Том 4. Глава 11
20 января 2022 г., 17:36
20 мая. Четверг. 16:55 по времени 13 мира
С ухода Евы, вспыхнувшей золотым сиянием перед Айядой, прошло уже больше часа. И пусть от деревни до той охотничьей точки расстояние было небольшим, но оно, тем не менее, оставалось немаленьким. Ожидать скорейшего возвращения выживших было бы глупо, а учитывая нрав того, с кем им пришлось столкнуться, надеяться на выживание всех – еще глупее. В итоге, Айяде не оставалось ничего другого, как полагаться на нюх Айна и собственный – никто другой в племени учуять ни хорошие, ни плохие новости на таком расстоянии не смог бы – и терпеливо ожидать последствий своих решений. Доверяя же их обонянию, лучники на вышках настороженно следили за вождем и ее братом, наблюдая за их лицами и движениями. Однако для Айяды демонстрировать свое волнение было недопустимо. Искусно скрывая непозволительные эмоции, она молчаливо ждала возвращения охотников на краю деревни, будто бы неподвижная статуя, возведенная поразительно умелым скульптором. Прямая осанка, спокойный взгляд, выверенные черты… даже густые волосы, частично выбившиеся из рыжей косы, как-то по-особенному развевались на легком ветру, создавая еще более гнетущую атмосферу. Впрочем, Айяда знала гораздо больше, чем остальные: сидри безоговорочно повержен, а ритали, как и спасшие их чужеземцы, вроде бы все остались живы и почти невредимы. Конечно, запах крови, тонкими нитями ароматов доносившейся аж до сюда, поначалу неслабо щекотал нервы, но его становилось все меньше и меньше, и Айяда с облегченным вздохом сделала вывод, что кровотечение раненых было остановлено. Жаль, что запах сидри, разлагавшегося где-то там, порядком сбивал четкость ароматов. Из-за этого в голову то и дело приходили беспокойные мысли: «Все ли спаслись? Может быть, есть погибшие? И могла ли иномирка Ева исцелить травмы смертельно-раненных?» Однако же волновало Айяду не только это: иномирцы вновь оказали ей, как вождю, неоценимую услугу, позаботившись о тех, кем она выбрала пожертвовать ради спасения других соплеменников. Да, нельзя было сказать, что Айяда предусмотрела случившееся на все сто процентов, вот только каждая такая вылазка на приличное расстояние от деревни всегда имела возможность плохо закончиться. Тем более сейчас, когда сидри, необъяснимо почему, все ближе подходили к границам, рыская неподалеку в поисках новых жертв. Вероятно, в их прежней зоне обитания для стаи уже не хватало пропитания. Или же увеличившаяся плотность населения сыграла с риталями злую шутку: Айяда прекрасно знала, что чем больше становится количество риталей, обитающих на одной территории, тем быстрее их находят сидри. Но почему? И находят ли их по запаху, до сих пор оставалось загадкой. ― Уже рядом. ― Испуганный Айн, все это время непрестанно метавшийся из стороны в сторону позади вождя, наконец остановился и навострил ушки. Если бы не приказ Айяды не покидать деревню, он давно бы сорвался с места или отправился к товарищам еще вместе с загоревшейся полтора часа назад Евой. ― Можно я?.. ― Нет. Снова сухой отказ от Айяды. Очередной разочарованный вздох от Айна. Он скрывать свои эмоции пока не научился. Мальчишка вновь принялся расхаживать у ворот, раздражая этим и вождя, и других собирательниц, и при этом улавливая далекие запахи иномирцев и соплеменников. Один из этих ароматов почему-то сильно напоминал сидри. Подозрительно сильно. И хотя Айн получше Айяды знал, что с иномирцами ничего страшного не стряслось, кроме мимолетной угрозы, что нес для них рогатый зверь, лихорадочное волнение сдерживать не получалось. Ко всему прочему, его беспокоило и кое-что другое: мальчишка осознавал, что Марк способен и в одиночку победить хищника, однако же в бой парень так и не вступил. «Почему же он не вмешался? Почему не помог? Максим ведь едва не погиб! Это странно. Он даже меня защитил! А Максим – его друг… И сестра ведет себя необычно…» Поддаваясь царящей у ворот атмосфере, остальные жители деревни подтянулись ко входу, собрались позади Айяды, поддерживая ее молчаливое стремление встретить охотников лично. На иномирцев им, по большей части, было плевать. Многие уже решили, что нападение сидри произошло из-за них, ведь негласное правило «держаться маленькой группой» нарушили именно эти создания. Это они напросились идти вместе с ними, вот рогатая тварь и учуяла их издалека. Айяду же обвинять никто не спешил: все тихонечко пришли к выводу, что она попросту опасалась разгневать Марка, а кто-то подобный ему может нанести непоправимый вред всей деревне. ― Вижу... кого-то. ― Один из лучников на ближайшей к воротам вышке, готовый в любую секунду атаковать, моментально натянул тетиву. Тишина на земле стала настолько прочной, что звук его деревянного оружия услышали все. ― Это… Что это? Не могу разобрать. Мне выстрелить? ― Жди. Слова Айяды имели вес. И все-таки, как назло, даже секунды тянулись предательски долго. Пусть Айяда и не подавала вида, но всеобщее волнение затронуло и ее – нюх вождя уловил запах сидри. Когда же из леса внезапно выбралась рогатая морда твари, кто-то из племени приглушенно вскрикнул, несколько риталей рефлекторно сделали шаг назад. Даже Айн обескуражено замер, уловив чересчур явственный запах сидри, почему-то смешанный с человеческим… Первым расслабился лучник. Он неторопливо опустил оружие и взглянул на вождя, ожидая ее подтверждения. Его зоркое зрение прежде никогда деревню не подводило. ― Он мертв. Твердый ответ Айяды очень вовремя предотвратил панику остальных. Опыт позволял прекрасно различать запахи между мертвым созданием и живым: и тело, и кровь… и выдыхаемый целью углекислый газ, которого в этот раз просто не было, – выдавали состояние сидри сполна. Присмотревшись к неровно плетущейся твари, и остальные ритали с облегчением сообразили, что с хищником, правда, что-то не так. Окровавленная большая морда, приобретшая человеческие очертания, раскачивалась в такт безвольно висящей руке. Вторая и вовсе была оторвана по самый локоть и неестественным обрубком болталась у непропорциональных для туши ног. Да и само маленькое тело, одетое в ритальские свободные штаны, не подходило верхней части громадного туловища. Речь же этого странного существа была слышна уже у ворот. Язык иномирцев ритали узнали быстро, пусть понять сказанное и не могли. ― Эта херня… охереть… неудобная, ― пожаловался Артем устало, посильнее дернув на себя мертвую тушу чудовища, в который раз высвобождая застрявший хвост сидри в опавших ветках. ― Подержите его… кто-нибудь, чтоб не мешался! Однако помогать горе-победителю монстра никто не спешил. ― Ха-а-ах… идиот, ― раздраженно прошептал Максим, идущий позади и тащивший на своем плече правую половину «лани» ненормальных размеров. Артем этого комментария, к счастью, не услышал, но остальные согласились с мнением Макса взглядами. ― Эй? ― Достав свободной рукой наконечник сидри, спрятанный за поясом, парень швырнул его к ногам Димке, едва не попав по носку обуви: отыгрался, так сказать, за хамство в адрес Марка. ― Используй, как нож. ― Я и отморозить могу, ― отозвался мальчишка с усмешкой, подбирая с травы «оружие». Его фраза так же имела двойное дно и была направлена не только к хвосту сидри. Заминка же во время движения вынудила остановиться и остальных, шагающих позади. Почти всех – нервных, уставших и очень голодных. ― Только задницу мне не отморозь! ― недружелюбно попросил Артем, вызвавшийся сам тащить свой тяжеленный трофей. Все же последний удар нанес именно он, да и поднять такую тушу, кроме него, все равно