас все будет. На этой фразе сон развеялся. Кошмар стен вернулся. Была ночь и за окном разъезжали вблизи машины. Свет их фар на мгновение освещал пространство комнаты. Снова какое-то дело, снова какие-то люди приезжают и уезжают. Это стало повторяться слишком часто. Что-то готовилось. Сиянь уже не останавливала слезы, если они вдруг начинали течь сами по себе. «Почему ты смирился?! Почему тебя нет?! Ты же обещал, что будешь со мной! Нет! Не приходи! Убегай далеко! Забудь обо мне! Живи!» Мысли путались. Сиянь старалась больше спать. Однажды ей показалось, что ее кто-то гладил по голове. Так осторожно, словно рука в конце с опаской соскальзывала, боясь быть пойманной. Но когда Сиянь открыла глаза, никого уже не было. Лишь на полу стоял остывший завтрак. – Ох, вроде бы господин разговаривал с каким-то молодым человеком. Но тот быстро ушел. Секретарь удивилась, когда Сиянь решила заговорить с ней. Поразилась она и ее вопросу о том, приходил ли Тяньлан. Су Сиянь стало легче, когда она услышала, что Тяньлану ничего не сделали. Просто они о чем-то говорили. Но о чем? И почему Тяньлан ушел? Странная слабость снова одержала вверх. Странно, но у нее не было желания и сил добиваться свободы. Смысл? Если она останется в том же заточении, но без наручников, то зачем пытаться? Отчим больше не приходил. Сиянь была этому рада, хотя и удивлялась, что ему так быстро наскучило наблюдать за своей игрушкой. Появилась даже мысль, что он забыл о ней, и она тут будет гнить до конца своих дней. Ей уже казалось, что она сходила с ума, разучилась определять день и ночь, не узнавала собственную комнату, в которой пряталась столько лет. Спасение стало местом заточения. Развлечением стало рисование на пыльном под кроватью полу. Сиянь рисовала какие-то бессмысленные узоры. А вокруг была тишина. Будто не было этих нескольких месяцев, не было той конференции, не было той ночи, не было Ло Тяньлана. Лишь сон, один из тех, что ей снились. Да, она просто психически больна, все это ей привиделось!.. И Тяньлан… Сиянь надеялась, что у него все хорошо. Что она хоть чем-то загладила свою вину за ту свою глупую вылазку. Но все же ей до сих пор хотелось сбежать к нему. Кажется, эти блики зимнего солнца на белом потолке смеялись над ней. Последние два дня дома была подозрительная тишина. Перед этим была шумная суета, которая заставляла инстинктивно вжаться в угол. Кто-то кричал, хлопал дверьми, что-то искал. А сейчас все стихло. Стало не до нее, определенно. Лишь однажды сквозь полудрему она услышала громкий стук каблуков, что приближался к ней. Су Сиянь недовольно подняла голову, ожидая, что сейчас ей дадут завтрак, но тут же испуганно вздрогнула. Перед ней стояла женщина в черном строгом костюме. А туфли бежевые. Те же самые? Она же уже видела их. Туфли секретаря отчима. Но почему она выглядела так? Су Сиянь ничего не понимала. Женщина лишь поспешно подошла к ней и нагнулась, чтобы сжать наручники. Сиянь думала, что это очередной сон. Ее рука вдруг бессильно упала на пол. Сиянь как-то глупо смотрела на нее, словно на что-то лишнее и чужое. Она так онемела, даже не тряслась от напряжения. Просто лежала мертвым грузом, а внутри нее волной проходилось колотящее тепло. Кончики пальцев не чувствовались. Странный зудящий отросток. – Сиянь, – женщина обратилась к ней и обняла за плечи. Впервые ее голос слышался так отчетливо. – Скорее собирайся и уходи. – Что? – собственный же голос казался охрипшим еще больше. Даже горло болело. Или это от того, что она все это время лежала на полу? – Сиянь, собирайся, – женщина повторила это еще отчетливее с расстановками, но Сиянь не двигалась с места. Ей казалось, что ее колени просто не разогнутся и она рухнет. Она разучилась стоять. Небольшие прогулки до ванной уже заставляли ее покачиваться. – Что? Куда? – Сейчас здесь будет