День, когда ты мне улыбнешься

История эта началась с очередного внеочередного прихода Ши Уду с проверкой условий проживания своей сестры. И пока он по-ревизорски осматривал каждый уголок, молча просчитывая, за что в этот раз упрекнет Хэ Сюаня, Ши Цинсюань, явно не ощущая напряжения, лепетала что-то, идя при этом суетливым хвостиком. — А мы с Шэнь Цинцю и Се Лянем опять тусили у них! Хах, такие милашки! — она тихо посмеялась и захлопала в ладоши. — Цинцю опять ворчал на меня! Душка! До ночи у них просидела, пока у Хэ-сюна не закончилась смена. Ши Уду вдруг о чем-то задумался и слегка нахмурился. — Ой, с Вэй Усянем ходили по магазинам в те выходные! Такую кофточку себе купила! И блузочку с цветочками! Он сказал, что в ней я выгляжу так мило и воздушно. Это потому что я кружилась перед ним, а рукава так красиво порхали! Такой подлиза! Ши Уду нахмурился уже не слегка. Мысль начала формироваться яснее. — До ночи вчера с Шан Цинхуа болтали про его новую историю! Представляешь, он пишет про монгольских кочевников! Я уверена, что главный образ списан с Мобэя! Ну копия же! Это же потрясно! Блин, так круто! Цинхуа такой молодец! А главный герой вышел таким горячим, ух! Брови опустились на глаза слишком низко. Мысль почти что оформилась. — Хуа Чэн такой зануда! Может же быть хоть немножко таким милым, как Ло Бинхэ! Ну чего они такие разные?! Ой, Вэй Усянь отправил же мне новую фотку Ванзци! А, ну какой красавчик! Они для аккаунта своего фоткаются теперь, типа косплеят своих же персонажей, ха-ха. Мне кажется, Усянь смущается больше Ванцзи, ха-ха. Ой, а еще… — Так! — все звоночки зазвенели, тревожная кнопка засветилась красным, а брови спустились недопустимо низко. — Какого ты общаешься только с парнями? Твоей амебе нормально? «Амеба» — это новое официальное прозвище, которым Ши Уду называл Хэ Сюаня. Если учесть предыдущие наименования, то это уже было почти ласково. Так говорила Ши Цинсюань, которая долго возмущалась с «мокрицы». — А? О чем ты? — она искренне не поняла и даже почесала голову от растерянности. — Одни мужики! Мужики! Ты шляешься с какими-то мужиками! Ты пьешь с ними до ночи, чуть ли не запускаешь их в примерочные, болтаешь с мужиками о других мужиках, — Ши Уду сглотнул, видимо, уже не зная, как продолжить, чтобы не сорваться на крик. — А амеба вообще спокоен! — Хах, братик, ты что беспокоишься о Хэ-сюне? — она с улыбкой прищурилась и оперлась на стену. — Мне вообще пофиг на него, — еще и закатил при этом глаза так, чтобы никто не усомнился в правдивости его слов. — Но! — и даже выделил так громко это самое «но», которое точно должно было все прояснить. — У тебя разве нет подружек? Иди гулять с подругами! — Оу, — Цинсюань снова на мгновение в задумчивости уставилась на Ши Уду, а потом принялась накручивать локон на палец. Дурацкая привычка, которая его бесила. — Не знаю, — она дернула плечами и слегка выпятила нижнюю губу. — Наверное, нет? Ши Цинсюань и не задумывалась об этом. Ей вполне хватало компании ее нынешних друзей. И то, что среди них не было девушек, ее вообще не смущало. Последняя ее подруга растворилась в старшей школе. А после в ее жизнь ворвалась эта сумасбродная компания. Компания парней. Ну и что? Да и полу она особого значения никогда не придавала. Какая разница парень или девушка является ее другом? — Щеголяешь перед мужиками, — последнее слово он снова выделил очень громко, — В своих коротких юбках! А ты ведь и на декольте не скупишься порой! Я видел, что ты там себе накупила! — Офигеть, ты копался в моих лифчиках! — Цинсюань аж раскрыла рот и глупо захлопала ресницами. Если Ши Уду видел это, то наверняка нашел и тот красный пеньюар, что она купила для «веселых выходных»… — Ты что нимфоманка?! — Ты что идиот? Мой брат идиот! — Твой парень амеба! — Ты придурок! — Одни мужики! Одни мужики! — Ты сам мужик! — Я твой брат! — Тупой брат! Содержательный диалог продлился в таком духе еще минут десять, пока не был вынесен вердикт: в выходные Цинцюань идет гулять с девушками. С девушками! И пусть ищет подружек где угодно! А еще и предоставит фотоотчет! Когда она сказала, что это тупо, он пригрозил, что заблокирует ее карту. А если ей все равно, как она говорит, то он просто вынесет ее из этой квартиры, раз ее парню все равно, что она «шляется с мужиками». Как