было бы некому. Марк и пробовать бы не стал, одним взглядом дав ему понять, что ЭТО – просто охренеть какая дебильная идея. ― Зачем ты вообще прешь эту тварь в деревню?! ― не выдержал-таки Жека, обращаясь к Артему, но с сочувствием поглядывая на Макса. Лань это была или нет, весила она немало. Хорошо хоть Ерия подходил Максиму по росту, и нагрузка распределялась между двумя здоровяками равномерно. ― Пусть гнила бы там?! ― огрызнулся Тёма, затормозив. Со стороны он сейчас походил на черный бугор с рожками и ногами. Этакий Квазимодо-переросток, на котором отдохнула природа. ― Морозь уже или режь! Вот только выбор за Диму сделал Дементьев. С психом обогнув каждого и заставив охотников испуганно сдвинуться в поле, он опередил решительный шаг мальчишки и со словами: «Ты достал меня, гад!», схватился за хвост сидри у самого его основания. Сбежать или среагировать как-то иначе у Артема времени не осталось. Коротко упершись ногой в спину подохшей твари, Марк беспощадно рванул эту плеть на себя. С хрустом и частью позвоночника хвост вырвался из области копчика, по инерции едва не залепив окровавленной частью в позади стоящих людей. ― Сука!.. Ты!.. Какого хера ты, блин, творишь?! ― Благодаря рефлекторному увеличению веса Артем все же устоял на ногах, однако тушу получилось удержать лишь чудом, вцепившись прямо в подсохшие клыки, торчавшие из разодранной пасти. Марк не ответил. Размашисто обойдя друга стороной, он с размаха запустил в него оторванный хвост, похожий теперь на плетку с костяной рукоятью – правда, кровавой, но кого бы это остановило – и обласкал его пуще прежнего светящимся взглядом. ― Ноешь много, ― высказался он с недовольством, разворачиваясь и ускоряя шаг. ― Вся деревня к нам уже вышла. Шустрее давай. Оставляя свежие пятна крови на шерсти, хвост, на мгновения застрявший в районе рогов, скатился с изуродованной морды сидри и шлепнулся Артему под ноги. Теперь эта штука напоминала змею, свернувшуюся клубком у его ног. ― Хм-м-м… ― уже остыв после мимолетной вспышки гнева, Артем задержался на оборванном хвосте внимательным взглядом, прикидывая, надо ли его забирать, но таки осторожно перешагнул и продолжил путь, пялясь в светящуюся спину удаляющегося Марка. С того разговора у дерева прошло где-то около часа, и Артем, хорошо зная заскоки друга, отчетливо видел, как стремительно ухудшается его настроение. Смог ли Марк вспомнить, почему Дима стал вести себя так вызывающе, точнее, с чем это связано – Тёма не знал, однако размышления, явно, раздраконили лидера по самое не балуйся. Его фон, сейчас отчетливо видимый даже под яркими лучами солнца, темным фиолетовым дымом клубился у всего тела, а давление, исходящее от парня, неприятно давило на плечи – куда сильнее, чем туша сидри. Дементьев, что называется, кипел, придавливая всех остальных температурой, силой и одним своим присутствием к земле. «Лучше бы я помолчал», ― констатировал Артем с кислой миной, краем глаза отметив, что Марк оказался прав – встречало их действительно дофига народа. И все, как один, поспешили убраться с пути подходящего лидера иномирцев. Даже Айяда посмотрела ему в след с легким испугом. Взбудораженные же охотники, вернувшиеся живыми и теперь находившиеся в условной безопасности от Марка, первым преодолевшего ворота, принялись наперебой рассказывать Айяде о случившемся. Похоже, они почувствовали себя более свободными под защитой вождя и ничуть не скрывали, что именно Айяду они по-прежнему считают самой влиятельной фигурой на доске. Представление о положении женщины портило лишь утрешнее выступление, когда она прилюдно склонилась перед чужеземцем. Ну и животные инстинкты, подсказывающие не связываться с иномирцами ни при каких обстоятельствах, а тем более, с их довлеющим лидером, уже сейчас ведущим себя словно хозяин. Будто подтверждая свой статус элиты, Марк единственный осмотрел вышки по обе стороны от ворот, отмечая, что лучники у частокола обладают куда лучшим потенциалом, нежели вернувшиеся охотники. По какой-то причине на охоту и собирательство были отправлены не сильнейшие из деревни, а слабейшие, да еще и в малом количестве. Как не крути, а это могло указывать только на знание Айяды о способности сидри: было безопаснее охотиться на дичь, не привлекая своим «светом» внимание, чем переться серьезной группой в лес и сиять там факелами, выманивая рогатых. «Но тогда какого черта она согласилась принять нас в ряды охотников? Побоялась отказать? Понадеялась на удачу?..» ― Чертовщина какая-то, ― бросил Марк отрешенным шепотом, останавливаясь посреди улицы. «Если я прав, то какую же именно цель преследовала Айяда? И знали ли об этом сами охотники? Судя по их поведению, вряд ли… Или же это такой способ поднять наш статус в глазах всей деревни? Но, опять же, зачем?» Как бы Марк не старался, однако мысли о заговоре лишь прочнее укреплялись в его голове, а все вокруг с каждым мигом становилось все подозрительнее. Ко всему прочему, набирающая силу мигрень, не оставляющая Дементьева ни на миг, только усиливала эту паранойю. Ритали же тем временем искренне хлопали иномирцам, хвалили их, как настоящих героев, совершивших что-то достойное. Особенно их впечатлил Максим, рисковавший собственной шкурой ради спасения слабой группы – многие так и старались прикоснуться к нему хотя бы вскользь, мешая пройти с полезным грузом на плече. Справившегося лучше него Диму тоже благодарили, но взглядами. Артема же, нарядившегося в сидри, избегали совсем. ― Пусть отправляются со мной. ― Ерия грубо отпихнул в сторону соплеменников, которые цеплялись к Максиму, и намеренно встретился коротким взглядом с Марком. Тот обратил на него внимание сразу, так как и сам посматривал на Максима, отчего-то совсем не радостного такой встрече. Будто большое скопление людей его раздражало, хотя ранее от такого парень вроде бы не страдал. Это, скорее, Марка бесило подобное столпотворение, а не его. ― Я провожу, ― произнеся это, Ерия шагнул вперед, потащив следом и Макса своей частью лани. Лидер лишь успел кивнуть оглянувшемуся Сафронову, давая молчаливый приказ следовать за риталем, и покосился на Артема, собиравшегося скинуть тушу сидри прямо у ворот. «Э нет, засранец, так не пойдет». Чрезмерно вежливо Марк попросил Артема еще немного помучиться, раз уж он сам вызвался забрать рогатую тварь с собой, и Айн, вертевшийся возле Айяды, словно уловив интуитивно направление их беседы, юркнул Артему под руку, приподнял нижнюю часть сидри, чем подтолкнул иномирца вперед, и усиленно зашагал с ним в ногу, громко фыркая, как трудящийся пес. ― Вот это я понимаю – помощь, ― одобрил поступок мальчика Артем, мысленно бросая камень в огород Марка. ― Топай уже… молча! ― высказался Максим, не оборачиваясь и, похоже, сквозь зубы. Колебания ядра лидера поглощали его куда сильнее, чем прочих: раздражение Марка уверенно передалось и ему. Задевало все. Начиная от медлительности отдельно взятых риталей или нытья Артема, заканчивая попадавшими под неудобную обувь камушками. Максим не винил Марка и всецело осознавал, в чем соль: Димка перешел все границы дозволенного, и речь не о лидерстве и субординации, а о простейшей совести. Что бы там между ними ни произошло (неизвестно когда), бросаться такими вот словами на виду у всех было уже перебором. Хотя на задворках его собственной совести и возникали воспоминания о брошенных в порыве гнева фразах не менее лестных, чем то, что сказал Марку Димка. Эти огрехи Максим списывал на состояние аффекта, все же тогда Жека мог помереть с концами, а Дементьев будто бы играл