Может быть, нам по пути

Шесть лет спустя. Юнги наконец добрался до последнего листа, закрыл папку и бросил на стол. Он откинулся в кресле и потер усталые глаза. Слишком много всего стало: документов, встреч, командировок. Юнги оттянул узел галстука вниз и словно впервые за день глубоко вздохнул. Он нажал кнопку на селекторе.  — Секретарь Ким, где мое расписание на завтра? С той стороны была только тишина. Юнги нахмурился, забот хватало и без этого. — Секретарь Ким! — позвал он снова с легким раздражением. Но ответа не было. Юнги поднялся и вышел в приемную. В ней было тихо и темно, горели только пожарные лампы, подсвечивающие выход, да красные цифры электронных часов на стене. Юнги поднял глаза, они показывали четверть одиннадцатого вечера. И только теперь он обратил внимание, что не слышно привычного офисного шума: ни разговоров, ни клацанья клавиатур, ни жужжания принтеров. Юнги подошел к секретарскому столу и щелкнул клавишей настольной лампы, прямо под ней была записка: «Расписание и срочные письма — у вас на столе». Юнги усмехнулся такой предусмотрительности. Как это он даже не заметил, что она заходила к нему с бумагами? Он покопался в памяти, но в голове всплывали только бесконечные строки договоров и столбики цифр. Наверняка, секретарь Ким еще и попрощаться заходила, сказала, что уходит. Этот новый объект для мэрии совсем его загонял. В проектной документации значилось одно, а на деле выходило совсем другое. Расценки на материалы в этом квартале сильно скакнули вверх, и теперь не известно, как впихнуться в бюджет, и согласится ли мэрия на доп.соглашение. А юристы тянули с договором, потому смета зависла где-то на полпути. Юнги вернулся в кабинет, перебрал письма, половину отправив к корзину. Затем он пробежал глазами по расписанию. — Да… да… хорошо… — бубнил Юнги себе под нос, ведя пальцем от одного пункта к другому. — Это еще что? «Интервью для журнала «Современный город» — гласил текст, и рядом еще была приписка от руки: «Они за три месяца договаривались об этом интервью, вы обещали. Уважаемое издательство. Нет, отменить нельзя. Придут в офис» Секретарь Ким слишком хорошо изучила его за два года. Юнги вздохнул. Два часа на разговоры о нем любимом, а лучше бы съездить на строительную площадку в Намъянджу. Но выбора как всегда нет. Придется встретиться с представителем журнала — он заглянул в расписание — «Современный город». Во внутреннем кармане пиджака завибрировал телефон. Юнги невольно улыбнулся, взглянув на экран, и ответил на звонок. — Привет, хён. Как там дела у моей невестки? Когда вернетесь? Сам знаешь, отец с ума сойдет, если его первый внук родится в Канаде, а не в Корее. Они немного поболтали, обсудили дела компании, посмеялись над старыми шутками. Вешая трубку, Юнги чувствовал себя гораздо менее разбитым. Будильник зазвонил в полпятого утра, Чимин быстро принял душ и покидал в сумку приготовленный с вечера завтрак, смартфон и кошелек. Он спустился на парковку, когда воздух еще синел предрассветными сумерками. Все оборудование Чимин загрузил в свой маленький трехдверный джип еще вчера, поэтому просто кинул сумку на соседнее сидение и завел авто. Машина, как застоявшийся в стойле конь, весело бежала по шоссе прочь из города к месту съемок. Дорога уходила на юго-восток, солнце еще не встало, но было уже тепло. Чимин опустил стекло и высунул руку наружу, ловя пальцами теплый летний ветерок. Еще несколько часов, и станет невыносимо жарко. Когда Чимин припарковался на небольшом асфальтовом пятачке под соснами, пляж еще был пуст. Никто, кроме него, еще не приехал. Чимин, прихватив сумку, зашагал по песку к нескольким лавочкам