объяснить брату, что «мужики уже имеют мужиков» и на ее юбочки всем фиолетово, кроме «амебы»? А никак! Пришлось зло крикнуть, что она согласна с этими тупыми условиями, раз ее брат такой «бесячий». Что было дальше? А дальше было организовано собрание из этих самых мужиков, ставших причиной конфликта, которые должны были организовать Цинсюань женский вечер! Шэнь Цинцю на первой минуте хотел ее послать, но она присосалась пиявкой и умоляла позвать Лю Минъянь. — У меня есть купон! Я все оплачу! Позови ее! Она классная! Она поймет! Сестрица Лю такая милая! Мы с ней переписываемся периодически. Просто мне неловко! Мне нужен отчет для брата! — Давай ты бесплатно меня тогда сводишь в кафе, — Цинсюань фыркнула и обвинила его в жадности. А тому и не стыдно даже! Но все же он сдался! А за ним подключился и Ло Бинхэ, обещавший написать Нин Инъин. Мол, она давно хотела побывать в этом ресторане. Цинсюань готова была его расцеловать, но на нее покосился Цинцю. Вот и чего Ши Уду вообще себе надумал? Да тут ни одна юбка не сработает, даже если бы кто-то хотел! — О, вы же отлично общались с Вэнь Цин! Она как раз спрашивала о тебе! — Вэй Усянь наоборот встретил эту идею с энтузиазмом. Будто вечеринка собиралась для него. Тут и Шан Цинхуа вспомнил, что Наньгун Цзе давно не вылезала из-за стола, практически живя на работе. Ее нужно было взбодрить, явно! Доводы Цинцю, что ей будет неловко с незнакомыми людьми, утонули в овациях. И тут Ло Бинхэ, который был в этот раз настоящим генератором идей, предложил им захватить и Ша Хуалин, которую снова «отшили». Или она кого-то отшила. Суть в том, что она искала собутыльников, чтобы это оплакать-отметить. — Но они незнакомы… Они все… — Это потрясающе! — Цинсюань вскинула руки и принялась по очереди всех обнимать. — Я бы не пошел! — Цинцю все не унимался. — Мальчики, вы такие классные! — Это идиотизм! Тебе самой неловко не будет? — Я так рада, что вы такие отзывчивые. — Идиотизм! Это идиотизм! Еще один содержательный односторонний разговор окончился тем, что все «будущие лучшие подружки» были приглашены на «женскую тусовку века» в эту субботу. И как ни странно никто не отказался! Даже Наньгун Цзе! Вэй Усянь говорил, что это любовь к веселью. Шан Цинхуа, что это женская солидарность. А Шэнь Цинцю называл это магией халявы. Дело за малым! Всего лишь сделать отчет брату и провести сносно вечер! Милые девушки, с ними точно будет уютный, тихий, культурный, безопасный (последнее подчеркнуто) вечер. Такими были мысли Ши Уду. Ши Цинсюань до последнего думала, что все будет весело, непринужденно, она со всеми поздоровается, громко смеясь, как когда-то на первом знакомстве с парнями, и все! Но стоило ей увидеть своих подружек на вечер и ее внутренний экстраверт вдруг спрыгнул с крыши. А в голове заголосил Цинцю: «Идиотизм!» — Э, приветик! Она поздоровалась ужасно нелепо и как-то сковано. Пять пар глаз уставились на нее. Вот Лю Минъянь в сиреневой блузке и облегающей юбке до колена. Она приветливо улыбнулась и помахала рукой. Вот Вэнь Цин в темно-бордовом строгом платье с круглым вырезом. Она лишь мимолетно улыбнулась. Вот наверняка веселая Нин Инъин с задорными пучками в футболке с нарисованным котом и пышной короткой юбке. А вот, без сомнения, Ша Хуалин в обжигающе красной рубашке и ужасно короткой черной юбке, если это была юбка. Она посмотрела как-то… Заинтересовано? А эта девушка, во всем черном и с ужасно уставшим взглядом, наверное, Наньгун Цзе. Цинсюань поняла всю комичность происходящего только сейчас, стоя у входа в ресторан в своей светло-зеленой блузочке с короткими рукавами и нежно-розовой юбке, которые она подбирала с Вэй Усянем так тщательно. И с абсолютно пустой головой! И что говорить? — Эм, спасибо, что пришли! Пройдем внутрь? Да она словно саммит какой-то начинает! Почему так неловко?! Цинцю тогда точно ее укусил! Ей не показалось! Приободряло лишь скудное «удачи», сказанное Хэ Сюанем сегодня. Вспомнив это, Цинсюань улыбнулась и толкнула дверь. Их провели к столику на втором этаже. Вокруг было очень много цветов и лампочек, отчего Нин Инъин не переставала восхищенно охать. Лю Минъянь тоже заинтересованно оглядывала интерьер, аккуратно поглаживая кончиками пальцев резные перила. Остальные трое никаких эмоций вроде бы не проявляли. Но Ши