Тайна исчезновения Эжена Лорена

Много дней он вынашивал план нового посещения замка. Жак, умолчавший о том, что произошло на утренней прогулке с ним и хозяином, пристальнее прежнего наблюдал за юношей. Это раздражало Эжена, но он, повинуясь неизвестно откуда возникшему чувству, решил не показывать вида, что беспокоиться о внимании слуги. Сохраняя невозмутимое выражение лица, юноша нарочно изображал заинтересованность в домашних делах и даже дважды навестил мадам Буше, у которой все еще гостил доктор, приходящийся ей родственником; за столом говорил о пустяках и вел себя непривычно раскованно. Когда в середине августа у одного из соседей пропал сын, а по окрестным деревням поползли мрачные слухи, Эжен показательно продолжил объезжать свои владения, все чаще без Жака. Он постепенно увеличивал дистанцию со всеми слугами, прекрасно понимая, что чем больше они будут наблюдать за ним, тем больше их обеспокоят его поступки. Вечерами он долго раздумывал над дневником, покусывая кончик пера. Какое-то время его волновало желание написать отцу и обсудить старую легенду, но каждый раз он в нерешительности замирал над листом бумаги, не зная, как правильно рассказать обо всем, что узнал. И часто только глубокой ночью, отчаявшись подобрать нужные слова, Эжен поспешно прятал письменные принадлежности, отправляясь в постель. Вскоре он так хорошо изучил местность между шато и замком, что мог без труда за самое короткое время достичь старого кладбища. Он излазил окрестные тропы, иногда подходил вплотную к разбитой дороге, ведущей прямо к парадному въезду, но медлил, растягивая удовольствие. Ему нравилось смотреть издали на шпили, представлять, как замер в тишине внутренний двор, как, ветшая, молчаливо стоят потемневшие статуи, а по камням мощеных дорожек летают сухие листья. Он и сам ждал какого-то импульса или зова, способного разрушить томительное предвкушение. И однажды зов этот, наконец, достиг его слуха. Пребывая в глубоком сне, Эжен вдруг отчетливо расслышал, как кто-то позвал его по имени. Юноша открыл глаза. Сердце, до того медленно бившееся в груди, вдруг заколотилось в ушах, а ноги и руки похолодели. Он сел на постели, не понимая, что произошло. Старый дом поскрипывал, оконную раму царапали ветви растущего рядом дерева, сквозь неплотно закрытые шторы едва просачивался слабый свет молодой луны. Все вокруг находилось в оцепенении ночи. Эжен осторожно опустил ноги на пол, отбрасывая в сторону покрывало. Он знал, что ему не послышалось, и снова, будто прочитав его мысли, в комнате раздался мужской голос. ─ Эжен! Молодой человек, задержав дыхание, быстро обулся. Благодаря привычке засыпать в одежде, он мог не отвлекаться по пустякам. Не отдавая себе отчета в собственных поступках, Эжен тенью проскользнул по лестнице и первому этажу, покидая дом. Нетерпение, возникшее в теле, захватило его сознание, направляя прочь из дома, дальше в тишину леса, через поля в сторону кладбища. Он шел, как очарованный, не видя перед собой и половины дороги. Если бы случайный прохожий вдруг обнаружил его на своем пути, то он бы поразился пустоте его небесно-голубых глаз, в которых не было и доли сознания. Золотистые волосы, спутанные после сна, падали на спину, открывая побелевшее лицо. Он шел, сминая покрытую росой траву, его чулки и кюлоты промокли, на каблуки налипла грязь. На кладбище, петляя мимо старых надгробий Эжен неловко поскользнулся, едва не упав в разрытую могилу. Он с трудом поднялся на ноги. От страха волшебная пелена спала, заставив юношу на несколько мгновений остановиться, переводя дыхание. «Милостивый Боже, что со мной?» Он не успел удивиться раскрытой могиле, как совсем рядом заиграла едва слышная дивная мелодия, а на веки будто опустилась завеса. Эжен слабо качнул головой, сомнамбулой ступая дальше. Едва он приблизился к воротам замка, как они тотчас с лязгом открылись, пуская свою жертву внутрь. Просыпаясь, он увидел, как мелькнул алый свет в конце анфилады комнат, и остановился, чувствуя холодок, стелящийся по полу. Ночью старый замок выглядел еще страшнее и неуютнее. Стены с мрачными гобеленами, на которых были вышиты сцены охоты, казались живыми. Люди и раненые звери будто