Может быть, нам по пути

— Тебе давным-давно пора к парикмахеру, — проворчал отец, устраиваясь на мягком сидении автомобиля рядом с женой. Он поправил лацканы смокинга и выжидательно посмотрел на Юнги. Тот, усевшись напротив, проигнорировал и взгляд, и замечание. Волосы и правда уже отросли до середины щек, но ему было плевать. В черном смокинге, белой сорочке и бабочке Юнги чувствовал, что лишь длинные пряди отличают его от отца и всех остальных снобов, с которыми предстояло встретиться в этот вечер. — Скажи ему, Ёрин, — призвал отец на помощь жену, но она лишь пожала плечами. Сегодня снова был один их тех самых дней, когда ее ничто не волновало. Ее лицо словно пруд, затянутый густой ряской, кинь камень, и он скроется, не оставив кругов на поверхности. Жизнь вокруг перестала для нее существовать. Отцу даже пришлось звать горничную, чтобы помогла одеть ее в праздничное светло-сиреневое платье. Юнги уставился в окно, стараясь отвлечься от этой машины с белым кожаным салоном и размером с небольшую яхту. Она казалась чем-то нереальным, будто из другого мира, где не существовали маленький ресторанчик семьи Пак, ветклиники, где бесплатно лечат покалеченных щенков, где нет банд и тем более нет Чимина, с его широкой улыбкой и пепельными волосами. Эта машина была из мира его отца, где есть крупные сделки, ценные бумаги, котировки и госзаказы на строительство очередного грандиозного стадиона. Они остановились у новой огромной гостиницы. Колонны у входа украшали желтоватые лампочки, отражающиеся в позолоте на ручках дверей. Когда они выбрались на темно-зеленую ковровую дорожку, а водитель уехал на парковку, отец окинул жену и сына пристальным взглядом. — Ким Енсан очень важен для компании. Он наш самый крупный клиент, так что ведите себя… — он на секунду сжал губы в полоску, — ведите себя соответственно. Иди сюда, дорогая. Он крепко взял жену под руку, с ее плеча съехала газовая накидка в цвет платья, но Ёрин даже не заметила. Юнги осторожно поправил накидку, невольно коснувшись ее плеча. «Вот и вся материнская ласка на сегодня», — подумал он уже почти без горечи. Двери перед ними распахнул швейцар. Внутреннее убранство гостиницы встретило неброским шиком, как бы говорящим: «Да-да, у нас есть деньги, но нет-нет, мы ими вовсе не кичимся». Белый с черными прожилками мрамор на полу, светло-бежевые стены, и искрящийся золотом фонтан в центре. Отец, сопровождаемый поклонами вышколенного персонала, направился к лифту. Двери разошлись, девушка в темно-бордовой форме, на белой шее был повязан шелковый платок, поклонилась и нажала на кнопку. Лифт вознес их на предпоследний, четырнадцатый, этаж. Юнги вышел в небольшое фойе и приоткрыл рот, разглядывая высоченные резные двери, через которые без труда проехал бы конный полк. Они словно вошли в пещеру Алладина, так все вокруг сверкало и искрилось. Юнги даже на секунду зажмурился, ослепнув от блеска гигантской люстры, чей свет отражался во множестве зеркал. Он вертел головой, разглядывая все, как Алиса, попавшая в страну Чудес. Играла негромкая музыка, в дальнем конце зала на невысокой сцене знаменитая певица в блестящем платье обнималась с микрофоном. Хотя окружающие обращали на нее преступно мало внимания. В толпе сновали официанты, разнося бокалы с шампанским и закуски. — Господин Мин! — из толпы материализовался высокий стройный человек. — Очень рад. Он щелкнул пальцами, и рядом тут же возник официант с подносом. Мужчина передал по бокалу отцу и матери. — Добрый вечер, господин Ким, — раньше Юнги ни разу не видел, чтобы отец так широко и ненатурально улыбался, словно у него вдруг свело челюсть. — Позвольте представить вам мою жену — Ёрин, и сына… — О, так это и есть