Цинсюань уже отчего-то воспрянула духом. Да, все будет здорово! И вот они все с чего-то замерли вокруг их столика, будто ожидая того, кто из них сядет первой. С двух сторон от них в горшках стояли большие раскидистые цветы, а откуда-то сверху спускались слегка перепутанные вьюнки. Нин Инъин сразу подошла поближе к цветочкам и стала поглаживать листья. А потом попросила Лю Минъянь сфотографировать ее. Похоже, эти двое тоже немного общались, раз могли просить о таких вещах без неловкости. Хотя, по рассказам Цинцю, Инъин стеснительностью особо не отличалась. Как и Ша Хуалин тактичностью. Цинсюань сжала зубы и все еще не решалась сесть. Ей уже хотелось почему-то сбежать от всего этого. — Нас привели поесть за бесплатно, чтобы успокоить твоего психованного брата? Хах, весело люди живут! — первой, сев за столик, оживилась Ша Хуалин. Она перекинула ногу на ногу, отчего юбка точно перестала быть юбкой. Лю Минъянь, что села рядом, заинтересованно опустила взгляд, ничуть не смутившись. — Хах, он думает, что дружить только с парнями, это ненормально, — Цинсюань нервно посмеялась и неловко толкнула в сторону тарелку со звездочками. Хорошо, что ту от падения спасла Вэнь Цин. — Эй, да ты не волнуйся. Не укусим мы тебя, — она похлопала вздрогнувшую Ши Цинсюань по плечу. — Я вот тоже мало общаюсь с девушками, только если с одногруппницами. И ничего! — Эх, моей подружкой на данный момент является только Наньгун Цзе, — Лю Минъянь печально вздохнула, а названная вопросительно приподняла бровь, будто и не знала, что ее считают подружкой. — Моя подруга отбила у меня парня как-то! А девчонки в универе считают, что я отобью их парней! — Ша Хуалин фыркнула и сложила руки на груди. — Ой, а я очень люблю зависать где-то со своими подружками! — Нин Инъин оживилась, отчего пучки запрыгали. — Поэтому я с радостью согласилась сегодня прийти! Находить новых друзей очень круто! — это должна была сказать Ши Цинсюань! Она это и говорила Шэнь Цинцю! Так что не так? — Да! Давайте классно проведем вечер! Без мужиков! — Лю Минъянь щелкнула пальцами и подмигнула. — Звучит как начало какого-то лесбийского порно. Ша Хуалин лишь усмехнулась на недоуменные взгляды. Вечер обещал быть… Необычным. Но все начиналось вполне обыкновенно! Они долго не могли сделать заказ, потому что в меню были только европейские блюда, названия которых получалось выговорить даже не со второго, а лишь с четвертого раза. Нин Инъин, например, не знала, что такое карбонара. Она думала, что это какое-то запеченное мясо, поэтому очень удивилась, когда ей сказали, что это паста. А Хуалин довольно громко возмущалась по поводу цены брускетты. Потому что, по ее словам, она и дома могла накидать всего на хлеб или лепешку и спокойно это есть не за такие деньги. Наньгун Цзе же сразу пролистнула меню на страницу с алкоголем. Но, судя по ее прищуренному и растерянному взгляду, там тоже мало что было ей знакомо. Поэтому заказ озвучивала Минъянь, которая в меню более-менее разбиралась. Нин Инъин предложила взять красного вина, а Ша Хуалин возмутилась, что это сказала не она. Поэтому подмигнула официантке, чтобы им несли две бутылки. Вэнь Цин предупредила, что никого в состоянии алкогольного опьянения тащить не будет. Все посмеялись и продолжили спокойную беседу о разных мелочах. Минъянь говорила о том, что пишет слэшные романы. Ша Хуалин увлеченно слушала и даже уточняла какие-то моменты по поводу позиций. Вэнь Цин рассказывала о практике в морге. Почему-то Нин Инъин заинтересовалась, как делать вскрытие трупа и какой разрез для каких случаев более удобный. Ши Цинсюань поняла, что мясо она не сможет есть неделю минимум. Наньгун Цзе обреченно жаловалась на тупость бюрократии, подливая себе вина. Вечер был спокойный! Милая женская компания, только что познакомившихся девушек. Где-то было неловко, где-то забавно, где-то мило. Ши Цинсюань делилась с Инъин клубникой со своего десерта, а та подкинула ей несколько кусочков ананаса в сиропе. Как ни странно, но с ней они очень быстро поладили. Ша Хуалин все придвигалась к Лю Минъянь, продолжая расспрашивать о ее творчестве. Хотя ей скорее хотелось услышать побольше каких-то пошлых описаний, на которые, как ни удивительно, Минъянь не скупилась и вовсе. Хорошо, что рядом с ними не было столиков, иначе за похабные