Белый дождь. Рождение звезды

      

Западная часть города

Школа №6

      Утро наступило нескоро.       Долгая невероятно темная ночь, не показавшая за все время ни луны, ни звезд, медленно отступала, высвобождая из вязкого плена солнце. Вместе с ночью исчезли: оглушительный грохот, вспышки света, разрывавшие небо, и аномальный дождь. Штормовая погода просто внезапно стихла.       Обычно, среднестатистическое утро небольшого города встречало жителей щебетом птиц, глухим рокотом моторов, далекими голосами не таящихся соседей, иногда музыкой… Это утро пришло беззвучно. И тишина, заменившая вчерашнее сумасшествие, испугала Евгения Черноуса гораздо сильнее бури. Застонав от скрутившей боли, он порывисто сел на парте и едва не свалился.       Просыпаться не дома – это одно, просыпаться незнамо где – совершенно другое. Все тело задеревенело от тяжелого сна и отзывалось тягучей болью: короткой парты попросту не хватило для комфортного сна, да и мягкой ее не назовешь.       Протерев лицо бледной ладонью, Жека замер и какое-то время отупело смотрел на побелевшую кожу. Не придумав ничего лучше, резко сплюнул на руку, собираясь стереть налет. Белизна неохотно смывалась, что слегка успокоило парня – ровно настолько, чтобы взяться за осмотр смутно узнаваемого кабинета и его вынужденных обитателей.       Первым ему на глаза попался Денис Нестеров. Одноклассник уснул за партой, уложив светлую голову на неудобно изогнутые руки. На его серой от грязи однотонной рубашке виднелось кровавое пятно у лопаток. Жеке пришлось поднапрячь извилины, чтобы вспомнить, откуда у товарища травма. Память услужливо подсказала: кровь не его, а Максима. Измазанный в оной Женя схватил Дениса за шкварник перед обрушением козырька.       Попытавшаяся ужалить вина была мигом задвинута в темный угол: спасение этой жизни хоть и немного, но скрашивало ненамеренное принесение Егора в жертву. В смерти же других двух одноклассников обвинять себя было самонадеянно – одного раздавило нечто, свалившееся с неба, второй – теперь покоился под завалом. Да, Жека мог бы спасти не Дениса, а того, другого, что лежал без сознания у подножия лестницы, но в тот миг парень просто схватил ближайшего к нему одноклассника. К тому же этот не лишался чувств. Вот и вышло, как вышло.       Куда важнее было спасение иной жизни – лучшего друга.       Жека опасливо перевел взгляд на Сафронова Максима, единственного, кто попытался вчера вернуться за Егором, за что стерва-судьба поспешила дать ему сдачи. Если бы Женя не потащил его прочь после того, как двери разнесло вдребезги, Максима, возможно, уже не было бы в живых.       ― М-да, ― тихонечко выронил Черноус, совершенно не желая об этом думать.       И все же мысли упрямо возвращались к огромной куче из тех вариантов, что могли бы вчера привести к их гибели. Задержись они на площадке дольше – их заметило бы то чудовище или сам разлом покалечил бы молниями. Не будь Максим так серьезно ранен, как быстрейший из них, именно он бы попал под живой «снаряд» и мгновенно помер бы. Да и Жека, спешивший следом, мог остаться в луже крови и плоти на пару с тем одноклассником, которого он не спас. В результате, и самого Дениса никто не вытянул бы из-под козырька, и могли погибнуть вообще все.       ― Тц!       Не говоря уже о том, что, в принципе, переварить все случившееся было довольно проблематично – в голове оно никак не хотело укладываться и казалось чем-то немыслимым, ненастоящим, то ли просто кошмарным сном, то ли совместной галлюцинацией. Вот только вид окровавленного Максима твердил обратное.       Выглядел парень до сих пор откровенно жутко: изорванная футболка желто-красно-белого цвета; кровавые пятна на коже, размытые той самой известью и бетонной пылью; золотистые пышные волосы и вовсе приобрели абсолютно неординарный цвет; да и запекшаяся местами кровь черными кляксами зияла на теле подобно сквозным отверстиям.       Присмотревшись к Максиму внимательнее, Жека невольно затаил дыхание. Забеленные дождем окна пропускали недостаточно света: осколков на теле товарища замечено не было (причиной могло быть всего лишь никудышное освещение), но пугало другое – отсутствие хоть каких-то движений. В полумраке холодной комнаты Жеке никак не удавалось уловить дыхание друга.       Уже не на шутку взволнованный, Черноус неуверенно спрыгнул с парты.       ― Э-эй? ― позвал он с дрожью в голосе, подходя ближе. Несмотря на прохладу кабинета, по телу пронесся тревожный жар. ― Максим, ты живой вообще?       С трудом выдавленный смешок очень быстро сменился еще большим страхом: обычно чуткий во сне Сафронов даже не шелохнулся.       ― Эй! Макс?! ― Женя резко толкнул друга в плечо, уже чувствуя, как разогнавшееся сердце готово выскочить.       