Том 4. Глава 12
25 января 2022 г., 19:30
Примечания:
Я столько раз переписывала эту главу, что уже сбилась со счета. Пусть она пока побудет здесь в таком виде :)
20 мая. Четверг. 17:40 по времени 13 мира
Мысли… не отпускали. Словно ускорившись раз этак в тысячу, они то и дело выскакивали из-за углов тех самых поспешно возведенных из гребанного лживого оптимизма преград, что Дементьев старался удержать в своей голове. Он их строил, как баррикады. Перекрывал новыми размышлениями то, о чем думать не желал, смещал фокус внимания со всего, что было бы связано с Димкой или тем светом, о котором появились воспоминания… Хах, остановка или замена внутреннего диалога – та еще задачка. Марк хотел бы отбросить все, успокоиться, отстраниться… Честно! Не выходило. Эти чертовы мысли получали второе, третье… тысячное дыхание и бомбили по-новой истерзанное паранойей сознание. В итоге Дементьев сдался и окунулся во все это с головой. Хотя, возможно, отгонять эти мысли и не имело смысла. Может, стоило их принять, чтобы наконец разобраться в себе, понять, о чем говорил Димка?.. Впрочем, пробелы в памяти этого не позволяли, что и становилось причиной «бега по кругу». «Жажда… ― в который раз всколыхнуло все его существо это слово. Оно появлялось в мыслях время от времени с самого утра. Именно оно. Стоило за него зацепиться, как внутри поднималась настоящая буря. Как будто вот-вот получится что-то вспомнить. Что-то необычайно важное. ― Меня всегда мучила эта жажда. Необъяснимый голод, который просто так не удовлетворишь. Ни еда, ни напитки, ни девушки… Хоть я и пытался его подавить. Только вспомнил об этом лишь после наездов Димки… И весь этот голод всегда был со мною рядом. Я боролся с ним и выигрывал? Почему же мне кажется, что успокаивался я не поэтому? И сейчас мое усугубляющееся состояние – лишь тому подтверждение. Мне не хватает эмоций… энергии… яркого света, что разгонит сгущающуюся тьму. Как я приходил в чувства раньше? Как умудрялся кого-нибудь не придушить?! Или же… придушил?» Еще и дорога, как назло, ускользала под ногами так медленно, что можно было рассмотреть мелкие камни в засохшей земле и перемещение тени идущего впереди Димы. Ладони Марка, пребывающие в карманах, сжимались в кулаки все сильнее в такт каждому взвешенному шагу. Парень намеренно поднял взгляд и посмотрел мальчишке в спину, чтобы тот на своей шкуре почувствовал чужое пристальное внимание. «Когда все это началось? И заканчивалось ли вообще? Я не был пай-мальчиком: курение, алкоголь, таблетки… Секс тоже не всегда способен удовлетворить». Марк размеренно шел позади, видя, что и Димка из-за этого сдерживает шаг. Вряд ли он боялся, что Дементьев заблудится, тут всего одна улица, скорее, что вновь сбежит, а он обещал Еве с ним помириться и привести его к столу. Оглядываться же Дима не решался, понимая, что сказал много лишнего и странного, но прямо сейчас объясниться перед Марком он не мог. Маленькому же Сашке, стремившемуся убежать от двух хмурых парней вперед, так же приходилось притормаживать. «В поисках нового ощущения даже встал как-то между Артёмом и Максом, надеясь, что мне наконец-то врежут и выбьют все ненормальные мысли ногами. Я ведь всерьез хотел, чтобы меня избили. Поэтому Максим сдрейфил? Или что?!..» Дементьев резко остановился раньше провожатого недалеко от ворот, мельком осмотрел самое большое здание деревни, что располагалось здесь, и судорожно вздохнул, пытаясь унять колотящееся сердце. Напрягшиеся на вышках лучники Марка не впечатлили: зачем обращать внимание на того, кто настолько слаб и навредить тебе не способен. ― Заходим? ― Дима смело обернулся, чтобы встретиться с товарищем взглядом, однако тот уже шагнул мимо, не проронив и звука. «Почему я вообще это вспомнил? Как я на него смотрел? Я ведь не угрожал. Не собирался. Я просто хотел… Чего?.. Чего я тогда хотел? Почему это сложно вспомнить? Что со мной, черт возьми, не так?!» Нежные нити на миг коснулись его лица прохладой и бесшумно скатились по плечам, пропуская в комнату больше света. Это здание было не единственным, что не имело двери, но за время пребывания иномирцев в деревне, Марк уже свыкся с тем, что никто ни от кого не прячется, запираясь в доме. «Они так сильно доверяют друг другу? Исключено – мы ведь тоже здесь. Так почему? Им просто плевать? Они не боятся никого, кроме сидри? Или вообще не знают, что двери можно установить в доме?» ― Ха-а-ах… «Да заткнись ты уже, бога ради!» ― эта мысль была иной. Дементьев даже внезапно замер, словно кто-то на него наорал. Затем нахмурился, не понимая, что только что произошло, и лишь тогда, мысленно замолчав, заметил, как сильно светится. Особенно руки, попавшие в обзор. «Что ж, совет хороший… Мне и правда бы стоило заткнуться». ― Фу-у-ух… ― Марк намеренно глубоко выдохнул, всеми силами стараясь угомониться. Это помогло. Ультрафиолетовая оболочка, похожая на пламя, плавно опустилась к коже, лишая пространство дополнительного освещения, и бесследно исчезла, оставляя в покое глаза иномирца. «Понятно, чего меня не торопили: боялись моего нервного срыва?» ― Тц. Однако же очередная волна негодования накатила следом. «Что со мной не так, да? Да я людей пугаю одним лишь своим присутствием! Но это не моя вина. Димка меня снова завел. Не человек?! Сам знаю, говоришь?» С раздражением Марк проследил взглядом за Димкой, минувшим порог. Тот умело игнорировал любое его внимание. «Пустота, что сжирает меня изнутри… И свет, что я ищу подобно рогатому хищнику… Я, и правда, не человек?.. Я такой, как они? Готов убивать за дозу? Но дозу чего?.. Тот белый свет, что струился с губ другого человека… Неужели я забрал чью-то жизнь? Я действительно это сделал? Или же нет?» С трудом подавляя нервный смешок и пытавшийся подняться фон, Марк с улыбкой осмотрел прямоугольный стол, что был нескромно заставлен яствами всех размеров и видов. Кроме тех троих иномирцев, что ушли за Ерией, и Веры, остальные собрались пообедать: иными словами изначально в комнате присутствовало только двое – Ева и Денис. Марка и Диму они ждать не стали, поэтому трапеза была в полном разгаре, однако напряжение неприятно стянуло обоих с появлением светящегося лидера. Несомненно, это не могло укрыться от странного взгляда Марка. Если бы не погасшее пламя в его глазах, ребята подумали бы, что того сейчас окончательно накроет. Хотя не было никаких гарантий, что печальная усмешка и взгляд тухлой рыбины – чем-то лучше. ― Хотят задобрить меня, как разгневанного божка, завалив жертвоприношениями? ― вслух высказался Дементьев, со вздохом устраиваясь на табурете поудобнее. Димка и Сашка, прошедшие за стол поживее, уже принялись наполнять тарелки. Аппетита у Марка не было. Даже не так. Голод, что продолжал мучить его и теперь, едой притупить было невозможно, поэтому желание есть отсутствовало. А сопровождающая его под ручку мигрень только усугубляла. «Все эти эмоции… Гнев, раздражение и желание свернуть кому-нибудь шею – замена голоду? Я