разговоры их бы уже могли попросить уйти. Вэнь Цин так же говорила про бессмысленность адского документооборота в больнице с Наньгун Цзе. От одного упоминания этой бесконечной иерархической лесенки начальства, в которой все должны проставлять подписи за выдачу какого-то пустячного раствора, уже кружилась голова. Вечер обещал быть прекрасным и тихим. Так когда пошло все не так? Может быть когда Нин Инъин вернулась из уборной с предложением пройти в отдельный зал с караоке-комнатами. Может, когда Наньгун Цзе пошатнулась в первый раз, вставая со стула. Или когда Ша Хуалин впервые невзначай коснулась колена Лю Минъянь. А может, это когда Ши Цинсюань решила отбросить все стеснение и спеть что-то задорное. Но вечер потек совершенно по-другому! — Раз, два, три! Музыка снова взорвала что-то в ушах. Заводная мелодия, а песня о мужском предательстве. Но пелось все ради припева! Цинсюань прислонялась спиной к спине Инъин, и они изображали, что стреляют в кого-то в упор. Вэнь Цин посмеивалась и снимала их на камеру. Наньгун Цзе, развалившись на диванчике, продолжила пить принесенное сюда вино с немного хмельной улыбкой. Зачем добру пропадать? Ша Хуалин хотела присоединиться к ним, сказав, что сейчас они споют что-то по-настоящему крутое, но споткнулась на своих невообразимых шпильках и упала на печатающую что-то в телефоне Минъянь. — Вау, прошу прощения, — ярко-красные губы лишь растянулись в коварной улыбке. — Да без проблем, только руки прочь, — Минъянь выгнула бровь и ухмыльнулась. Цинсюань мельком обернулась. Но этого было достаточно, чтобы понять, что Хуалин нагло вцепилась не в чужие плечи, нет! Она сначала случайно, а потом уже специально ухватилась за грудь ничуть не смутившейся от такого Лю Минъянь! А в это время из динамикой уже раздавалась песенка о солнечной дружбе, которую Инъин пыталась петь в одиночестве, стараясь все же не сорваться на смех. — Не могу! Они меня не отпускают! Помогите! Вай, какие мягкие сестрички! Вэнь Цин рядом прыснула, а Нин Инъин стыдливо покраснела, но продолжила петь, фальшивя на последних словах. Ши Цинсюань все так же продолжала глупо пялиться, ожидая, видимо, какого-то логичного продолжения. Логичного! — Ну тогда я тоже сделаю так. Минъянь приподняла голову и резко протянула руки вперед, положив те на грудь Хуалин. Но самое интересное, что щеки от смущения покраснели не у второй, а у первой. Лю Минъянь так и зависла, глядя на уровень воротника шелковой красной рубашки. — Это… Ты… — Ой, мои подружки любят свободу, — задорный смех. Хуалин поерзала бедрами и села поудобнее. — А еще когда их мнут такими нежными теплыми ручками. — Офигеть, ты без белья! — Нин Инъин так поразилась этому, что чуть не выронила микрофон и вскрикнула это на всю комнату. Хотя, звукоизоляция могла не удержать ее крика, разнеся его по всему этажу. Стыдно признаться, но Ши Цинсюань даже не сообразила сначала, о чем они, зато потом начала громко хохотать непонятно от чего. — Блин, почему ты продолжаешь… Их мять? Какого хрена? — Вэнь Цин подперла рукой подбородок и, не отвлекаясь, смотрела на эту парочку. Еще и подцепила виноградину из тарелки Наньгун Цзе. — Эм, никогда не трогала грудь другой девушки. Это… Хах, это как мячик-антистресс! — Лю Минъянь происходящее вообще как будто не напрягало. Судя по складкам на рубашке Хуалин, она даже сжала руку сильнее. — Хэй, я сейчас возбужусь! — Можно не тут кувыркаться, пожалуйста! — Наньгун Цзе выдохнула и залпом выпила еще бокал. — Черт, я чувствую себя неловко, — Ши Цинсюань хихкнула и закрыла лицо ладонями. Пальцы ощущили жар щек. Ши Уду говорил, что все будет прилично, да? — Может, вам лучше в туалет уйти? — Фу, какая пошлость этот ваш секс в туалете! — Ша Хуалин аж наигранно возмутилась и слегка налегла на свою «партнершу». — По статистике, секс между женщинами в большинстве случаев заканчивается обоюдным оргазмом, — Вэнь Цин и сама не знала, зачем сказала это. Но нужно было хоть что-то сказать! — У меня есть парень, — Минъянь пожала плечами, но как-то не особо уверенно. — Пф, — ее аргумент Хуалин не особо убедил. — Мы здесь и собрались, потому что мужики все дураки полные! Всю жизнь как дети! — Ой, а я согласна! — все резко обернулись на засмеявшуюся Инъин. — Реально дети! Мой парень постоянно делает все напоказ! Ему