полиция. Лучше тебе уйти. Не волнуйся, я все улажу. – Что происходит? – Су Сиянь все же привстала, опираясь о стену. Все было слишком странно. Куда ей нужно уходить? Зачем? Что задумал ее отчим? Чем это обернется? Страх снова стал пульсировать в районе живота. – Сиянь, – эта женщина никогда не называла ее по имени. Вот, что было странно, да. – Не бойся, все позади. Твой отчим задержан, все позади… – Да кто вы?! – Сиянь несдержанно отшатнулась от ее протянутой руки и споткнулась о ножку кровати. Чужая мягкая рука все же удержала и не дала упасть. – Вы… – Инспектор Ли из полиции общественной безопасности, – женщина мягко усмехнулась, а Су Сиянь осознала, что впервые посмотрела ей в лицо. Женщина около тридцати пяти лет, с темными волосами до плеч, с глазами цвета темного ореха и немного широким ртом. Но улыбалась она по-доброму. Отбрасывать ее руку уже не хотелось. – Но как же? Вы… Я… – Сиянь, все, что тебе следует знать, это то, что Лао Гунчжу и его приспешников задержали. Он довольно крупно оступился на последнем деле. Если бы не мы, то его бы точно схватили люди из триады. А заодно и тебя. Но план сработал, нам удалось прощупать схему и подловить его. Сиянь! – как часто она повторяла ее имя. – Ты ничего ему не должна. Ты никто ему. Уходи, сейчас, я все улажу. «Ты ничего ему не должна». Су Сиянь замерла на этих словах. Человек, что контролировал ее жизнь, определял ее судьбу сейчас был связан по рукам и ногам? И старого тигра настигла кара. Он оказался в такой же ловушке, в которой была все эти дни Сиянь. Но у нее был шанс на жизнь, а у него… Ей не было его жалко, но она и не ликовала. Ей было все равно. Чувствовалось опустошение. Будто всю жизни сейчас перечеркнули красной ручкой и сказали переделывать. Она всего лишь часть плана. Плана своей матери, Лао Гунчжу, полиции. Ничего больше. Никто. Инспектор Ли сама начала собирать документы, учебники, тетради и вещи, про себя отметив, как их было немного у молодой девушки. Этот мерзавец считал, что все это ненужная ей блажь, а сам ворочал настоящим состоянием, украденном у людей и государства! Но Су Сиянь была тут не причем, ее нужно спасти от дальнейших разбирательств и ада. Инспектор Ли искренне жалела эту девушку. Точка кипения наступила в дни изоляции Сиянь. Тогда она и решила, что поможет той исчезнуть в день обыска. Она не была официальной падчерицей. О ней нет никаких упоминаний. Словно этот Лао Гунчжу что-то планировал сделать с ней, чему бы помешали данные формальности. Инспектор Ли не хотела думать об этом, но ей казалось, что у того на Сиянь были свои виды, нездоровые… Не зря она настояла, что посещать ее будет сама. – Куда? Куда идти? Я… – Хотя бы к своему парню, – женщина деловито заталкивала все в чемодан, надавливая на крышку. – Как его там? Ло… – Он не захочет меня видеть, – Сиянь покачала головой и села на кровать. И это все? Все кончено? – Су Сиянь! – чемодан с тихим хлопком повалился на пол, потеряв опору. – Тебе сейчас нужно уйти! Уйти и обо всем забыть! Новая жизнь! А тебя здесь, в этой жизни, не было! Быстрее! Не было. Ничего не было. Выброси почти половину жизни и сожги. Су Сиянь в каком-то тумане оделась в протянутые ей пальто и шапку, взяла в руки чемодан – вся жизнь уместилась только в одном чемодане? – и вышла вместе с инспектором Ли на улицу. Женщина лишь набросила на себя плотное черное пальто. Почему-то Сиянь показалось, что та должна пойти с ней, но инспектор остановилась в воротах. – Я все сделаю, – она повторила это снова. – А ты начни все заново. Если будут проблемы, я сама найду тебя. Найдет, Сиянь не сомневалась. Найдет. Через своих людей в черных невзрачных пиджаках или сама. Она не понимала, зачем той все это, зачем ей хотелось защитить ее. Но, собственно, было как-то все равно. Сложно было определиться с тем, что следовало сейчас сделать. Сиянь