Белый дождь. Рождение звезды

      

20 мая. Четверг. 15:14 по времени 13 мира

      Здесь не было тьмы. Не было голосов, постороннего давящего шума или других раздражителей... Ничего из того, что ожидал увидеть или услышать Марк.       Тишины в этом месте также не было. Все вокруг наполняли звуки: тихие, гармоничные, воспринимающиеся неотделимой частью леса и его жизни. Они не мешали. Они просто… были.       Все настолько (разительно!) отличалось от невыносимых воспоминаний Юли, что Дементьев какое-то время находился посреди этих ярких чарующих красок природы, удивляющих своей красотой и насыщенностью, ничего не предпринимая. Впрочем, и само это пространство не позволяло что-либо делать, словно он сейчас был такой же частью этого места, как и трава или кроны деревьев, или неподвижный чуть влажный воздух.       Все дышало, звенело, жило… И сложно было поверить, что все это – лишь частичка памяти уже погибшего разума, а не настоящая поляна, благоухающая цветочными ароматами.       «Господи… До чего же…» ― но про́должить возникшую мысль Марк даже не смог, поневоле синхронизировавшись с монстром. Он не знал, как это произошло или почему, но теперь его будто бы оторвали от удивительного единства леса и сделали чем-то более самостоятельным, имеющим иную форму, задачи, программу, направленную явно не на созерцание мира.       Марк видел глазами сидри. Он чувствовал его сердцем. И на душе у такого грозного хищника совершенно не было… злобы. Ни капли. Ничего похожего.       В нем не было никакой агрессии, гнева, желания кого-то убить или обмануть… Свободное, инстинктивно способное погубить существо не имело разрушительных мыслей. Оно не планировало и не беспокоилось о завтрашнем дне с позиции обычных забот человека, не размышляло о том, что случится с ним в далеком будущем или же о том, что произошло ранее. Да и сами его скудные мысли скорее походили на образы и эмоции, которые влекли за собой возникающие изображения…       Единственное, что волновало сидри – это поиск силы. Но в этом поиске чувствовалось странное ощущение страха.       Воспоминание, в которое случайно забрался Марк, не являлось последним. Наверное, оно было сильнее прочих, а потому затянуло в себя сознание иномирца. И именно благодаря этому симбиозу, Марк знал, что сидри тогда возвращался домой. Голодным и невероятно встревоженным. Чудовище не любовалось природой, не зная и не понимая, что такое «красиво». Оно не цеплялось за приятные человеку ароматы, ведь его могли тронуть лишь пот или иные запахи жертвы. Все вокруг, как бы ни было прекрасно и вдохновляющее, не интересовало создание, рожденное выживать. Только голод и страх. Только это. И уверенное чувство пути.       Всем своим… существом Марк отчетливо ощущал каждый шаг этой рогатой кошки, каждый камень, попадавший под ее мягкие стопы, и касающуюся шерсти траву, встречный ветер, несущий пыль… Марк намеренно запоминал дорогу, как бы мысленно проводя на недоступной здесь мини-карте маршрут. Важно было попробовать, даже если данные не сохранятся.       Очень скоро гигантские черные деревья с пышными пожелтевшими кронами сменили привычный лес. Утопая в опавшей листве, сидри поспешно преодолел и это препятствие, ненадолго замер, встревожено прислушиваясь к округе, после чего под напряженными лапами стало заметно больше камней, норовящих уколоть пальцы. Когти с усилием зацепились за выступ…       Здесь осмотреться получше у Марка не получалось: управлять телом сидри он возможности не имел – это уже случилось, так что приходилось замечать все, что животное видело перед собой. Но теперь оно не поднимало головы, и все, что иномирец отметил – это каменистую местность, уступы, пещеры... Поднявшись еще выше, сидри понуро поплелся к одной из них – самой большой на вид.       С каждым шагом его тревожное состояние лишь набирало обороты. Пригибаясь и царапая клыками сухие камни, он заползал внутрь пещеры, чувствуя холод горной породы пустым брюхом. Проход в эту… обитель был свободным, вот только сидри осознавал, что лучше голову не поднимать.       Тварь, устроившую здесь свое логово, Марк, к сожалению, видеть не мог, но всем телом подвластного ему животного ощущал дрожь. Ярость и жажда наполняли всю атмосферу вокруг и сам воздух, казалось, имел кровавый оттенок… Эти эмоции принадлежали не маленькому сидри, сжавшемуся на камнях под чужим давлением, а хозяину первобытной пещеры. И этот хозяин был недоволен. Его рык, сотрясающий высокий свод, окончательно подавил раба, вернувшегося к господину без добычи.       Все было понятно без слов: этому сидри дали еще один шанс. Последний. И он пулей вылетел из пещеры, чтобы найти долгожданный «свет»…       Марка выбило на поверхность, острой болью кольнув в затылок. Характеристики погибшего существа дрожали. Смерть ускоренно поглощала все, что осталось от его данных. Файлов памяти было «ноль».       Разочарованно цыкнув и выпрямившись, лидер плавно открыл глаза и, ощущая избыточное давление в области над переносицей, обернулся к Артему. Тот внимательно наблюдал за ним.       ― Все нормально?..       ― Они видят ядро, как Жека, ― прошептал Марк в ответ, коснувшись его плеча и поражаясь полученной от сидри и лишь теперь обработанной информации. ― И собирают «свет»… не для себя?       Артем смотрел на растерянного Дементьева с не меньшим недоумением. Попытка уловить его мысли и понять, почему эти данные настолько важны, с треском провалилась – его чересчур беспокоило состояние самого Марка, а не его слова. Покрасневшие слезящиеся глаза друга излучали трепещущий ультрафиолетовый свет, однако зрачки его казались удлиненными… нечеловеческими.       ― Хочешь сказать, что его привлекли именно мы? ― Уже целый и невредимый Максим сидел у хвоста сидри и кинжалом из собственного стекла выкорчевывал острую пластину, похожую на наконечник крылатого копья. Чувствовал он себя, судя по всему, здоровым и выглядел также. К слову, Ева склеила не только его тело, но и одежду, умудрившись очистись безрукавку еще во время сеанса и частично восстановить порванное.       ― Ты не кажешься удивленным, ― подметил Артем, заставив себя отвести взгляд от завораживающих глаз Марка. Рука Дементьева сползла с его плеча тогда же, оставляя на память терпимую боль и жар. Марк нанесенного другу вреда не заметил, зато заметил Денис, наблюдавший за ними шагов с десяти. Стоять рядом с лидером прямо сейчас он не мог. Жека тоже держался на расстоянии. ― Значит, сидри сюда привела не удача?       ― Нет, ― подтвердил Марк, часто моргая и прищуриваясь. Все вокруг как-то странно вибрировало и смотрелось гораздо ярче. То ли ви́дение или, как бы это сказать, мироощущение сидри наложилось на его зрение, то ли сказывалось что-то еще: за сегодняшний день Марк успел и с голосовым помощником поговорить, и в чужие файлы залезть, да и перезагрузки товарищей могли оставить свой отпечаток… ― Он издалека засек ядро Макса, но по пути набрел на риталей. А синица в руке, как известно, получше журавля в небе.       «Почему же Айяда не сказала, что мы усложним охоту? Она не знала? Или же сильнейшие не присоединились к ним по этой причине? Чтобы не привлекать внимание?.. Нет же. Не может быть. Вряд ли она знает. Не могла же она так рисковать своими? Тогда зачем нас ждала? Специально? Чтобы нас засекли?.. Да ну? Бред все это. Точно же. Айяда не в курсе, а мы – могли реально помочь с охотой, вот и все. Правда, ведь? Правда?..»       ― Стопэ! ― вдруг заорал во весь голос Максим, приводя Марка в чувства и заставив сидящего неподалеку Димку покрыться инеем. ― Не для себя – это как? Тогда куда? У них есть… матка?!       ― Я не знаю, что оно такое, ― качнул головой лидер, не собираясь от них что-либо утаивать. Жаль, что сам он еще не обладал необходимой информацией. ― Но сидри… боялся ту тварь. Прямо до дрожи. До паники, ― продолжая говорить, Марк закрыл перенапряженные глаза и уставился на карту. ― Я чувствовал что-то… жуткое, подавляющее. Как будто пламя, что охватывает все пространство вокруг и даже воздух заставляет вибрировать. ― Маршрут, обозначенный Марком, находящимся тогда в теле сидри, все же остался на карте, красной извилистой линией уводя взгляд далеко на север. Такое расстояние Марку доступно не было, однако линия пролегала дальше прямо на пустой поверхности. ― Сидри… не мог противиться. Не рискнул бы. Это инстинкт, безоговорочное подчинение. А цель у этого щенка была простой, ― иномирец тяжело выдохнул и провел по немеющему лицу ладонью, ― принести долю вожаку. В противном случае он и сам бы стал для него обедом. Потому-то он и забрался так далеко от места их обитания. А затем ему повезло наткнуться на вас.       У каждого, кто смотрел в это время на Марка, крутился в голове очевидный вопрос насчет его здоровья, но все предусмотрительно молчали. К тому же те ощущения, что описал лидер от лица «щенка», слишком сильно напоминали им те, что они сами нередко чувствовали рядом с Марком. Отличие состояло лишь в том, что намеренно этой властью Дементьев пока не пользовался и будто бы самолично давал окружающим достаточно свободы.       ― Подневольные, получается? ― подытожил удрученный Жека, разглядывая вспыхивающее и затухающее ядро лидера. Энергия внутри этого яркого шара словно бы пыталась сжаться еще сильнее, чтобы не выдавить к черту стенки, не успевающие уплотниться на подходящем для такого количества энергии уровне, но сделать это не получалось, а вот лишить Женю зрения – запросто. Потерев глаза пальцами (уже чистенькими, да и безрукавка на нем была без пятен крови), парень осторожно поднял взгляд выше на плотно сжатые губы лидера, а вот в глаза ему, пусть и закрытые, посмотреть так и не рискнул. ― Если завалить вожака, сидри угомонятся? ― неохотно уточнил он в надежде на положительный ответ.       ― Не знаю, ― Марк в очередной раз устало качнул головой (признавать свою некомпетентность отчего-то не хотелось, хотя потерять лицо он и не боялся). ― Не знаю, ― повторил он мягче, открывая-таки глаза. На облегченный выдох Артема, увидевшего нормализовавшиеся зрачки друга, Марк не обратил внимания. ― Но если эта штука вылезет из пещеры… ― Говорить что-то еще было бессмысленно. Если мелкий сидри едва не порвал Максима на десяточку безбашенных идиотов, то насколько силен тот, кому служит подобный раб? ― Но я знаю, где ее логово. ― Глаза у лидера, наконец, поугасли, заставив и всех остальных в его окружении облегченно выдохнуть.       ― Ясно. ― Максим уверенно сделал финальный надрез и, заполучив почетный трофей в виде острого двухстороннего лезвия удлиненной треугольной формы с двумя выступами (крыльями) на «втулке», облизнулся, как объевшийся кот. ― Когда идем?       ― Сбрендил?! ― Ева еще лечила последнего риталя, поэтому подслушивала разговор иномирцев молча, но на сей раз она не выдержала, отчего зверолюд шуганулся и недоклееный прыгнул в сторону: и дело было не столько в ее вопле, сколько во всколыхнувшемся фоне. ― Ты в своем уме?! ― наорала она на Максима, обернувшись к иномирцам. ― Вы все! Один сидри вас чуть не прикончил, а вы на толпу собрались?! Если хотите помереть, я вас сама убью! Прямо здесь и сейчас!       Светлая оболочка девочки окончательно полыхнула заревом, приобретшим золотой свет. Испугавшиеся ритали моментально сбились в разношерстную кучку в нескольких метрах от нее. Яркий же взгляд Дементьевой не сулил ничего хорошего.       ― Хоть один вменяемый человек, ― поддержал это негодование Денис, стараясь не пялиться на рассерженную девочку: когда Ева или Марк начинали выходить из себя это сильно давило на плечи, вплоть до того, что подкашивались ноги. И пусть от Евы исходила мощь послабее, чем от Марка, Денису этого хватало, а потерять самообладание он не хотел. ― Это самоубийство!       ― Мы пойдем, ― пресек их назревающий бунт Дементьев, вынудив Еву оцепенеть и погаснуть, ― но не сейчас. Пока не станем сильнее, делать нам там точно нечего.       ― Да зачем нам вообще что-то делать?! ― не унимался Денис, наплевав на авторитет лидера. Сейчас он находился от Марка на безопасном расстоянии, а тот не спешил отменять свой контроль над фоном. ― На кой хрен рисковать своей шкурой ради… Ради чего?! Сам же отругал Макса, что он вообще полез этих риталей спасать! Так зачем тогда?..       ― Эй! Рот закрой! ― рявкнул Максим, резко поднявшись со стеклянным кинжалом и крылатым наконечником в руках. С парным оружием наперевес выглядел он еще опаснее, чем обычно.       ― Да с хрена ли?! ― разорался в ответ и Денис. ― Я на игры в героев не подписывался! Хотите сдохнуть, милости просим, но меня в эту дичь не втягивайте!..       ― Стой, ― мягкий приказ Дементьева эффективно остановил Максима, дернувшегося к разбушевавшемуся товарищу. Вряд ли он собирался того прирезать, но по морде бы засветил точно. Мог и вовсе избить в порыве. ― Если первый шаг будет за ними, под угрозой окажутся не только ритали, ― размеренно объяснил лидер, обернувшись к Денису. Ни его голос, ни взгляд не выдавали раздражения или злости – Марк был спокоен. ― А раз я пока не знаю, как нам вернуться домой, то проблемы риталей – и наши проблемы. Я не прав?       Понимая, что в словах лидера есть доля истины, Денис шумно выдохнул и отвернулся. Остальные тоже молчали, но многое говорили взглядами. Артему очень хотелось поспорить, и не с позиции «нам эти твари не по зубам», а просто из вредности. Дима продолжал взирать на Марка тихо и исподлобья. Не хотел соглашаться? Вряд ли. Судя по его выжидающей мине, мальчишка вообще пропустил все происходящее мимо ушей и думал о чем-то своем. Жека в принципе не отличался буйным нравом и, похоже, добровольно согласился с доводами лидера. Максим же выражал искреннюю поддержку, пусть от мысли проучить Дениса явно не отказался. А Ева… Ева пылала неповиновением и желанием отвесить брату отрезвляющий подзатыльник.       Во всем этом балагане в проигрыше оставались одни лишь ритали: по лицам иномирцам понять что-либо конкретно было сложно, поэтому общая взволнованность охотников только усугубилась.       ― Простите… за бесполезность, ― заговорил вдруг амбал, чьего имени Марк так и не спросил. ― Мы оказались беспомощны. ― Внезапную ссору между людьми он приписал к собственным «заслугам».       ― Как и мой друг, ― лидер небрежно кивнул в сторону Максима, продолжавшего агрессивно сжимать кинжалы. ― Но вы выиграли нам время. Охота не удалась?       Еще одна озвученная промашка просто-напросто добила риталя, чьи медвежьи ушки и без того поникли.       ― Где остальные? ― отважился-таки полюбопытствовать Марк, не отпуская мысль о подлом за́говоре.       ― Здесь… все. ― Риталь даже оглянулся по сторонам, в недоумении проверяя выживших.       ― Ты не понял, ― голос у иномирца потяжелел. ― Когда мы только пришли к деревне, были другие, более сильные воины. Где ОНИ?       ― Простите! ― амбал свалился на колени и стукнул челом о траву, будто опасаясь расправы. ― Вождь не обсуждает с нами свои решения.       Стоявшая к нему ближе всех Ева перевела ошарашенный взгляд на брата, решив, что это он постарался своим фоном, но его глаза не светились так сильно.       ― Не знаешь, получается, ― недовольно констатировал Марк, перестав давить на сложившегося риталя. ― И предположений у тебя не имеется? ― уточнил он уже голосом попроще.       Это сработало. Охотник несмело приподнял голову и мимолетом встретился с проницательным взглядом господина, после чего вновь опустил глаза... Сердить Марка не хотелось. У зверолюдей так принято, что вождем становится сильнейший. Амбал знал, что черно-металлический пришлец, как и остальные, подчиняется этому, и Айяда этим утром признала его недосягаемым. Фон же этого существа, так похожего на риталей, вообще не вызывал никаких сомнений: даже если ты никогда ранее не встречался с Каэлестис, не узнать таких невозможно. Но насколько же на самом деле си́льно существо перед ним? Очевидно, физические способности не были вершиной его способностей.       ― Они… ушли вчера, ― решился доложить риталь, выпрямив спину, но оставшись пока на коленях, да и взгляд он поднимать не смел. ― Айн – наш разведчик. Очень умелый мальчик, его нюх – лучший в племени. Я видел, как он вчера встревоженный вернулся в деревню.       ― Вчера, говоришь?.. ― Марк мимолетом припомнил, что тоже встретил его по пути из леса. Выглядел тот вроде бы и впрямь обеспокоенным.       «Что же он такое учуял?»       ― Марк?       ― Чего? ― Лидер уставился на заискивающего Максима, уже протягивающего ему наконечник из хвоста сидри. Парень держал его на раскрытых ладонях, будто бы предлагал Марку не непонятно что, а дорогой клинок, украшенный драгоценными камнями. Хорошо хоть не встал на одно колено. ― Мне хватило клыка, ― отмахнулся Марк от подарка: штука не особо удобная и вряд ли на что-то сгодится.       ― У меня там один трупак разлагается. ― Ничуть не огорчившись, Максим запрятал его за пояс рядом со стеклянным кинжалом («И не боится ведь себе нечаянно что-нибудь срезать») и поиграл бровями, переняв эту дебильную привычку у Артема.       ― Поясни.       ― Он подстрелил антилопу какую-то. ― Жека уверенно подошел ближе и, тяжело вздохнув, сочувствующе похлопал друга по плечу. На согласие лидера отправиться в этом лесу еще хоть куда-нибудь он не рассчитывал. ― Придется забыть, старина. Будет и на твоей улице праздник.       ― Возьмите того амбала. ― Марк кивнул им за спины в направлении усмиренного риталя. Расстраивать Максима у Марка желания не было, да и свежая добыча никому бы не помешала.       В результате неуемный член группы оживился еще сильнее (а ведь недавно был при смерти и вел себя куда тише) и резво обернулся к зверолюду, продолжавшему сидеть на коленях.       ― Этого? Что башкой о землю бился? ― Кровожадная улыбка иномирца заставила того сухо сглотнуть.       ― Угум. А ты… сходишь с ними? ― обратился Марк не к Артему, как многие ожидали, а к Диме.       За последний час мальчишка ни разу не подначил лидера, по крайней мере, не словами, да и не играл с ним в гляделки прямо (исподтишка – это другое), и вообще отмалчивался в сторонке, притворившись ледяной скульптурой: несколько пластинок льда все еще не растаяли и поблескивали в его волосах.       ― Почему я? ― Он даже не взглянул на Дементьева, пальцем выводя по воздуху какой-то рисунок. Морозный узор возникал перед ним буквально на одно мгновение и рассеивался облачками пара.       «Можно подумать, я не видел, как ты минуту назад пялился мне в затылок!».       ― Почему не ты? ― последовал встречный вопрос от лидера, старавшегося говорить ровно. В голосе, тем не менее, чувствовался упрек – поведение Димы всерьез раздражало.       Похоже, что он и сам это понимал, однако все равно продолжал молчать, зато хотя бы опустил руку и поднял голову. Ни страха, ни злости, ни-че-го.       ― Тёма… без обуви. Да и ладим мы с ним получше, ― с тяжелым вздохом признался лидер, вгоняя многих среди иномирцев в ступор.       ― Согласен, ― с ухмылкой ответил Димка, лениво поднимаясь с травы. Всем своим видом он намеренно демонстрировал, что оказывает Марку услугу. ― Только без обид.       Надменность в манерах мальчишки кольнула каждого. От него подобного не ожидали.       ― Конечно же, ― вернул ему улыбку и Марк, не позволяя кому-нибудь влезть в их короткую перепалку. ― Твое имя? ― перевел он внимание на риталя, продолжающего стоять на коленях.       ― Ерия, ― без промедления представился тот, не скрывая своей озадаченности.       ― Ударение на второй слог, ― подсказал Марк задумчивому Максиму, уже поигрывающему на пальцах стеклянным кинжалом.       Впрочем, Максим раздумывал не над необычным словом риталя (знать, что это его имя, парень не мог), а пытался понять, что пошло не так: Димка не был конфликтным человеком, и уж тем более не на лидера рыпаться, да и брат Евы тот все-таки…       ― Ери́я, ― повторил Марк погромче, чуть наклонив голову и возвращая мысли товарища к первоочередной задаче.       Что ж, подумать об этом можно было и позже, так что Максим бесстрашно поймал подталкивающий взгляд лидера и радушно ему улыбнулся.       ― Звать его так? ― уточнил он, переставая играть оружием. И пусть на языке продолжал вертеться неудобный вопрос, озвучивать парень его не стал.       ― Угум. ― Лидер же в свою очередь прекрасно понимал чувства товарищей, и все же пока сам не осознавал, в чем соль. ― Берите его с собой. Мы подождем здесь. Ерия, идешь с Максом. У него охота удалась.       Риталь подорвался с травы, как в задницу ужаленный, готовый исполнять любые прихоти новоиспеченного охотника, даже не зная его языка.       ― Славно, ― усмехнулся Максим, возвращая кинжал за пояс.       Переломанный лук, что он так по-хамски одолжил у риталей в деревне, неожиданно попал в его обзор. Узнать в этих мелких остатках оружие было довольно непросто: приложил к его разгрому руку не только Максим, но и сидри, вдоволь тут везде потоптавшись и озверело нарезая округу хвостом. Однако же, опечален этим иномирец не был, вот только вид послужившего столь недолго лука всколыхнул внутри что-то такое… не особо приятное, отчего на скулах молодого человека заиграли желваки.       Задержавшись на остатках оружия опустевшим взглядом, Максим неоднозначно хмыкнул.       ― От всего этого умирания в туалет захотелось, ― серьезно проговорил он, посмотрев в кусты. ― Я пойду…       ― Прости, что? ― переспросил вдруг Дементьев, удивляя своим вопросом присутствующих. ― В туалет?       Обычно люди таким не интересуются. Максим даже споткнулся, так никуда и не отлучившись.       ― Ну таки да-а? ― кивнул он, абсолютно не понимая повышенного любопытства лидера к личным делам другого человека. ― Ну, знаешь, потребности организма… По малому там, по большому…       Жека решительно взмахнул рукой для подзатыльника, но Максим легко увернулся от медлительного товарища и шустро свалил к Ерии, где нагло обнял риталя за шею и показал Жеке язык.       ― Я сейчас странный вопрос задам, ― подал голос нахмуренный Марк, обрывая их догонялки, ― но вы… всё это время… ходили в туалет?       ― Чё? ― выгнул брови Артем, неуклюже сделав шажок от него в сторону. Прилипшая из-за крови листва противно душила оголенную стопу парня, напоминая о прежней почти забытой фобии, но интерес Марка к тому, о чем так-то вообще не спрашивают, заставил его забыть о данном неудобстве.       ― Ну да, ― продо́лжил за Артема Максим, пребывая в не меньшем замешательстве, ― мы ж не святые, блин, ежики, жрем, что ни поподя, и выходит оно… ну, как и положено выходить, ― смутился он под конец, посмотрев на Еву.       ― А ты? ― моментально перевел и Марк стрелки на сестру.       Удивление Евы сменилось заметным смущением: говорить о таком было неудобно, да еще и при большом количестве слушателей.       ― Реже, мне кажется, ― тихо буркнула девочка, не в состоянии справиться с противоречивыми эмоциями. ― А что?       ― Я последний раз был в туалете… в субботу, ― признался Марк через силу, представляя, насколько стремно это звучит. ― И не хочется… Нечем, походу.       Очередная пауза на поле боя на этот раз затянулась. Чем ее разорвать, не могли придумать даже Артем и Максим. Все эти особенности наисильнейшего среди них начинали откровенно пугать.       Марк намеренно опустил взгляд к развороченному трупу сидри, чтобы случайно не прочесть тревожные мысли товарищей. С него хватило и мнения Димы о том, что он «не человек».       «Не хочу, чтобы так обо мне подумали и другие».       ― Расщепление до энергии, ― проговорил в итоге именно напыщенный Димка. ― Вот и нечем. Да и какая разница? ― пожал он плечами и первым направился прочь от напряженной группы. ― Он – другой. Смиритесь уже. И пошли…       ― Не туда, ― с радостью обломал его Максим, прервав резкие речи в отношении лидера.       