нужно, чтобы все видели и хвалили его. Мол, какой молодец, какой умница! — А Цзян Чэн постоянно соревнуется со всеми, — Вэнь Цин тоже отпила немного из бокала. — Порой это ужасно раздражает. Все пытается быть лучше. Если я похвалю Вэй Усяня, он пытается сделать то же, что и он, но в сто раз лучше. Но получается наоборот! — Хуайсан такой душка, — Минъянь наконец закончила «снимать стресс», но Хуалин не скинула. — Но порой мне кажется, что он никогда не повзрослеет. Есть в них что-то инфантильное… — За мной ходили так долго вместо того, чтобы пригласить куда-то, — Наньгун Цзе начала откуда-то с середины и тут же взялась уже за бутылку. — Как школьник подбрасывал записки в виде сердечек. — Как мы начали обсуждать мужчин? — Ши Цинсюань засмеялась и села на пуфик. И правда ведь дети! Вечно за всех все придумают, обидятся и будут потом ходить надутыми полдня! Или как вобьют себе что-то в голову. И не скажут прямо! Зато потом обвиняют женщин, что они говорят намеками! Вот именно, говорят! А не демонстративно листают рядом на ноутбуке картинки с какими-то полосатыми скаляриями. Мол, просто так! Вот Цинцю. Вот он взрослый, что ли? Насупится из-за чего-то, придумает себе какую-то ерунду и все! Конец всему! А Бинхэ еще и рядом будет сидеть чуть ли не со слезами на лице, пытаясь вымолить какое-то непонятное прощение. И все на пустом месте! А Мобэй, который не может просто спросить о чем-то и пытается резать лапшу канцелярскими ножницами? А может Хуа Чэн, который пытается постоянно выглядеть круче всех? Просто чтобы всех злить! И еще пощеголять перед своим гэгэ! А может, Вэй Усянь, который тупит так часто, что становится жалко скромно стоящего сзади Лань Ванцзи, что тихо вздыхает то облегченно, то обреченно. Вот кто из них тот «самый логичный мужчина на свете»? — Миф о женской логике придумали мужчины, чтобы оправдать отсутствие у себя рационального мышления. Это как дошкольники говорят: «Нет, ты дурак», — Вэнь Цин забросила в рот конфетку, что лежала в вазочке на столе. Цинсюань отметила, как красиво огоньки проходились по ее темно-бордовому платью, делая его оттенок таким кровавым. Вэнь Цин в начале вечера назвала его «пролившаяся венозная кровь». — Можно провести хорошее исследование. «Проблема когнитивных функций, или остановка в мужском развитии», — Наньгун Цзе говорила это так серьезно, что Ша Хуалин не выдержала и громко засмеялась, упав головой на плечо хихикнувшей Минъянь. Цинсюань сама не заметила, как вся их компания вдруг начала собираться, чтобы зачем-то прогуляться по парку. Под огоньками, луной, среди выползших на улицу ночных семейных парочек и полусонных работяг, оказавшихся вдруг здесь. Просто прогуляться и поболтать. По темному парку! В одиннадцать вечера! Нин Инъин говорила, это романтично, Ша Хуалин, что это с чего-то эротично, а Вэнь Цин сказала, что большинство фобий связано как раз с темнотой. И почему каждый из аргументов (можно их так назвать, вообще?) был учтен? Вот они уже бодро вышагивали, вдыхая летний прохладный вечер в свои легкие. Цинсюань почему-то чувствовала странное веселье. И это не из-за алкоголя. Выпила больше всех все равно Наньгун Цзе, которая на воздухе вдруг стало бодрячком и выхаживала чуть ли не военным шагом. Нет, было что-то другое. Было похоже на ее состояние, когда она пила с Цинцю и Се Лянем. Похоже, но другое. Она неконтролируемо смеялась от очередного подката Ша Хуалин в сторону Лю Минъянь, от заигрываний тех, от черного юмора Вэнь Цин, от каких-то философских изречений Наньгун Цзе и даже просто от звука смеха Нин Инъин. Так странно. Она знала этих девушек не так долго, но ей было так легко с ними. Кто там говорит про змеиные женские коллективы? Почему женщины поддерживают стереотипы, что придумали о них мужчины? Какая глупость! — Эй, девчонки! — Инъин помахала рукой, пучки от ветра стали уже лохматыми клубками. — Тут должен был быть круглосуточный магазинчик! Пойдемте за пирожками! — А? С чего бы? Ты не наелась в ресторане? — Вэнь Цин хмыкнула, но послушно развернулась в нужную сторону. — Эта штука была очень вкусной! Очень! — так она называла брауни, который ее уговорила заказать Минъянь. — Но… Я хочу еще дешевого горячего пирожка, ха-ха, — Иньин звонко вдохнула смех в этот дремлющий вечерний воздух. — Если ты покормишь меня из рук, я