В следующий миг острие ржавой стамески, примотанной к брусу Максима, уперлось в пульсирующую жилку на его шее. Сафронов, только сейчас разлепивший веки, выжидающе уставился на товарища, сверля его затуманенным взором асфальтных глаз.       Ошеломленный Жека тихонько сглотнул. В горле противно осел испуг, приправленный вкусом пыли.       ― М-м, это ты.       Подобревший Максим неторопливо вернул импровизированное копье на парту, с коротким стоном улегся на спину и взглянул на потрескавшийся потолок, с которого кое-где обвалилась побелка. Вспомнив про белый цвет и вчерашний Армагеддон, Сафронов напряженно поднес руки к лицу.       ― А ты кого ожидал?! ― с запозданием выдал Жека, придя в себя. Робко погладив шею, он посмотрел на свою ладонь – крови не было. ― Лошадь?!       Максим перестал разглядывать свои руки и воззрился на друга с неподдельным недоумением.       ― Почему лошадь?       ― Ну… ― Жека неслабо задумался. На ум ничего дельного не приходило. ― Не знаю.       Его губы сначала еле заметно дрогнули, а затем эта дрожь перешла в неуверенную улыбку. Разгоняя дурачеством возникший конфуз, Жека нерешительно усмехнулся.       ― Пфт! ― От абсурдности ситуации Максим вовсе засмеялся в голос, не пытаясь сдерживаться.       Как безумец он хохотал на парте, обнимая руками живот и невнятно что-то выкрикивая. Оставаться равнодушным, глядя на него, Жека не смог. Уже оба подростка сорвались на истеричный смех, иногда переходя на сиплые хрипы, охи и стук ладонью по той же столешнице. Это помогло им обоим выплеснуть стресс, накопившийся за вчера и часы беспокойного сна.       Внезапное сумасшествие, накрывшее одноклассников, окончательно разбудило Дениса, ненамеренно подслушавшего их разговор ни о чем. Взвинченный и ничуть не выспавшийся парень неодобрительно косился на этих придурков до тех пор, пока оба не угомонились. Несуразно раскатистый смех отчего-то всерьез ранил слух, усиленный тишиной, а гулявшее в кабинете эхо лишь сильнее дразнило нервы.       ― О-ох, хо-ох, капец. Ну ты и выдал: лошадь… ― Игнорируя враждебные взгляды Дениса, Максим, вытирая слезы, по-хозяйски уселся на парте и, опершись спиной на стену, продолжал посмеиваться с хрипотцой еще где-то с минуту. Также медленно успокаивался и Жека, чувствуя, как от дурного смеха напряжением стягивает затылок. ― Фу-у-х… хах... м-да.       Привычным движением пальцев Сафронов проверил сережку в левом ухе, провел по футболке ладонью… Окровавленный больше всего живот, где дешевая ткань уже встала колом, отозвался приятными мурашками, но не болью. С удивлением парень скользнул по бедру, затем осмотрел колени… Местами тело немного пекло, вот только ни содранной кожи, ни ранок – хотя бы мелких – Максим не обнаружил. Женин взгляд – изучающий и тяжелый – лишь подтверждал догадки, зарождавшиеся в голове Макса, но озвучить их он ему не позволил.       ― Выжили, значит?       Риторический вопрос парня повис тяжелым камнем в глухом пространстве. В нем таились надежда, капля вины и стыдливая радость, ведь сейчас в этой комнате, где за дверью творилось все еще непонятно что, эти чувства казались непозволительной роскошью.       В ожидании рокового грома они настороженно смотрели друг на друга, опасаясь открыто вздохнуть с облегчением. Словно сто́ит на миг расслабиться, как стихия тебя услышит, и все снова закончится плохо.       ― Та херовина не ломилась?       Сосредоточившийся на своих мыслях, Жека, как и прежде, продолжал зыркать на Макса, размышляя о его ранах и их пропаже. Осколков на Сафронове действительно не было видно. Ни одного. При желании даже подобной странности можно было придумать вполне логичное объяснение: допустим, самые крупные попросту вышли сами, а их товарищи размером меньше прятались под слоями грязи и крови… Однако собственная рука, переставшая беспокоить еще вчера, подсказывала обратное. Женя помнил, как сам поранился из-за Макса, но царапины на ладони не было. Неужели и травмы Сафронова за одну ночь затянулись полностью?       ― Жек? ― взволнованный Макс щелкнул пальцами перед носом друга, возвращая того на землю. Как и Денис, продолжавший поглядывать на одноклассников исподтишка, он настырно буравил взглядом Черноуса, ожидая его ответа.       ― А? ― откликнулся Женя нехотя, лишь сейчас поняв, что проснулся первым и вопрос был адресован ему. ― Не. Все тихо. Пока не ломилась.       Денис Нестеров не сдержал облегченного вздоха, и все трое одновременно посмотрели на обшарпанную дверь, подпертую учительским столом. Все они беспокоились, что вот-вот начнется именно то, чего так боялись, но уверенно ждали.       ― Может, просто уйдет? ― рискнул высказаться Денис, с заметным страхом уставившись в никуда. На фоне этих двух отморозков, коими парень давно окрестил одноклассников, он выглядел младше, мельче, интеллигентнее… И в смелости тоже проигрывал.       ― Может быть, ― холодно пробасил Макс, отколупывая ноготком кровавую бляшку на собственном запястье. ― Только тварь все равно придет. За добавкой. Вряд ли мяско Егора встало ей поперек горла. Да и я вчера, добираясь сюда, здорово наследил. ― Отодрать запяченное пятнышко все-таки удалось, однако ранки под ним не оказалось. ― Хватит. На меня. Глазеть.       Недовольно цокнув в ответ, Жека поспешно перевел взгляд на полки. Денису же и в голову не пришло, спросить Максима о самочувствии. Лишь теперь до него дошло, что слишком оживленное состояние отморозка, пусть и гордо носящего номер один, не является нормой. Правда, здоровье Макса – это проблемы самого Макса, а Денису хватало своих: ребята говорили не тихо, не громко – судя по лицам, совершенно обычно, однако каждый возникающий звук неприятно царапал уши.       ― Что у нас из оружия? ― непременно начальственный тон, способный испортить любой вопрос, звонкой болью ударил по слуху.       Невольно пригнувшись ниже, Денис стыдливо коснулся ушей, не желая, чтобы одноклассники что-то заметили. К счастью, каждый из них был с лихвой озабочен собой. Жека молчаливо шагнул в сторону, позволяя Максиму рассмотреть дальнюю парту. На ней лежали самодельная булава, пару ножей, один из которых безнадежно заржавел, топор и несколько деревянных брусов.       ― Было темно, ― оправдался Жека, угрюмо направляясь к парте. Чувствуя неловкость из-за пристального внимания Макса, он принялся потирать шею, опустил ладонь ниже… и только сейчас понял, что разгуливает полуголым – футболка вишневого цвета покоилась где-то в холле на осколках стекла. В кабинете же (парень бегло осмотрел парты и полки) ничего похожего на одежду не нашлось. Это еще сильнее испортило ему настроение. ― Надо бы… заточить, ― произнес он уже через силу, поднимая топор с парты.       Максим все это время не сводил с Жеки испытующего взгляда. Воспоминания возвращались обрывками. Егора он почти не знал, хотя учились совместно лет восемь: слишком обычный, никогда не нарывался, но, забери они его сразу, парнишка выжил бы. Наверное. И тогда монстр из щели мог бы пойти за ними, в результате чего погибнуть рисковали все. Так что в каком-то смысле Жека поступил верно, однако неприятный осадок в душе оправданиями не смоешь.       ― Извини, ― пусть вину признавать Максим и не любил, все равно попросил прощения за этот свой взгляд с укором. ― Без обид. Ладно? Жек?       ― Всё путем, ― друг решительно опустил топор, начиная заточку бруса.       Понимая, что получилось скверно, Сафронов тяжело выдохнул и поспешил отвернуться, чтобы не давать новой ссоре повода. Неотрывный взгляд моментально поймал в сети новую цель: Денис раздражающе вздрагивал под каждый удар топора. Парень жмурился, клацал зубами, обнимал себя за плечи, сжимаясь в один супернервный комок. И явно это не контролировал.       Заметив этот пристальный взгляд, Денис снова вздрогнул: внимания к себе он совсем не желал. Тем более такого. Суженные зрачки Максима при недостатке освещения говорили об очевидной проблеме с его здоровьем (исправное зрение на полумрак не реагирует таким образом). Посветлевшие же серые радужки добавляли давящему взгляду силы и невменяемости.       Длилась эта немая пытка недолго. Часто и прерывисто заморгав, Сафронов вдруг тиранул глаза костяшками пальцев, еще мгновение смотрел в неизвестную точку, а затем…       ― Если и не придет, выйти придется нам. ― Парень лихо сорвался с парты, оставляя на ней копье.       Тело, на удивление, отозвалось легко. Ни увечий, ни усталости. Спать на жесткой поверхности – не впервой. Улыбнувшись хорошей новости, Максим бодренько направился к большому окну у доски, не лишившемуся за ночь стекол. Эта часть здания, в принципе, пострадала меньше, чем выходящая на задний двор. Прошагав мимо Дениса, он опять задержался на нем коротким оценивающим взглядом, словно запоминая цвет его почти бежевых глаз, тряхнул головой, прогоняя тревожные мысли, и таки дошагал к окну.       Забеленное стихией стекло, местами расчерченное трещинами и даже потерявшее кусочек внизу у рамы, тускло светилось под напором солнечных лучей. Разглядеть что-либо за мутным полотном, заляпанным вчерашним дождем, было невозможно, а пялиться в щель, где отсутствовал осколок, не возникло и мысли.       ― Хочешь через окно?..       Максим зыркнул на Дениса, заставив того мгновенно заткнуться.       ― Там решетка. ― Здоровенный детина уверенно потянулся вверх, без проблем доставая до первой щеколды. Странная реакция Нестерова на звук не укрылась от него и теперь, но Максим уже давно для себя решил – не лезть в душу тех, кто ему не интересен. К тому же, после вчерашнего грохота и смертей, не мудрено было обзавестись парочкой фобий. ― Хочу заценить апокалипсис.       