гнались друг за другом, а их перекошенные агонией лица и тела истекали кровью. Эжен осмотрелся, узнавая место, и сделал несколько неуверенных шагов. Приглушенный стук туфель рассеялся в пространстве. Порыв ветра качнул тяжелые портьеры на окнах, и рядом с Эженом словно выросла чужая огромная тень. Он вскрикнул, испуганно озираясь по сторонам. ─ Кто здесь? Высокие расписные двери, покрытые витиеватой резьбой с глухим стуком сомкнулись за спиной юноши, и в серой мгле коридора он различил высокую фигуру неизвестного человека. ─ Кто вы? ─ с трудом подбирая слова, почти выдохнул Эжен. Голос его охрип, потеряв силу, а незнакомец оставался в тени. ─ Хозяин замка. ─ был ответ. ─ Ты пришел на мой зов, молодой Лорен. Я знаю, что ты давно рыщешь вокруг моих владений. Слуги мои наблюдали за тобой, но ты не найдешь здесь ничего из того, о чем мечтал или думал. Все здесь сон и ложь. Судя по голосу, незнакомец был ненамного старше самого Эжена, и несмотря на гнетущий мрак и поздний час, юноша вдруг почувствовал себя спокойно. ─ Я не знал, что замок обитаем. ─ В некотором смысле...─ медленно проговорил мужчина, поворачиваясь к собеседнику в профиль. Лунный свет скользнул по тонкому длинному носу и волевом подбородку, пропав в пышном кружеве нижней сорочки. ─ Я прошу прощения за мое вторжение. Если бы я знал... ─ Верно, ты слишком самонадеян. Слишком любопытен...Но я не стану требовать извинений. Я знал, что рано или поздно ты вернешься. ─ Значит ли это, что теперь я могу приходить сюда? ─ Эжен выпрямился, окончательно перестав опасаться незнакомца. Ему пришло на ум несколько других вопросов, но задавать их он не спешил. Мужчина надолго замолчал. Из-за расстояния между ними было невозможно понять, о чем он думает. Слабо шумели деревья во дворе, шелест ветвей был едва слышен сквозь приоткрытые витражные окна. ─ Ты можешь приходить сюда, когда пожелаешь, но с одним условием. ─ Все, что Вы потребуете, я исполню! ─ с горячностью пообещал Эжен, а незнакомец засмеялся. Смех его был до того искусственным и странно холодным, что юноша вновь ощутил липкий ужас. ─ Мне не нужно все, достаточно будет пары вещей. ─ мужчина ступил назад, исчезая во тьме. ─ Ты должен молчать обо всем, что увидишь и услышишь здесь. Ни родным, ни посторонним ты не смеешь раскрывать ни одного секрета этого места. Что ж, рассудил Эжен, это справедливо и не слишком сложно. ─ И ты всегда должен будешь приходить на мой зов. Где бы ты ни находился, что бы ни происходило с тобой. Эта просьба показалась молодому человеку странной. ─ Но как я узнаю, что должен прийти? ─ Ты сам знаешь ответ на этот вопрос...А теперь, тебе пора. Далекий крик петуха, возвещающий о наступлении утра, отразился от каменных стен, а следом раздалось первое несмелое птичье пение. Двери скрипнули вновь, открываясь перед Эженом. Свечи в тяжелых витых канделябрах вдруг вспыхнули, разгоняя мрак во всем замке. Гобелены на стенах явили иной сюжет: на зеленых лугах радостно резвились дикие звери, а прекрасные девы кормили их с рук. Под ногами блестел натертый паркет. В главном холле алел мягкий ковер с цветочным рисунком и переливался голубоватыми струями изящный фонтан. С сожалением покидал Эжен это сказочное место. У ворот он неловко оступился, схватившись рукой за один из тяжелых каменных пьедесталов, украшавших вход, и, подняв лицо, с удивлением узнал волкодавов, что напали на него с Жаком во время первого визита. Морды псов, вырезанные из потемневшего мрамора, оскалили пасти в безмолвном рыке. Юноша задержал на них взгляд, медленно отступая за ворота. Тонкий скрип рассохшихся петель привел его в чувства. Луна почти зашла, когда он прокрался в свою комнату. Сбросив грязную одежду на изящный табурет при входе, Эжен извлек из бюро дневник, поспешно записывая каждую мелкую деталь ночного приключения. В крови его играли радость и вспыхнувшее любопытство. Он взглянул на себя в зеркало, висящее напротив: бледное, покрытое остатками пудры лицо матово светилось в утреннем полумраке, губы, изогнутые в полуулыбке, почти сливались с кожей, растрепанные волосы лежали на плечах мягкими волнами. Эжен захлопнул обтянутую кожей обложку дневника, погрузившись в мысли.