Будучи резко заткнутым за пояс, Димка раздраженно обернулся к нему, собираясь все высказать, но товарищ спокойно указал в нужном направлении, да и Ева сейчас поглядывала на мальчишку, как на чужого.       ―Пф.       Фыркнув, Дима поменял траекторию движения, из-за чего пришлось пересечься взглядом с Марком… Такого взгляда от лидера Дима не ожидал. Нешуточная обида затаилась в его потемневших почти не светящихся глазах. И откровенная боль.       ― Да я… ― струхнул Димка, вдруг осознав, что выводы, сделанные им ранее, вероятно, могли быть не точными или ошибочными. ― Разве я не прав? ― добавил он шепотом, уже торопливо скрываясь за деревьями.       Жека лишь удрученно качнул головой и поплелся за ним, и Максиму ничего не оставалось, как потащить Ерию за собой, бросив Марку напоследок: «Соболезную». Неприглашенный же с ними Денис поспешил за ними следом сам.       Оставшиеся ребята проводили ушедших неподдельным вниманием. Каждый по своей причине тяжело вздохнул. Особенно Ева, которой требовался срочный отдых. Все еще в окровавленном платье (на себя у нее сил попросту не осталось) она осторожно уселась у одного из деревьев и молча прикрыла глаза. Чуть расслабившиеся ритали охотно повторили ее действия.       ― Марк? ― шепнул Артем на ухо, подтолкнув друга плечом. Он не хотел, чтобы Ева или кто-то еще это слышал и потому-то решился спросить только сейчас. ― Почему ты не помог? Ты ведь добежал раньше.       «Ожидаемо». ― И что ответить Марк уже знал.       Неохотно отведя взволнованный взгляд от сестры, Дементьев вяло пожал плечами. Не то, чтобы он испугался, просто…       ― Максиму было полезно почувствовать себя на грани. ― Лидер сделал уверенный шаг назад, после чего тоже свалился на траву, собираясь дождаться здесь возвращения отправленных незнамо куда ребят. ― Импульсивность загонит его или кого-нибудь другого в могилу. Теперь он станет осторожнее и начнет готовиться к реальной войне не только мышцами. И да, Тёма, мозг у него есть, ― искренне скривился иномирец на ухмылку товарища. ― Максим очень наблюдателен и умен, только ждать не умеет. А я никого больше не хочу терять.       ― Продиктовано эгоизмом? ― Артем беззаботно плюхнулся рядом, улыбнувшись другу как-то печально... Он не злился, ведь знал, что Дементьев вмешался бы в последний момент, если бы он сам не пошел в наступление. И все же…       ― Им продиктован любой поступок, ― умело парировал друг, закрывая глаза. Карта тут же услужливо подсказала, где находится группа ушедших. Беспокоиться пока было не о чем. ― Или думаешь, Максим бросился на сидри, чтобы умереть вместо риталей? Нет, он хотел стать героем, показать, чего стоит, испытать самого себя. И это не плохо. Он молодец. Безбашенный идиот, конечно, но молодец. И вы с Димкой тоже очень крутые.       Марк вернул ему жалостливую улыбку, открывая глаза. Артему совершенно точно было приятно, но он не подал вида: парень вообще выглядел так, будто знает гораздо больше, чем пытается сказать друг.       ― Ха-а-ах, ― под таким натиском «умудренный жизненным опытом» Марк в одночасье растерял всю свою мудрость, зачесал волосы на затылок и решительно посмотрел на Артема, знающего, что тот врет: ― я не думал, что все так закончится, ясно тебе?! У него с сидри разница была в полторы единицы! Какого черта он чуть не слег?!       Настоящие эмоции друга Артема порадовали.       ― У Максима чересчур много примочек. Он типа… средняк. А у сидри врожденная грубая сила, умноженная его мощностью. Вот он и огреб.       Не согласиться с ним Дементьев не мог, жаль, что он сам не подумал о подобном раньше. Если бы не лезвие из руки Максима, что вовремя вонзилось твари в нёбо, лежал бы тот уже без башки, а такое Ева вряд ли бы сумела исправить.       ― И что теперь? Адские тренировки до потери пульса? ― Тёма вновь толкнул друга плечом, пытаясь вывести того из задумчивого состояния.       Марк же в ответ как-то нехотя почесал щеку и безучастно осмотрел исцеленных риталей, молчаливых, сбившихся в группу около одного дерева. Разница в силе между ними и иномирцами, кажется, оставила на них не самый приятный след. Артем и вовсе теперь был равен погибшему сидри по мощности, докачавшись до девяти целых и девяти десятых за счет поглощения его жизни.       ― Что-то вроде того, ― кивнул Дементьев, понимая, что все они, в том числе и он сам, еще слишком слабы, а значит, впереди у них очень долгий тернистый путь, не обязательно со счастливым финалом. ― Кстати, ― повысил Марк голос и посмотрел на Артема в ожидании. Был один вопрос, что не давал ему покоя последние час или два, и который на многое мог прояснить ситуацию. ― Что было на том ролике?       ― М? ― закусивший подобранную палочку Артем непонимающе приподнял брови.       ― Ну тот, что я просил тебя передать?       ― Чё?! ― Артем намеренно выпучил глаза, не въезжая, издевается друг над ним или нет. ― Да ты гонишь?! Думаешь, помню? Там… ― он потупил взор, припоминая злополучную субботу и разговор на ступеньках. Настолько неважные вещи словно выветрились из памяти. ― Вроде нападение было. Ну, фейк. Пацан на другого. Что-то… дым какой-то… Вроде в школе... Черт, было всего-то несколько дней назад, а в голове туман. А что?       ― Да так… ― уклонился Марк от ответа, прокручивая момент на пороге дома в голове.       Почему-то казалось, что кадры, всплывающие в памяти с самого утра, могут быть всего лишь воспоминанием о том ролике. А значит, накручивать себя все это время не имело смысла. Разве что поведение Димы тогда становилось абсолютно не объяснимым.       ― Раз уж ты заговорил о памяти… ― внезапно продолжил и Артем, вынимая палочку изо рта и серьезно взглянув на друга. ― После временной кончины на кладбище, в башке все как-то… иначе стало. Я пока шел в деревню, вспомнил, как снеговика лепил с родителями… в гостях у бабушки.       ― Прикольно, ― не вслушиваясь, отозвался Марк: вот вообще сейчас было не до его ностальгии. ― Не знал, что у тебя есть бабушка. ― О ней он слышал от Артема впервые.       ― Была, ― огорченно проговорил друг, замедленно кивнув. ― Умерла, когда мне было три.       Посторонние мысли о Диме второпях покинули голову Марка, заставляя пораженно уставиться на товарища.       ― Чего? ― теперь с глупым видом переспросил он, решив, что ослышался.       ― Того. ― Артем с намеком взглянул в ответ, подводя его к нужной мысли. ― Что же тогда вспомнил Димка, что так сильно струхнул при виде тебя? М? Ты его… раньше… ну того? Бил, что ли… до потери памяти?       Холодные мурашки невольно скользнули по рукам Марка, вызывая озноб. Парень ощутимо вздрогнул и отвернулся, не зная, что сказать в свое оправдание. Артем, к счастью, не стал еще больше капать ему на мозги и, засунув палочку обратно в зубы, откинулся спиной на дерево, оставляя друга домысливать жуткое предположение самому.       Настроение Марка вновь стремительно опустилось к плинтусу. Пора было уже кончать со всеми эти недомолвками, но, как это сделать правильно, Марк не знал. Более того, он боялся, что такой разговор вызовет в группе только больший разлад. А ссориться им сейчас было нельзя. Не теперь, когда они узнали о монстре, обитающем в Северных горах.       «Что же ты от меня скрываешь, пацан? ― проговорил Дементьев мысленно, всеми силами стараясь не заводиться. ― И хочу ли я вообще узнавать ответ?..»       В пробивающихся лучах солнца лишь сейчас Марк заметил распахнутые глаза сидри, помутневшие и бесцельно взирающие в никуда. Неживые и блеклые, поднимающие из глубин памяти нечто, чему самое подходящее место было именно там, на дне…       Марку стало не по себе. Резко дернувшись к трупу животного, что сейчас на животное совсем не походило, иномирец коротким движением пальцев опрокинул веки создания, взволновав своими действиями всех вокруг, после чего вернулся на место и спрятал лицо в коленях.       Впрочем, от потяжелевших взглядов риталей это его не спрятало.              