Продолжая нервировать и его, и себя, Максим резко поддел и щеколду снизу, громыхнул перекошенной рамой и разочарованно буркнул ругательство в адрес верхушки образования. Окна старой модели (по какой-то причине весь первый этаж снарядили ими) включали в себя двойные рамы, а значит – еще одну пару щеколд. Сквозь глубокие щели в наружном стекле на руки повеяло легкой прохладой. Еще звучнее Максим отворил засевшую прочно створку и вслед за этим не сдержал восторженного вздоха.       Вывороченные куски земли, корявая трава болотного цвета, обломки построек, поросшие мхом… Куда ни глянь, а повсюду царила зелень, местами покрытая белым налетом.       ― Это жутко, но… чертовски красиво, ― поддержал друга Жека, заинтересовавшийся происходящим и оттого бросивший заточку бруса.       А вот не менее любопытный Денис, осторожно взиравший сбоку, восторга товарищей не разделял, однако мысленно согласился, что увидеть ожидал совсем иное, типа горы трупов, кишок на столбах и зомбаков с отваливающимися челюстями. Жаль, на ум уже через мгновение попросился не менее безрадостный вывод: «То ли еще будет».       ― Всего за ночь, ― продолжал восхищаться Максим, разглядывая западную часть школьного двора.       Только недавно зацветший сад был почти полностью уничтожен. Поверх них, на поваленных деревцах умудрилась прорости трава, смешиваясь с увядающей листвой. От массивного же забора чуть дальше остались одни обломки. О его прежнем цвете напоминало всего несколько кирпичей под упавшим деревом.       Попавший на глаза металлический прут так и просился, чтобы его с корнем выдрали. Максим спокойно ухватился за решетку и надавил всем весом, хотя из-за широкого подоконника, врезающегося в живот, сражаться за свободу было неудобно. Металл на секунду поддался, скрипнув креплениями на стене, окрасил пальцы Сафронова ржавчиной, но на этом его уступки закончились.       Краем глаза парень заметил, как, испуганно вздрогнув, Денис обернулся к двери. Неохотно Максим отстал от поржавевших прутьев и проследил за одноклассником взглядом: поведение Нестерова настораживало и раздражало. Успокаивать его и подтирать сопли, Макс не собирался, хотел тупо попросить взять себя в руки и не бесить.       ― Ты… ― но заткнулся на полуслове: непривычная тишина, что окутывала гротескные виды из окна, неожиданно прервалась медленным удлиненным шарканьем. Утробное приглушенное рычание тут же подтвердило возникшее предположение. ― Пришел все-таки.             

***

      

Руины дома Дементьевых

      Голоса, приглушенные толщей воды, несколько раз вырывали Марка из навязчивой темноты. Кто-то звал поименно и его, и Артема, и даже Еву. Отчаянный женский плач и настойчивые уговоры идти под утробный далекий гром. Твердые приказы успокоиться знакомым мужским голосом на фоне творящегося безумия… Горьковатый привкус во рту, наполнившемся воды… Ужасающая боль в легких, неспособных дышать чем-то помимо воздуха…       Все смывалось назойливым беспокойным сном, что вертелся по кругу зажевавшей пластинкой. Громаднейшая человеческая стопа ударяла в землю, превращая все под собой в спрессованные плиты. Затем сапог разворачивался, нацеливаясь на Марка, сердце бешено разгонялось, подталкиваемое ужасом, и все возвращалось к началу.       Снова… и снова… и снова…       Марк в который уж раз посмотрел на ребристую подошву проклятого сапога, окрашенную человеческой кровью. Кровью его отца… И его собственный усталый вздох отдаленно коснулся слуха. Дементьев невольно пошевелился, собираясь бежать от неминуемой гибели, хотя в глубине души уже понимал, что эта угроза нереальна. В тот момент вода неожиданно хлюпнула в нос, обжигая непривычным холодом и дикой болью.       Дернувшись изо всех сил и взболомутив откуда-то взявшееся «море», Марк случайно хлебнул грязной воды и громко закашлялся, чувствуя набирающую обороты панику. Перевернуться или подняться не получалось. Ноги и вовсе не шевелились, стягивая колени холодной судорогой. Что-то твердое зацепило икры, тупой болью напоминая, что сон закончился. Оставалось лишь замереть, максимально приподнимая голову, и упереться во что-то твердое затылком.       Задержав дыхание и стиснув зубы, Марк покорно принялся ждать, терпя спазмы почти во всем теле то ли от холода, то ли от страха. В памяти, как назло, возник образ гигантского воина, расплющившего его дом. Парень слабо вчера рассмотрел аномальную тварь: красноватый оттенок одежд да вполне человеческий силуэт, кожа вроде бы серого цвета – вот и все, в принципе. А еще Марк, увы, не был до конца уверен, что все произошедшее случилось не только в его голове. Даже лежа здесь, под обломками, он пытался придумать логичное объяснение своим травмам, воде, обрушению.       Белый дождь, что разрядами тока ударял по всему телу… Артем точно его не чувствовал. Тогда был ли он, в таком случае, вовсе? И тот свет, что с собою доставил дождь, проникавший под кожу и куда-то глубже. Черный водоворот, что гудел и, взрываясь, плевался реальной тьмой…       «Так, спокойно. Расслабься. Не паникуй. Сейчас главное – выбраться… И понять бы еще, откуда?»       