под скалой. Он не торопясь с удовольствием позавтракал, наблюдая, как постепенно заполняется парковка. Подъехал микроавтобус с моделями, за ним грузовичок с генераторами, хлипкими складными стульями, одеждой и прочим. Сонные, недовольные люди сновали туда-сюда. Девушки-модели дремали, сидя под зонтиками. Чимин кинул ключи от джипа помощнику, а сам пошел осмотреть окрестности. Все вокруг суетились, нервничали и ворчали, что вставать так рано — просто пытка. Но Чимин точно знал, что как только солнце поднимется из-за горизонта, столбик термометра поползет вверх с космической скоростью. И к полудню все будут ползать, как сонные мухи, обливаясь потом, кому-нибудь из моделей обязательно станет плохо от жары, макияж поплывет. Золотистый краешек солнца едва-едва показался из-за скал, а к съемкам все уже было готово, Чимин взял в руки камеру. Вода зажглась мириадами искр, так ярко, что больно глазам. Хищно защелкал затвор фотоаппарата. Из фигуры Чимина исчезли мягкость и расслабленность, взгляд стал бритвенно острым, а голос громким и строгим, не терпящим возражений. Когда только начал, несколько лет назад, заниматься фотографией, Чимин не замечал этого, подсказали окружающие. Остальные могли ныть, жаловаться на жару или холод, на дождь, на голод, что у них затекают руки, сводит ноги и болит спина, только Чимин словно не замечал ничего. Для него время замирало. Он не чувствовал ни усталости, ни боли, ни тяжести камеры, пока смотрел на мир через объектив. Этот мир создавал он сам, отсекая лишнее, выбирая, что оставить в кадре, а что — нет. Чимин всегда знал, что он хочет увидеть на фото. Солнце поднималось все выше, припекало сильнее, и казалось, что на скалах скоро можно будет жарить яичницу. Одежда уже была вся в мокрых пятнах, песок лип к влажной коже. Вокруг жужжали, подключенные к генератору вентиляторы, но это мало помогало. При каждом удобном случае гримеры поправляли плывущий макияж на моделях. Наконец, Чимин скомандовал перерыв, и все буквально повалились на песок. Чимин отошел в тень, где на шатком столике был его ноутбук. Он подключил к нему камеру и щелкал мышкой, просматривая отдельные кадры, когда в нагрудном кармане завибрировал телефон. Может, он звонил и раньше, но Чимин ничего не замечал. — Чимин! — раздался в трубке полный отчаяния голос. — Выручай! Пожалуйста-пожалуйста! — У меня съемка, Сохи. — Штатный фотограф заболел, а мне срочно-срочно надо! Умоляю тебя, я этого интервью три месяца ждала! — Сохи, я в Инчхоне, на пляже Ырвани, у меня съемка в самом разгаре, предлагаешь мне все бросить? — Чимин немного лукавил, потому что снимать, когда солнце уже поднялось в зенит, ему и самому не очень хотелось. Но Сохи вечно садилась на шею, если он не оговаривал условий заранее. — Прошу тебя, Чимин! — воскликнула она, и Пак явственно представил, как она прижимает руки к груди. — Если сегодня все сорвется, то больше я с ними не договорюсь. Это первый и последний шанс! — Сохи… — Плачу вдвойне… — Нет, Сохи, как я могу? У меня тут тридцать человек на площадке зажариваются заживо. За еще один выезд они меня просто линчуют. Сохи на том конце вздохнула и обреченно сказала: — Тройная оплата, Чимин. Тебе и всем ассистентам, которые тебе понадобятся. Заплачу за два часа, как за целый день. Чимин еще поюлил, потянул время и наконец спросил: — Во сколько мне нужно быть? Через несколько минут он уже крикнул: — На сегодня все свободны! Чану грузи все оборудование в джип! Кондиционер в машине молотил изо всех сил, Чимин посмотрел на экран навигатора — еще один квартал, поворот направо, и он на месте. Он зарулил на парковку, распахнул дверь, и его тут же обдало