так хочу есть, что готов убивать?» ― Лучше б спинку какую-нибудь придумали, ― проворчал парень, уже измученный своими же мыслями. ― Не думал, что буду так сильно скучать по стулу, на котором могу развалиться. «Так хотелось просто поесть… со всеми вместе… Просто заткнись и делай, как надо. Претворись человеком, в коем-то веке… Или же… Хватит. Хватит, Марк! Осточертело. Плевать…» С шумом выдохнувшая Ева привлекла разрозненное внимание брата. Вероятно, ей не особо нравилось его поведение, но слова Димы все никак не выходили из головы Марка, раня гораздо острее ножа или разочарования сестры. Знал ли мальчишка всю правду о нем? О его прошлом? О его сущности? О потере памяти?.. «Сам знаю, говоришь? Вспомнить?.. Что же ты не спросил, хочу ли я вспоминать?!» ― Да-да-да, мы уже поняли, что у тебя комплекс царя, ― нараспев отозвалась Ева, наконец, высказав свое недовольство вслух и тут же получив одобрительный смешок от Дениса и Димы. На мгновение Марк очумело взглянул на сестру, вернувшуюся к стремительному поглощению пищи. Меньше часа назад он вскользь загрустил, что та начинает его бояться, да и другие ведут себя отстраненно, но… «Что-то не похоже». Марк решительно подобрал из тарелки жаренную птичью ножку, будто собираясь загрызть ее за какое-то преступление, но вместо этого, не задумываясь, швырнул в чистюлю. Попал точнехонько в лоб. Чвакнув по коже в возникшей в комнате тишине, растрепанное мясо свалилось девушке в тарелку, брызнув в стороны остатками еды. «Снова нарываюсь? Теперь на Еву? Кто из товарищей на меня еще не орал и не пытался вмазать? Вера и Сашка? Жека?.. Я пытаюсь таким макаром отвлечься?» ― Ты!.. Покров Евы подернулся и порозовел. Марк даже напрягся, внезапно увидев то, о чем успел подзабыть, а ведь в первые дни после Белого дождя именно эта способность позволяла Дементьеву видеть накал страстей в человеке. Сейчас парень мог отличить это от общего фона. Покров эмоций не повторял его, он скорее выглядел, как кровавые примеси или что-то по типу кипящего киселя, растекающегося под верхней частью энергетического силуэта. «Но почему я перестал это видеть? Или те, кто слабее меня, больше не в счет? Какой мне прок видеть настроение того, кто никак мне не навредит? Так, что ли?» В ответ же на поднимающиеся эмоции в Еве и ее фон стал виден для остальных еще сильнее, возвышаясь над телом бело-желтым пламенем. Медленно поднявшись из-за стола и нитями энергии испаряя следы пищи на лбу, девушка уверенно подобрала салатницу. ― А?... ― Марк резво свалился с неустойчивого табурета и, выставив руки перед собой, с улыбкой попытался отговорить взбесившуюся сестру? ― Эй-ей, не надо! Я серьезно! ― прикрикнул он на девушку, не в силах подавить искреннюю радость, что ей на его вопли и косвенные угрозы наплевать: Ева действительно его не боялась. «Да я гребанный мазохист?!» ― Ева, там же масло! И прикинь, какой срач тут устроишь?! ― Ты первый это начал! ― повысила голос сестра, сдавливая хрустнувшую посуду покрепче. ― Да я ж не со зла! ― Ага, от слабоумия! ― Стой! Аяйда появилась не вовремя. Должно быть, лучник у здания, видевший светящегося иномирца, шустренько доложил об этом вождю. Марк рефлекторно сгреб девушку в охапку (умозаключения все же привели его к мысли, что Айяда немногим старше него самого) и закрыл собой. Салатница секундой позже небольно впечаталась в его спину, хлюпнула содержимым и сползла на пол, оставляя пятна по всей одежде. Чашка не разбилась полностью, но треснувшая и надколотая у одного края завибрировала у ног Дементьева, расплескивая остатки. ― Прости. ― Марк выпустил из объятий ошарашенную ритальскую девушку, не в силах сдержать радостную улыбку: поведение Евы других, может, и обескураживало, но не его. ― Мы приберем. ― Да… не надо. ― Айяда недоуменно скосила взгляд на успокоившуюся чашку, обдумывая список причин, по которым иномирцам мог не угодить овощной салат. Марк, тем не менее, все-таки поднял посуду и поставил на свой край стола. ― Фу, блин, ― он завертелся на месте, ухватил кусочек какого-то овоща на спине и шлепнул обратно в салатницу, с откровенным омерзением встряхнул пальцами, невольно задержавшись взглядом на запястье, где уже не было наручных часов отца, после чего уставился на Еву с укором. ― Вся майка в масле. ― А вот нечего было меня бесить! Я тоже, знаешь ли, не святая! «Точняк… У каждого же свои тараканы? Верно?» С заметным отвращением Марк осторожно стянул с себя безрукавку прямо там, ненарочно хвастаясь мускулистым телом. В полумраке освещенной небольшими окнами комнаты, накачанный торс, подсвеченный фоном Марка, выглядел еще более впечатляюще. Особенно для Айяды, впервые увидевшей его спину. ― Ты штаны-то хоть оставь, ― попросил Денис, во всю продолжая лопать. ― Не порть мне аппетит. ― Тебе реально его испортить? ― усмехнулся Димка, который так же уплетал за обе щеки. В глазах его плясали озорные огоньки. «Так значит, я тебе нравлюсь таким, поганец?» Марк поймал его неприкрыто-веселый взгляд, размышляя о собственных чувствах, что поднимались внутри благодаря увиденному. ― Вот не буду тебе помогать, ― поставила в этом всем точку Ева, громко усаживаясь за стол. Брата это ничуть не огорчило. Все еще улыбаясь и рассматривая испорченную безрукавку в своих руках, он обернулся к растерянной Айяде, забывшей, зачем вообще сюда заявилась. Тишину, что внезапно возникла у него за спиной, Марк пропустил мимо ушей. ― Все нормально? ― Д-да. Нет. Я… сейчас. Айяда отвела от него заинтересованный взгляд, что Марка лишь сильнее раззадорило. «Все это время я сдерживался каждый миг, подавляя… всего себя. Нахрена? Не понимаю. Даже если я разозлюсь, что плохого? Если вычудю что-нибудь вопреки здравому смыслу… Какая разница? Я же не человек… Почему эта мысль… как глоток свежего воздуха? Димка принял меня таким. Ему все равно, что я такое. Так чего мне блокировать себя каждый шаг?..» ― Он-на… стесняется? ― подкинул вдруг Марку идею запнувшийся Денис, с усилием отрывая взгляд от спины лидера. Изменившийся шрам, что теперь-то и шрамом назвать язык не поворачивался, так и притягивал все внимание. Однако раз все остальные предусмотрительно промолчали, Денис решил смиренно присоединиться к мнению большинства. ― Я так-то… не шпионил, но полуголых мужиков в деревне, кажись, не видел, ― проговорил он увереннее, взяв себя в руки. Теперь парень намеренно поглядывал на испытывающую неловкость Айяду. ― Девчонка-то молодая, вроде бы. ― Я думала, ей лет тридцать, ― отозвалась Ева, охотно поддержав разговор, хотя не пялиться на спину брата у нее не получалось. ― Лет двадцать, ― не согласился Денис с чрезмерной уверенностью – это помогало обособиться от той темы, которую поднимать никто другой не решался. ― Может, и того меньше… ― Айн позвал, как мог, твоих друзей, но они что-то ответили и остались там, ― протараторила наконец Айяда, уловив паузу в разговоре иномирцев. ― Он же твой брат? Вопрос Марка ее слегка удивил. Айяда таки посмотрела парню в