Джону? Наследник компании, так? — мужчина тоже растянул губы в улыбке и протянул руку Юнги. — Нет, — никто не смог бы заметить промелькнувшего на долю секунды напряжения в его голосе. — Это наш младший — Юнги. — А где же наследник… ? — начал было Ким Енсан, но из-за его плеча появился молодой человек в строгом костюме, видимо, секретарь, и что-то зашептал в самое ухо. Лицо мужчины как по команде стало сочувственно-понимающим. — Господин Мин, все мы от этого не застрахованы. Это так печально слышать. Отец только голову наклонил в знак согласия. — Теперь передадите дела младшему, так? Уже, наверное, потихоньку вникаете в дела, господин Мин Юнги? — Эм… — только и смог выдавить Юнги, за что тут же получил сердитый взгляд от отца. — Ситуация на рынке становится все нестабильнее. Правительство всерьез взялось за чеболей, а это отразится на нас всех. Клановая система всех устраивала, все работало, а тут они вдруг решили, что это «слишком несовременно». Что за чушь? — Эм… да, разумеется, — промямлил Юнги, попытавшись скрыться в толпе. Но вокруг подходили все новые люди, приветствовали отца. Невысокая пожилая женщина в ханбоке цапнула Юнги за руку сухонькой ручкой, похожей на птичью лапку. — Это ваш Джону? — проскрипела она. — Какой красавец вырос. Нужно познакомить его с нашей Хенджи. — Я не… — Это наш младший — Юнги, — тут же вмешался отец. — Неужели? Помню его еще младшеклассником. Зачем вы прятали его от нас все это время, господин Мин? — она рассмеялась дребезжащим старушечьим смехом, хотя рука, держащая Юнги, оставалась твердой. Он натянуто улыбнулся и попытался вырваться, но старушка не сдавалась. — А где же Джону? Он ведь уже должен заканчивать университет, не так ли? — Он… учится заграницей, — не моргнув и глазом соврал отец. — Не смог приехать. — Понимаю, — кивнула женщина и, наконец, выпустила руку Юнги. — Джону? — негромко сказала мама у него за спиной, он обернулся. Она словно искала кого-то взглядом в толпе, вернее не «кого-то», а совершенно точно его старшего брата. — Джону? — повторила она. — Вы видели Джону? Он здесь? — Тише, мам, его здесь нет, — Юнги тут же подхватил ее под локоть. — Но она сказала… — Тебе показалось. Джону тут нет. Тише-тише, — Юнги погладил ее по спине. Она не заметила, только стала сильнее оглядываться. В ожившем взгляде появилась робкая надежда и одновременно испуг. — Тише, Ёрин, тише, дорогая, — еле слышно сказал отец. — Позаботься о ней, Юнги. Если она опять начнет кричать… — Ничего не будет, я ее уведу, — Юнги утянул маму к накрытому шведскому столу и постарался отвлечь, сунув в руки большую тарелку. — Джону нет? Где же он? Куда-то ушел? Разыщи его, Юнги! — Конечно, — мягко отозвался Юнги, щипцами накладывая ей в тарелку сашими. — Садись поешь, а я его разыщу, хорошо? — Он должен быть где-то здесь, — пролепетала Ёрин рассеянно, как потерявшаяся маленькая девочка. — Он бы меня ни за что не оставил. Юнги усадил ее за столик, накрытый белой плотной скатертью, около панорамного окна и дал вилку. — Я за ним схожу, а ты посиди здесь, хорошо? Ешь, пожалуйста. Я быстро. Ёрин кивнула, а Юнги отошел, чтобы наблюдать за ней издалека. — Шампанского, господин Мин? — спросил очень знакомый голос. Юнги повернулся и наткнулся на насмешливые искорки в карих глазах. С круглым подносом в руках перед ним стоял Чимин. В темных классических брюках, белой рубашке и темно-бордовом жилете он казался еще стройнее, а плечи — шире. Юнги невольно отметил, что Чимина провожают восхищенными взглядами не только дочки, но и жены всех этих важных надутых господ. — Что ты тут делаешь? — Работаю, — усмехнулся Чимин. — Они нанимали на вечер доп. персонал, платят неплохо, поэтому и я подал заявку. А у тебя