в бога, не объясняя никому и ничего. В любом случае, прямо сейчас Макс не видел достойных причин для такого вот поведения Димы. Да и Денис умудрился отличиться. Не они ли все говорили, что собирались поддерживать Марка после его смерти в лазарете?!.. ― Тц! ― Не меньше подмечающий Артем тут же прибавил скорости, слегка прихрамывая из-за отсутствия обуви на правой ноге (Айн умудрялся не отставать) и, поравнявшись со здоровяками, то ли в попытке разрядить обстановку, то ли в желании насолить Максиму, гаденько ухмыльнулся, показывая, что может идти быстрее. ― Придурок, ― буркнул тот, распаляясь: идти так же быстро Сафронов банально не мог, потому что не знал, куда, и вообще был связан огромной ланью с медлительным риталем, не собиравшимся поспевать за иномирцем. Артему же на такие детали было явно по барабану. Впрочем, несмотря на сомнительный способ, снизить градус напряжения у ворот у Артема все-таки получилось. Марк со слабой улыбкой наблюдал за их удаляющимися силуэтами, откровенно завидуя, что даже в такой ситуации в них все еще не угас азарт. Сложно было поверить, что это – те же ребята, что всего неделю назад маялись в школе дурью, не беспокоясь о своем выживании, а переживали из-за грядущих контрольных и экзаменов. Теперь один из них мог превращаться в черного металлического человека, способного поднять, наверное, не меньше тонны, да и выдержать удар не слабее, а другой становиться невидимым, стрелять суперпрочными осколками и считывать чужие эмоции, да и броня у него тоже не для красоты. «Хотя Максима жизнь вряд ли баловала и до этого. Слышал я, жил он не дома, а в каких-то ночлежках. Не удивлюсь, если сейчас ему живется получше, чем раньше. Чего не сказать о других…» ― Пожрать бы. ― Денис измученно протер лицо бледной рукой, возвращая свой слух к обычному состоянию. После скудного завтрака прошла половина дня. Еще и поход этот, бег и нервы… Сам парень также не отличался выносливостью и спортивным телосложением. Высокий, худой, невзрачный. Сейчас после всего случившегося он умудрялся выглядеть еще затравленнее, чем обычно, хотя все же и лучше, чем вчера перед перезагрузкой. ― Не думал, что скажу это, но… хочу свалить из этого мира. ― Денис осторожно посмотрел на Марка, будто адресуя эту просьбу «свалить» конкретно ему. Тот же, вдоволь насмотревшись на Дениса (так-то Марк и вовсе боялся долго на него пялиться, пришибет еще ненароком взглядом), сейчас глядел на Диму, точнее его затылок. И пусть в ответ лидер так ничего и не сказал, взгляд его помрачнел лишь сильнее. ― Думаешь, дома теперь лучше? ― Стоявший к лидеру спиной Дима словно бы высказал заодно и его мысли. Чувствуя на себе его пытливый взгляд, мальчишка принялся вертеть на пальцах наконечник сидри, который так и не вернул Максиму. В попытке заняться хоть чем-то, только бы не поворачиваться к Марку, Дима слегка подул на «крылья» у треугольного лезвия, оцентровывая их льдом, после чего крепко сжал в кулаке основание наконечника. Твердая рукоять выросла прямо под ладонью иномирца, образовывая точные выемки для его пальцев. Теперь в руке у мальчишки находился стопроцентный кинжал, похожий на уменьшенную версию меча: клинок – само лезвие; гарда – острые шипы («крылья»); и рукоять изо льда с округленным навершием. С улыбкой перекинув кинжал в другую руку, Дима хотел похвастаться своим достижением перед Евой, однако рукоятка мгновенно треснула, потеряв его ледяную поддержку. ― М-да… ― расстроено выдал подросток, замерев вполоборота к Дементьевой. ― Жаль, что пока не могу воссоздать тот не тающий лед. Практики… ох ты ж блин… не хватает. ― Испуганно дернувшись назад, Дима с недоумением уставился на когда-то оказавшегося рядом Жеку, закрывшего собой обзор на Еву. Заинтересованность того била все рекорды. ― Ну ты чего?! ― огласил Дима свое замешательство, ненароком покрываясь инеем. Женя промолчал, продолжая внимательно осматривать только что играючи созданный удобный кинжал. Еще через пару секунд парень внезапно протянул к мальчишке руку, и тот, не мешкая, отдал ему острый клинок: было во взгляде Черноуса что-то такое, что противиться его воле не захотелось – кинжал ему явно был нужнее, чем Диме. ― И-и-и? ― поторопил его подросток, уставившись, как и он, на ледяную рукоять, теперь лежащую на ладони у Жени. Лед сразу не растаял, однако на коже образовалась испарина, на рукояти мелькнула капля. ― Я к Максу! ― выкрикнул Жека в ответ, удирая прочь с такой воодушевленной моськой, что оценил бы каждый. На фоне замороченного Марка или даже того же Дениса, выглядел он, как цветное пятно среди оттенков серого. Так и хотелось спросить: «Что это такое было?», но Дима сдержался, и лишь через полминуты, перестав пялиться Жеке вслед, обернулся к группе товарищей с глупой улыбкой. ― Предложит ему сделать так же, используя стекло, ― пояснил произошедшее Денис, потирая плечи. Может, местная погода и не вредила остальным, а вот для него было холодновато. Еще и Димка игрался с температурой, как вздумается. ― И да, я понятия не имею, насколько херово сейчас дома, ― Денис решительно выпрямился, чуть нависая над вытянувшимся за эти дни мальчишкой, после чего выплюнул с очевидной злобой: ― но и здесь мне уже не нравится... Нас покормят?! ― мастерски перевел он тему, посмотрев на Марка. ― Я бы тоже не отказалась, ― тихо поддержала товарища Ева, устало убирая волосы на спину. Выглядела она не менее утомленной, да и кровавые пятна на платье (о своем внешнем виде девушка позаботиться не успела) смотрелись как-то пугающе. Поняв, что заинтересовало брата в ее одежде, Дементьева плавно закрыла глаза и что-то неразборчиво зашептала. Денис моментально навострил ушки и смог частично расслышать несуразное заклинание, вроде бабушкиного заговора от икоты, которое девушка, скорее всего, сочинила самостоятельно. Видимо, таким образом ей было попроще сконцентрироваться на цели. Отозвавшись на эти усилия, тело Евы приятно засветилось серебристо-золотым светом, вынуждая многих риталей отпрянуть в сторону, в принципе, как и Дениса, поспешно сдвинувшегося назад, чтобы не обжечься (зато шанс замерзнуть у него в разы снизился). Тонкие же нити энергии, в которые собралось свечение Евы через миг, стеблями затряслись вокруг ее тела, принимаясь за работу. Наибольшее их количество (Марк заметил это только сейчас) обволакивало те зоны, где на коже девушки находились черные точки. Однако кроме щиколоток и запястий, которые в такой одежде были оголены, сквозь материал просвечивались и другие – в области солнечного сплетения, ключиц, шеи, верхних частей плеч и между бровей. Работали эти стебли не больше минуты, вычищая штаны, платье и штопая порванный о ветку подол. По завершению сего действа губы девушки тронула удовлетворенная улыбка, а свет исчез вместе с пятнами. «Разве у нее была точка между бровей?» ― Марк внимательно пригляделся ко лбу сестры. Если мелкая родинка, что там находилась, была не родинкой (вспомнить о ее наличии также не получалось), то над переносицей девушки реально начинала образовываться новая точка. ― Моя мечта воплоти, ― прокомментировала Ева свои способности, открывая глаза. По воле характера или судьбы она постоянно убивала в хлам свои вещи буквально на ровном месте, так что умение восстанавливать испорченное было своеобразным подарком от нового мира. «Кто бы сомневался?» ― мысленно усмехнулся Марк на ее слова. Окровавленные же ритали, молча наблюдавшие за такой вот энергостиркой (их одежду Ева не трогала), окончательно струхнули, впервые в жизни увидев что-то настолько гениальное