Вода вскоре перестала хлестать лицо, и Дементьев судорожно вдохнул, набирая в легкие долгожданный воздух, вновь закашлялся, стараясь не сильно трястись от приступа, и затем тихонечко сплюнул воду, появившуюся во рту. Легкие, словно разбухшие за это время, не помещались в груди, мучительно больно давя на ребра.       ― З-зараза, ― со стоном прошептал Марк, чувствуя все предпосылки удушья. Его голос дрожал, впрочем, как и все его существо. Кислорода предательски не хватало.       Опасаясь открыть глаза, парень еще долго прислушивался к миру, надеясь, сам не зная на что, и восстанавливая дыхание. Вскоре он понял: снаружи ошеломляющая тишина, изредка прерываемая каплями, падающими также в воду, а земля по швам больше не трещит.       С усилием разомкнув веки, отяжелевшие как от бессонных суток, Марк уставился на коротенький луч света впереди, пробивающийся сквозь груду обломков. На мгновение дыхание сорвалось, а сердце вновь пропустило удар – Дементьева охватил страх, вызванный мыслями о том самом свете. Но нет, этот явно был другим – он не шевелился, да и яркость не шла ни в какое сравнение со вчерашней. Однако сбоку от Марка было еще светлее.       Повернуть голову оказалось непросто, но оно того стоило.       Примерно в двух метрах от парня среди строительного мусора образовалась дыра. Именно в нее добродушно заглядывало солнце, освещая лучами довольно чудну́ю и вместе с тем же пугающую картину. Сочная пушистая трава проросла повсюду: на земле и в воде, и ползла по отсыревшим доскам. Поверх зеленых стеблей из разбавленной мелом лужи, в которой пару минут назад Марк едва не утонул, выглядывал трехногий табурет. Там же покоился искореженный в хлам системник, торчавшая из него материнская плата и несколько проводов. Пара из них тянулась в направлении парня, местами выглядывая из воды, будто тело извернувшегося змея.       С обломков повыше, частично поросших мхом, до сих пор стекала вода, мелкими каплями окунаясь во все это болото. Зелень успешно вытравливала белый цвет, однако странный налет присутствовал абсолютно на всем, на что бы Марк ни взглянул. Да и в самой этой луже мутными облачками кружилась поднятая парнем «известь».       «Значит, мне не приснилось», ― эта мысль царапнула ощутимой болью.       Пусть гигант, естественно, был самым увесистым воспоминанием, перед глазами теперь представали другие изображения: испуганная побледневшая Ева, что пыталась тогда помочь, и до последнего не отступивший Артем, тщетно боровшийся со странным недугом друга. Напоследок нарисовался в памяти и одноклассник Евы – Димитрий Ширин, показавший себя наравне с ними.       «Все в порядке… Они… в порядке… С ними тоже все…»       Марк на нервах, несмотря на боль в каждой задеревеневшей мышце, оттолкнулся от земли. То, что прямо сейчас покоилось на его спине, слегка задрожало, хрустнуло и ответило натужным скрипом, увеличивая свой вес, однако так и осталось на месте.       ― А-а-аргх!.. Да что б тебя! Чтоб тебя!!! А-а-а-а-а-а!..       Прооравшись до хрипа и сорвавшись на сиплый кашель, парень вынужденно притих: его вопль должны были услышать, но реакции не последовало. Либо рядом с Дементьевым никого не было, либо все они находились в бессознательном состоянии. Если не хуже.       «С-сука!»       С раздражением Марк пошарил рукой по дну, обыскивая мелкую траву под водой. Почти сразу нашел смартфон. Секундную радость смело́ отчаяньем: мобильник, ясное дело, скончался еще вчера. С беспомощной злостью Марк запустил им в системный блок, создавая крутую волну. Из-за этого же следующие пару минут пришлось терпеливо ждать, пока лужа не успокоится, наблюдая при этом лишь краем глаза, как застрявший в куллере телефон с бульбами и системником сильнее уходит под воду. И то, и другое душило покрепче любой петли. Перед глазами на миг появилось лицо отца, кровавый ручеек, заливавший его скулу, и безудержный страх в том коротком последнем взгляде…       Дементьев судорожно всхлипнул и намеренно стукнул затылком о нечто твердое, находящееся выше, выбивая ожидаемой болью чересчур унылые мысли.       «Сейчас… горевать не время. Никогда – не время».       Непрошеные эмоции – что и радовало, и поражало одновременно – поддались легко. Сердечный ритм очень быстро стал тише. А память услужливо перестала подкидывать нежелательные образы.       «Ладно, тогда…»       ― Артё-о-ом!.. Тё-о-ома-а-а!.. Ты слышишь?!       Кричать в таком положении, одновременно волнуясь о том, что можно ненароком и захлебнуться, было, мягко сказать, неудобно. К тому же собственный «панцирь» так и норовился придавить пониже, вонзаясь в копчик и хребет гвоздями да кирпичными сколами.       Перестав верещать неисправной сигнализацией, парень снова прислушался.       