***

20 мая. Четверг. 08:40 по МСК

29 мир

      Путь назад, до разлома, измученные хранители преодолели без приключений и в полном молчании. Кто-то из этой четверки злился, кто-то откровенно психовал, третий – надеялся вернуться и не огрести по первое число за необдуманный поступок, а четвертый и вовсе не желал возвращаться… Но изуродованный плесенью лес черной стеной стоял поодаль, как напоминание, что здесь таким, как они, и тем более такому, как Амир, точно не место. В подтверждение этому над обожженной землей местами все еще плавал сизый дымок, тонкими нитями отделявшийся от золы. Сухой прах, будто бы сгоревшая растительность родного мира, измазывал и без того убитую в хлам обувь, а воняющая гарью пустыня, в которую превратилось болото, его флора и фауна, иногда норовилась утащить в этот слой по самую голень. Хранители сто восемьдесят пятого мира, не желая того, сурово обошлись с огромной частью этих земель.       ― Не хотел бы я тебя злить, ― с усмешкой прошептал Токарев, подковырнув ботинком странную субстанцию, похожую на подсыхающий пепел.       Превратившаяся в это плесень покрывала здесь все, что не было затронуто взрывом. Некоторые плешки увядающей дряни выглядели цветными полянами, состоящими из погибшего грибка. Кое-где виднелись и реальные поникшие грибы. Их длинные корявые ножки переплетались друг с другом и создавали клубки чего-то совсем иного, чем обычная плесень. Но рука гниения и засыхания прикоснулась в этой местности ко всему.       ― Это тоже моё или как? ― Остановившись рядом с одним из таких мотков, Амир с удивлением принялся осматривать маленькие грибы. На вид они были без сомнения не съедобными. ― И на что же эти ребята способны?       ― Сейчас их лучше не трогать, ― твердо прервал его Токарев, бесстрашно утянув за плечо. Неопределенная слизь, что покрывала большую часть его тела, теперь подсохла и выглядела бугристой коркой, неприятной на ощупь. ― В лаборатории повторишь, тогда и выясним. ― Чуть скривив губы, начальник отер ладонь о свои не менее чистые брюки.       ― Ага, лаборанты… Счастье-то какое, ― саркастически отозвался Амир, оценив поведение Токарева не без раздражения: мало того, что дотронулся, так еще и руки вытирает после – хорошо хоть плесень пока что не лезла наружу.       Шагавший позади Беляев проследил за обоими мелиорами разгневанным взглядом, но промолчал, копя умножающуюся злобу, словно бомба замедленного действия. Выплеснуть ее можно было бы на Амире, но тогда смысл было за ним вообще сюда соваться? Когда же устрашающие виды подохшей плесени сменились настоящей золой от работы огневиков, усмехнувшийся Амир, разглядывая досуха выжженную территорию, вернул Токареву его же фразу:       ― Не хотел бы и я вас злить.       ― Вот и не зли, ― одновременно с фразой Беляев пнул ему в спину прилипшую к ботинку дрянь.       Комочек грязи попал подчиненному прямо в затылок, сполз на оголенную спину и, оставляя дорожку противной слизи, свалился на задник ботинка. Амир резко остановился, встревожив этим идущего с ним в ногу Токарева, шумно выдохнул, сжимая кулаки, но, мысленно досчитав до пяти, двинулся вперед. За прошедшие часы Беляев не обмолвился с ним и словом, продолжая дуться, как обиженный ребенок. Это, в какой-то мере, выглядело забавно. Для Амира, по крайней мере, но не для Токарева. А сейчас и вовсе поступил не по статусу.       Решительно сбавив шаг, чтобы поравняться с бывшим напарником взглядом, заместитель главы посмотрел в зеленые озлобленные глаза Беляева. Привычная насмешка, что так бесила многих Западников, встречавшихся с этим хранителем хотя бы раз, исчезла из них бесследно.       ― Ты вообще как? В порядке?       Искреннее беспокойство Токарева, да и сам этот вопрос вынудили Беляева удивленно приподнять брови.       ― Обычно тебя так просто из себя не вывести, ― пояснил тот потише с намеренно неприятной ухмылочкой.       Андрей собирался усмехнуться ему под стать и послать позаковыристее, но замечание начальника отчего-то зацепило сильнее, чем должно было бы зацепить.       «А ведь правда… Это же мне положено всех бесить».       Взгляд хранителя невольно поймал клубок странных грибов, похожих на ком черноногих негниючников, скрученных неизвестной силой.       ― Все это время я подходил к плесени ближе всех? И с Амиром я был на всех опытах… ― Беляев тормознул рядом с кровавыми шляпками, которые раньше могли скрываться в общей массе грибка. Сама по себе плесень имела способность не только пожирать все вокруг, но и отравлять испарениями, медленно убивая иногда даже не подозревающих о ней людей. Тогда может ли быть, что и плесень Амира?.. ― Надо бы сказать лаборантам, чтобы проверили на психоделики.       ― Думаешь?..       ― Уверен, ― дерганно улыбнулся Беляев начальнику, подметившему в нем эту странность.       Помешанный на контроле мелиор, вдруг лишившийся самообладания… Беляев прислушался к своему телу, сосредоточился на жжении в области солнечного сплетения, ядре, постоянно вырабатывающем излучение. Пустой взгляд сменился мимолетным испугом. Ментальное сдерживание работало из рук вон плохо. Внимание постоянно рассеивалось, не позволяя всецело поддерживать искажающую поля энергию.       ― Эм, ты это… ― неуверенно прошептал Беляев, начав движение дальше. ― Стремно просить о таком, конечно, но присмотри за мной сегодня. Лады?       ― Будет сделано, ― без недовольства согласился тот, понимая, чем грозит его нервный срыв. Даже если не повзрывает все вокруг, то мозги вывернет набекрень очень многим. ― Спички, ― протянул Токарев руку, снова поравнявшись с мелиором. Работал Беляев частенько сам, а значит, должен был таскать с собой что-то огнеопасное.       ― Чего?       ― Они всегда с тобой, ― со знанием дела произнес начальник. ― Давай-давай, не ломайся. ― Он сжал и разжал пальцы, поторапливая подчиненного, как какой-то вымогатель из подворотни.       Раздраженно фыркнув, Беляев таки сунул руку в карман брюк и выдал начальнику одну коробку.       ― И вторую, ― непреклонно заявил тот, не убирая руку. Взглядом он указал на ноги Беляева, будучи уверенным, что привычки бывшего огневика не изменились.       С еще большим психом тот резко наклонился, приподнял испорченную холошину и вытащил из паголенка носка влажную коробочку, тупо выбросил ее за спину, после чего выпрямился с таким гордым видом, что любой бы позавидовал.       ― Доволен?       ― Вполне.       Заместитель прибрал спички себе в карман, надеясь, что больше нигде у Беляева ничего не припрятано, и первым продолжил путь. Как самый вменяемый в этой группе, теперь он был обязан присмотреть за всеми. Чуть пошатывающаяся Гарипова, шагавшая впереди, тут же привлекла его внимание. Можно было скинуть ее неровное движение на кривую поверхность, прикрытую прахом, но на фоне происходящего с Беляевым ее координация начинала тревожить. А тихое возмущенное бурчание Натальи в адрес непонятно кого только укрепило его подозрения.       Если Амир действительно был способен влиять на психику других, то его плесень становилась опаснее вдвойне, благодаря способности накапливаться в организме жертвы. Гарипова же за эти часы вдохнула столько, сколько никто другой. Повтора произошедшего в том Эвакуационном центре благодаря Горняеву было необходимо избежать.       «Надо сказать Денисенко… Шахриев Амир должен официально перейти в статус «Интэритас», работающих в одиночку из-за опасности, которую они представляют для своих напарников. Хотя его плесень и раньше вызывала волнение. Теперь же неважно, что он научился ее контролировать. Не убьет напарника напрямую, так причинит куда более глубокий вред».       И пусть на слух этот титул, конечно, звучал довольно громко, далеко не все в Ассоциации понимали, по какой именно причине его присваивали единичным хранителям. Многие, кто мал рангом, до сих думали, что это означает некоего воина-охотника по типу «волка-одиночки», что работает самостоятельно. Однако способный выбесить кого угодно Зеленский не понаслышке знал, с чем именно это связано. Лишь со временем он стал оправдывать и свое стороннее представление о себе, выслеживая свои цели в полнейшем одиночестве. Первоначально же Александр только усугублял чужие эмоции, что привело ко многим неприятным последствиям.       