глаза, а не ниже, и осторожно кивнула. ― Чем они там заняты? ― Разделывают. ― Ясно. Томительная пауза дразнила нервы всем в помещении, кроме Марка. Его прежнее спокойствие, что так раздражало многих, сменилось ненормальной радостью. Короткий смешок, что тот не стал сдерживать, вылился во вздрогнувшие ушки девушки. ― Я принесу свежую одежду! ― Айяда вылетела из зала, за малым не вырвав одну из нитей в шторке, схватившей ее за шею. Пусть новое поведение лидера и настораживало, Денис все же нескромно усмехнулся, хоть ничего и не сказал. ― Наши решили поучиться, ― отчитался Марк, чуть задумавшись. «Почему я решил, что должен быть тихим? Зачем отключил эмоции? И почему они принялись возвращаться сейчас? Что вообще происходит?..» Битая память услужливо подсказала ответы. Сначала похороны матери, затем синие стены ненавистной всей душой больницы, долгая реабилитация, взгляды других, словно ты вот-вот выкинешь что-то из ряда вон… Смерть отца. Чаша переполнилась. Отключение по оправданным причинам больше не работало. ― Разделывают тушу. Не став марать табурет умасленным задом, Марк принялся за еду стоя. Физического голода он не чувствовал, но вкус жаренного мяса и удовольствие от его поглощения были прежними. Это не могло не обрадовать. Опустившиеся из-за коротких воспоминаний уголки губ снова дрогнули. «Всё еще вкусно. И не надо ходить в туалет. Что плохого-то? Я просто обязан быть счастлив…» ― Макс, наверное, в диком восторге, ― сухо кивнул Денис, понимая, почему тот не спешит на крайне поздний обед. «Наверное, ― мысленно подтвердил Марк, продолжая отрешенно жевать. ― Он молодец. И теперь верен себе. Делает, что взбредет в голову. Бесстрашно бросается в бой. Занимается тем, что нравится… А что нравится мне? Чем я вообще страдал до Белого дождя? Игры на телефоне? Шлялся с Артемом где ни попадя… Присматривал за Евой…» Представший перед глазами дым будто подсказывал, что было что-то еще, что-то такое, о чем вряд ли бы он делился хоть с кем-то. «Дима за мной следил. Стал свидетелем? Я кого-то убил? Нет… тогда бы меня скрутили власти. Или он боялся сказать?.. Я же… я опять это делаю. Хорош. Хотя бы вечер проведи без этого…». Темное пятно приблизилось слишком быстро. Марк с испугом схватил нечто рукой и сжал со всей силы, боясь, что оно сдвинется. Мысль, не законченная в уме, вышла наружу крайне странным словом: ― …геморроя, ― хруст и прыснувшие ошметки во все стороны добавили этому умозаключению еще пущей уверенности. Наглотавшийся, как собачонка, Сашка, побросавший на тарелку еды, резко замер, находясь ближе всех к засветившемуся сильнее лидеру. Молча он крабиком пересек опасный отрезок и выбежал из хижины, обрызганный… ― Что за хрень? ― Марк разжал сведенные пальцы, позволяя остаткам чего-то белого шлепнуться на стол. Силуэт его тут же поутих: недоумение вытеснило прежние эмоции. Взгляд зацепился за вытянутую руку Евы. ― Эм… ― девушка поспешно опустила руку и потупила взор. Когда задумавшийся брат стал понемногу наращивать фон, запустить в него яблоком показалось гениальной идеей. Теперь же каждый сидел в соке выжатого за мгновение фрукта и боялся открыть рот. ― Твоих рук дело? ― сдержанно уточнил Дементьев, испепеляя ее потухшим взглядом. Ева неуверенно кивнула. ― Ну вот… нахрена? ― Он принялся отряхивать руку, но подсыхающий сок уже неприятно склеивал пальцы. ― Извиняться не буду, ― раздраженно осмотрел он присутствующих. ― Не мой косяк. Сидевший ближе всех к нему Дима, плавно отер лицо, скрывая и очумелый взгляд. Тихий смешок за его ладонью прервался сдавленным смехом Дениса. Марк с удивлением перевел внимание на того, и товарищ разразился заразительным смехом, отворачиваясь на табурете всем телом. Димка тоже перестал сдерживаться. Ева прижала кулак к губам, чтобы не стать соучастницей. Самый большой кусок яблока, треугольничком восседающей на макушке Марка, таки скатился дальше и шлепнулся на пол. Теперь Ева залилась хохотом, наплевав на обиженно-недоуменный вид брата. «Это они-то меня боятся?» ― пришла забавная мысль в забрызганную голову лидера. Парень мрачно смахнул с лица яблочное пюре, даже не желая представлять, как сейчас выглядит со стороны, и снова тряхнул рукой. ― Засранцы, ― обозвал он присутствующих с улыбкой. Ни о каком страхе и речи быть не могло. Если подобные чувства товарищей и посещали, то помимо их воли и только в моменты гнева лидера. Что-то вроде инстинктивного опасения помереть от неосторожного движения Марка. ― Я хотел попробовать кой-чего, ― предупредил он, чтобы ребята наконец заткнулись. ― Может, получится их позвать. Получив немое согласие товарищей в виде прекратившейся истерики, лидер плавно закрыл глаза и расслабленно замер, чуть опустив голову. Его дыхание заметно замедлилось, лицо стало более спокойным. Вокруг тела появилась тонкая оболочка, похожая на световую обводку. Представить своего закадычного друга оказалось не так-то просто, как он думал. Четкий образ постоянно ускользал, срываясь иными картинками или навязчивыми мыслями. «Тёма?» Но стоило лишь позвать, как лицо хмурого парня с начесом возникло перед глазами, поднимая его облик откуда-то из глубин. «Приём?» Марк невольно припомнил слова Артема по поводу его чугунной способности. Чем больше он расслаблялся и просто делал, а не думал, как это сделать, тем отчетливее чувствовал, что мысли утекают в нужном направлении. Как ездить на велосипеде или ходить, когда не задумываешься о каждом последующем движении. Темнота вдруг сменилась мутными росплесками света и чего-то темного. «Дятел-дятел, я береза, как слышно?» ― спросил Марк первое, что пришло ему в голову. Ответ последовал незамедлительно.***
20 мая. Четверг. 17:57 по времени 13 мира
Тушу разодранного сидри ритали благоразумно обходили стороной, поглядывая на озлобленного иномирца с опасением. Тот копался в его расплющенной грудной клетке и психовал все сильнее, закипая посекундно, отчего на лицо проступили черные полосы. ― Вот же… Эй?! Ты че, бля, вообще доколупался-то до него? ― пока еще спокойный Максим, ловко орудуя самодельным клинком из стекла и пластины сидри, повторял за Ерией каждое его движение и разделывал левую часть туши. Бесящийся на заднем плане Артем разрушал его концентрацию. Чернеющий парень устало вздохнул, вынул-таки кровавую руку из застывающего трупа и стряхнул ошметки внутренностей в развороченную грудную клетку. ― Кончил? ― беззлобно хохотнул Максим, заводя его окончательно. Артем почернел полностью, впившись голубыми радужками в языкастого говнюка и отпугивая близстоящих риталей. ― Он там свой лапоть обронил, ― пояснил Жека, как бы между делом, вынимая кишки. ― А если порву? Ерия их языка не знал, только хмуро кивнул в ответ и махнул рукой, тяни, мол, давай без задержек. ― Ты уж будь понежнее, ― прокомментировал Максим, не упустив подходящий для шутки момент. ― Один вон уже порвал. В такую дыру и верхняя голова пролезет. ― Ну все, зараза! ― Артем поднялся с корточек и угрожающе начал движение в его сторону. ― В чем твоя… *Тёма?