и одновременно… бессмысленное. ― Тратить силы на подобное… Она умом, что ли, тронулась? Марк среагировал моментально, бросив на охотницу с шестеркой предупреждающий взгляд. Свет, что почти затмил его глаза, испугал куда больше, чем последовавшие слова: ― Кто-то настолько бесполезный не вправе судить своего спасителя. Атмосфера у ворот накалилась за мгновение. И без того раздраженный Дементьев разве что не хрипел от злости, что почувствовали и иномирцы. Свирепый светящийся дымом взгляд, сведенные брови, чуть приподнятая верхняя губа… Охотница обессилено повалилась наземь, в панике обхватив свои плечи и потупив взгляд. Ритали, стоявшие рядом с ней, продержались немногим дольше. Замерев от охватившего их ужаса, вся их группа склонилась ниже под невидимым давлением иномирца. Их насильно поставили на колени, раз уж сами они не желали служить добровольно. «Кучка дебилов! ― легкая волна энергии пронеслась у них над головами, созданная явно мыслительной бранью Марка. Он и сам не совсем понял, что именно сделал, однако усмирить свою ярость пока не мог. ― Хрена с два вы отделаетесь так просто». Лишь теперь эти ритали осознали, кого же сами и окрестили «Каэлестис». Дымообразная оболочка того уже не только трепетала язычками света и тянулась к солнцу, сам этот свет приобрел форму и словно бы продолжение физического тела темным фиолетовым пламенем размывал очертания человека, окрашивая его кожу в соответствующие оттенки. Если бы горе-охотники могли дышать, то их крики оглушающими воплями страха уже разнеслись бы по всей деревне. Еще немного, и Высший попросту раздавил бы их, даже не приближаясь. Наплевав на разногласия с Марком, Дима с опаской тронул его за дымящееся плечо, посылая белоснежный налет на помощь. Температура лидера почти сразу ударила мальчишку по пальцам, отзываясь терпимой болью и в обледеневшей коже, и в разогревающемся ядре. Пришлось приложить больше усилий, чтобы обезопасить себя и остудить лидера. Наконец, нежная прохладная волна расползлась по ключице Марка, затем шее, коснулась лица… очень быстро испаряясь из-за его же фона. Этого хватило. Через силу Дементьев моргнул, не сдержал судорожный вздох, словно сунулся под прохладный душ, и, отвернувшись от тут же закашлявшихся риталей, перехватил руку товарища. ― Спасибо, ― сдержанно поблагодарил он Диму, поймав его ошарашенный взгляд бирюзовых глаз. Напряженные скулы мальчишки от сжатых до скрипа зубов пропустить мимо взора было также невозможно. Этот страх был навеян не только случившейся прямо сейчас вспышкой злости, но и тем, что для мальчишки Марк являлся «не человеком». ― Тц! Реакция товарища выбешивала лидера не меньше поведения риталей. Что бы там ни было, а пугать иномирцев своим настроением или вообще собой он никогда не хотел. Понимание же, что и Дима, и Денис попросту не могут с собой совладать (особенно второй – сейчас он и вовсе едва стоял на ногах, угнетенно таращась в землю), лучше никак не делало. В результате, пусть фон у тела Высшего и стал слабее, глаза его все еще ярко светились, и подавить этот свет не получалось: эмоции, навеянные слишком многим за сегодняшний день, пересиливали все его мысленные уговоры. ― Может, еще немного уменьшить яркость? ― спросил лидер будто бы в пустоту, отпуская встревоженного мальчишку – разговор по душам начинать прямо сейчас все равно не имело смысла. ― Не надо! ― вскрикнула Ева, заставив многих позади испуганно вздрогнуть и рвануть в стороны: она и так не привыкла к кажущейся грязной коже брата и черным волосам, так что же будет, если Марк изменится сильнее. ― Одного негретенка нам достаточно. Намек на Артема был понят немедленно, а кривая улыбка девушки добавила ее словам силы. ― Прости, ― Айяда же порыв Евы расценила по-своему. Ее тихий дрожащий голос за спиной Дементьева ничуть не успокоил его расшатанные нервы. Лидер не обернулся, но крепко-накрепко сжал светящиеся кулаки. Конечно, вождь племени понимала, что поведение ее охотников – недостойное, только и ее извинения ничего не решали. Как назло еще и вспомнилась недавно сказанная Айядой фраза: «Разве вожди просят у кого-то прощения?» ― Накорми МОЁ племя, ― сделал Марк акцент на втором слове, с большим усилием расслабляя пальцы. Дымящаяся оболочка света уже по новой окрашивала кожу парня, усугубляя его положение. Стоять подле него остались немногие, и то лишь благодаря тому, что обладали защищенным ядром. ― Deus – приказывает, я – повинуюсь. На этот раз Айяда поклонилась гораздо ниже, чем этим утром. Марк почувствовал задницей ее проникновенный взгляд, заводясь уже на полную, и усиленный фон Высшего вновь яростным пламенем объял все его тело. ― Стой!.. Дементьев без усилий отшвырнул полезшего к нему Димку к Еве и, чтобы окончательно не разругаться со всеми присутствующими, громко потопал вдоль улицы, чеканя шаг до вмятин на земле. Он намеревался пойти к источнику, остыть там немного или даже сорвать свою злость на каком-нибудь булыжнике, однако замер на полпути напротив хижины, где отдыхала Вера. Марк видел на мини-карте ее тридцать пять процентов. Слабый индикатор начинал менять цвет. Среди всех иномирцев только ей одной было действительно необходимо вернуться домой. ― Ого, какие люди, ― показушно удивилась девушка, приподнимаясь на шкуре. Во мраке небольшой комнаты оболочка Марка, хоть и притупилась под тяжестью новых мыслей, засияла гораздо явственнее, как только лидер просунул голову в нитяные шторы. Веру это не испугало. А вот нити, сплетенные из неопознанного материала, принялись плавиться прямо у шевелюры Марка. ― Чем обязана такой чести?.. ― Не хами! ― Сашка легонько стукнул ее ногой по выглядывающей стопе и настороженно покосился на гостя. Сама же девушка была закутана в шкуры по самую макушку и сидела у стены напротив входа. Ей здешний климат тоже не подходил. ― Все в порядке, ― грустно усмехнулся Марк, припоминая похожие ситуации дома. До Белого дождя у них с Евой были примерно такие же отношения. Сейчас же ему начинало казаться, что и сестра его тоже побаивается. ― Тебе становится хуже? Полностью растеряв всю свою напыщенность, повзрослевший, казалось бы, Сашка тут же всполошился и принялся наводить суету: потрогал лоб Веры ладошкой, проверил ее пульс где-то в области большого пальца руки, после чего в панике забегал вокруг, как назойливая муха, осматривая девушку с разных сторон. ― Немного. ― Вера не с первой попытки поймала мальчишку за руку, чтобы тот перестал себя так вести, но удержать ее сил не хватило. ― Я до противного слабая. Всегда такой была. Но спасибо тебе… за отсутствие жалости. Марк не реагировал. Он все еще чувствовал раздражение: из-за той охотницы во дворе, из-за Айяды, Димы, собственной памяти, начавшей подкидывать новые порции странностей, о которых он раньше не помнил... Чертовых нитей, принявшихся капать расплавленной «резиной» на его плечи. Сюда Марк заскочил лишь для того, чтобы спрятаться ото всех подальше. Жаль, что от себя таким образом не сбежишь. ― Нашел уже путь домой? ― Вера поинтересовалась не так, как остальные. Да, примерно такая же фраза и смысл сказанного оставался тот же, но тех самых давления или ожидания в ее голосе совершенно не было, скорее, сочувствующая насмешка. ― Только способ открыть портал, ― прошептал парень через силу, таки делая несколько шагов внутрь. Фон Дементьева ощутимо спал, однако нитям хватило и этого. Обернувшись к выходу, иномирец неохотно оценил случайно нанесенный собой ущерб – теперь шторка вместо двери частично отсутствовала, слегка напоминая обгоревшим проемом человеческую