сжимала ручку чемодана и не понимала, что будет теперь. Ей хотелось поблагодарить эту женщину, остаться с ней, но она понимала, что не могла. Но куда идти? Куда? Ло Тяньлан… После того, как сама озвучила условие той ночью? После всего, что она ему написала? Он прогонит ее. Единственный, для кого она была «кем-то». Но если он действительно любил ее, то стоит попробовать? Сиянь чувствовала, что должна хотя бы извиниться перед ним, объясниться. Пусть это избавит ее от последнего долга. Инспектор Ли пожелала ей удачи поспешно толкнула в сторону. Су Сиянь растерянно кивнула ей, хотела спонтанно даже поклониться, но та догадалась и подхватила за локти, еще раз упомянув, что ей пора. Она теряла терпение, хоть и понимала, что у Сиянь в голове каша. Пришлось еще раз неопределенно кивнуть и все же пойти. Подальше от этого дома. От своей тюрьмы. От места, где ее лишали человеческих черт все больше. Где она последние дни спала на коврике. Где ее долг копился каждый день. Где она имела все и ничего. Неужели это все? Вот просто? Вот так в одночасье? Она свободна? А дальше? Что дальше? Как жить без долга? Как?! – Тяньлан… – Сиянь вдруг осознала, что могла теперь идти к нему. На самом деле осознала. Ей нужно его увидеть! Ее все еще немного качало, когда она бежала по улицам. Руки оттягивало тяжелым чемоданом. Но она не останавливалась, хоть морозный воздух и щипал горло. Ей нечего терять. Ее жизнь снова на нуле. Она может делать что угодно. Снова этот красный козырек, этот выцветший плакат на сером доме. Снова эти ступеньки, по которым цокают ее низкие каблуки. Пятый этаж, знакомая дверь. Словно все было вчера, а она вышла на минуту. Словно все это было сном. Ничего не было, все приснилось. И Таньлана тут не было. И дверь действительно никто не открыл. Звонок, второй, третий. А в квартире тишина. А Сиянь смотрела на нее, чувствуя подкатывающее полное отчаяние. Она, и в правду, одна. Абсолютно одна! Выброшенная в этот мир ни с чем. Пришелец здесь, не понимающий, как устроен мир. Что ей делать? Куда идти? Как жить? Эти вопросы посыпались один за другим. Так, что Сиянь стало по-настоящему страшно. Одна! С пустотой за собой. Появилась даже ненависть на тех, кто поймал отчима. Тех, кто вырвал ее из понятной клетки. Выпустил в окно, но не сказал, как жить в этой свободе. Прикуйте ее снова. Хоть к чему-нибудь! Су Сиянь не сдержалась и заплакала. Не так тихо и сдержанно, как до этого. А совсем как в детстве: будто пытаясь еще что-то сказать, но захлебываясь в собственных рыданиях. До трясучки, прекращая и начиная заново. Она вдруг напомнила себе свою мать. Плакала ли она так хоть раз за свою жизнь? Не помнила, позади была шипящая пустота. Не было ничего «до». Вероятно, она так устала, что задремала прямо на ступеньках, где ее и нашла какая-то женщина в розовом вязаном берете. Она поинтересовалась, все ли хорошо, недоверчиво оглядывая Сиянь. А когда услышала, что та к Тяньлану, почему-то решила, что она от его сестры, и сказала, что «этот милый молодой человек» вроде как съехал дня три назад. Она еще печально вздыхала из-за этого, потому что он всегда помогал ей донести тяжелые пакеты из магазина. Съехал? Три дня назад? А сколько вообще прошло времени? Сколько она была «в конуре»? Сиянь казалось, что ее выбросило куда-то в другой город, в другую страну, на другой континент. Она ощущала себя беспомощной глупой рыбкой, что выпустили в открытое море. Она перестала понимать время. Единственное, что сейчас у нее прочно засело в голове, это поиск Ло Тяньлана. Поблагодарив женщину, Су Сиянь подхватила чемодан и пошла куда глаза глядят. Полная растерянность и потерянность. Она смотрела на людей, что куда-то торопились, и так хотела попросить у кого-то помощи. Но что бы они сделали? Им было все равно на нее, на ее проблемы. Им не нужен был новый