обжигающим жаром. Казалось, греет не только солнце сверху, но и от асфальта. Белая льняная рубаха тут же прилипла к влажной спине. Чимин вышел и задрал голову, оглядывая высотки делового района: куча металла и стекла, даже трава и цветы заключены в бетонные короба — клумбы. Он поскорее направился к зданию. В просторном фойе было свежо, почти прохладно. Чимин вдохнул полной грудью, прогоняя из легких уличную духоту. Он направился к ресепшену. — Привет, — Чимин оперся на стойку и очаровательно улыбнулся симпатичной секретарше. — Здравствуйте, — она подняла на него глаза и тут же, покраснев, опустила. Чимин улыбнулся еще шире, он знал, какое производит впечатление на девушек, особенно на таких юных, как эта. — Чем могу помочь? — спросила девушка, ставшая совсем розовой, как малиновка. — Я ищу офис Кон Чхук Индастриал, — Чимин окинул взглядом список компаний на стене у нее за спиной. Девушка тут же выдала заученный текст: — Компания «Кон Чхук Индастриал» занимает три верхних этажа, если вы пройдете направо, — она указала, куда именно, — попадете к лифтам. На одиннадцатом этаже располагается юридический отдел, на двенадцатом… — Чимин! — к ним на всех парах неслась Сохи. Не останавливаясь, она схватила Пака за руку и потащила за собой, не переставая тараторить. — Ну что ты так долго?! Я чуть с ума не сошла! Извелась вся! Мы уже опаздываем! Боже, только бы успеть! — Приехал, как смог, — проворчал Чимин с легким раздражением. — Быстрей, быстрей, быстрей! — подгоняла лифт Сохи, безостановочно тыкая на кнопку. Если бы всем вокруг передавалась ее нервная энергия, то лифт должен был сначала просто рухнуть вниз, а затем вознести их наверх быстрее молнии. Но на самом деле, пока в кабине играла расслабляющая музыка, Сохи пританцовывала на месте от нетерпения, то и дело поправляя на плече лямку огромного делового портфеля. — Перестань! — одернул ее Чимин. — Нервируешь. Прежде, чем Сохи успела огрызнуться в ответ, лифт сказал: Дзинь! Двери разъехались, и на их пути возник очередной ресепшен. Сохи быстро перекинулась несколькими словами с секретарем, и они снова помчались, на этот раз по светло-серым коридорам. Еще один блокпост в виде очередной секретарши Сохи преодолела с блеском. Дверь кабинета за ними закрылась, и ни один не заметил, чей взгляд проводил их внутрь. Они оказались в просторном кабинете, обставленном в светлых тонах. Чимин оглядел все острым взглядом: на окнах белые плотные шторы, на полу серый ковер с коротким ворсом, тяжелая дубовая мебель, хоть простая, но далеко не дешевая. Человек за столом оторвался от бумаг и поднялся, протягивая руку Сохи. Чимин сразу его узнал. Пусть они виделись давно, но Пак запомнил это жесткое лицо, строгую линию губ, которые, казалось, никогда не улыбаются. — Добрый день, гендиректор Мин, — Сохи улыбнулась, пожимая руку. И он вдруг, к немалому удивлению Чимина, тоже слегка улыбнулся. — Спасибо, что согласились на встречу. — Кто мог бы отказать человеку из Forbes? — И все же до вас было трудно добраться, особенно после получения награды от мэра. — Да что вы! Для вас, мисс Кан, мои двери всегда открыты. Что до награды от мэра, так я всего лишь строю бизнес. Чимин кашлянул, привлекая внимания, и Сохи опомнившись указала на него. — Это наш фотограф, Пак Чимин. И полагаю, нам лучше начать с фото, так? Он не узнал Чимина, даже когда протянул ему руку. Разумеется, ему вовсе ни к чему было запоминать тощего парня, который пришел утешать его сына на похороны матери. Они даже не были представлены друг другу, и все же Чимин запомнил суровое, будто вылепленное из парафина лицо отца Юнги. Пак присмотрелся внимательнее, что-то