***

После плотного завтрака господин Сент-Обер неспешно прогуливался вдоль кромки леса. Стоял прекрасный, наполненный солнечным светом, день, один из тех, что часто бывают в самом начале осени. Мужчина с удовольствием потянулся, чувствуя необходимость спуститься вниз к реке и полюбоваться искрами света на водной глади. На пол пути по склону он остановился, переводя дух, и порыв ветра принес сладковатый запах, заставивший мужчину нахмурить брови. Бывший военный врач он хорошо знал, что так пахнут поля сражений, когда над ними раздаются стоны умирающих, смешиваясь с криками воронов, ожидающих добычу. Мужчина склонился над едва заметными следами на песке у воды. При должном воображении в них можно было разглядеть отпечаток человеческой ноги, хотя и чересчур большого размера. Возможно, это был крупный работяга, но доктора смутили капли крови, темно-бурые и давно подсохшие, которыми были окроплены и земля и камни вокруг. Он прошел дальше, сминая высокую речную траву. Через несколько шагов, гнилостно-сладковатый аромат стал невыносимым, и Сент-Обер машинально прикрыл нос платком: перед ним лежали останки того, кто еще совсем недавно был сыном одного из местных землевладельцев. Когда несколько часов спустя мсье Филипп устало садился в экипаж, он все еще ощущал легкую тошноту. Тихие рыдания безутешной матери раздавались из крытого возка. Отец погибшего, господин Анри, побелевший и потерянный, разговаривал с местными представителями жандармерии. Никто не мог понять, от чего погиб юноша. Его тело, гниющее и растерзанное, погрузили на носилки, прикрыв сверху грубой материей. Пара мушек кружила над останками. Обезображенное лицо с выеденными глазами удручающе подействовало даже на Сент-Обера, заставив его невольно сравнить отметины вокруг шеи молодого человека с теми, что он видел на ноге Поля. У трупа отсутствовала права рука, другая была жестоко изуродована. Несколько ребер были сломаны и удалены. Ноги покрыты страшными рваными ранами, кое-где были выедены значительные куски плоти. Если это совершил зверь, то он явно был крупнее и опаснее волка. Помедлив несколько минут, Филипп все же велел отвезти его к Эжену Лорену.

***

Мари с усилием месила тесто. Вокруг сновали молоденькие служанки, готовившие начинку для будущего пирога. От жара, идущего из очага было трудно дышать, но окна не открывали, опасаясь сквозняка. Тем неожиданнее было внезапное появление Поля. Все на кухне притихли, отложив в сторону дела. ─ Приехал господин Сент-Обер, возможно, он останется на некоторое время у хозяина. Позаботьтесь о втором приборе для обеда. Ожидая юношу, Филипп расположился в одном из кресел малой гостиной. Он слегка перебирал в кармане жюстокора вышитый платок, которым прикрывал нос еще час назад, рассматривая труп. Много повидавший за свою жизнь, мужчина неожиданно для самого себя не смог сдержать волнения, когда подумал о том, что подобное может произойти и с юным Лореном. Небольшие часы на столике, инкрустированные красным мрамором, пробили два часа. Мелодичный, похожий на плеск воды, звон наполнил комнату. В этом успокаивающем звуке так приятно было раствориться на несколько секунд после пережитого напряжения. Эжен появился через минуту, свежий, в голубоватом жюстокоре и с белоснежным, батистовым краватом вокруг шеи. Его набеленное лицо сияло молодостью, а покрытые кармином губы изгибались в радостной улыбке. Облако вьющихся пепельных волос на этот раз было не слишком умело скрыто подвитым париком темного цвета. Он стремительно пересек гостиную и крепко сжал обеими руками широкую ладонь врача. ─ Счастлив видеть вас у себя в доме, мсье Обер. ─ И я, дорогой мой Лорен. ─ мужчина кивнул, сверху вниз глядя на собеседника. ─ Буду счастлив, если останетесь отобедать. ─ Был бы рад, но я приехал ненадолго и мне необходимо серьезно поговорить с вами. Доброжелательная улыбка Эжена чуть потухла. Жестом, очень напомнившим Филиппу своего отца, он указал гостю на смежную комнату, оказавшуюся библиотекой. Едва за ними закрылись двери, как Сент-Обер, не привыкший подолгу любезничать, заговорил о деле. ─ Возможно, вы уже слышали, что сегодня утром, около десяти часов, я обнаружил тело сына господи Анри на берегу реки около ваших владений? ─ Я слышал, как Поль упоминал о страшной находке, но... ─ Эжен помолчал, пытаясь найти подходящие слова. ─ я думал, все не так плохо. Казалось, это ошибка. ─ Да, но увы, ─ мужчина промокнул платком лоб и кожу над губой. ─ у его родителей была надежда, что результаты поисков будут не столь удручающими. ─ А есть ли причина, по которой...