фигуру. ― И куда? Марк удивленно замер, погаснув на короткий миг и телом, и глазами, после чего вернул внимание к девушке, пытаясь понять, почему был задан именно такой вопрос. «Точно, она ведь эмпат. Быстро же она разобралась…» Вяло пожав плечами, лидер механически взъерошил волосы, задержался в локонах пальцами, пытаясь перетерпеть злость из-за прилипающих к коже нитей, и по-новому осмотрел притихшего Сашку. Внешне мальчишка почти не поменялся – ни рост, ни комплекция, ни цвет пшеничных волос, вот только всем иномирцам срочно требовался парикмахер и маникюрные ножницы. Фон же ребенка почти не повысился. ― Ха-а-ах… ― с тяжелым выдохом Марк перевел внимание и на свои светящиеся пальцы. Остатки нитей все еще шипели на них и кочевряжились комочками «резины», но зацепило Дементьева совсем другое – обкусанные ногти. Когда он успел их сгрызть, он и сам не представлял. А темно-фиолетовый клубящийся у кончиков пальцев свет будто бы старался ускоренно возвратить потерянное. Касаемо же одежды, все работало в совершенно ином направлении: и штаны на иномирце, и безрукавка более не выглядели новым изделием – ткань изнашивалась на Марке поразительно быстро. ― Не бери на лопату больше, чем можешь унести, ― выдала вдруг нахмурившаяся Вера, пристально наблюдающая за ним сквозь прищуренные глаза: смотреть на Марка, как обычно, девушка пока не могла. ― А если она до смешного огромна? ― парировал ее умные мысли парень, не задумываясь о собственных словах. Уж кто-кто, а Вера-то понять его точно не сможет. ― Тогда возьми ту, что поменьше, ― легко отозвалась девушка с теплой улыбкой. Марк скептически усмехнулся. Он хотел было по инерции что-то ответить, однако тревожные мысли, что мешали ему все это время дышать, вдруг стремительно растворились. Его не осенило или что-то в этом духе, просто… внезапно отпустило. Проблемы, понятное дело, никуда не делись, но можно ведь начать с малого, а дальше – решать по мере возможностей, постепенно поднимая уровень сложности. ― Я выживу, ― уверенно пообещала Вера, намекая на то, что дождется, когда Марк вернется к своей огромной лопате и разгребет всю эту кучу навоза по всем углам, ― даже если это будет стоить мне жизни. ― Чего? На какое-то время в небольшом помещении воцарилась напряженная тишина. ― Это же… ерунда какая-то, ― удивился вслух и Сашка, пытаясь проанализировать сказанное. В ответ на это Вера попросту рассмеялась, и Марк неосознанно поддержал ее чуть более искренним смехом. Пусть клокочущая в нем злоба и не растворилась полностью, плохие эмоции принялись угасать, поддаваясь чему-то особому в этой хижине, некоему уюту, поселившемуся здесь вместе с Баженовыми. «И все-таки… что, если не получится?» Слегка виновато Марк зацепился взглядом за отметку на лбу симпатичной девушки. Всегда полная сил и необъяснимой страсти сейчас Вера выглядела бледной тенью самой себя. Даже длинные русые волосы превратились местами в посеревшую неухоженную «солому», а под глазами поселились мешковатые тени. Естественно, девушка была права – останься Баженовы в церкви, они бы уже точно были мертвы, вот только лидера по-прежнему не оставляла омерзительная вина… вообще за все, что происходило со всеми вокруг него. «Но почему, черт возьми? Не я же призвал этот хренов дождь! Не я потащил за собой всех насильно! Так чего я беспокоюсь о них постоянно? А Вера… Выдержишь ли ты, со своей-то мощностью?!.. Стоп. Четыре и два? У Сашки и того меньше. Как так-то? Не быстро ли? И внешне ей все же дурно?». ― Ты?.. ― Тут нечем заняться, так что я медитирую, ― считав недоумение Марка без слов, Вера ответила, не выслушав его до конца. Несмотря на свою малую мощность, различать чужие эмоции со стопроцентным пониманием она уже могла. И что интересно, эмоции Марка и Евы считывать было даже проще, чем остальных, словно бы сам их усиленный фон умножал и любой эмоциональный выброс. ― Ева подсказала. Это помогает набрать энергию, и мне ненадолго становится лучше. Держусь, как видишь, поэтому кончай уже дергаться изо всех подряд. Ты не наша мамочка… ― Ухмылка девушки продержалась всего секунду – упоминание матери кольнуло Сашку, что не укрылось от Веры, и она тяжело вздохнула, вновь уставившись на переставшего так яро светиться лидера. ― Ты хотел спросить что-то еще, разве нет? Марк не ответил, продолжая усиленно размышлять над откровением Веры. Остальные набирали мощность, находясь поближе к нему, заряжаясь как от сети и слабо осознавая, что могут перегореть, однако навыки они, по сути, не развивали, полагаясь на импровизацию и удачу. Вера же и Ева в сравнении с остальными были на голову выше то ли потому, что эти девушки оказались менее темпераментны и более усидчивы, то ли потому что времени на саморазвитие Марк предоставлял им больше. Сашка же не догонял их в силу своего возраста, пусть и имел время на совершенствование. ― Ну так что? ― поторопила усмехнувшаяся Вера, бросив Марку за спину нетерпеливый взгляд. ― Спросишь-таки или нет? Поддаваясь ее намеку, лидер на автомате обратился к мини-карте, чтобы увидеть улицу: за шторкой вместо двери (точнее ее уцелевшей частью) притаился Дима. Почему именно он, а не Ева, и почему не вошел – оставалось очередной загадкой. ― После воскрешения, ― осторожно начал свой вопрос Дементьев, даже радуясь мысленно, что его слышит конкретно Димка, ― ты вспомнила что-нибудь такое, что давно забыла? Надежду в его вопросе уловили все. И хотя Марк был бы сейчас рад подслушать мысли собеседницы, смотреть на нее долго попросту опасался, а потому уставился себе под ноги. Вера же сидела, задумавшись, добрые секунд тридцать, а может, снова считывала Дементьева, после чего все же неуверенно кивнула. ― Я думала, это от стресса, ― наконец, произнесла она с пониманием во взгляде. ― Значит, все дело в смерти? ― Перезагрузка ядра взбудоражила каждую твою клетку, ― тише проговорил лидер, заставляя Диму придвинуться к шторке. ― Эти воспоминания всегда были в твоей голове, только сидели где-то так глубоко, что не вытащишь… ― Но у Сашки такого нет, ― оборвала вдруг Вера его вводную лекцию, заставляя поднять от пола взгляд. ― Ничего в нем не поменялось. ― Что? ― мальчишка осторожно подсел к говорящим поближе, не понимая, о чем идет речь. ― Почему не поменялось? А что должно было? Что-то не так?.. ― Уверена? Он ведь ребенок, ― проигнорировал его Марк, начиная грузиться по новой. ― Ева тоже не помнит, ― опровергла его слова девушка, намекая, что возраст – совсем не в счёт. ― Хотя ее-то ты не перезагружал… Тогда… У Дениса я тоже спрашивала. Мог и солгать, конечно, но говорит, что все так же, способность только взял под контроль, и всё. ― Но тогда?.. ― Марк замолк, окончательно потерявшись в собственных мыслях. Прежние выводы разваливались, как карточный домик, приводя в полнейшее замешательство. Как и он, так и Артем, и Дима, и вот Вера – что-то вспомнили. Максим вел себя подозрительно после перезагрузки… И если Еву Марк не воскрешал, что объясняло отсутствие у нее поднявшихся воспоминаний, то Денис должен был… и скорее всего, Жека. ― Твоя смерть. ― Вера упрямо посмотрела в глаза лидеру, чувствуя неприятную боль, что обжигает лицо. ― Единственная разница – твоя собственная смерть… после попытки вернуть Юлю. Ответ был озвучен, и оспаривать его было нечем. Девушка тяжело моргнула и со стоном схватилась за голову, давая Марку понять, что для нее все это уже перебор: одно лишь присутствие лидера било в ответ по мозгам так, что не дай бог, а уж пялиться в пусть и поостывшие глаза – будто смотреть на солнце. Понимая это, Марк