неуловимо изменилось в нем. Фотосессия прошла быстро и безболезненно. Чимин щелкал фотоаппаратом, гендиректор Мин послушно поворачивался то анфас, то три четверти, по просьбе чуть улыбался или делал строгий вид. И Пак закончил даже раньше, чем рассчитывал. — Жду фотографии не позже, чем в конце недели, — негромко сказала Сохи, провожая его до двери. — А я свои деньги и договор, — в тон отозвался Чимин и, подтянув тяжелый кофр, вышел. Он прошел через приемную, затем по тем же коридорам и попал в фойе. На ресепшене две почти одинаковые девушки, в строгих серых юбках и приталенных пиджаках и с одинаковым, волосок к волоску, пучками на затылках, синхронно поклонились, прощаясь. Чимин был уже почти у лифта, нажал на кнопку, когда еще одна близняшка-секретарша нагнала его. — Господи Пак, — она чуть запыхалась. — Директор Мин хочет вас видеть. Чимин, подумав, что что-то забыл, пожал плечами и пошел за ней. Еще одно путешествие через офис, мимо огромного опенспейса и кабинетов за стеклянными перегородками. Он успел понять, что это уже совсем другая приемная, когда девушка распахнула тяжелую темную дверь и почти подтолкнула его внутрь. Чимин оказался в просторном помещении, отличавшемся от остального офиса. В правой половине был длинный стол со стеклянной столешницей, с каждой стороны по четыре стула и еще один точно такой же — во главе. Во второй половине комнаты — кабинет. Черные шторы на панорамных окнах, стол — полет дизайнерской мысли: воздушный стальной черный каркас и лаковая черная столешница. За столом сидел человек в темном костюме, он как-то терялся на фоне интерьера, словно тот его съедал. Чимин сел напротив, глядя в знакомое, но чужое лицо. — Ты изменился, — констатировал он. — Повзрослел? — Изменился. И кстати не обязательно было вызывать меня, будто я твой подчиненный. Я на тебя не работаю. Слабо было самому подойти? — Давно не виделись, Чимин, — Юнги безропотно проглотил его грубость. — Давно, — согласился Пак, закидывая ногу на ногу и откидываясь на спинку кресла. — Я тебя искал, — сказал Юнги, разглядывая свои сплетенные пальцы. — Знаю, — равнодушно отозвался Чимин. — Много раз… — Знаю. — Сумин даже накричала на меня, когда притащился в очередной раз. Я ей сильно надоедал. — Она говорила. — Почему ты не хотел меня видеть? — Думаешь, на тебе свет клином сошелся, Юнги? Это не касалось конкретно тебя. Я не хотел видеть никого. Я всегда так сильно прикипаю к людям, а хотелось понять, кто я в отрыве от всего и всех. — Понял? Чимин усмехнулся. — Почти. — Я очень хотел тебя увидеть. — Если судьба, то мы бы точно встретились. — А если слишком поздно? — Тоже судьба. — Не слишком ли ты много отдаешь в руки судьбы? — Столько, сколько нужно. Чимин откинул пятерней пепельные волосы со лба. В нависшей тишине, он все время взглядом возвращался к Юнги. Чимин пытался отвести глаза, но проскользив по комнате, наполненной черными предметами, вновь обращался к Юнги. Он был словно в центре урагана. — Хорошо выглядишь, — реплика застала Чимина врасплох. Зачем он сказал это? Просто замечание, констатация факта… или нет? — Ты тоже, костюм тебе идет. Вижу, ты выбрал проторенный путь. — Пришлось. Я не мог бросить отца, у него, кроме меня, никого не было. — Нравится? — Привык. Снова повисла тишина. — Ты увлекся фотографией? — Не просто увлекся, — Чимин самодовольно улыбнулся. — Я этим зарабатываю. — Хорошо? — Что? — Хорошо зарабатываешь? — На жизнь хватает. Скоро моя выставка в Музее современного искусства, — ответил Чимин и тут же об этом пожалел. Не хотел он попусту хвастаться. Какое Юнги вообще дело до его фотографий? Они не виделись шесть лет, и этот короткий