он умер? ─ Был убит, вы хотите сказать? ─ Сент-Обер не мог удержаться от легкой иронии. ─ Пока ни малейшего понятия. Однако, его смерть ─ это причина, по которой я приехал. Эжен поднял на мужчину взгляд своих небесно-голубых глаз, и впервые Филипп заметил в них странное настороженное выражение. ─ Сына господина Анри разорвали на части. Буквально. ─ Святой Боже...Волки? ─ внезапно добавил юноша. ─ Что ж, ─ растерянно пробормотал Филипп. ─ это еще не ясно. Однако, некоторые отметины на его теле напомнили мне о вашем слуге Поле. ─ Поль? Причем здесь он? ─ Вы позволите мне быть откровенным? ─ Безусловно. ─ Его нога, когда он угодил, как вы думали, в капкан. ─ Эжен замер, отводя глаза в сторону. ─ Подобные раны я заметил и на погибшем. Если выражаться прямо, то я бы советовал вам без надобности не выезжать из поместья и обязать слуг последовать вашему примеру. ─ Неужели это настолько опасно? Господин Сент-Обер, вы удивляете меня, ведь вы взрослый мужчина. Стоит ли бояться диких животных? ─ Эжен попытался беспечно улыбнуться. ─ У меня много опыта, поэтому я и прошу прислушаться к моему совету. ─ к изумлению Филиппа, Лорен рассмеялся, однако быстро взял себя в руки. ─ Прошу извинить, но неужели нельзя организовать патруль для того, чтобы отыскать обезумевших животных? Я готов быть первым в числе добровольцев. В шато найдется достаточно крепких слуг для прочесывания леса. ─ Это опасное занятие. Вероятно, сын господина Анри умер не сразу после того, как пропал. Насколько вы знаете, он исчез из своего дома ночью, к тому же уехал верхом. Лошадь вернулась через сутки, а молодого человека нашли только теперь, через пятнадцать дней. Это наводит на мысли о том, что его где-то держали столько времени. Или..что он заблудился и погиб сам от истощения, а звери завершили дело. В конце концов лучше оставить это жандармерии. По крайней мере до тех пор, пока не будет ясно, что случилось. На всем протяжении фразы Филипп наблюдал, как мелькнувшее в глазах собеседника странное выражение крепнет, обретает форму, будто юноша обдумывает что-то. Он раздраженно дернул кружева, выглядывающие из рукавов жюстокора, и мужчине показалось, что внезапно между ними возникла невидимая стена. ─ Все, что вы говорите, звучит чудовищно. ─ Увы, так и есть. Я бы искренне желал, чтобы ничего подобного не случилось. ─ Мсье Обер, я обещаю подумать над всем, что вы рассказали, но позвольте мы переведем тему в более приятное русло? Вы, должно быть, проголодались? ─ О нет, нет. Я больше не смею задерживать вас. От обеда вынужден отказаться, меня еще ждут некоторые дела. ─ Очень жаль, ─ Эжен позвонил, и в комнату вошел слуга. ─ Проводите господина Сент-Обера до экипажа. Надеюсь, вы все же согласитесь посетить меня на неделе для более увлекательной беседы? Глядя на удаляющуюся фигуру врача, Эжен чувствовал, как внутри у него все холодеет от неприятной догадки. Прошлую ночь он помнил смутно. После настойчивого зова, он видел в воспоминаниях лишь пустоту. Всполохами мелькали странные сцены: примятая трава возле ворот замка, холод каменной плиты, теплый свет заженной свечи и запахи, влажные, отдающие сыростью. Он закрыл глаза, стараясь вспомнить и ощутил легкое, как порыв ветра, касание возле губ. Лорен резко метнулся в сторону, едва не влетев в книжный шкаф. Пытаясь отдышаться, он ослабил узел платка. С тех пор, как он посетил замок во второй раз и нашел его обитаемым, незнакомец, взявший с него обет молчания, все чаще звал его к себе. Приходя в себя по утрам, молодой мужчина с возрастающим волнением осознавал, что не помнит практически ничего из того, что делал и где находился. Теперь заброшенный дневник хранил тайны и вопросы без ответов, которые он задавал себе с наступлением ночи, страшась и желая отдаться небытию. Визит Сент-Обера всколыхнул в нем новый виток подозрений. Умерший юноша был ровесником Лорена, однако ничего кроме поверхностного знакомства между ними не существовало. Он никогда не слышал, чтобы погибший искал приключений или ввязывался в драки. Утверждение, что отметины на его теле и ноге Поля оставила одна и та же тварь, напугало Эжена, хотя он и постарался изобразить недоверие. Юноша вернулся к себе, отказавшись от обеда. Больше голода его мучило любопытство. Он стянул тщательно уложенный парик и стал ждать наступления тьмы.