должник. Покружив по улицам где-то час и окончательно потерявшись, Сиянь набрела на какую-то небольшую дешевую гостиницу во дворах. Еще в самом начале она нащупала у себя в кармане сложенные вдвое купюры, что, видно, подложила ей инспектор. Они были весьма кстати, если она решит где-то остановиться. Гостиница была действительно небольшой и потрепанной. За стойкой ее встретила пожилая женщина, которая любезно улыбнулась и спросила, на сколько она заселяется. Су Сиянь не знала, что ответить, поэтому просто попросила номер хотя бы на день. Ее отвели в какую-то небольшую комнатушку с высоким шкафом, бежевым диваном, узкой кроватью, маленьким холодильником и деревянным столиком в углу. Из освещения были три светильника. Окно же упиралось в соседнюю стену. Но здесь было чисто и пахло жасмином. Сиянь села на диван, не представляя, что делать дальше. Как долго ей здесь оставаться? Что вообще делать? Чемодан она убрала в шкаф, так его и не разобрав. Идти в ванную на этаже она боялась. Был какой-то страх, что она наткнется на кого-то, хотя во всей маленькой гостинице царила тишина. Был ли здесь хоть кто-то, кроме нее? Просидев так, наверное, час, Сиянь резко вскочила и вылетела из комнаты. Как она могла забыть! Этот балабол вечно рассказывал ей о своем племяннике! Чжучжи! Да, они были близки, поэтому он должен знать, где Тяньлан! Сиянь даже знала адрес Чжучжи. Ужасный болтун. Он ведь выдал ей и это! Проблемой было сесть на автобус. Су Сиянь редко ездила на общественном транспорте, поэтому путалась в номерах и боялась уехать не туда. Пришлось перебороть себя и попросить помощи у какого-то старичка в коричневой шляпе. А он как будто и обрадовался, что к нему обратились. Все рассказал, объяснил как минимум пять маршрутов разных автобусов, подробно расписав остановки, на которых они останавливаются, и вручил Сиянь яблоко, сказав, чтобы та не грустила. Почему все так добры к той, что лишилась судьбы? Она скомкано поблагодарила его и залетела в подъехавший к остановке автобус. Насколько же она плохо выглядит, что ее уже подкармливают на улице? Поездка ей понравилась, хоть ее и немного трясло и укачивало. Но было как-то так спокойно просто ехать и смотреть в окно. Появилась даже мысль просто доехать до конечной и там уже сесть еще на какой-то автобус, провести так всю жизнь. Но Су Сиянь отбросила эти мысли и, незаметно для самой себя доев то самое яблоко, подскочила на предполагаемой остановке. Тяньлан говорил, что у дома Чжучжи растет большой клен. Лучше бы был магазин с красным козырьком. Здесь было немноголюдно, было слышно, как под ногами хрустит корочка подтаявшего снега. Ведь недавно были праздники… Из горла Сиянь рвался хриплый кашель. Но хотя бы уже не сковывал руки чемодан. Встав у нужного дома, она совершенно не понимала, что ей делать дальше. Позвонить и сразу спросить, где Тяньлан? А зачем ей это? А кто она? Почему ищет его? А вдруг ее прогонят? А кашель сдавливал все сильнее, заставляя бессильно сгибаться. Все из-за того, что она уснула на тех холодных ступеньках. Или спала столько дней на полу. А может, просто весь ее организм сам пытался убить ее. Сиянь так ожесточенно боролась с подступившим кашлем, пытаясь не выплюнуть собственные легкие, что чуть не пропустила медленно идущего откуда-то с рюкзаком мальчика. А тот тоже почему-то замер и уставился на нее, словно чувствуя, что ждали его. Она узнала его по глазам. Она ведь тогда сказала Тяньлану правду: у Чжучжи были очень выразительные глаза. Большие, ярко-янтарные, с заметно вытянутыми к вискам острыми уголками. И сейчас именно они смотрели на Сиянь так вопросительно. Узнал ли он ее? Видел ли вообще? – Чжучжи! – Су Сиянь слегка шагнула к нему, но не решилась особо сокращать дистанцию. Мальчик тоже не шел к ней. – Я… – Су Сиянь? – он еще более недоверчиво прищурился и наклонил