неловкий разговор все равно ничего не изменит. Время безвозвратно упущено. Чимин не хотел вести себя так, будто они бывшие, которые пытаются перещеголять друг друга — кто лучше живет. Юнги чуть повел плечами, словно сбрасывая напряжение. Он расплел пальцы и тут же нервно схватил ручку со стола. Чимин замер. — У тебя жена… — Что? — переспросил Юнги. — Кольцо, — Чимин указал на его руку, на безымянном пальце поблескивало простое золотое колечко. — Невеста, — пояснил Юнги внимательно глядя ему в лицо, будто надеясь что-то в нем прочитать. Но Чимин невозмутимо сказал: — Поздравляю, — и даже улыбнулся. Ему казалось, что он слышит звон стекла. Вероятно, это всего лишь разбилось его сердце. Глупое, наивное сердце, которое несмотря ни на что верило в судьбу, верило в счастливый конец. Оно разбилось на тысячу осколков, которые разлетелись и острой болью пронзили нутро. Мягкая плоть разрывалась в клочья, превращалась в истерзанные лоскуты, а Чимин улыбался. — Отец считает, что пора. Он сам выбрал девушку. —Твой отец выбрал ее? — Да, брат женился три года назад, примерно в моем возрасте. Вот он и решил, что мне тоже пора. Чимин наклонил голову в сторону, словно заметил вдруг что-то очень интересное. — Ты, — он прищурился и подался вперед, — ты никогда и не думал сопротивляться, так? — А зачем? Ради чего? Чимин холодно посмотрел на него и поднялся. Внутри болело, хотелось прижать руку к груди и проверить, не намокла ли еще рубашка от крови. — Мне пора. — Стой, — Юнги молниеносно вскочил и вцепился в рукав Чимина двумя пальцами. Он не мог позволить Чимину уйти, только не снова. Когда Юнги увидел его в фойе, то внутри у него что-то всколыхнулось. Чимин в мятной льняной рубахе и светлых расклешенных джинсах выделялся на фоне строгих костюмов, как райская птица среди грачей. И Юнги не верил своим глазам. Он и не смел надеяться. Давно забытый росток, который из года в год тихо, незаметно чах, вдруг ожил. Будто его окропило дождем, и он потянулся навстречу солнцу и теплым ласковым каплям. С каждой секундой стебелек становился все крепче и крепче, глубже уходили корни. И стали раскрываться один за другим белые лепестки. А Юнги впервые за шесть лет почувствовал себя живым, вышел наконец из спячки. Он еле сдержался, чтобы не броситься вслед за Чимином и не сжать его в объятиях, лишь бы он не смог снова сбежать. Юнги остался стоять на месте, позволяя Чимину туманом уплыть из его рук. Он сдержался и вновь стал директором Мином, заставил себя ждать и ждать. А потом в кабинет вошел Чимин, красивый, уверенный, и обдал несмелые ростки новой надежды ледяным холодом. Они говорили, Юнги задавал вопросы и отвечал, но внутри он кричал: Кто ты? Куда делся мой Чимин? Чимин, который искренне смеялся, флиртовал без стеснения и смотрел на меня так, будто я единственный человек на Земле. — Ты мне нужен, Чимин. Ты всегда был мне нужен. — Видимо, недостаточно. — У меня не было шанса… — Неправда, — тихо сказал Чимин, все еще не поворачиваясь к нему. — Я не мог за тобой угнаться. Не мог так быстро, понимаешь? Я понял все слишком поздно. — Вот и не надо. Не теперь, Юнги… — Я всегда… только тебя. Одного только тебя. Год за годом. Никого больше, слышишь? — Я не могу себе этого позволить. — Чего? — Юнги, не отпуская его рукав, обошел стол. Чимин поднял на него несчастные глаза и выкрикнул: — Тебя! Тебя, Юнги. Ты слишком дорого мне обошелся в прошлый раз. Я не выдержу, если ты снова струсишь, снова оставишь меня. Вот я и увидел, какой путь ты выбрал, так и не научился плыть против течения. — Я научусь… Чимин отцепил его пальцы от рубашки и на пол секунды сжал его руку. — Тогда и приходи.