* ― … проблема?! *Приём?* ― Моя-то? ― Максим исподлобья зыркнул на парня, с самого утра вспоминая тот гребанный день в мельчайших деталях. В жизни Сафронова хватало паршивых моментов, но именно этот почему-то вылез первым. Артем с разукрашенным лицом. Марк, смотрящий на Максима, как на пустое место… ― Ты как бельмо на глазу. Так и хочется его срезать!.. Но сейчас… ты ведешь себя дебильнее, чем обычно. ― Отвали! ― Артем отмахнулся от Максима, потеряв к нему всякий интерес. Марка в поле зрения не было, как бы он ни крутился и не всматривался по сторонам. *Дятел-дятел, я береза, как слышно?* ― Сам ты дятел. Ты где есть вообще? *Хахах, кайфово. Значит, ты слышишь?* ― Ну да, слышу. Так где ты? А то на меня косятся, как на психа. ― Я всегда так на тебя смотрю, ― обласкал Максим, настороженно следя за чокнувшимся товарищем. ― Да отвали ты уже, бога ради, ― прошипел Артем, из последних сил стараясь сдержаться. *Забавно. Максима я тоже слышу. А если попробовать… Ого, и вижу. Ну-ка покрутись*. ― Завязывай, блин. Обеспокоенный Артем все же выполнил указание, продолжая недоумевать по поводу происходящего. *Ты мой личный квадрокоптер*. Артем не мог не улыбнуться, но чужие мысли в собственной голове все же напрягали. ― Свали из моей башки. *Да ладно тебе, не будь букой. Вы почему жрать не идете?* ― Сам же видишь, не? Эти двое в Потрошители записались, ― повернул он «экран» на Макса и Жеку с замершими на лицах выражениями идиотизма. *А ты?* ― Тапок найти хотел. Артем посмотрел на свою разутую ногу и пошевелил пальцами. Марк веселенько усмехнулся у него в мыслях. *Бросай это гиблое дело и иди жрать. Этих тоже зови*. ― Сам зови. Им и так неплохо. Легкость в посветлевшей голове мгновенно привлекла внимание. Артем подождал ответа, но в мыслях действительно опустело. ― Марк? Ты еще здесь? ― Твою мать! Блядь! ― Жека все же порвал кишки, пока пялился на Артема, и принялся вытирать тряпкой побежавшее по заднице лани дерьмо. ― Почти удалось. Ерия же решительно срезал проблему под корень, и кишки, наконец, оказались в глиняном тазу. Улыбка медвелюда прямо говорила, что сейчас он среди них самый крутой. ― Я щас правильно понял, Марк говорил с тобой на расстоянии? ― Максим отстраненно продолжил работу уже с передней ногой животного. ― Похоже на то. Приглашал на обед. ― Стопа Артема почернела, остальное тело осталось нетронутым. ― Закончим и придем, ― серьезно проговорил Максим, надрезая кожу. ― Ему скажи. ― В моей голове он не ошивается. *Думаешь?* Максим замер с расширенными глазами, вовремя остановив дрогнувшую руку. ― И давно ты здесь? *С тех пор, как Жека порвал кишки. Жаль, что мысли читать я так не могу. Хотя сам сейчас являюсь посторонней мыслью в твоей голове. Это забавно. С Жекой все нормально, а то я?..* Максим тихонько зашипел, выбросив нож и хватаясь за виски. Шарахнувшая по мозгам мигрень была нестерпимо… горячей. *Извини. Видимо, тебе я способен навредить. Отбой*. Боль растаяла также внезапно, как появилась, оставляя после себя онемение и слабую потерю слуха. Такое бывает после нахождения под водой. Тяжесть, разлившаяся по телу, тоже походила на это ощущение. Максим сипло вздохнул, втянув воздух сквозь сжатые зубы, тряхнул головой, пытаясь вылить несуществующую воду из ушей, и удивленно сморгнул слезинку. ― Ты в норме? ― взволнованно прошептал Жека, с ужасом взирая на друга, не менее бледный, чем он сам. ― Да. Сойдет. ― Максим снова качнул головой, различив вопрос Жеки лишь по губам, подобрал нож и снизу вверх посмотрел на заинтересованного риталя, остановившего работу. Тот осознать происходящее никак не мог, пусть и понимал, что сейчас произошло нечто относительно странное. Точнее, страннее, чем обычно. ― Блядь… Монстр он и мысленно монстр, ― пояснил Максим, выпрямляясь с довольной усмешкой. Ерия же кивнул в ответ так, будто понял.***
20 мая. Четверг. 10:50 по МСК
Ранг хранителя с самого начала определялся его электромагнитным излучением в уравновешенном состоянии и содержал множество ступеней, пока не появились монстры, результаты которых заставили пересмотреть всю систему в целом. Галиц была одной из первых и единственной в своем роде: остальные имели физические способности, она же – проникала внутрь. Именно она предложила шестиранговую систему, каждый уровень которой разделялся на свои ступени по внутреннему развитию ядра, и лестница у всех рангов была своя. Между тем, Галиц следовала не слепой интуиции или своему воображению: подобное разделение на ранги – касты – существовало в других мирах, к которым ей открылся доступ. Во многом такому невероятно быстрому развитию Ассоциация была обязана именно Галиц и ее межпространственному взору. Жаль, что у каждой способности есть свои слабости или границы. Далеко не все миры были открыты для такого взора, и уж точно не всегда можно было пробиться сквозь защиту самих миров. Иногда этому процессу и вовсе препятствовал всего лишь низкий уровень личной энергии или скудное ее количество вокруг, даже концентрация или самочувствие менталика играли немаловажную роль. Что уж говорить о способности четко представить того, кого ищешь. Да и отсутствие генетического материла не было Галиц на руку. В результате директриса нашла другой (небезопасный) способ, что способен помочь обойти хотя бы часть из таких нюансов. По привычке не снимая морок, Тамара Игоревна… точнее, Тихомир Игоревич спокойно опускался на нижний этаж в сопровождении уже все подготовившей Кристины, сжимавшей в руках кусок грязной ткани. Кровавые пятнышки на нем принадлежали Еве Дементьевой, которую следовало отыскать по нескольким важным причинам: во-первых, девочка, очевидно, являлась Высшей; во-вторых, она была свидетелем того, что случилось у ее дома; в-третьих, через нее Галиц все же планировала увидеть того, чей мощнейший фантом засекла на руинах. Однако же главной причиной служило иное: целители даже в изменившемся мире все еще были редкостью, а уж пятого ранга – ни одного. Упустить такого хранителя – непростительно. Так что откладывать посещение Излучателя и дальше (речь о том самом небезопасном способе) было нельзя. Хотя агрессивная энергия фантомно-атомного происхождения и могла вывести из равновесия даже директора. Впрочем, поисками Евы Дементьевой Галиц попросту прикрывался: проверить ему требовалось не ее, а где находятся те два человека, чье существование было крайне важно для самого Тихомира. ― Это ведь не опасно? ― нарушив стройную тишину, осторожно уточнила Кристина, стараясь не смотреть директору в глаза. Способность этой Пятой на первый взгляд была абсолютно ничтожна в сравнении с другими. «Ясновидение» не подразумевало под собой пророчество или что-то в этом духе. Нет. Кристина Моор могла ясно видеть. Иллюзиями и ложью обмануть данного человека было невозможно. Для нее рядом стоял не Тихомир, а Тамара. Логичнее было бы избавиться от прозорливой хранительницы во избежание лишних проблем, но Кристина успела