какое оправдание? — Мой папа, — вздохнул Юнги. — Точно, я забыл, что ты мистер будущий крутой бизнесмен. — Крутым бизнесменом должен был быть мой брат. А я чувствую себя идиотом, когда начинают спрашивать про инвестиции и перспективы развития. — Но ты ведь не идиот, — сказал Чимин и вдруг подмигнул. — Возьми шампанского, а то мы выглядим подозрительно. Не думаю, что тебе по статусу положено болтать с официантами. Юнги фыркнул, но послушно взял бокал с подноса и осушил его одним махом, потянулся за следующим. — Полегче. — Да все со мной будет нормально. Это же просто шампанское, — он поставил еще один пустой бокал на поднос. — Кто вообще пьянеет от шампанского? — Все, — проворчал Чимин, перехватывая руку Юнги и не давая ему донести следующий бокал до рта. — Это алкоголь. — Может, уйдем отсюда? — Я на работе. — Никто не заметит, — громким шепотом ответил Юнги, глаза у него уже заблестели. — Ты что-нибудь сегодня ел? — Давай хоть ненадолго сбежим, а? Мне уже тошно. Задыхаюсь. Пожалуйста, умоляю. — Юнги… — Где администратор? — Что? — Кто тут за тобой следит? Менеджер или главный официант? Чимин кивнул в сторону девушки у барной стойки. Она внимательно и зорко оглядывала зал, будто видеокамера, которая отслеживает преступления на улицах, ничего не пропуская, не испытывая ни жалости, ни сострадания. Юнги ухмыльнулся и направился к ней, вынудив Чимина тащиться следом. Не дойдя до бара пары шагов, Мин вдруг согнулся пополам и сдавленно ойкнул. Чимин тут же поставил поднос на стойку и поспешил к нему. Девушка тоже обратила не него внимание. — Что с вами, господин? — Нет-нет, ничего, — выдавил Юнги и снова сдавленно застонал сквозь зубы, держась за правый бок. — Видимо съел что-то… — Хотите обезболивающего или, может, вызвать врача, господин? — Нет, не нужно… Вы — администратор, да? — она кивнула. — Понимаете, у меня проблемы с желудком, вот и бывают иногда такие инциденты. Слышал, номера в гостинице еще не заняты, может быть, я могу отлежаться в одном из них? — Ну, — девушка заколебалась, а Юнги уже стал сползать по барной стойке вниз, тяжело и шумно дыша, будто боролся с рвотными позывами, на него обернулось несколько человек. — Я не уверена, что мне позволено… — Боже, как больно… — Юнги притянул к себе ведерко со льдом и прижался к нему лбом. — Так не хотелось уходить, но видимо, придется. — Ладно, хорошо, — быстро сказала девушка. — Давайте, я провожу вас в один из номеров. Юнги скривился и наклонился к ней. — Мне так неловко и стыдно, и я не хочу усугублять мое положение тем, что вы это увидите. Вот, — он сделал вид, что оглядывается, — пусть молодой человек проводит меня. Он указал на Чимина, который молча наблюдал за всей сценой, стараясь подавить улыбку. — Пожалуйста, — умоляюще простонал Юнги. — Мне и так очень неудобно. — Хорошо, — она вынула из кармана пластиковую карту и вручила ее Чимину. — Вот «проходка», проводи гостя и побудь с ним. Номера этажом ниже не заняты. Вернешь ее мне лично в руки. И не забудь сказать горничной, в каком номере вы были. — Конечно, — поклонился Чимин и подхватил Юнги под руку. Когда они покинули зал и оказались в холле, то снова согнулись пополам, но теперь уже от смеха. — Не думал, что ты такой артист, — отсмеявшись, сказал Чимин. — Да я и сам не ожидал, что все получится, — все еще улыбаясь во весь рот, отозвался Юнги и толкнул дверь, ведущую на пожарную лестницу. Через один серый пролет они снова оказались в шикарном коридоре, полном позолоты и безвкусной слишком крупной лепнины. — Выбирай любую дверь, — Чимин сделал широкий жест. — Не важно, — Юнги выхватил у него карту и приложил к ближайшему магнитному замку. Чимин щелкнул выключателем и замер на пороге. У