Амир будет вынужден работать так же, имея способность неблагоприятно влиять в пылу битвы не только на отмеченную мишень, но и союзников.       ― Там же кто-то стоит? В проходе? ― рукой преградив путь Амиру, Гарипова внезапно остановилась. Голос у нее звучал странно… радостно.       Остальные замерли сами, приглядевшись к светящемуся пятну разлома. Разобрать на таком расстоянии кого-то конкретного было бы невозможно. Для всех, кроме Натальи. Убрав от лица платок, она глубоко вдохнула далекий запах, пытаясь уловить аромат человека сквозь эти двести метров, что их разделяли.       ― Я тоже вижу. ― Токарев решительно шагнул дальше, обогнув застрявших посреди «болота» товарищей. Находиться здесь дольше было нельзя – итак надышавшаяся этой дрянью Гарипова могла с минуты на минуту окончательно тронуться умом. ― Это кто-то свой? Не монстр?       ― Дорошев, ― выплюнула женщина, как ругательство, сжимая платок до обеления костяшек. ― Он-то чего здесь забыл?       Со Степаном Наталья работала довольно часто, когда тот не ходил в паре с Радченко. Она искала цель по запаху, Дорошев – быстро достигал ее физически. Неплохая команда. Однако сумасбродность Четвертого почти всегда выходила за оговоренные Гариповой рамки, что частенько спутывало им карты.       ― К разлому дернули многих, кто был в ближайших городах, ― спокойно пояснил Алексей, не разделяя ее «любви» к быстроногому мелиору.       Как-то так вышло, что о нем начальник почти ничего не знал, работать вместе их тоже не ставили. И все бы ничего, вот только вечно чем-то недовольная Гарипова, еще и под грибами, могла что-нибудь учудить.       «Подпускать ее к Дорошеву нельзя», ― мысленно сделал себе Токарев заметку, следя за изменяющимся выражением лица женщины.       ― Может, что-то случилось? ― сменила она гнев на милость, закончившуюся истеричным всхлипом.       ― Кроме нашей пропажи? ― вмешался в их беседу Беляев, наращивая темп. Сдвиги напарницы его волновали мало, а вот нахождение здесь – да.       Так что, как бы то ни было, группа ускорилась, чтобы быстрее узнать причину.       ― Идут! И все четверо! ― Степан махнул им рукой, с улыбкой встречая отчаянных хранителей. ― Мне все еще стоять тут? ― оглянулся он на другую сторону.       ― А у тебя какие-то дела? ― уточнил Радченко, с привычно презрительным выражением лица поджигая сигарету.       ― Никак нет, ― удрученно отозвался тот, поражаясь с какой миной начальник закуривает. Так и хотелось спросить: «Чем именно его не устроила сигарета?», но Дорошев благоразумно смолчал. Хотя мысль о том, что Высший Радченко таки вернулся к своей норме, не могла не радовать.       ― Вот и стой, а то только и делаешь, что ноешь вечно и носишься туда-сюда.       Дорошев мастерски закатил глаза, выражая свое отношение к сказанному, а, припомнив, как начальник их группы не так давно рыдал у него на плече, и вовсе не сдержал нахальную улыбку. Радченко это заметил, но не стал ворошить не такое уж далекое прошлое. Самому было стыдно за эту драму.       ― Что тут?!.. ― Токарев резко затормозил напротив Степана с готовностью жарить и сжигать дотла. Вид у него был для этого подходящий, хотя над головой пока еще не горело пламя.       ― Ничего, ― мотнул Дорошев головой, заметив трещину на очках заместителя, затем опустил взгляд на изорванные внизу брюки, скукоженное местами кожаное покрытие на ботинках… Видать, походец выдался еще тот.       Успокоить же таким ответом начальника не удалось, и Токарев красноречивым взглядом перевел вопрос на курившего рядом Радченко: его ответу он доверял больше.       ― Вас ждем, ― спокойно отозвался мелиор, продолжая дымить, как ни в чем не бывало. Внешний облик заместителя главы его вообще не трогал. Да и количество вернувшихся… Как впрочем и то, что они и вовсе вернулись.       ― Говорил же! ― Беляев нагло толкнул начальника дальше, чтоб тот уже вывалился из разлома и не загораживал путь, но остановился и сам. ― Тебя-то где так жизнь потаскала? ― уставился он на чуть дрожащую руку Радченко, еще полностью не зажившую и покрытую коричневыми корками. Вторая находилась в кармане брюк, но закатанные рукава позволяли увидеть то же самое до локтя. Да и слипшиеся волосы, небритость, синяки под глазами… ― Мать моя-а-а – мелиор… Да ты же у нас…       ― Уверен, что на меня стоит рыпаться? ― сухо прервал его треп Радченко, выдыхая со словами и дым. – Мне, сука, твой газ, знаешь ли, побоку. Сам травану не хуже.       ― Ну ладно, ладно, ― с усмешкой поднял руки Беляев, ничуть не сожалея о сказанном. ― Я же не со зла. Просто вам двоим, ― он кивнул на Токарева, примостившегося рядом с курящим «братом-блезнецом», ― для полного комплекта только Зеленского не хватает. ― Андрей покрутил пальцем у своего лица, намекая на внешнее сходство этих троих. На их фоне даже с немного измазанным костюмом и грязными ботинками он смотрелся гораздо лучше.       ― Зато тебе, я смотрю, все еще везет. ― Радченко дыхнул ему прямо в ноздри, не страшась махать сигаретой перед мордой огневиков. Мелкие короткие вспышки взрывающегося газа у лица того его слегка удивили, но останавливаться он не стал. ― Ручки-то твои беленькие давненько пачкались?       Глаза Беляева тускло полыхнули светом. Радченко поддержал тем же.       ― Ну всё! Всё! Хорош! ― влез между ними Токарев, надеясь случайно не загореться. Эмоционально он был вымотан не меньше этих двоих, а огня от него будет явно побольше, чем от сигареты. ― Мы все на взводе. Неделя выдалась сложная…       ― Сложная?! ― вскрикнула Гарипова позади. Прикрываясь платком, она намеренно остановилась подле начальника и пнула его со всей дури под колено. Пусть она и не являлась силовиком, Высший порядок позволял ей иметь неплохую физическую силу. ― Сложно было до Белого дождя! А сейчас – катастрофа! ― Голос у Натальи сорвался. Судорожно всхлипнув, она утерла скатившиеся на щеки слезы, пока Токарев неуклюже потирал ногу, и глубоко выдохнула, стараясь успокоиться. Не помогло.       «Совсем спятила, что ли?» ― отразилось на лице Дорошева, наблюдающего за ней с недоумением.       ― Не звони мне больше! ― проорала Наталья на эмоциях, пихнув Токарева в грудь, круто развернулась и разгневанно пролетела мимо остальных мелиоров, собравшихся у разлома. ― Двойной гонорар! ― напомнила она уже у своего автомобиля, выбрасывая на асфальт провонявшийся гарью платок, после чего запрыгнула в машину.       ― За ногоприкладство можно и под трибунал, ― с усмешкой прокомментировал Беляев, вместе с остальными проследив за отъезжающей тачкой взглядом.       Каждый в этот момент подумал о своем. В глазах же Дорошева тем временем промелькнула откровенная зависть.       ― Мне бы такую ласточку…       ― А тебе-то зачем? ― высказал Беляев всеобщее недоумение. ― Ты же ногами быстрее будешь.       ― Туфли жалко, ― огрызнулся Степан, обернувшись к застрявшему на «болоте» Амиру. Молодой мелиор, в отличие от остальных, смотрел не вслед исчезнувшей за поворотом тачке, а куда-то в другую сторону.       ― Она живая, что ли?       ― М? ― Токарев только теперь вспомнил, что не рассказал парню о Ксении, спасенной им из другого мира. ― Живее всех живых, ― хмуро подтвердил он, бросив на девчонку косой взгляд. Та все еще сидела на обочине (похоже, чувствовала себя виноватой в уходе мелиоров на другую сторону и хотела их дождаться), а целительница рядом прятала глаза, боясь получить нагоняй за невыполнение приказа. ― Выходи, пока разлом не сомкнулся.       Чуя неладное, Токарев обернулся к Амиру, так и не сделавшему шаг в родной мир. Парень испытующе уставился на зама в ответ, словно нарочно тянул время. Повторно бы за ним точно не отправились, но и раздумывал парень об уходе пока только вскользь – он и сам еще не понимал, чего на самом деле хочет.       ― Кстати об этом. ― Радченко странно покачнулся вперед, доставая из кармана штанов мобильник, и едва не воткнулся сигаретой в лицо Токареву, после чего протянул ему заляпанный смартфон. ― Галиц тут… телеграммку прислал. ― Хранитель разблокировал экран уже у зама в руках и открыл до удивления дурацкую переписку между ним и кем-то с ником «Больная на голову».       