доказать свою пользу, имея способность распознавать ложь. В последствие же выяснилось, что она способна являться еще и проводником. Подвязанная к другим мелиорам меткой, этакой тату из жидкой тьмы с ограниченной областью распространения, которую на запястье ставили всем измененным, начиная со второго порядка, Кристина оказалась способна принимать их сообщения, как сотовый телефон, видя и слыша их на огромных расстояниях. В таком случае сами центры – здания Ассоциации выступали для такого процесса вышками. К тому же, как правило, подобную связь заблокировать было невозможно, что сильно упрощало общение с хранителями в тех областях, где обычная мобильная или спутниковая связь была недоступна. В основном же эту метку использовали для сигнала SOS, или когда возникала необходимость быстро доложить начальству что-то особенно важное. ― Не для меня, ― с запозданием отреагировала Шестая, холодно взирая на кнопки лифта, загорающиеся попеременно. Этаж за этажом, будто ранг за рангом… У каждого порядка имелся свой определенный заряд энергии. Он мог отличаться у тех, кого определили в конкретную нишу. Допустим, хранитель второго порядка начального уровня, мог в будущем не только достичь потолка своего ранга, но и перепрыгнуть на начальный этап третьего. Редкие хранители третьего порядка имели шанс перейти на четвертый. Однако с каждым рангом разница между способностями и количество ступеней до следующего только увеличивались. Хранители четвертого порядка, если имели заряд нижней границы ранга, почти никогда не становились Пятыми, а Пятых, перепрыгнувших свой предел, еще не существовало. А если бы кто-то смог, такой бы Шестой был не способен противостоять изначальному Шестому, что двигался по бесконечной лестнице вверх, к самому пику. Галиц с улыбкой перевела взгляд на Кристину, переминающуюся с ноги на ногу. Первые единицы пятого порядка… Девушка, верно служившая директрисе последний год, была одной и тех немногих, кто смог преодолеть четвертый порядок и взять пятый. Но даже Белый дождь не позволил ей продвинуться выше. Конечно же, девятнадцать единиц все еще много значили, особенно в сравнении с Низшими рангами, однако теперь Галиц все больше волновалась о сохранности информации. Сейчас в мире стало слишком много тех, кто имел возможность забраться в голову даже Пятому. ― Пирамида готова? ― вовремя прервала Галиц их тягостное молчание. Прибывший на место лифт легонько тряхнуло, и дверь открылась. ― Да. ― Кристина последовала дальше за директрисой, чей ровный шаг благодаря длинной юбке был похож на плавное движение волны. ― Дополненная структура уже внедрена. Теперь, когда Мирослав Снежин сболтнул лишнего, сохранять в тайне и дальше истинную иерархию сил было бы неправильно. Для лучшего понимания «Пирамиды» Галиц представила на последнем собрании глав верное название уровней, воспользовавшись понятиями из других миров. Каждый ранг с сегодняшнего дня обуславливался развитием ядра и имел точные цифры для определения. «Обычный человек» (hominem) – имел заряд фантомно-атомного излучения от 0 до 0,3 единицы. Такого не воспринимали хранителем. И повысить только наклевывающиеся способности было практически невозможно, потому как едва сформированное ядро выглядело нестабильным и не могло накапливать энергию. В противовес Нулевым «Почти люди» (fere humana) – обладали слабым ядром и уже аккумулировали энергию. В их список попадали все, пробившие потолок предыдущего ранга: от 0,4 до 1,9. Большинство наемников, как раз, и имели таковые значения. Им принадлежала ниша Первого порядка. Реальная же сила открывалась со второго порядка. Ранг «Выше, чем люди» (superior homine) – считался той самой ступенькой, когда хранитель становился полезным. Способности данной категории были разнообразны, все эти люди превосходили предыдущую группу по всем параметрам. К ним относились все: от 2 до 4,9 единиц ФАИ (Фантомно-атомного излучения). Со временем и эта ниша стала наемниками, когда ассовцы научились создавать Третьих и Четвертых. Тогда по-настоящему сильными все еще считались «Духи» (spiritus). Стоило достичь даже начального этапа в пять единиц, и хранителя приветствовали в любой гильдии любого сообщества. Здесь же начинались и осложнения. Выживаемость подопытных резко снижалась, а потолок ранга в девять целых и девять десятых достигнуть становилось невероятно проблематично: требовалось немало энергии, равной примерно тысячи поглощенных фантомов низшего порядка. Для медитации же свободной энергии вокруг просто не хватало, поглотить ее в большом количестве было невозможно. Но, даже достигнув потолка, шкала опыта и вовсе переставала расти. Сдвинуться с мертвой точки можно было лишь под воздействием сил извне, которые могли угробить хранителя насовсем. И все же именно отсюда начинался случайный вред обычным людям. В присутствии таких хранителей Нулевым становилось нехорошо: головные боли, расстройство сна и еще много чего по мелочи. Первые же Четвертые – «Божественные сущности» (divina essentia) – когда-то признавались Ассоциацией монстрами. Их способности выходили за рамки воображения, а подниматься по ступеням им было сложнее, чем предыдущим. Развитие многократно затормаживалось. Хранители четвертого порядка не справлялись с собственной силой, сгорали или ослабевали до третьего ранга, что все еще считалось неплохим результатом. Но до 17,9 дошли из Божественных только единицы. Обычно это было связано с тем уровнем, что был получен сразу после метаморфозы. Например, хранитель десяти единиц уже не мог сократить расстояние до следующего «этажа», а тот, кто получил пятнадцать, имел все шансы снять себе «квартирку» подороже. Такие хранители чувствовались менталиками на расстояниях. Галиц ощущала их появление короткими коликами в позвоночнике и точно указывала на карте местонахождение. Но, как и «Духи», «Божественные сущности» влияли на всех вокруг себя. Их неконтролируемое излучение могло некоторым помочь прорваться на следующий уровень, но зачастую все случалось совсем наоборот. Обычные же люди получали такую дозу радиации, что могли со временем умереть, поэтому все контакты с Нулевыми хранителям приходилось обрывать. «Я оставила тебя не ради карьеры… ― Галиц не раз говорила это по телефону, общаясь с сыном тайком от организации. Но как объяснить Нулевому, что убьешь его одними своими объятиями, потому что он слишком… слаб? ― Если бы ты только был сильнее… Пусть хотя бы первого ранга… Хотя бы так…» Прижав к себе пододеяльник одной рукой, директриса задумчиво замерла у двери к Излучателю, взявшись другой за ручку злополучной двери. Кристина не могла позволить себе сделать даже этого, оставшись в нескольких шагах от оснащенного помещения, спрятанного на нижнем этаже. После случая с Галиц использовать эту комнату перестали, не в состоянии избавиться от агрессивной энергии ее умерших обитателей. Вот только немногие знали, что именно здесь вообще произошло. Тот эксперимент, пять лет