стены, занимая почти треть немаленького номера, стояла кровать, застеленная темно-синим шелковым покрывалом с бахромой. Назвать ее просто кроватью было бы настоящим оскорблением, скорее, это была взлетно-посадочная полоса для самолетов. Массивные ноги попирали светло-серый ковер, а в таком количестве подушек можно было бы просто утонуть. На такой кровати хорошо выспались бы сразу пятеро, хотя обидно было бы растрачивать такую кровать просто на сон. Чимин покраснел и оглядел остальной номер. Ничего столь же особенного в нем не было. Все в приглушенных серо-синих тонах. Комод у стены справа, письменный стол у окна, пара кресел. Чимин подошел к широкому окну и отодвинул тяжелую занавеску. За стеклом светился город, в его черноте вспыхивали желто-красные огни машин, светилась синевой реклама. Юнги скинул обувь и бросил пиджак в кресло, улегся на кровать. — Смотри-ка, тут какой-то пульт. А где телек? Он щелкнул по кнопке, комната погрузилась во тьму. — Ой, — еще щелчок, и пол под кроватью озарился голубым свечением. Юнги свесился с края и хмыкнул. — Прикольно. Он стал кликать по всему пульту, заставляя пол светиться, как новогодняя елка, то синим, то красным, то желтым. — Перестань, — Чимин прополз по кровати, отобрал у него пульт и кинул в ящик прикроватной тумбочки. — Что за дискотека? Юнги обиженно надул губы. Чимин устроился на подушках, но как можно дальше от Юнги, на другом краю кровати, словно на противоположном полюсе. — Так к чему было все представление? — Я уже говорил, что не люблю чувствовать себя придурком? Я не такой, как ты, и не щелкаю задачки по математике, как орешки. Иногда мне кажется, что я слишком тупой для этого бизнеса. — Уверен, это не так. — Я не проваливаю экзамены только потому, что очень, очень (!) много занимаюсь. — Я хорошо соображаю только в математике. — Не прикидывайся, тебя бы не взяли в нашу школу, если бы ты не сдал все экзамены на отлично. А ты еще и стипендию умудряешься получать. — Да, — голос Чимина вдруг стал гораздо холоднее. — У моей семьи нет денег на такую школу. И тем более нет денег на университет. — Почему я должен общаться со всеми эти надутыми толстосумами, а ты — разносить шампанское? Мое место совсем не там, — вздохнул Юнги. — И твое тоже. Чимин промолчал, Юнги пододвинулся поближе и подпер голову рукой, чтобы видеть его лицо. Пак смотрел только вверх, ощущая, как его плечо касается груди Юнги. — Мне придется перенять бизнес отца, пусть даже я ничего не понимаю в строительстве. — Рано об этом говорить, — Чимин призвал все свое терпение. — Пойдешь в университет и узнаешь все, что нужно. К тому же твой отец еще вполне молод. — Конечно, еще лет двадцать он не позволит мне все поломать своими кривыми руками. Они помолчали. Кровать, словно диковинный космический корабль, парила над полом в голубом сиянии. Юнги вдруг покачнулся и невзначай положил ладонь Чимину на грудь. На его лице лежали глубокие тени, лишь чуть сбрызнутые синими отблесками. — Какой будет наша жизнь? — Не будет никакой «нашей жизни». Ты пойдешь в свой классный универ, а я, может, буду делать тофу, как отец, может, займусь еще чем-то таким. Сначала будем видеться раз в неделю, может, выпивать вместе, потом у тебя появятся новые друзья, вечеринки, выезды с однокурсниками, первая сессия. Станем встречаться раз в месяц, ты будешь спрашивать, как у меня дела, а я отвечать: «Да все по-старому. Помогаю маме в ресторане». Потом раз в три месяца, потом звонок два раза в год на праздники. И через несколько лет ты увидишь мой номер в своем телефоне и задумаешься: «Кто это черт побери такой?» И, может, вспомнишь, пожмешь плечами и удалишь контакт, поняв, что он больше тебе ни к чему. Я стану просто приятелем