поспешно отпрянул назад, создавая поток горячего воздуха. В тот же момент пострадавшая шторка в проходе легко сдвинулась к Диме. Будучи раскрытым, шпион вынужденно сделал шаг внутрь, не боясь подходить к Марку, а, наоборот, вынуждая его такой близостью сдвинуться к боковой стенке– Дементьев совсем не хотел ранить того ненароком. Напряжение же чувствовалось в каждом движении подростка. Вымахав за пару дней здесь чуть ли не на целую голову, и воспринимался он уже по-иному. ― Значит, ты просто не помнишь? ― в вопросе Ширина зазвучало открытое недоверие, да и взгляд его был холоден, как сталь. ― Тупо. Не помнишь. Всего? На миг в бирюзовых глазах мальчишки даже промелькнула немая мольба, словно он и сам всеми силами надеялся, что не прав. ― Ха-а-х… ― начинать (и без разницы с кем) очередную ссору Марк совершенно не горел желанием. ― Я не знаю, что сделал, ― тише признался он, все сильнее с каждым словом сжимая кулаки и хмуря брови. Держать свой фон под контролем удавалось с трудом, но закипать было опасно, прежде всего, из-за Баженовых, хотя огрести мог и сам Димка. ― Чё-о-орт… Прости ты меня. Пож-ж-жаалуйста. Я не… не представляю, чем мог тебе… Как вообще бы мог?.. Это же ты. Зачем мне тебе вредить? ― Ты и не вредил… ― Что? ― …мне. Угнетающая тишина стала обоим иномирцам ответом. «Да что же это за… хрень? ― в голове Марка вконец воцарился хаос. Отказываясь понимать что-либо, он растерянно посмотрел на лучшего друга Евы, которого сейчас абсолютно не узнавал: старше, жестче, властнее… и голос его больше не был поломан, став грубее и тверже. ― Уже… не ребенок, ― просился на язык неутешительный вывод. ― Что он, что Ева… Пора бы признаться себе, что эти двое изменились не меньше прочих. И все же… Не тебе, значит?!». ― Тогда?.. ― Но, быть может, ― не позволил вдруг Димка спросить, улыбнувшись до противного ядовито, ― это все-таки был не ты? ― Ч-чего? ― Марк так и замер напротив мальчишки с эмоционально расправленными руками, забыв, что вообще собирался спросить. Хотелось наорать на него или ударить, или элементарно жахнуть по него фоном, чтоб сложился тут на полу в гребанных предсмертных корчах! И даже не ради ответов, а просто… за всё! И особенно за последние часы сегодняшнего идиотизма. ― Да ты… издеваешься? ― слова Марка никто бы кроме Дениса не услышал: эмоционально перегорев, он произнес это одними губами, пока не закипая фоном и не излучая глазами затмевающий лицо свет. Однако не ровен час, и иномирец разнес бы эту халупу вдребезги вместе с Димой, смертельной дозой облучения неизбежно зацепив бы и Баженовых. Следует отметить, что Вера и Сашка, наблюдавшие за ними со стороны, понимали не больше Марка, но, как и ему, происходящее им ни капельки не было по душе. ― Кстати, кушать пойдешь? ― поинтересовался Димка с усмешкой, вразвалочку возвращаясь к изувеченной шторке и собираясь покинуть хижину. ― Нет! Блядь! Стой! ― Упускать такой шанс было бы до банального глупо… Увернувшийся Димка профессионально подсек признанного группой лидера и, схватив того за грудки, припечатал к стенке. Невольно выпущенный Марком фон обжег и глиняное покрытие за его спиной, оставляя на нем немало трещин, и руки мальчишки, уже покрывшиеся морозными перчатками. ― Я не знаю, что ты такое! Но ты… ты – не человек, ― прошипел Дима ему в лицо, перестав подавлять свои чувства. Вот только и злости или отвращения Марк в ледяном мальчишке не увидел – это было отчаяние. ― Ты и не был им никогда... Ты же и сам это знаешь, верно?! Просто вспомни, черт бы тебя побрал! Его хриплый крик стылым воздухом прокатился к лицу Дементьева, награждая того снежными ресницами и шевелюрой. Ледяные умения повключались сами: как Димка и говорил, спусковым крючком для этого служили его эмоции. Уже секунд через десять, погружая всю комнату в потрескивающие звуки мороза, мальчишка полностью был покрыт снегом, а его собственное дыхание продолжало все сильнее понижать температуру. Чтобы спрятаться от его силы, Вера еще глубже запряталась в шкуры и поджала ноги. Даже Сашка прижался к ее спине, выглядывая из-за плеча с очевидным испугом. Этим двум влезать в разборки такого уровня было смертельно опасно. Зато на Марка умения низкой мощности не оказали никакого влияния. ― Ди-им? ― тихонько позвал лидер сквозь опущенные ресницы: снежинки начали таять почти сразу из-за повышенной температуры самого парня, и по его щеке словно бы скользнула крупная слезинка, заставив потупившего взор мальчишку поднять глаза. ― Просто скажи. Объясни мне… что я сделал и почему забыл? Я, и правда, не помню… ничего. ― Я… не стану. Я не могу. ― Дима небрежно выпустил безрукавку лидера из пальцев, уложил ему на грудь сжатый до боли кулак и грубо усмехнулся, пусть его взгляд и выдавал печаль. ― Дай мне время… старший брат. Помнишь, ты как-то сказал, чтобы я тебя так называл? Белоснежный покров, что все это время набирал обороты, принялся осыпаться к его ногам. Тряхнув головой, чтобы сбросить немало снега, мальчишка сделал неуверенный шаг назад, спрятал руки в карманы штанов и посмотрел на выход без прежней злобы, поселившейся поздним утром в глазах. ― Ты вспомнишь все... сам… И еще, ― добавил он уже у шторки, сгребая ее потеплевшей рукой, ― прости, что следил за тобой исподтишка… ― Я понимаю… ― … последние полтора года. Это был всего лишь приказ. Дима вышел из хижины Баженовых, почти неслышно зашелестев нитями и оставляя Марка в полном раздрайве. Мини-карта подсказывала, что пока не ушел, однако станет ли он говорить дальше и что вообще значат его слова? «Следил за мной? Полтора года? Чей-то приказ?!..» ― Не сейчас! ― Вера решительно остановила голосом порыв лидера броситься за товарищем и выбить из него все дерьмо до последней капли. ― Он не скажет тебе большего! Он и сам… не до конца еще понимает. Ему тоже не просто! Ее крики, к удивлению Димы, сработали. Марк остановился, так и не сделав последний шаг. Теперь между ним и Димкой оставалась только потрепанная шторка. Но и она сейчас казалась ему неприступной стеной. ― Хорошо, ― прошептал лидер и со вздохом прикрыл глаза. Что именно происходило с этими двумя, Вера осознавала лишь косвенно и то, благодаря таланту, но была уверена, что ей это и не нужно. Хватало эмоционального отклика. Так что девушка точно знала: Марк чувствовал примерно то же, что и Дима, только ему сильнее хотелось покончить с загадками и, тем более, с недомолвками, что внесли в отношения с ним разлад. Все эти тайны, душившие крепче противной вины, мешали жить, если не на широкую ногу, то хотя бы спокойнее. Продолжать же играть роль, улыбаться сквозь боль, что не оставляет в покое ни на мгновение, было уже невыносимо. Марк просто устал и хотел отдохнуть… Рука ледяного мальчишки появилась из уцелевшей части шторки неожиданно, разрывая не только строй тонких нитей, но и хаотичных раздумий лидера. Марк успел посторониться, однако Димка все равно схватил его за запястье и дернул к себе, оставшись стоять наполовину здесь, наполовину снаружи. ― Пошли. Есть. ― Страха в глазах мальчишки теперь точно не было. ― Я обещал Еве привести тебя даже глыбой льда. Заморозить? ― Неприятная надменная ухмылка вновь тронула его губы. ― Тебе не идет, ― ляпнула Верка, остужая нахальство парнишки своим заявлением. ― Хорош уже строить из себя Сафронова. Ты же круче. Вера попала. Дима удивленно уставился на девушку, и его привычно бледная кожа стала покрываться стыдливым румянцем. Такая реакция шла вразрез с этим новым образом. Марк не сдержал усмешку, чувствуя, как весь невообразимый ком нервов принялся медленно