назад, был… весьма своеобразным, не подтвержденным Ассоциацией Мировых (по крайней мере, такой они дали ответ после). А бывший глава Запада – Сикорский – являлся якобы единственным инициатором и организатором данной затеи. В любом случае, ассовцам был необходим прогресс. Они желали создать кого-то, кто все же перешагнет рубеж в тридцать целых и девять десятых ФАИ. Десятки Первых и Нулевых были согнаны в эту комнату под прицелом… И Галиц попала в число «избранных». Правда, повторное облучение для Низших было опасно, и все это знали. Новые порции распыленной жидкой тьмы, туманом витающей по всей комнате, лишь обжигали и кожу, и ядра. Впрочем, ставить подобные эксперименты над Вторыми и выше Сикорский не решился, поэтому свой неоценимый вклад в развитие мелиоризации должны были внести наемники. Первые пять или шесть таких опытов оказались провальными. Разве что ученые доказали наглядно, что при такой смерти Тлен Измененных подвергается распаду и становится частью того тумана, что был создан ими искусственным путем. Жаль, что никто из них не потрудился выяснить, насколько сотворенное ими «место силы» безопасно. Эмоции, воля, все страхи и боль погибших, иная остаточная информация… все это никуда не делось. Словно кладбище неупокоенных душ. Хах, конечно же, комната с Излучателем все выдержала, для того ее и снабдили лентами из жидкой тьмы. Однако же впитывать распавшийся Тлен те не спешили. И эта… энергия, она осталась, усилилась, стала еще агрессивнее. Ее неестественное происхождение не давало ей самоустраниться… Галиц все еще помнила, как под страхом смерти их всех загнали в этот чертов коридор. Как морозом по коже «неупокоенные» словно бы призывали их не входить… Двадцать семь человек. Столько их было, когда их насильно затолкали в Излучательную и заперли двери. Даже тогда еще до начала работы Излучателя начался процесс. Энергия жалила, будто осы. Слышались голоса и шепот. А давление заставляло клониться к полу… Последним, о чем Галиц тогда подумала было даже не желанием выжить, а намерением во что бы то ни стало вернуться к сыну. И вдруг что-то пошло не так. Это было видно по испуганным лицам всех наблюдателей. Специально разработанное стекло перестало их защищать. Излучатель вышел из строя. Весь свой заряд он буквально обрушил за раз и на комнату с испытуемыми, и на них самих… Тридцать пять человек. Столько погибло здесь. Еще многие скончались после – вышедшее за пределы излучение затронуло и их…. Будто что-то почувствовав, что-то различив по лицу Тамары, Кристина внезапно сделала еще шаг назад и потупила взор. «Пятая…» Тот самый следующий ранг – «Сущности мира» (essentia mundi), что всерьез испугали Ассоциацию, хоть и на короткое время. Эти создания, что получили статус Высших, сравнивались с демонами и ангелами, способными перевернуть весь мир с ног на голову, убивать обычных людей лишь своим присутствием. По большей части на таких не действовало земное оружие, даже взрыв не слабой мощности эти монстры могли пережить. Им поручались главенствующие должности в сообществах, особо опасные миссии, налагались запреты, ввиду представляемой опасности для нулевого и первого порядков. Хранителей второго ранга к ним так же старались не подпускать без необходимого обмундирования. Не стоит и говорить, что лестничный пролет «Сущностей мира» состоял из еще большего количества ступеней: начиная с восемнадцати единиц, они упирались в шестой «этаж» только на тридцати, и по праву считались сущностями мирового порядка. Возникновение такого монстра Галиц ощущала иначе – легкой дрожью по плечам, будто невидимый дух проскальзывал мимо, оставляя за собой прохладный ветерок. Что же касается шестого ранга… Появление Галиц – «Сущности космоса» (essentia spatium) произошло за пять лет до взрыва на Южном полюсе. Она не планировала становиться Шестой и до того момента работала на Ассоциацию добровольно, как научный сотрудник. Сикорский же и неисправный блок Излучателя все решили за нее и всех тех, кто по своей воле или же принудительно стал участником того чудовищного эксперимента. Оказавшись тогда на границе жизни и смерти, ее тело временно перестало существовать, чтобы суметь спастись. Так Галиц выжила, очнувшись среди праха десятков тел и запертых в одной комнате блуждающих сгустков энергии, в которые превратился их Тлен. Так она приобрела способность переносить свою душу, свои мысли на расстояние, измеряемое мирами. По излучению она превосходила всех, кто доселе считался сильнейшим, и после Белого дождя пока мало что изменилось. Ее сорок семь единиц, далекие от тридцати одной начальной, казались недостижимыми. И лишь она одна знала, что до седьмого ранга ей никогда не добраться. Девяносто девять и девять – удивительное магическое число. Галиц знала, что следующий этаж, не просто президентские апартаменты, это крыша стоуровневой башни, и упирается она в… космос. Тем забавнее было наблюдать за потугами потерявших статус особенных Третьих или Четвертых… Даже Пятые теперь не были чем-то невероятным. Она видела, чувствовала, как коробит многих зарвавшихся мелиоров, гордящихся своим положением. В новом же мире, где каждый преодолел рубеж в 0,3 единицы, они больше не воспринимались богами. «Хах… Бог?..» Впервые Галиц почувствовала ЭТО в момент своего пробуждения после Белого дождя. Аномалия наполняла весь мир невероятным количеством энергии, впитываясь под кожу, вызывая потерю сознания, изменяя всех, как когда-то взорвавшийся Излучатель ее. И Некто, переплюнувший ее стартовый ранг, появился не сразу, да и в той суматохе, когда каждый получал свое ядро, Галиц пребывала в полуобморочном состоянии: слишком много телесных и информационных сообщений приходило к ней. Единственное, что она ярко запомнила в тот страшный день, – это послание прежнего «бога» этого мира и фраза, перечеркнувшая все ее мысли: «Deus – приказывает. Я – повинуюсь». Так гласил непреложный закон каждого из миров. Стоило появиться тому, кто впоследствии может стать Богом, как эволюционировавший мир насильно заключал контракт между Шестыми – Сущностями космоса и новым властелином. Так повысивший свой уровень мир обеспечивал себе защиту, чтобы изнутри не быть растерзанным на куски Шестыми, обязательно пожелавшими бы померяться силами. На следующий же день приемник прежнего «бога» исчез. Каэлестис, Небожитель, тот, кто отражает свет бога… Галиц перестала чувствовать его власть. Тот самый контракт потерял свое гнетущее давление. Хранители шестого порядка получили временную опьяняющую свободу, пока их хозяин отлучился в «магазин за покупками». Однако и радости, вопреки ожиданию, это не вызвало. Болезненная пустота заполнила их сердца. С тех пор Галиц тратила все свои силы, чтобы найти покинувшего их господина, будто еще одного горячо любимого сына. Сюда она пришла по той же причине. В комнату с предупреждающей об опасности надписью повторно никто в здравом уме не совался. Такая энергия работала иначе, чем привычное излучение: пусть то и не могло давать именно столько, сколько был способен выдержать конкретный индивид, но хотя бы не лишало рассудка. Облучение же не принадлежащим тебе Тленом равнялось самоубийству. Сам Излучатель давно уже был выведен из строя, но вот энергия тех, кто погиб здесь в тот день, все еще не развеялась. Потому-то Галиц и выбрала это место. Именно здесь директрису Российской Ассоциации никто бы не потревожил, а лишнее излучение только помогло бы ее выходу из тела. Камеры – давно сожжены, а в соседнем помещении за стеклом не ощущалось ничьего присутствия, да никто бы и рискнул туда зайти. В дверь опасной для остальных комнаты прошел высокий мужчина, чей портрет украшал многие холлы всех Российских сообществ, а вот закрывала ее уже миловидная женщина, что не боялась всех тех, с кем, по сути, когда-то погибла сама. Даже ее реальное тело восстановилось лишь благодаря полученному навыку. После его создания Галиц несколько суток пролежала бездыханно, едва не оказавшись в гробу, прежде чем смогла войти в новую оболочку по своей воле. Создавать иллюзии Галиц научилась сразу, но они легко обнаруживались при тесном взаимодействии и определенных тренировках. Мираж так и оставался миражом. Работали они как галлюцинации: воздействием на конкретного человека. Морок видел только тот, у кого в голове царила Галиц. Со временем подчинять иллюзиям сотни людей за раз стало простой задачей, а стереть изначальные о ней воспоминания не оказалось проблемой. Теперь Галиц Тамары Игоревны не существовало. Она погибла пять лет назад. Даже не так. Ее вообще никогда не было, и в эту комнату она не входила. Это обеспечивало сыну защиту. Как бы прекрасен на словах не представлялся людям Новый мир, тех, кто жадно желает власти, не стало меньше. Создавать же материю из энергии все еще оставалось непосильной задачей. Да и предметы такие без постоянной поддержки стремились рассыпаться. Однако в таком случае теория Святозаровой и находила подтверждение – мощности Галиц для материализации своей эктоплазмы и созданных из нее вещей попросту не хватало. В конце концов, она влияла на чужой мозг и ядро, а не на материю внешнего мира… Заняв место посреди небольшой комнаты, неоснащенной ровным счетом ничем, но наполненной переливающимся светом ушедших, женщина решительно выдохнула: ощущения ее ждали не из приятных. Раскинув руки в стороны, но по-прежнему сжимая в руке пододеяльник, Галиц откинулась на спину, не боясь упасть, ведь падать было уже нечему, кроме одежды. Да и та просто зависла в воздухе, поддерживаемая полем. Растаяв же сизым облаком дыма, Галиц все еще присутствовала здесь, но, между тем, находилась повсюду, подобно вездесущим богам из священных писаний. Ее свободное ядро бестелесной оболочкой поднималось все выше, охватывая планету пристальным взором, и то, что оно увидело, прочувствовало, считало, удивило Галиц. Теперь оболочка мира выглядела иначе. Да, это все еще была колоссальная сфера энергии, этакое радужное поле, накрывшее все вокруг, но в центре этого поля появилось… «Ядро?» Это выглядело точно так же, как ядро каждого мелиора, только больше, гораздо больше. А еще оно содержало миллионы нитей, что отходя от центра переплетались между собой и создавали гигантскую энергосеть, заполнившую все поле мира. Местами ячейки в этой сети были слабыми и будто вот-вот порвутся, а в других местах ячейки имели плотное непробиваемое полотно. Кое-где и вовсе находились разрывы, но поле там все равно было. А вот в одном месте такая дыра была прямо насквозь. При этом сильных ячеек около нее было много, но они не могли повлиять на разрыв. Что-то мешало. «Разлом в Западном сообществе? А ячейки около него – хранители четвертого порядка и выше?» Галиц не знала, выглядело ли поле мира так и прежде, было ли у него ядро и являлся ли каждый искусственный мелиор частью сетки, возможно, тогда этого еще не было или у нее не было прав это увидеть, но теперь она видела все. Она видела мир, который и сам имел ядро. Самые прочные нити, вытекающие из него, принадлежали Шестым. «147» ― проявилось в мыслях Галиц их число. Большими воронками, развернутыми к земле, они отражались во всех уголках сто восемьдесят пятого мира. И там, где они были, сетка выглядела крепче. Но присутствовало что-то еще. Это не выглядело нитью… скорее, туманным облаком, мерцающим и посылающим неопределенные сигналы к ядру. Судя по его расположению, находилось оно на Южном полюсе. «Это… Ева? Раньше я ее в поле не видела. Впрочем, с Адамом не было иначе – я лишь отчасти ощущала его присутствие, связь с ним. А это?..» Еще одно довольно мощное облако, явно кто-то после сорока единиц, находился на территории Западного сообщества. Точнее, только что появился, и сетка мира приняла его, как своего. «Кто это? Он вышел из разлома?» Галиц тщетно пыталась нащупать о нем информацию, считать ее из поля, выудить хоть что-то конкретное, но этот хранитель был полностью закрыт, затем и вовсе исчез или же как-то спрятался среди других Пятых. «Это… странно». Остальные же Пятые у разлома, как и Пятые в принципе, отражались нитями (не воронками), но эти нити были прочными – они питали ядро мира. Хотя, скорее, это походило на взаимообмен, поддержание определенной частоты. «Так вот как выстраиваются границы. Я уже встречала подобное, когда вторгалась в пределы других миров. В некоторые из них войти было попросту невозможно, я будто упиралась во что-то… В такую сеть? И чем больше Высших, тем она прочнее?». Считать же Пятых не потребовалось: число в голове появилось само – 2382. Немалая цифра, но в пределах мира не такая уж и большая. Большинство из этих Высших принадлежало крупным странам или странам с высокой численностью населения. Но Галиц интересовали только те, что находились на подведомственной ей территории. Она запоминала все области, где замечала еще незарегистрированных Ассоциацией хранителей – у таких отсутствовала метка, через которую мелиора связывали с Кристиной Моор и системами каждого центра управления сообществами. Проблема заключалась в отсутствии точной информации. Галиц не знала имен и фамилий, не видела лиц или, на худой конец, группы крови. Все, что ей полагалось знать, место, где находится мелиор без метки. Впрочем, когда дело касалось Пятого или Шестого можно было подсмотреть и ближе, особенно если для этого была необходимость, как, например, с Зеленским или же Мирославом, но и сил это отнимало немеренно, к тому же столь мощные мелиоры вполне могли создавать помехи для тщательного изучения. В любом случае, сейчас Галиц волновали другие особо важные лица. Как же выглядит на планете Каэлестис, она не имела понятия, но была уверена, что не пропустила бы его взглядом, так что сомнений вновь не осталось – наследник Седьмого еще не вернулся. Хуже того, Галиц не ведала, где он находится. Она могла почувствовать присутствие других богов или их наследников в иных ближайших к ним мирах. Все они ощущались одинаково невообразимо мощными, но