голову. Почему она чувствовала себя так неуютно? – Да, – удалось сдержать кашель и попытаться улыбнуться. – Я… Рада познакомиться с тобой, – Чжучжи не отреагировал. – Я пришла узнать, где Ло Тяньлан. Я не могу найти его. – Зачем тебе он? – ему точно тринадцать? Чувство, будто это Сиянь была провинившейся маленькой ученицей перед грозным учителем математики. – Хочу все объяснить, – в эти красивые глаза слишком страшно смотреть. Пришлось опустить голову. – Я хочу все объяснить. Чжучжи молчал. Смотрел на Сиянь и не мог понять, что же это за девушка. Тяньлан описывал ее как стойкую, неприступную, холодную, отчужденную. Но лично он видел перед собой ту, что готова сейчас рухнуть перед ним не то от страха, не от изнеможения. Как мышь, вырвавшаяся из змеиной хватки. Наверное, ему даже было ее немного с чего-то жаль. Он не знал, что с ней произошло, но видел, как ей было нехорошо. – Я просто хочу попросить прощения. Кажется, она решила, что Чжучжи не будет ей помогать. Он не обязан. Он должен быть на стороне Тяньлана, а не на ее. Это правильно. Так и должно быть. Решив больше не мучить парня, Сиянь предприняла последнюю попытку. Назвала адрес гостиницы, где она остановилась, и просто попрощалась. Чжучжи даже опомниться не успел, как эта странная Су Сиянь развернулась и пошла в сторону остановки. Но сказанный адрес крутился у него в голове. Почему-то он не мог сдвинуться с места. Можно было бы догнать ее. Но разве нужно? Она так мучила Тяньлана. Он так извелся из-за нее. Не проще ли дать ему ее забыть? Но забудет ли? Не зачахнет ли еще больше? Даже все эти дни он думал лишь о ней. Может, стоило дать шанс? Почему он вообще должен за них думать?! Заснуть не получилось. Кровать была удобной, хоть и скрипела, но сон не шел. Включать светильники тоже не хотелось. Пусть все затапливает тень. Этот день казался бесконечным. Утром – а вроде так давно – было перечеркнуто ее прошлое, днем же перечеркнулись последние попытки что-то исправить. Что же готовил вечер? Сиянь успокаивала себя тем, что встретит Тяньлана в университете. Закончатся выходные, и они обязательно встретятся. Ведь он находил ее специально. Почему же она не может? Она все скажет ему, извинится, а потом они кивнут и разойдутся. Есть ли иной выход? Потом она найдет работу, найдет жилье. Ведь люди же как-то жили? Все будет хорошо. Наверное, она все же задремала или сильно погрузилась в себя, но стук был услышан, только когда дверь начала откровенно шататься. Откуда в этой маленькой женщине столько силы? Она лишь улыбнулась недоумевающей Сиянь и протянула ей записку, что была оставлена для нее «каким-то милым серьезным юношей». – Юношей? – Да, – женщина улыбнулась шире. – Такой невысокий мальчик в зеленой куртке. Так быстро убежал, стоило мне взять записку. Хах, маленький поклонник? – она пыталась пошутить. Сиянь, и правда, улыбнулась, покачав головой. Две строчки. В этой маленькой бумажке лишь две строчки. Одна с адресом, а другая… От нее задрожали пальцы. «Он ни в чем не винит. Влюбленный дурак». И ведь это так недалеко от университета! У нее был шанс встретить его на улице! Был шанс столкнуться, сказать все, что копилось в голове. Этот вечер тоже будет долгим. Один день растянулся на неделю, потерял рамки времени. Не было ограничения суток, их просто не существовало. Сиянь на этот раз увереннее села в автобус. Вернее, ее оттеснило к окну потоком людей. Ужасная духота и давка. Острые локти со всех сторон. И она хотела провести в поездках всю жизнь? Но даже так, ей было абсолютно все равно. В ней росла уверенность, что она все исправит. Она должна. А транспорт ехал так медленно. Хотелось истерично закричать, чтобы водитель уже прибавил газу. Но Сиянь терпела. Уперлась лбом в стекло и думала, что скажет, как начнет, о чем пойдет речь сначала, как ее встретят. Сердце билось от