согласна, — Хуалин притянула Минъянь за талию, а та лишь цокнула и уперла ладошку ей в лицо, заглушив невнятные возмущения. А может, не зря брат заставил ее пойти на этот вечер? И скоростной поиск подруг был не таким уж и напрасным. Зря Цинцю так ворчал. Ей действительно хотелось побыть с ними всеми подольше. Пусть они были такими разными, но этот контраст заставлял внутри все бурлить. По-моему, она даже проигнорировала сообщения от Хэ Сюаня. Когда она вообще заглядывала в сумку, ища телефон? Она искренне думала, что не будет вылезать из соцсетей от неловкости вечера. А в итоге у нее просто не было на это времени и желания! Теплый пирожок в руках почему-то тоже заставлял улыбаться. Цинсюань подняла голову к небу и блаженно прикрыла глаза. Все равно над головой было темно. Так приятно темно. Сейчас на кассе о чем-то спорили Ша Хуалин с Вэнь Цин. Наньгун Цзе разморило в тепле и та стала цитировать что-то из Мо Яня, по ее же словам. Так странно. Так странно хорошо. Они все такие невероятные. Никогда бы до этого она и подумать не могла, что ее может что-то связать с подобными девушками. Ша Хуалин не говорила без умолку о своих похождениях. Нин Инъин не делала горы фотографий для своего аккаунта. Наньгун Цзе не сидела молчаливой статуей. Вэнь Цин не цокала с высокомерным взглядом. А Минъянь не лезла ко всем, выпрашивая какие-то грязные подробности интимной жизни. Все было не так, как ожидалось! Все было не так, как ей рассказывали! Они все другие! И все они такие потрясающие! — Скучаешь? Неприятный хрипловатый голос вывел из легкого транса. Цинсюань недовольно открыла глаза, уже готовясь что-то раздраженно ответить, как тут же впала в ступор. Перед ней стоял какой-то очевидно подвыпивший парень, выше ее на голову, с настолько грязными волосами, что те блестели даже в темноте так, словно были начищены воском. А еще он мерзко улыбался. Как-то сразу стало холодно. Ветер подул тревожно. Холодный воздух вмиг охладил ее щеки и заставил поежиться. — Нет, все хорошо, — Цинсюань постаралась улыбнуться, чтобы отвязаться от пугающего типа, но тот понял ее любезность по-другому. — Составишь компанию? Ночь ведь только началась, — он бесцеремонно приблизился к ней, отчего она чуть не впечаталась в стену. Теплый пирожок — последнее, что хоть как-то согревало ее, — выпал из рук куда-то на землю. Цинсюань казалось, что он упал так далеко, в самую бездну. Почему некоторые мужчины думают, что могут приставать к девушкам? Почему считают свою наглость нормой? И как потом поворачивается язык сказать, что виновата была сама девушка, что просто стояла у магазина с пирожком в руке? Что в головах у таких людей? И есть ли там что-то? У воздушного шарика интеллекта больше, считала Цинсюань. Но в данный момент, она боялась сказать и слова. Лишь молча смотрела и не видела даже этой мерзкой улыбочки. Все плыло. По всему телу стали проходиться волны страха. Странно ощущение наготы и холода. Непонятное чувство своей беспомощности, чувство, будто ты слишком обнажена сейчас, что воздух стал таким холодно-липким, касаясь твоей незащищенной кожи. Снова накатили воспоминания о той жуткой ночи, о тех словах, о тех касаниях. Неужели это вечно будет жить в ее голове? Хотелось крикнуть. Позвать Хэ Сюаня, чтобы он ее забрал и обнял. Объятия ее бы успокоили. Пожалуйста, хоть кто-то! Вдруг изображение стало четким. И Цинсюань смогла разглядеть два лохматых пучка. — А? Крошка, тоже хочешь развлечься? — Ага, — Инъин, видимо, улыбнулась и очень мило. Голосок был таким сладким и слегка капризным. — Так хочу, чтобы такой красавчик взял меня за руку. А он увлекся моей подружкой! Нечестно! — Хах, какая мила… А, черт, блять, больно! Больно! Цинсюань не поняла ничего. Вообще ничего. Но почему-то Инъин все так же продолжала стоять прямо, а парня перекосила в сторону. И лишь странно вывернутая рука показывала, что что-то происходило. — Отпусти! Больно! — Мои нежные касания слишком сильные для тебя? Наверное, я слишком страстная? — это был голос милашки Нин Инъин? Той, у которой брелок на сумке в виде пушистого кролика? У которой на ноготках были нарисованы розовые бабочки? Нет! Так разговаривали крутые женщины в строгих и одновременно откровенных костюмах, стоящие во главе какого-то крутого клана или огромной корпорации. Это