*Поговори мне тут*.

      *Просто сделайте это*.       

*Так сама и делай. Хера нас-то впрягаешь?*

      *Я с Галицем*.       

*Да насрать*.

      *Женя!*       

*Чё надо?*

      *Пусть стоит между мирами! Я пошла*.       

*Ну и вали*.

      ― И-и-и? ― поторопил его Токарев, принимая от какой-то девушки, успевшей подойти пока он читал, влажное... что-то. ― Я ничего не понял. ― Он передал грязный смартфон обратно Радченко, отер руку о вовремя подогнанное… полотенце, затем и пылающее краснотой лицо, не забыв снять очки, и задал наиболее волнующий его вопрос: ― В чем у тебя мобила?       ― В кровищи, ― улыбнулся ему бывалый мелиор, а словно ощерился, не выпуская из зубов сигарету. Скользнув краешком полотенца по экрану, Радченко сунул телефон снова в карман и вернулся к прошлой теме их разговора. ― Есть теория, что пока в проходе стоит хранитель, трещина не закроется.        Раздумывая над озвученным, все у разлома многозначительно переглянулись.       ― Стой и не рыпайся, ― приказал Радченко Дорошеву, посмотрев на его ноги.       Одна стояла здесь, на асфальте, другая – в золе. Что случится, когда последний из хранителей по ту сторону перейдет сюда, никто не знал. Так что все внимание плавно перетекло к Амиру. Выбора ему не оставили.       ― М-да. ― С сочувствием похлопав незнакомого ему мелиора по спине, тот все таки ступил на асфальт, заставив разлом резко вспыхнуть и стрекочущим звуком уменьшиться, и прошел мимо Беляева, более ничего не сказав.       ― Чой-то мне как-то… не хочется, ― выдавил из себя Дорошев, оглядывая тонкую подвижную стенку, что теперь почти упиралась ему в затылок.       ― Ага, бред какой-то, ― поддержал его Беляев, смотря в спину уходящему к обочине Амиру. ― И что теперь? ― Он отобрал у начальника полотенце и тоже вытер лицо (остальным такие почести, как заместителю главы, никто не выказывал), после чего аккуратно повесил эту тряпку ему же на плечо. ― Будет стоять здесь, пока не рухнет?       ― Неидеально, но вариант, ― одобрил Токарев неохотно. ― Можно еще…       Крадущаяся женская рука на миг отвлекла его от разговора. Та же девушка услужливо забрала полотенце себе и передала начальнику новые очки. Улыбнувшись белокурой красавице самой милой улыбкой, какую только смог из себя выдавить, Токарев отдал ей треснувшие.       ― Можно каждые пару часов менять караул, ― наконец, завершил он мысль.       ― Пока какой-нибудь идиот не отойдет поссать? ― не унимался Беляев, взглядом оценив прислужницу на восьмерочку. ― Сдался тебе этот мир?..       ― Ты!.. ― Радченко дернул было руку, чтобы схватить неугомонного мелиора за грудки, но в итоге лишь с силой выплюнул в него сигарету. ― Затрахал со своими комментариями! Рот у тебя вообще закрывается?!       Беляев молча проследил за падением горящего окурка, брызнувшего искрой на асфальт, и медленно притушил его подошвой под плавно разгорающееся вокруг тела пламя… Взгляд хранителя снова вспыхнул, и каждый услышал специфическое шипение.       ― Стоп! Нет! Блядь! Андрюха! ― Токарев резко толкнул Беляева в грудь, а затем снова и снова, отводя подальше от не менее языкастого Радченко. ― Угомонись уже! Слышишь?! Хорош!       На седьмой толчок Беляев таки ответил начальнику, и тот замалым не свалился на асфальт: с равным даром Четвертый Пятому физически не соперник. Предупреждающе зыркнув на Токарева из-под упавших на лицо волос и уже не контролируя свет, окруживший тело, Андрей нервно шагнул к нему, предупреждая, чтоб отвалил, но вовремя себя одернул и отвернулся, загребая шевелюру обратно на затылок.       ― З-зараза, ― буркнул ему в спину Токарев под короткую мелодию смартфона. ― Ты хоть в порядке? ― обернулся он к барышне, ставшей случайным свидетелем ссоры. Такой выброс энергии для первого или второго порядка мог быть опасен фатальным ожогом.       В ответ девушка неуверенно кивнула, прижимая к себе полотенце и треснувшие очки зама, после чего потупила взор.       Вспомнив же о долгожданном ответе Денисенко, Токарев шустро похлопал себя по карманам и достал мобильник, мгновенно позабыв обо всех вокруг, в том числе и Беляеве. Но сообщение пришло не от главы.       *Раскопай все, что сможешь, о Дементьеве Марке, ― гласила надпись на экране, присланная Зеленским. ― Кажется, он даже не человек*.       Вспыхнувшие волосы заместителя заставили Беляева рефлекторно дернуться назад, чтобы не дай бог не сдетонировать, однако черное пламя также быстро улеглось, опустившись пышной копной обратно на голову. Расшатанные нервы еще никому не шли на пользу.       ― Денисенко? ― понимающе уточнил Радченко, вынимая из пачки еще одну сигарету. Надавил краями ладоней на глаза, шмыгнул носом, уставился на Беляева, пышущего злобой... ― Добавки? ― усмехнулся он, засовывая сигарету в зубы.       Андрей не изменился в лице, всеми правдами и неправдами сдерживая себя от агрессивных действий. Среди сотен Западников именно этого приблудили сюда, словно плевок в душу. Единственный хрен, которому не промыть мозги. Один этот факт добавлял масла в огонь.       «Идиоты, ― и пусть вслух Токарев этого не сказал, взглядам обласкал обоих вполне читаемо. Оба фыркнули, но свои гляделки прекратили. ― Да ну и хрен с вами».       Отвернувшись от Беляева, заместитель снова уставился в телефон, но, стирая сообщение от Зеленского, дошедшее из-за прогулок за разломом только сейчас, поймал заинтересованный взгляд третьей лишний – белокурая девушка все еще топталась рядом, чуть испуганными голубыми глазами совершенно бесстыдно сверля Токарева.       ― Ты вообще кто? ― чуть нервно поинтересовался он, удивленный ее вниманием. Раньше он эту хранительницу не видел. Впрочем, у него в подчинении было много людей, мог и просто не помнить. Но с чего такая услужливость и чего ей надо – вот в чем вопрос.       ― А? Йя? ..лара…       ― Чего? Громче говори!       Ошарашенная блондинка, отчетливо вздрогнув, окончательно стихла, закусила нижнюю губу и качнула головой.       ― Ла-а-адно. ― Еще несколько долгих секунд Токарев неотрывно смотрел на девушку, блузка которой уже вымокла от полотенца в руках, затем тряхнул головой и обернулся к Беляеву. ― Ты – стой ото всех подальше, а вы, ― он глянул на Радченко и Дорошева, покосился на Амира, присевшего рядом с Ксенией, ― не бесите его, пожалуйста.       Наплевав на реакцию мелиоров в ответ на его приказы, Токарев вновь уставился на потухший экран. Сообщение от Зеленского уж слишком сильно дернуло за нервы. Хранитель и раньше обратил внимание на Дементьева Марка, в первую очередь из-за его сестры, но теперь о нем спрашивал и Интэритас, да не абы какой, а лучший друг с большой буквы.       «Не человек, говоришь? Дементьев… Дементьев Марк… Где же я слышал твою фамилию?.. А ведь где-то уже точно слышал… Еще в самом начале службы».       ― Есть хочу, ― прошептал он, опуская смартфон. Даже сам как-то озадачился, прислушиваясь к своему телу. ― Лара?!       ― А?! Я? ― Судя по удивлению девушки, звали ее все-таки как-то иначе. Хотя кто его знает, чего она так дергалась – причин могло быть море.       ― Ты, ― холодно подтвердил Токарев, прибирая телефон в карман. ― Организуй нам пожрать.       Секундное замешательство сменилось неразборчивым лепетом в ответ, однако кивок хранительницы явно означал согласие. Шустро застучав каблуками по асфальту, девушка рванула прочь, преображаясь прямо по дороге. Шагов пятнадцать спустя официальный костюм со стягивающей ноги юбкой уже сменился спортивным, а кроссовки заменили туфли.       ― О как, ― прошептал Токарев, поняв, что приказывал не наемнице: почувствовать ее присутствие он также не мог – слишком много Высших поблизости, ее фон мог просто затеряться. ― Третий порядок… не меньше. Кто она, блин, такая?       Взгляд на Беляева результата не дал – тот просто пожал плечами. Остальные же – а их здесь было десятков пять – спешить на выручку заместителю не спешили, не тогда, когда неподалеку стоит пышущий злобой Высший.       ― Так что делать-то будем? ― окликнул его Радченко, вальяжно развалившись рядышком с Дорошевым на асфальте. Оставалось только голову ему на ботинок уложить, добивая всех присутствующих своей наглостью. Впрочем, сам Степан удивлен таким поворотом вообще бы не был. ― Вы же там все зачистили, не? Смысл тут караулить? ― Под голову он все же подложил собственную руку, зажмурился из-за ослепившего его солнца… И больше не открыл глаза. Так и не зажженная сигарета качнулась у него на губах и скатилась по щеке на асфальт.       ― Бля, серьезно?! ― У Беляева разве что глаз не задергался от такого идиотизма. ― Он, сука, задрых там, что ли?!       Ни на эмоциональный вопль Пятого, ни на его расправленные в негодовании руки Токарев не отреагировал: всего лишь хлопнул себя по лбу и провел по лицу ладонью. С Радченко он работал в паре всего разок, но прекрасно понял характер мелиора. Если тому что-то взбредало в голову, переубеждать его было бесполезно, или схлопочешь кинжалом в печень.       ― Ха-а-ах, все равно ждать, ― проговорил заместитель устало сквозь подавленный зевок. ― И расслабь уже булки, ладно? ― попросил он, подходя к Беляеву и присаживаясь на обочине у его ног. ― Падай давай. ― Токарев хлопнул рядом с собой по бетонному бордюру, приглашая злюку усесться под боком: так за ним будет легче приглядывать. ― Отдохнем хоть немного… И снова в бой.       Про какой такой бой говорил заместитель, понятно не было, но спорить Беляев предусмотрительно не стал. Между тем же, начальник уже в который раз вытащил из кармана мобильник, зашел в переписку с главой, чтобы увидеть его «не в сети», и громко зевнул. По ходу последнего действа Токарев нехотя отметил, что все вокруг пялятся на них обоих, ожидая дальнейшей развязки. Поняв, что их спалили, напряженные мелиоры помладше порядком и наемники, замершие во время короткой драки у разлома, наконец, принялись делать вид, что заняты важными делами, переставая сильнее бесить итак взбешенного Беляева.       «Да пошло оно… всё… ― еще один душеразрывающий зевок собрал уже с десяток сочувствующих взглядов. В такие моменты никто бы не позавидовал судьбе заместителя главы, вынужденного быть везде и всегда, еще и в нужное время. ― Как же спать-то… охота…»       Беляев чудом успел подставить начальнику плечо и, грубо схватив его за волосы, чтобы зафиксировать болтнувшуюся голову, притулился щекой ко лбу под его раздраженное бурчание. Сил сопротивляться у Токарева не осталось: бессонные ночи и нервные дни все же дали о себе знать уже в полной мере. Меньше, чем через минуту телефон-таки выпал из ослабевшей руки заместителя и звякнулся об асфальт. Подобрав его на виду у всех, Андрей нагло стукнул пальцем по экрану, не позволив ему погаснуть, и равнодушно открыл последнюю переписку.       *Вы удалили данное сообщение*, ― гласила ожидаемая надпись в конце. Да и все сообщения в их чате были потерты с обеих сторон.       «Зеленский, значит… Ну-ну… ― с улыбкой подытожил Беляев, отложив смартфон на обочину. Благодаря личным наблюдениям и информации из других источников, догадаться о важном сообщении ему было не сложно. К тому же Арину Беляев знал не понаслышке. ― Хрен вы его найдете, ребятки, ― улыбка у мелиора стала куда надменнее и привычнее, возвращая огневика к настройкам по умолчанию. ― Дотянуться до него сможет разве что Галиц. И то не факт».       Солнце уже вовсю освещало улицу…