страха и предвкушения все быстрее, отдаваясь страшными ударами в уши. Тело становилось постепенно почему-то таким тяжелым. Как и голова. Ло Тяньлан будто специально выбирал приметные дома. Здесь на первом этаже был милый цветочный магазинчик с раскрашенными дверями и висящими кашпо. А этаж в этот раз был шестой. Все выше и выше. А дверь опять с таким же расположением. И все будто было таким же. А может, она перепутала дом? Нет. Не могла. Здесь и подъезд светлее, и площадка шире. Все другое, но такое же. И в этот раз она не могла сразу нажать на звонок. Утренняя уверенность ушла. Оставалось лишь стоять и считать до десяти с закрытыми глазами. Это поможет ей, даст сил. Сил, которых становилось все меньше. Усталость накатила так резко. Еще чуть-чуть и ноги подкосятся. Впервые она ощутила в них тянущую боль. А голова так кружилась. Ела ли она хоть что-то со вчерашнего дня, кроме подаренного яблока? Или с позавчерашнего? Еще и кашель внутри разрезал горло. Перед глазами плыли вспыхивающие искры. – Сиянь? Сиянь! Это ведь голос Тяньлана. Так близко. Такой громкий. Она все же позвонила? Ее рука все еще была на звонке и не отпускала тот, когда как голова устало уперлась в стену. Это его руки обняли ее и завели в квартиру? Или куда они пошли? Почему именно сейчас силы ушли? Ло Тяньлан никогда не видел Сиянь в таком состоянии. Никогда не думал, что ее можно до такого довести. И без того бледная кожа будто стала слишком белой, болезненной. Лишь сероватые синяки под глазами выделялись слишком отчетливо. Всегда идеально расчесанные волосы были взлохмачены и топорщились во все стороны, стоило ему снять с нее шапку. Руки дрожали. На одном из запястий был темный кровоподтек. А глаза такие потухшие, покрасневшие в уголках. Что же она перенесла? Из непокорной богини она стала такой беззащитной, такой хрупкой. Еще немного и рассыпется в его руках. – Прости… Прости меня… Только не уходи… Она так сбивчиво шептала ему это в плечо. Все ее барьеры спали. Старые страхи ушли взамен новым. – Больше ничего… Ничего нет… Никчемная жизнь с пустоты… Я уйду. Только не гони… Позволь объяснить… А потом я уйду… – Сиянь, – он лишь крепче прижал ее, давая понять, что никуда и не отпустит. Поняла ли она это? Каково ему было, когда он проснулся один? Лишь футболка на стуле еще пахла ей. Тяньлан пытался звонить и писать, но была лишь тишина. Она так и не пришла. Будто и не было никакой Су Сиянь. Просто мираж. Он дал ей время, думая, что она запуталась, что ей нужно решить все. Затем пришло сообщение, на третий день. О том, что все кончено, все было шуткой, просто злой выходкой, чтобы посмеяться над ним. Столько яда было в этих словах. И каждое протыкало сердце. Но разве это она? Это правда? Не может быть этого! Это ведь она лежала с ним в обнимку, она беззвучно плакала перед ним. Так почему она написала это? Что с ней? А все, что она сказала? Это ложь или правда? Это ведь не она… Ло Тяньлан нарушил ее запрет подходить к ее дому. Мало того, он еще и барабанил по воротам как сумасшедший. За что и был вытолкнут какими-то мужчинами. Ладони были ободраны от скольжения по асфальту. Но он пришел во второй раз. И там его уже встретил седой мужчина в сером костюме. Он так насмешливо смотрел на него, явно в мыслях вытирая о Тяньлана ноги. Он же и заявил, что Сиянь не хочет его видеть, что она просто развлекалась, как и все избалованные девчонки, смеялась над глупым простачком, нагло врала, чтобы соблазнить дурака и разжалобить. Уже делала так и не раз. Захотелось ей романтики, а когда все зашло далеко, она решила закончить. Только вот лично сказать не могла: то ли было стыдно, то ли что-то еще. – Ты лишний в ее жизни. Просто балласт. Мог ли он верить этому мужчине? После того, что ему было сказано тем вечером. Мог ли верить тому, кто смотрел так насмешливо? Он просил позвать