раскручиваться в обратную сторону, вызывая, скорее, не искреннее веселье, а подавленную истерику. ― А… с вами… можно? ― неуверенно попросился Сашка, все еще прячась за спиной сестры. По его виду было предельно понятно, что спросить он хотел о многом, но брал пример с наблюдательной Веры. Подобревший Дементьев легко кивнул чуть напуганному мальцу, и тот с улыбкой обошел сестру, чтобы сказать ей со всей серьезностью: ― Я принесу тебе пожевать. Девушка в свою очередь вымучила из себя добродушную улыбку, смущенная этой заботой, но кивнула и даже прошептала: «Спасибо». Уходя, не без «помощи» Димки, Марк не мог не отметить, что и она тоже изменилась. Возможно, слабые способности реально чувствовать эмоции других помогли и ей самой совладать с ее собственными. Стоило у нее поучиться и хотя бы на пару часов обособиться от проблем. В конце концов, все, кто ему не безразличен, пока живы, и даже Димка больше его не боится. Сейчас Марку и этого предостаточно. «Я заслужил хоть немного отдыха. Да, я уверен». Однако же душу по-прежнему разрывало от жуткого чувства чего-то неотвратимого. Чего-то, что испортит любое открытое или искусственное веселье. А плохое предчувствие его прежде никогда не подводило, даже в день Белого дождя… Да и откуда здесь взяться хорошему? Все вокруг будто личный припадок его безумного воображения. Как вообще в таком случае можно принять реальность? «Все нормально. Я справлюсь. Я должен… наверное…» ― Ха-а-ах… ― Оставалось лишь в очередной раз глубоко вздохнуть, чтобы окончательно не задохнуться, и таки довериться своим товарищам. «К счастью, мне с ними несказанно повезло… Верно?» Дорога, словно бы на зло, ускользала из-под ног Марка слишком медленно.***
20 мая. Четверг. 10:20 по МСК
185 мир
Громкие удары и осыпающиеся камни… Снова и снова – эхом по всему дому, дрожью по стенам… Проснувшаяся под этот грохот Анастасия испуганно выбила плечом двери, ведущие из спальни, вылетела в коридор и под итог едва не свалилась с травмированной лестницы. Замерла, ошарашенно глядя на мужа, устроившего этим утром погром. Свернутое крыло Сергея, отодвинувшись после удара за спину, в который раз восстановило свой острый наконечник, напоминающий острие копья, и, издав короткий свистящий звук, вновь вонзилось в булыжник посреди зала. Вторя его звучанию, в камне наконец оглушающе щелкнуло, и третья часть глыбы, с рокотом шарахнувшись на пол, качнулась пару раз, после чего затихла. Весь в пыли и десятках ссадин от стрелявших в него осколков, Данцев с хрипом откашлялся, прочищая глотку, сплюнул на пол уже скрипящий на зубах «песок», да стряхнул с волос «стружку», утяжелявшую голову… Лишь теперь он заметил супругу, с каменным лицом замершую на ступеньках в одном только халате. Следовало бы, наверное, пожелать ей доброго утра, но язык не повернулся. В результате, Сергей лишь попросту грубо цыкнул, отводя от жены остекленевший взгляд, и в очередной раз привел свои перья в атакующее состояние. ― Все хорошо, ― подал за него голос Владимир Захаров, выглядывая из кухни. ― Пусть лучше так, чем что-нибудь еще хуже. ― Он с сочувствием посмотрел на разъяренного Сергея, выпускающего пар на камень, затем осторожно перевел взгляд на бледную и не выспавшуюся Анастасию. Каждый со своим горем справлялся по-своему, главное было – не переусердствовать. И за этим как раз требовалось проследить. ― Приказов пока не поступало. Пойдите, прилягте еще на часок… Хозяйка дома улыбку Захарова не оценила, что неизбежно отобразилось на ее лице. Этот человек не то, чтобы ей не нравился, но было в нем нечто… пугающее. Не физически, не в фоновом смысле, просто реальных чувств человека Анастасия не видела, и это всерьез настораживало. Среди почти всех хмурых, раздраженных выживших и надменных людей Ассоциации этот со своей полуулыбкой, намертво прикипевшей к губам, выглядел до чертиков неестественно. ― Не лез бы ты к людям со своей заботой, ― донеслось оттуда же насмешливым низким голосом. Александр Зеленский, когда-то успевший прибиться к Данцевым, как и Захаров, показался в дверном проеме, ведущем в кухню. Все тот же замызганный то ли черный, то ли темно-коричневый плащ, неухоженный вид, аномальный блеск в красноватых глазах и пока тонкая огненно-красная оболочка, окружающая все тело… В руках данный хранитель держал бутерброд с колбасой, и отчего-то Анастасия моментально уверилась, что и этим «оружием» Зеленский способен легко убить. ― Я же искренне, ― прошептал Захаров, ничуть не обидевшись. ― Тебе ли не знать? Зеленский не растерялся и с кислой миной задержался вниманием на его серо-зеленых глазах. Проявившийся свет красноватых радужек немного пугал, однако улыбка с лица Захарова так никуда и не делась. ― Окей, мистер Позитивчик, ― криво усмехнулся Зеленский под металлический скрежет из-за удара пера в расколотую глыбу. ― Не лезь. К раздраженным людям. Со своей бескорыстной заботой. Тем более, с утра, ― отрывисто и куда громче повторил он, исподлобья взглянув на Анастасию. Покрасневшие глаза той не предвещали ничего хорошего. Если Данцев срывал свои злость и отчаяние на каменюку, то его жена могла впасть в любую секунду в истерику или наговорить лишнего. ― Ты задержался, ― без улыбки произнес Захаров, отвлекая Зеленского на себя. ― Даже я уже чувствую… это. ― Ага, ― легко отозвался Интэритас, усиленно вгрызаясь в бутерброд. ― Знаю, ― проговорил он с набитым ртом. ― Защита у них ни к черту. Еще вздернутся ненароком, подхлестнутые моим пламенем. В подтверждение его слов, так ничего и не ответив, Анастасия громко промчалась обратно, и все внизу услышали, как бахнула где-то на втором этаже дверь. Наложить на себя руки она, и впрямь, могла. Или же на фоне расстройства поспособствовать чужой смерти. ― К тому же я тут учуял кое-кого, ― продолжил Зеленский под уверенные удары крыла в булыжник, ничуть не беспокоясь о любом из Данцевых. ― Сильная гадина. Но страх ее будет сильнее. Захаров демонстративно приподнял одну бровь, ожидая хоть капельку пояснений. «Охотник» же молчал, завороженный крошивом в зале. Было в действиях Сергея что-то такое… стихийное, жесткое и… прекрасное. Эмоции, которые отчетливо видел Зеленский, захлестывали Данцева с головой, красным заревом и вспышками золотого света растекаясь у всего тела, подкрепляя мышцы хранителя и каждый удар его крыла. Физическая мощь, эта сила, эмоциональный порыв, выброс адреналина… С хриплым криком Сергей пропустил рывок скрученных перьев и шарахнул по камню прямо с кулака, в ту же секунду разбивая костяшки в кровь. Не попавшее куда надо крыло вскользь царапнуло по боковой стенке булыжника, высекая искру. Сквозь скупые слезы, которые все еще получалось сдерживать, и сжатые зубы мужчина уткнулся лбом в сколотый край разбитого камня и затих, пытаясь обуздать неуправляемое нечто внутри себя, разрывающее на части. ― Я тебе врежу, ― всерьез отозвался Захаров, вставая между Зеленским и Данцевым. Возбужденное лицо первого, плотоядно улыбающегося своей жертве, вызывало холодные мурашки по рукам. ― Хватит его изводить! Добром не кончится. ― Да что ты? Не шутишь? ― С насмешкой во взгляде Зеленский теперь нацелился на Захарова. Секундный порыв того тут же выбрался на поверхность: Владимир решительно цапнул хранителя за воротник, а от добродушной улыбочки на его губах не осталось и следа. Зато Александр стал лыбиться только шире, доказывая, что готов раздраконить того еще больше. Не вышло. ― Тц. ― Захаров нехотя убрал руку, опуская взгляд – смотреть Зеленскому в глаза дольше было опасно для собственной психики. ― Кого