киношные женщины! Так почему Инъин сейчас напоминала одну из них? Со своими пучками и пышной юбочкой. — Отпусти! А! — Ох, а может приляжем? Судя по глухому удару и закружившимся складкам юбки, классический удар между ног сразил врага наповал. Цинсюань наблюдала, как парень медленно опадал на землю. Совсем как ее пирожок еще недавно! Будто в замедленной съемке. Будто все это было фильмом! А в голове пустота. И горло все сжало. — Мужчине плохо? Больной, не двигайтесь, — откуда-то сбоку появилась Вэнь Цин и, как смогла разглядеть Цинсюань, которая все еще боялась двигаться, наступила парню на плечо. — Пациент зафиксирован. Сейчас накачаем тебя одной штукой. У тебя год не встанет. А может больше, я не знаю всех побочек. И все было бы голословно, если бы она не достала из сумки шприц. Реальный шприц! Еще и упаковку разорвала эффектно зубами. Это все что сон? — А потом я изнасилую его бутылкой, ха-ха, — Ша Хуалин не могла не вставить слово. Лю Минъянь где-то рядом что-то прошипела про банальщину. Парень заорал и резко оттолкнул стоявшую Вэнь Цин, которую тут же подхватила Наньгун Цзе. Еще и крикнул набегу что-то про ненормальных идиоток. Ши Цинсюань лишь тихо стекла по стенке. Ноги отказывались держать. — Интересно, что люди, страдающие низким интеллектом считают, что этим недугом страдают все. Причем в большей степени, чем они, — это было бы очень глубокомысленно, если бы Наньгун Цзе в конце не качнулась вместе с Вэнь Цин. — Нет, вы видели? Вот сука! — Ша Хуалин стала горячо возмущаться, не скупясь на оскорбления и выражение своего гнева. Того гляди и ее шпильки продырявят бедный асфальт. От колотившего ее негодования, она даже подняла с земли какой-то камень и бросила ему вдогонку. Было бы забавно, если бы это оказался павший смертью храбрых пирожок. Лю Минъянь лишь мягко подняла Цинсюань за руки и обняла. От нее чувствовался тонкий запах сирени. А еще было тепло. Ши Цинсюань не помнила, как встала. — Меня интересует два вопроса, — Ша Хуалин почесала скулу и развернулась к Нин Инъин. — Это что было? Откуда такая девочка-конфетка знает такие штучки? — Пф, ну вообще-то я ходила на занятия по самообороне, — она громко засмеялась и картинно отбросила волосы за спину. — Хотя Бинхэ говорила тогда, что хочу записаться на курсы макияжа. Ну типа девушки же милые и пушистые! — Хах, милым и пушистым оказался в итоге Цинцю! — Минъянь закатила глаза. — И да, я знаю, какой второй вопрос… Вэнь Цин, откуда у тебя шприц?! — А что? — та невозмутимо продолжала держать его в руках, будто собиралась на самом деле сделать кому-то укол. — У меня с собой еще градусник, таблетки от несварения, головной боли, леденцы от кашля, перчатки для осмотра, бинт и что-то еще. Я же на медика учусь. — Но я же не ношу с собой всю свою домашнюю библиотеку, будучи филологом! — Боги, вы потрясные! — Милая, ты как? — прохладные ладони коснулись щек Цинсюань, отчего та резко включилась. Цинсюань со сковывающей слабостью опустила руки, что наконец перестали казаться такими тяжелыми. Когда разум стал проясняться от тумана, до нее дошло, что она улыбалась. Нин Инъин еще раз погладила ее по плечу и несколько импульсивно, но с нежностью, на которую способны лишь девушки, обняла Цинсюань. Девушки вообще были мудрее в плане эмоций. Что-то внутреннее срабатывало у них непроизвольно и часто безошибочно. Какие-то простые вещи, до которых многим мужчинах приходилось вышагивать сначала в раздумьях туда-сюда, а потом выдергивать волосы у себя на голове в раздражительном немом сожалении от того, что не смог воплотить в жизнь свое сумасбродное желание. Везде есть исключения, но в девяти случаях из десяти именно девушка обнимет вас, когда почувствует, что вам плохо. Почувствует. Цинсюань вдруг вспомнился тот вечер в каком-то переулке. Она тогда так поспешно жаловалась Цинцю, раскрывала свою слабость, которую не хотела показывать Хэ Сюаню. И ведь тот обнял ее. Но в ответ. Только обдумав, что так нужно. Но она была так счастлива от этого тепла. Мужчинам сложно обнимать женщин. Для этого им нужно много думать. Женщины обнимают бездумно. И это очень правильно. — Мда, а мы все с перчинкой, — Ша Хуалин слегка притопнула от какой-то внутренней веселости, вызванной этим инцидентом, и откинула длинные волосы назад. — Все хорошо? — Наньгун