Сиянь, но ему лишь отвечали, что той нет, уехала отдыхать подальше от него, «ненормального придурка». Еще и пригрозили, что вызовут в полицию, обвинив его в преследовании. Тяньлан потерял дар речи. Он не понимал ничего. Но чувствовал, что Сиянь не обманывала. Ее страх был подлинным, как и те ее слова сказанные ночью. Это ведь нельзя сыграть! Она не могла… Но сколько бы он не караулил, она не появлялась. Лишь какие-то люди приезжали и уезжали. Охранники нашли его еще раз. У него было чувство, будто его руки перерубили на части. Он лишь сжимал свои плечи, лежа на холодном снегу, и не мог встать. Поэтому сестра, которая заехала так некстати, зло надавала ему оплеух по и так болевшей голове и увезла практически насильно к себе. Якобы на праздники. Пришлось смотреть в глаза змеям, еле сдерживаясь, чтобы не показать язык в ответ. А потом эта сумасбродная женщина заявила, что сняла ему другую квартиру: больше и в хорошем районе, тоже недалеко от университета. Тяньлан зло хотел зашипеть в унисон со всеми обитателями аквариума. Но его мнение не волновало. Чжучжи лишь по-взрослому цокал на его возмущения, отчего становилось еще более неловко. Будто он действительно был маленьким упрямившимся ребенком, за которого его принимала сестра. Лишь вчера он наконец приехал сюда. Руки уже не болели так сильно, все ссадины заживали, синяки постепенно уродливо желтели на краях. Телефон Сиянь больше не существовал. Будто и не было человека. Но не было и дня, чтобы он забыл. Столько передумал, боялся, злился, переживал, нервничал. Порывался вчера опять пойти к тому дому, но сестра, что приехала с ним обустраивать квартиру, просто не пустила. Еще и зашипела на него по привычке, усвоенной от своих питомцев. – Это не наше дело. Не лезь туда больше. Людям легче быть в стороне. Постыдно признаться, но ему тоже? Почему он не сбежал? Ведь хотел! А потом останавливали сомнения. Разве не лезть правильнее? Но почему же внутри все крошилось на части? Почему он не хотел верить? Предчувствие опасности не покидало его. За все эти дни он так и не смог спокойно поспать: почему-то снились кошмары. Никто его не слушал. А сегодня Сиянь сама пришла. Сама упала ему в руки, словно вырвавшаяся из самого ада. Тяньлану было стыдно за себя. За то, что сомневался в смутные минуты, за то, что был не настолько настойчивым, насколько требовалось. А теперь она просила у него прощения. А он лишь уткнулся в ее волосы и сжимал все крепче. Запятнанная синяками рука погладила тонкое запястье с толстой кривой царапиной. Пусть с этого времени их боль будет общей. – Не дам тебе уйти, я рядом, я больше не отступлю. Прости меня. Я сделаю все ради нас. Не даст себе отступить. Ему не было известно, что произошло, что пережила она за эти дни, но по спине уже бегали мурашки от каждого ее слабого движения. Он дождется, когда она расскажет. Пусть отдохнет. Пусть придет в себя. Он понял, что не сможет без нее. Что бы она не сделала, она всегда будет в его мыслях и сердце. Тем днем все переплелось, их судьбы завязались в узел. Она вырвалась из преисподней, чтобы попасть в рай. В тот рай, что они создадут сами. Вместе, не разлучаясь больше по чужой воле. Два взрослых ребенка, что лишь думали, что знают жизнь. И вот она перед ними, со всеми своими порогами и язвами. Но они и здесь создадут свою реальность, ту, что исцелит, избавит от пустоты. Ту, где самым важным будут их улыбки друг другу. Пусть против будет хоть целый мир. Пусть небо рухнет, но он не отпустит ее руки. Пусть земля задрожит и расколется, она не оттолкнет. Впереди долгий и сложный путь. Впереди непредвиденные повороты, непростая дорога к полному доверию и пониманию. Но они наполнят друг друга счастливыми мгновениями, лишь бы забыть ту тьму. Станут теми, кто сможет научить любить. Не стоит больше бояться. Ведь в ваших руках рай.