ты… учуял? ― Ого-о-о, ― искренне восхитился Интэритас, обалдевая от такой выдержки. Дальнейшие же слова он произнес недоверчивым шепотом и почти на ухо Владимиру: ― Ты и правда Четвертый? Почему так сложно вывести тебя из себя? Даже Аринка не справилась. ― Потому что я не притворяюсь. ― Улыбки на губах Захарова уже не было, но и злость на добродушном лице также отсутствовала. ― Человек я такой… неправильный. ― Владимир сделал короткий шаг назад и несмело усмехнулся, поднимая глаза к широкой шее хранителя. Ниже того на целую голову не только по росту, но и по фону, Четвертый уступал Зеленскому даже в телосложении. Разве что был незначительно старше и намного спокойнее. ― Извини. ― Он поправил воротник его замызганного плаща, что так бесцеремонно задрал... ― Но не надо их больше разогревать. Ладно? ― Захаров таки вернул взгляд на переставшее улыбаться лицо Зеленского, задержался на спрятавшемся под отросшей челкой малозаметном шраме, низ которого рассекал правую бровь и касался века, и настороженно поджал губы: тень, упавшая на светящиеся глаза Высшего, вызывала опасения даже большие, чем улыбка. Скинув руки Захарова, Александр молча дожевал бутерброд, вытер губы рукавом, после чего грубо сдвинул Четвертого в сторону. Стремительный шаг к Сергею, мимолетное прикосновение к его дрожащему плечу… Искусственная «плотина» рухнула, и мужчина сорвался на судорожный всхлип. Сдирая лоб до крови о треклятый камень, Данцев скатился на пол и уткнулся в трясущиеся ладони. Ярость тотчас заменилась болью, слезами, настоящей истерикой… Теперь ему было плевать, что кто-то может увидеть его в таком состоянии. Теперь… державшийся на остатках воли контроль окончательно был разрушен. ― Пока не знаю, что это такое, ― с азартом заговорил Зеленский, подходя к двери, ведущей на выход из дома, будто ничего преступного только что не совершил, ― но оно и ночью за нами следило. Или думаешь, я до церкви поперся от нечего делать? Захаров не ответил, продолжая смотреть, как и сам Интэритас, на безутешно ревущего человека. ― Пойду, ― сухо подвел итог Зеленский, хватаясь за ручку. ― Повыслеживаю. ― Уже уходишь? Оба хранителя рефлекторно обернулись к лестнице. Кто с ними заговорил, они знали еще до того, как увидели его физическим зрением – все же не почувствовать Пятого, если ты не Шестой, было попросту затруднительно. ― И даже не попрощаешься? ― Полуголый Долманов совершенно непринужденно таращился на Зеленского, будто бы игнорируя состояние Данцева. Уйти побыстрее в первую очередь следовало именно из-за него: Таир и без того был довольно вспыльчивым человеком, а подогретый навыками Зеленского мог устроить здесь шаровую молнию не слабее пятого порядка, захреначив в округе любого Третьего, да и мелиоров повыше. ― Шмотки надень, не то Самсоновых ранишь, ― посоветовал Зеленский угрюмо, покидая территорию дома. Звание «Интэритас» вынуждало осторожно выбирать товарищей и поменьше общаться с людьми. Друзья, семья, коллеги, напарники… все они для таких хранителей – непозволительная роскошь. Ведь чем дольше контакт, тем губительнее влияние. Зеленский понимал это. Смирился с этим. Вроде как. Нахмурившись из-за своих же мыслей, хранитель замер у облезшей двери и ненароком прислушался к разговорам внутри, слабо сдерживаемым битыми окнами и полуразрушенной крышей. ― Неплохо так-то, теперь Виктория вынесет их во двор, ― судя по голосу Таир от души оценил усердную работу хозяина дома. ― И все уже. Хорош. Серег? Пошли перекусим. Пошли, говорю. Давай. Вставай! И раны обработать надо… «И вот какого, блин, хрена, а?» Раздражаясь с каждым мгновением все сильнее, Зеленский со вздохом отлип от двери, сделал напористый шаг вперед, но снова остановился. «Позавтракал, и хорошо, ― успокоил он себя мысленно, удивляясь этой непрошеной грусти. Попавшие в его обзор черные перчатки, разработанные ассами, кольнули только сильнее: чтобы никого случайно не поджечь, пришлось есть прямо в них. Это удручало. ― И даже Лёха меня проигнорил…» ― Скотство. Взятие пятого порядка невольно всколыхнуло слишком многое из того, что хотелось забыть. Нежелательные эмоции, прежде подавленные и как будто бы исчезнувшие с горизонта, вернулись к Зеленскому, как желание выпить у бывшего алкоголика. Держать себя в руках с каждой единицей мощности становилось все сложнее. Могла потребоваться помощь со стороны. Зеленский чувствовал это. Рецидив был не за горами. «Выйти бы в поле и все поджечь». Улыбка на этот раз вышла чуть веселее. «Где же ты, мой хороший? Ну же… Давай... Я ведь шел за тобой аж досюда…» Легкий фантомный след растворился здесь на мельчайшие энергочастицы много часов назад, около дома осталось только едва уловимое чувство страха. Не злости, не намерения навредить, не желания кого-нибудь сожрать… Только страха, что его найдут и убьют. Желание жить этой «добычи» будоражило интерес все больше. «Если так хочется выжить, чего ты тогда поперся к людям? Кто же ты? И чего хочешь на самом деле?» Словно взаправдашний мастер-охотник Зеленский присматривался к земле, охотно принюхивался, обращал внимание на любые следы в слежавшемся за ночь прахе, оставшемся от растений. Единственные едва заметные очертания стоп находились у окон кухни, где Долманов сейчас небрежно успокаивал заведенного Данцева, насильно заставляя того выпить воды. «До тридцать девятого размера. Без обуви… Тебя ведет голод? Учуял запах ночного перекуса?». Тонкие темные нити, похожие на проворных змей, продолжали тянуться куда-то дальше, там становились плотнее, но вновь рассеивались, спутывая следы… Ведомый чужим фантомом Зеленский уже побывал в нескольких нежилых домах, сожженной дотла церкви и разграбленном магазине, однако чужие эмоции, оставшиеся после других людей, смазывали четкий след. К тому же и сам «запах» страха тоже менялся с развитием самой дичи. «И вот снова…» Хранитель растерянно остановился на пустыре. Наемники и мелиоры, отправленные Ассоциацией, поработали здесь на славу, позаботившись обо всем на этой улице. Ни пятен крови, ни тел, ни обломков. О лежащем тут вчера носе разбившегося самолета напоминал лишь один рельеф, а чужие фантомные следы не позволяли отчетливо различить искомый. «Интересненько... Может, выживший? Или кто-то еще? А, быть может, что-то иное? Тогда можно поджечь тебя без зазрения совести…» И все же самый четкий поток, принадлежавший «добыче», находился именно в этом месте – фантом, что силой огромного выброса множественных эмоций расплылся бесформенным облаком по округе, ненарочно смешавшись с другими энергетическими следами. Его темные змеевидные нити преобладали. Колебания, что совершали эти обрывки, напоминали мутные листики на устойчивом ветру, что вот-вот растворяться совсем. «И чего же ты именно так боишься?» ― Ты ведь даже не человек… Я прав?! ― Вопрос Зеленского огненно-красной волной вдруг разнесся на метры вокруг, пылким заревом тревожа любые следы фантомов, оставшиеся поблизости, и считывая их состав. Улыбка «охотника» стала вновь поражающе хищной: как собака, поймавшая запах дичи, хранитель, наконец, уловил тихий ужас цели. «Хрен ты от меня так просто избавишься…» Зеленский уверенно шагнул в противоположном от места падения лайнера направлении и уставился на покосившийся дом в отдалении. Теперь он мог чувствовать неизвестное существо и на большом расстоянии, пока эмоции этой твари не изменятся слишком сильно. «Дружба, семья, коллеги?.. Мне это и не нужно, пока есть возможность сжигать дотла все, что заблагорассудится. Лишь бы ты оказался не человеком. Позволь мне тебя… убить».