из старших классов, с которым дороги разошлись слишком далеко. — Зачем… зачем ты так говоришь? — его голос стал еще на октаву ниже обычного. — Потому что это правда. Так будет. Мы с тобой уже из разных миров, на разных полюсах, — спокойно отозвался Чимин, чувствуя, как ладонь Юнги жжет кожу через рубашку. Казалось, раскаленный камень лежит у него на груди, и почти не вздохнуть. — Нет, не будет так. Я не допущу, — с упрямством ребенка, ответил Юнги. — Мне и сейчас не доступны твои проблемы, а пропасть будет шириться и шириться. И ты меня забудешь, жизнь заполнится новыми впечатлениями, новыми людьми. Приложив усилия, ты станешь настоящей акулой бизнеса, а таким не нужны школьные друзья — неудачники. — Не верю, что стану таким… Не хочу… — И чего же ты хочешь? — Свободы! Юнги наклонился к нему, глаза горели лихорадочно и немного пьяно. Чимин сглотнул. Его лицо было слишком близко, опасно близко, так что Чимин увидел маленькую родинку у него на щеке. Он перевел взгляд на его глаза и заметил, что левый, как бывало иногда, чуть косит к носу. Замечает ли кто-то еще такие детали? Смотрит кто-то на него так же часто и пристально, как Чимин? Видят ли люди его настоящего, ранимого, колеблющегося? Кому еще он открывал свою душу? Чимин дернул рукой, чтобы погладить Юнги по щеке, но тут же передумал и положил ладонь поверх его ладони у себя на груди. Мягко сжал чужие пальцы в горсти, будто собирался приложиться губами к смятой ладошке. Юнги быстро скользнул языком по нижней губе. Чимину показалось, что он уплывает прямо на кровати куда-то в бесконечный космос. Будто кровать несется с невероятной скоростью сквозь звезды и в то же время стоит на месте. И кружится, кружится вокруг калейдоскоп цветных стекляшек. Где-то в этом «здесь и сейчас» застыли Чимин и Юнги. Часы отсчитывали секунду за секундой, как барабанная дробь, как биение сердца. Тудум-тудум-тудум. Секунды падали в вечность и растворялись, как капли воды в океане, оттягивая и оттягивая момент. Чимин уже подался вверх, Юнги тоже чуть качнулся вперед. Пальцы переплелись. Сердце, как будто бывшее у них одно на двоих, билось под ладонями, норовя пробить ребра и выпорхнуть. Чимин коротко, еле слышно выдохнул через приоткрытый рот, словно собирался нырнуть с головой. Сантиметры между ними растянулись на мили и мили сомнений, страхов, нерешительности и убывали медленно, миллиметр за миллиметром. Чимин опустил глаза, взглянул на трещину в уголке рта Юнги. Мин смущенно чуть улыбнулся, вернее, это был только намек на улыбку. В его взгляде было столько нежности, словно он хотел ласкать и гладить Чимина этим взглядом. Юнги закрыл глаза и еще немного придвинулся, его челка защекотала лоб Чимина. Он уже чувствовал тепло чужой кожи рядом с губами. Еще всего миллиметр… В кресле разразился резкой роковой мелодией позабытый телефон. Юнги скатился с кровати и вытряхнул смартфон из пиджака. — Да, — выдохнул он тяжело, будто пробежал марафон. — Слушаю. — Ты с Ёрин? Вы ушли с приема? Ей стало плохо? — посыпались из трубки вопросы. — Что? Нет, я не с ней. — Тогда где она? Где твоя мама? — Я… я не знаю, я оставил ее в зале за столиком у окна. Разве она не там? Должна быть там! — Ее здесь нет, — голос отца прозвучал как-то глухо, будто в нем что-то надломилось. — Я обошел весь зал, ее нет. — Я иду! Я уже иду! Я сейчас ее разыщу… — прокричал в трубку Юнги, пытаясь залезть рукой в рукав смокинга. Чимин подошел и молча помог ему. — Не надо, я оповещу охрану. Иди в машину, сын. — Нет, пап, я хочу помочь... — Не утруждайся, — холодно отозвался отец и повесил трубу. Юнги упал в кресло и опустил голову почти до колен. — Что случилось? — Чимин опустился рядом на корточки. — Мама пропала.