Ничего.       ― Е-е-ева-а-а!.. Ди-и-има!.. Артё-о-ом!.. Я здесь! Слышите?!.. Вы!.. Вы ведь живы?!.. Ребята?!.. Ребята? ― последнее слово Марк прошептал уже едва слышно, пытаясь не разреветься. Внезапное отключение эмоций минутами ранее дало непредвиденный сбой.       «Нет-нет-нет, успокойся. Они – живы-здоровы. Может, нужна моя помощь».       Марк насколько сумел глубоко вдохнул и также неторопливо выдохнул. Отвечая на вымученное спокойствие, тишина вдруг противным звоном коснулась слуха. В глазах потемнело. Вовремя остановив падение лицом в воду, парень замер, чувствуя на губах влагу.       Хотелось пить. В глотке предательски засвербело. Но попробовать дрянь из лужи… Только гораздо позже, когда совсем переклинит от жажды.       «Надо бы… Черт… Что я вообще могу?!»       Очень медленно повернув голову, Марк опять обыскал глазами свое чрезвычайно низкое убежище. С одной стороны, именно свалка защитила его от увечий, хотя могла бы и сразу похоронить, с другой – он теперь здесь застрял, словно в горной расщелине, и без посторонней помощи выбраться вряд ли смог бы.       *Артем, блядь, ты ведь жив?!*       По вискам электрическим током ударил пульс, и на миг все вокруг подернулось белой дымкой… Даже мысль, зародившаяся на эмоциях, как-то странно потяжелела, будто правда имела вес, и возникло необъяснимое ощущение ее многомерности, выхода за пределы сознания.       *М-м-м? О-о-ох… Что за… херня? Где я?..* ― Хриплый голос Артема шел откуда-то… отовсюду. Настолько четкий и громкий, словно товарищ лежал рядышком с Марком в луже и пробулькал ему это в ухо.       «Что за черт?» ― на этот раз с мыслями Дементьева было все в порядке. Того самого ощущения многомерности не появилось.       Марк озадаченно закатил глаза к «потолку», ожидая неизвестно чего, затем намеренно моргнул и уставился перед собой, раздумывая над услышанным.       ― Артем?! ― позвал он снова чуть позже в ожидании чуда.       В ответ – уже поднадоевшая за это время тишина, однако вскоре послышалась далекая возня, что-то упало…      

***

      

Руины дома Дементьевых

      Плотная, удушающая тьма сжимала Артема со всех сторон, не позволяя кошмарам явиться в его и без того тревожные сны. Просто душная, липкая чернота и далекий знакомый голос. Он не мог подобраться ближе, разбудить, привести в чувства. Ему будто бы не хватало силы, чтобы вытащить Данцева на поверхность. Однако даже так, создавая по сути «круги на воде», голос был настырен и становился четче с каждой минутой.       ― Артем, блядь, ты ведь жив?! ― Марк буквально проорал это рядом, заставив друга шарахнуться в сторону и удариться обо что-то локтем.       Застонав от внезапной боли, Данцев резко открыл глаза, собираясь не менее тихо рявкнуть, но оборвался на полузвуке.       «Что за… херня? Где я?..»       Сходу разобраться в происходящем не получилось. Артем с растерянностью сел, ощущая въедливый запах сырости и скованность во всем теле. Спал он явно не в самой удобной позе, отчего по ногам уже начали блуждать колики, да и прилипшая из-за влаги одежда вопросов вызывала не меньше. Мрак вокруг лишь усиливал это первое, неприятное впечатление.       «Нет, серьезно, что за херня?»       Прошло больше минуты, пока парень отупело рассматривал помещение, прежде, чем зрение хоть немного привыкло к темноте. Тогда же Артем с изумлением осознал, что его временное убежище, напоминающее пещеру, состоит из покореженного шкафа, кровати и… частично разбитой ванны, сложенных над ним наподобие вигвама. Надорванное плотное одеяло (или даже матрас, искореженный непогодой) мягко свисало со всего этого безобразия, выполняя роль дверцы и закрывая от холода, да и мало ли от чего еще. Помогал это различить слабый лучик света, пробивавшийся сверху сквозь щели между нагроможденной мебелью.       ― Артем?!       На этот раз голос Марка прозвучал снаружи. Приглушенный, надрывный и снова такой далекий.       ― Блядь, ― другое слово на язык пока не просилось.       Потирая ноющий локоть, Артем еще раз осмотрел свое мрачное жилище, уже внимательнее. Во всяком случае, он предпринял попытку: его взгляд то и дело рассеивался, сконцентрироваться не выходило. В голове беспорядочной грудой возникало множество фактов, вопросов, не то мыслей, не то просто изображений, как обособленных, так и связанных с белым дождем. Ничего из этого не вело к спокойствию. Вдохи парня с каждой секундой становились только обрывистее, а угнетающее пространство вокруг – темнее, приглашая вслед за собой тошноту и звон.       Разогнавшееся до предела сердце вконец защемило, вызывая одышку и боль. Данцев с хрипом скукожился на неопознанной твердой поверхности, послужившей ему кроватью. Невозможность вдохнуть – внутри что-то кололо при каждой тщетной попытке набрать воздух в легкие – вынуждала совершать жадные короткие вдохи сквозь почти не разжатые зубы.       «Да твою же ж, блядь, мать!»       Сильный вдох, показалось, к черту разорвал легкие, отозвавшись в груди осколком. Тьма и звон, отвечая боли, на мгновение стали крепче, но затем вынужденно отступили.       ― Фу-у-ух… м-м-м… дерьмо!.. угх…       «Это уже слишком!»       Тем не менее, это помогло Данцеву взять себя хоть немного в руки и пока что отбросить в сторону панихидные мысли. Размышлять о чудовищном шторме или фантастическом исполине, расплющившем дом Дементьевых, парень себе не позволил. Хотя бы не сейчас. Так что на этот раз осмотреть временное «жилище» у него получилось с бо́льшим успехом.       За последующие три минуты Артем понял довольно много.       Например: одеяло, являвшееся самым мягким проходом, слишком плотно засело под обломками прямо над ним. То бишь, удерживалось кроватью и шкафом. Но и снизу, судя по натянутой ткани, оно также было придавлено. Увы, разрезать его было нечем.       Во-вторых, тьма у самой земли, чуть подвижная из-за воды, могла запросто иметь гвозди или что-то покруче. Был, конечно, сомнительный шанс отыскать в воде что-то полезное, допустим, «оружие» против одеяла. Но спускаться – чересчур рискованно.       В-третьих, выйти наружу можно было бы поверху, однако сдвинутое «не то» из трех несущих опор освободило бы две другие и закончило бы начатое сумасшедшим штормом. Короче говоря, добило бы.       Так что каждая из попыток выбраться, не обдумав все, как следует, могла стоить Артему жизни.       «Я перебарщиваю? ― Вновь потрогав намокшее одеяло и немного толкнув его дальше, Данцев спешно отдернул руку под предостерегающий треск ниток. ― Или нет».       Он прекрасно осознавал, что надо действовать, а не ждать, да и Марк, вероятно, нуждается в его помощи или ищет его самого. Только… сдвинуться, отозваться… отчего-то не выходило. Всеобъемлющая тревога – будто что-то плохое произойдет, если он откликнется – прочно сдерживала даже связки, заставляя снова лечь на комод (вот, что стало ему пристанищем этой ночью) и попытаться перебороть эмоции.       «Нереально… все это. Просто бред… душевно больного!»       Данцев жалко скрутился калачиком, закрывая глаза и сжимая кулаки до боли. Максимально сведенные брови уже саднило, а закушенная нижняя губа, помогающая не разреветься, вовсю подрагивала, стараясь вырваться на свободу и желательно с диким плачем.       Прошли секунды, пара минут… Ничего вокруг не менялось.       ― Вот дерьмо! ― хриплый голос поранил горло, пока слабо распухшее от аллергии.       Воспоминания короткими вспышками, словно тот аномальный свет, вновь ворвались в тревожные мысли, беспощадно убеждая парня, что все это случилось на самом деле. Следом в уме проявились и жуткие картины того, что еще могло произойти, как с ним, так и с его друзьями… родителями.       Артем судорожно вздохнул, всеми силами сдерживая истерику. Тяжело задышал, зажмурившись в попытке не дать слезам покинуть глаза. Застоявшийся воздух не приносил облегчения.       «Все… нормально. Я справлюсь… Сейчас нельзя о таком думать».       Глотку вяло тянуло спазмами, а в груди неприятно пекло. Заложило нос, да и щипавшие глаза хотелось собственноручно вычесать… Причина была в невыплаканной истерике? Не только.       ― Ха-а, ха-а-а, ха-а…       «Я ведь… все еще жив, значит… все хорошо».       Сколько Данцев себя помнил, долбанная аллергия мешала не то, что спокойно жить, но и вообще дышать полной грудью. Принятые перед прогулкой капли, видимо, пока работали, потому, хоть и возникли симптомы, обилие грязи парня еще не угробило.       «Прошло меньше двенадцати часов? Сейчас вечер? Если действие кончится…»       ― Тё-о-ома-а-а!!!.. ― голос Марка по-прежнему шел снаружи.       «Да… Я здесь! Надо выбраться… Ну же… Я же нужен ему. Подъем!»       Втянув воздух чуть рваными вдохами, Артем снова открыл глаза и, чтобы не свалиться в воду, проверил дрожащей ладонью, где кончается спальное место. Что-то делать, как минимум, было страшно, но какой у него был выбор? Данцев медленно перевернулся на живот и… застрял под протяжный звук рвущихся ниток.       ― Зашибись.       Парень медленно потянулся дальше, но засевший где-то там материал сдаваться не собирался.       ― Вашу ж… мать!       Успокоить расшатанные нервы было ничуть не проще.       Осторожно вынув руку из левого рукава, Артем кое-как помог себе вылезти и из правого – влажная ткань неслабо сопротивлялась. Теплая кофта – больше ее ничего не удерживало – соскользнула вниз, клацнув пуговицами о ванну. С тихим плеском она исчезла где-то там.       Перетерпев очередной взрыв эмоций, Артем, сражаясь с замерзшим неповоротливым телом, неуклюже перевалился на корточки. Этого хватило, чтобы резко упереться спиной в шкаф. Редкие полки в нем, что еще не вывалились, сразу же вонзились в кожу, но возникшие покалывания быстро исчезли, как будто не в силах пробиться дальше.       «Ну, окей, я ведь тоже не лыком шит!»       ― Фух… Погнали!       Артем решительно оттолкнулся ногами.       То, что находилось под ним, завибрировало, но устояло, а вот деревянное недоразумение в виде шифоньера с хрустом поднялось выше. Ванна звучно бабахнула парню под ноги, саданув прямо по щиколотке и сильнее сдавив низ затрещавшего одеяла.       ― Ах… ты ж… блядская ты… штуковина! ― брошенные злобным шепотом маты помогли перетерпеть ноющую боль в ноге, не отпуская шкаф. Натянувшееся одеяло, раньше спасавшее от чужого внимания и холода, теперь норовилось вернуть все на место.       Артем коротко выдохнул, надеясь не сложиться под чужим весом здесь и сейчас, уже прикинул, что может успеть скатиться вниз с комода, спасаясь, и покосился в сторону возникшего просвета над ванной.       ― Тц!       Места, чтобы выбраться, не хватало, да и кто попридержит шкаф во время этой вылазки? Зато в щель поспешили проникнуть солнечные лучи, свежий воздух с такими же нотками сырости, а цепкому взгляду открылся ограниченный обзор на свалку.       Снаружи было все также светло.       «Ранний вечер?»       Безумно хотелось вдохнуть полной грудью воздух, не насыщенный мокрой штукатуркой, но тяжесть, заставляющая упасть, не позволяла этого сделать.       ― Ну-у да… вай же! ― Артем еще раз оттолкнулся ногами, стараясь, наконец, выпрямить колени... ― А-а-аргх!.. Падла!       Еще одно жуткое усилие, и перекошенный шифоньер повалился-таки назад. Следом сдалась и крепкая кровать, державшая его над Артемом. Дробный грохот сопроводил ее падение, под итог тихонечко хлюпнув лужей и подняв невысокое облако пыли.       Артему хватило и этого. Он закашлялся едва ли не до рвоты, чувствуя, что сейчас выхаркает либо свои легкие – раз блевать больше было нечем – либо другие внутренности, по ощущениям склеенными мелом.       ― Ха-а-ах…       Однако же с каждой секундой, вроде бы, становилось легче. Солнечный свет приятно грел замерзшие руки, пусть ненадолго и лишил зрения. Воздух посвежее помогал расслабиться. А свободно расправленные плечи придавали уверенности и надежды на «жили они долго и счастливо».       «Ага, и умерли в один день», ― добавил Артем мысленно, возвращаясь к реальности.       И все-таки вздох облегчения, хоть и сиплый, сорвался с пересохших губ. Всего на мгновение парень даже оптимистично улыбнулся, после чего, ухудшая его настроение, прояснившийся взгляд выловил шаткую лесенку, сложенную вчерашней бурей из досок, иных обломков и бетона. Мелкая травка, окружившая его спальное место – белая и невзрачная – дальше превращалась в длинные стебли и бежала наверх как раз по этим ступенькам, оплетая собой проводами.       Сам же Данцев пока находился на дне образовавшейся впадины. От купания в луже его спасал комод, на котором он провел часы беспробудного сна. От пребывания под дождем – ранее сброшенная мебель. Впрочем, парень успел промокнуть еще в первые минуты шторма, и теперь ткань душила тело, обвернув ноги, живот и спину не хуже пленки. Запах сырости или даже затхлости исходил еще и от него.       «Ну и… мерзость!»       ― Тё-о-ома-а-а!!!       Данцев вздрогнул и рефлекторно оглянулся на крайние доски... Марк вопил где-то там, за обломками, его крики лишь чуточку стали громче.       «Тогда что это было раньше?»       ― Где ты?!       От ответного вопля резкой болью кольнуло в боку. Артем тут же коснулся «раны», но болезненные ощущения также быстро отступили.       «Что опять?» ― С опасением парень отодвинул руку.       Дорогая футболка там зияла отверстием и кровавым следом, а на грязной неповрежденной коже виднелись багровые подтеки. Да и сам Артем помнил, как за миг до отключки в него что-то безжалостно впилось.       «Бред какой-то!»       ― Я… здесь! ― запоздало откликнулся Марк с очевидной вибрацией в голосе.       ― Где, ЗДЕСЬ?! ― повторил Артем, ощупывая непострадавший бок.       Взгляд растерянно скатился ниже: заполученные с таким трудом темные джинсы были испорчены белыми пятнами, грязью и кровью. На колене – дыра с кулак. А кроссовки и вовсе перекрасились в грязно-белый, пусть и не порвались…       Закипая на ровном месте – разозлиться на эту мелочь было проще, чем признать, насколько все плохо, – Артем зачесал пальцами разлохмаченную шевелюру, возвращая удлиненную челку обратно на затылок. Судя по цвету локонов, свалившихся на глаза, волосы оттенка черного шоколада смешались с белым. Это взбесило парня еще сильнее: любитель выглядеть опрятно был противен самому себе. Но по причине ли внешнего вида?       ― Ма-а-арк?! ― проорал он хорошим басом, выплескивая негативные эмоции вместе с криком.       Друг почему-то молчал.       ― Дерьмо! ― Артем уверенно харкнул на обломки прилипшую к нёбу пыль и шагнул с перевернутого комода.