Цзе, явно преодолевая спасительный для ее убитой нервной системы алкогольный туман, осторожно подошла сбоку. И Ши Цинсюань все же не сдержала смешка. Слишком резкого и резвого. Сама не поняла, как это у нек вырвалось. Но а как еще реагировать? Еще сегодня днем она и не знала толком этих девушек. А сейчас они все ринулись ей на помощь, грозясь учинить амазонское насилие. Нин Инъин ей казалась, по рассказам Цинцю, болтливой и наивной. Ша Хуалин, по разговорам Бинхэ и Мобэя, была истеричной и наигранной. Лю Минъянь — эта писака-извращенка — чересчур импульсивной. Наньгун Цзе же вообще, если судить по чужому мнению, была холодной и равнодушной. А Вэнь Цин — «настоящей злюкой». И, возможно, все это было правдой. Но сейчас Цинсюань увидела другие стороны этих девушек, смешных, добрых, смущающих и таких похожих на нее саму. Звонок на телефон заставил ее смолкнуть. Оказывается, остальные тоже негромко смеялись с ней. Поняли ее без слов? Ощутили то же самое? А что им говорили о ней? Наверняка что-то в духе «шумная, крикливая, пьющая и бесцеремонная». Это был Хэ Сюань. Похоже, по ее глупой улыбке — а Шэнь Цинцю идентифицировал ее именно так — все опять же без слов поняли, кто ей звонит. — Хэ-сюн, — Цинсюань смущенно с чего-то опустила голову убрала прядь за ухо. Будто школьница, которой позвонил симпатичный одноклассник прямо во время посиделок с подругами. — Что-то хотел? — Где ты? Уже поздно. Ах, да, она обещала посидеть не больше двух часов, не веря, что выдержит долго в компании истерички, болтушки и прочих мифических персонажей, встречу с которыми ей обещали. Как мужчины любят гиперболу! — Вай, как заговорила! Хах, голосок какой медовый стал! — Ша Хуалин рассмеялась слишком громко. — Завидуешь? — Лю Минъянь хмыкнула и толкнула ту бедром. — Нет, я же провожу ночь с такими красотками, одна из которых дала мне помять свою грудь. — Эм, мне послышалось? — Хэ Сюань явно это услышал, хотя никто и не шептался. — Хэ-сюн, это не я, — Цинсюань вдруг начала оправдываться и краснеть еще больше. Когда она гуляла с парнями, она никогда не оправдывалась из-за таких неловкостей. Их просто не возникало! — О, Цинсюань никому не позволит себя лапать кроме тебя! Все хорошо! — Нин Инъин посчитала своим долгом выкрикнуть это прямо в трубку. На том конце провода молчали. — Хах, да… — Вэнь Цин убери шприц, пожалуйста, — Наньгун Цзе с опаской посмотрела на все еще поигрывающую с недавним оружием устрашения девушку. — Так, а это… — Хэ-сюн, все хорошо! Это не то, о чем ты подумал! — Мы всего лишь влили в себя алкоголь, пусть не переживает, — Вэнь Цин вздохнула и убрала шприц в маленький мешочек, чтобы потом его утилизировать. Что еще есть у нее в сумке? Хэ Сюань просто молчал и что-то обдумывал, слушая этот странный разговор на фоне. Ши Цинсюань пыталась не взорваться смехом в открытую. Иначе он точно подумает, что она напившаяся, обколотая и вернувшаяся с оргии. А на что рассчитывали мужчины, отправляя ее искать подружек? Что они будут говорить о косметике, жевать салат и негромко хихикать, прикрывая рот салфеткой? Мужчины, не стоит настолько погружаться в свои фантазии. — Ты… — странно, но на момент этой паузы, все тоже замолчали в ожидании какого-то вердикта. Цинсюань даже проверила, не включена ли у нее громкая связь. — Ты… Ты ведь домой собираешься? А не зря боится. Женщина уходит от мужчины сначала именно к женщинам. К сестрам, подругам, маме. А потом уже идет к другому мужчине. Странная мысль, которая раньше не возникала в голове Цинсюань. А сейчас ночью — а уже наступила ночь — она стала такой простой и понятной. Но никуда она от Хэ-сюна не денется! А он от нее тем более! Они сами этого хотели! Мужчины вечно не знают, чего хотят! Думают, что знают, а на самом деле лишь фонтанируют сырыми идеализированными фантазиями. Цинсюань что-то ответила и послала воздушный поцелуй. А затем обняла Наньгун Цзе и Нин Инъин. И бодро дала всем направление: к сияющим фонарям аллеи. Пусть они осветят эту темноту. Женщины вообще могут все. Особенно когда собираются вместе. Опасно и весело. Звонкие голоса, странные шутки, стук каблуков, шуршание ткани, аромат духов и косметики. Соберутся ли они еще так? Очаровала ли их та же магия, что и Цинсюань? Но если да, то пусть в их распоряжении будет еще не одна такая ночь.