кто из них Каэлестис 185 мира (если он где-то там), Галиц не знала. Даже лица его она все еще не увидела. «Хорошо, теперь кровь». Маленькие пятна на пододеяльнике рассыпались на частицы, оторвались от ткани и слились с полем вокруг. Лицо девочки возникло в мыслях Галиц всего на мгновение. Она узнала ее. Та самая, которую Горняев посчитал мертвой – Ева Дементьева. «Где же ты?» *Тринадцатый мир*, ― информация пришла без задержки. Все же по крови найти человека гораздо проще, чем без генетического материала. Однако об этом мире Галиц ничего не знала, как и то, каким образом девочку могло затянуть туда. Сконцентрироваться же на ней дольше не получилось. Что-то блокировало ее попытки, некое поле. Даже рассмотреть, что именно ее окружает, Галиц не смогла, лишь поняла, что Ева в безопасности и чувствует себя хорошо. После этого действие ее крови окончилось. «Что ж, еще одна причина для того, чтобы разобраться с открытием разломов по собственному желанию. А теперь…» Воспользовавшись случаем подглядеть и за собственным сыном, женщина невольно представила его радостную улыбку и темные глаза, черные волосы, кудрями разметавшиеся по плечам. «Должно быть, ты уже оброс так же, как и все другие… Вряд ли ведь успел найти себе парикмахера. Хотя, помниться тебя разочек постриг Максим. Обкорнал так обкорнал». Образ сына с нелепой прической возник почти сразу и намного отчетливее, чем тот, что Галиц видела вне излучательной комнаты. Затем облик Жени приобрел настоящие детали и действительно отросшие волосы. Галиц так же вновь различила и не только его, но и Максима, закадычного друга любимого сына, вот только с руками в крови по самые локти. «Что такое?..» Существо же, стоявшее рядом с ними, мгновенно встревожило ее еще больше. Оно не было человеком. Или же кто-то способен трансформироваться в такое? «Да где же ты, черт возьми?» Галиц попыталась приблизиться хоть на дюйм, тронуть волосы Жени порывом ветра, сделать связь прочнее, как с Евой через ее кровь (все же ее родство с сыном имело отдаленное усиливающее свойство), и вопреки ожиданиям парень коротко вздрогнул. ― Твою мать! Блядь!.. Женя пробурчал что-то еще, принимаясь исправлять свою ошибку. Галиц смотрела прямо на него, но голоса исчезли. Ее не впервые блокировали сильные менталики из других миров. Вопрос заключался в том: кто оттолкнул ее прямо сейчас? Картинка упрямо смывалась. Защиту такого уровня Галиц должна была видеть, но кроме слегка фиолетового дыма, искажающего все вокруг, ничего не различала. «Снова этот странный туман? Что это такое? Нечто, что мне не положено видеть? Кто именно меня блокирует?!» Однако наваждение исчезло так же внезапно, собралось в воронку и стерлось, будто бы его не было. ― Блядь, монстр он и мысленно монстр, ― произнес вдруг Максим, уверенно глядя на лохматого зверолюда, незамедлительно кивнувшего ему в ответ. ― Жек, все норм? Женя смотрел не на друга, встрепенулся, неловко улыбнулся ему, стараясь не волновать, оглянулся на кого-то еще, стоявшего неподалеку. Его Галиц не видела. Знала только, что создание, находившееся там, обладает ядром уровня «Дух». ― Я, короче, пойду, ― произнесло оно несколько раздраженно, и присутствие «Духа» медленно испарилось. ― Ты чего так пялился на него? Он, конечно, с прибабахом, но все же, ― усмехнулся Максим, внимательно следя за Женей. Улыбку Сафронова даже с натяжкой нельзя было назвать искренней. «Ты что-то чувствуешь? Способен читать других?» ― Если я скажу, что кто-то незримый на нас сейчас пялится, меня ты тоже посчитаешь психом? ― Женя вновь оглянулся, провел ладонью по затылку, уверенно взирая на сущность, зависшую совсем рядом. «Ты меня видишь? Это ведь не совпадение?..» ― Галиц пристально смотрела в ответ, но связаться, увы, с ним не имела возможности. А ведь если получится, то и открыть разлом станет проще, попытавшись отворить эту дверь одновременно с обеих сторон. ― Тебя? Нет. Может, это Марк балуется? ― В этот раз улыбка у Максима получилась получше. Тревогу в глазах получилось скрыть. «Марк? Снова это имя? Таких случайностей не бывает». ― Может быть, ― устало вздохнул Женя, тряхнув головой. Внешне он, вроде бы, чуть успокоился, но было заметно, что все еще напуган. ― Пойду-ка и я покушаю, ладно? ― Давай… Образ детей окончательно смылся, туманом застелив все изображение. Со скоростью света искрящееся от напряжения ядро вернулось в комнату и с болью притянуло телесную оболочку обратно в свои одежды. Галиц громко свалилась на пол вместе с тлеющим пододеяльником, сшитым из обычных материалов. Пятен крови на нем больше не было, да и он вскоре сам превратится в прах. ― Марк… Марк Дементьев? ― прошептала Галиц, глядя на темнеющий потолок перед собой, еще не вернувший четкость. Движение ярких частиц вокруг легким шумом касалось слуха. Тяжело дыша, женщина еще долго смотрела вверх, мысленно удивляясь услышанному и пытаясь проанализировать информацию. «Если Марк, про которого упомянул Максим, это действительно тот самый Дементьев, то, возможно ли, что его сестра рядом с ним? А она ведь в тринадцатом мире. Если так, то и Женя… Он просто не здесь… А то существо с шерстью – всего лишь житель другого измерения. И поэтому тебя не могут найти… Преодолеть границы чужого мира даже ментально – та еще задачка. Но не притянуты ли мои выводы за уши? Марк не слишком распространенное имя, но и не такое уж неповторимое. Правда ли с тобой и Максимом тот самый Марк? С другой стороны… мне кто-то всерьез препятствовал. И он должен быть минимум Пятым, упершимся в последние единицы… Если и Еву прикрывает он… Но она сама – Пятая. Могла препятствовать и она». ― Черт возьми! ― тихо выругалась Тамара, которой очень уж хотелось, чтобы все ее выводы оказались верны. Без генетического материала (родственные связи в такой науке не играли особой роли, так как кровь содержала отпечаток фантома, а именно он и имел вес) получить точный ответ на вопрос: «В каком мире находится сын?» Галиц не могла, только найти его самого без дополнительных данных. Оставалось надеяться и копать дальше. И если раньше ее, можно сказать, не волновали те люди, с которыми Женя покинул церковь, то теперь узнать все точно было остро необходимо. «Если Марк… это Марк Дементьев, а Ева действительно рядом с ними…» ― Ха-а-ах… ― Все хорошо? ― раздался вдруг из-за двери обеспокоенный голос Святозаровой. «М?.. И ты уже здесь? Время летит слишком быстро…» ― Д-да. Я в порядке, ― заставила Галиц услышать ее мужской голос. ― Сейчас выйду. Однако подняться сразу не получилось. Тело было тяжелым и ватным, поэтому приходилось действовать медленно и неуклюже, чтобы вновь не развалиться на части. И уже окончательно. «Доиграюсь же, вот как пить дать, и никто меня уже после не склеит». ― Фу-у-ух… Соберись, ― прошептала Галиц самой себе, неспешно выпрямляясь, поправила прическу, кофточку, длинную юбку… ― Все хорошо… пока он в порядке. Вышел же из комнаты – директор Российской Ассоциации – Галиц Тихомир Игоревич.
