Белый дождь. Рождение звезды

      

21 мая. Пятница. 11:05 по времени 13 мира

      С не особо разнообразным завтраком иномирцы возились неоправданно долго. Почти все они с кислыми минами (каждый по своей причине) не менее часа вяло жевали подогретое мясо и нарезанные овощи, что притащил Ерия вместе с большой лепешкой. Сам же он (если судить по виду) держался вполне неплохо, правда, выглядел тоже мрачно, а на предложение Максима остаться – иномирец попросту дернул его к себе и похлопал ладонью по скамейке – благоразумно отказался, инстинктивно взглянув на Марка. Тот же, прекрасно считывая атмосферу, намеренно проигнорировал его взор: мириться с простоватым здоровяком парень не собирался. Хотя… и назвать их короткий конфликт чем-то по типу ссоры язык тоже не поворачивался. Тем более что вслух риталь ничего не сказал, это сам Марк по собственной прихоти полез в его мысли.       ― Что ж… вся банда в сборе. ― Дементьев со вздохом отодвинул опустевшую кружку в центр стола и осмотрел собравшихся здесь ребят.       Последний раз они вот так вот сидели все вместе и кушали несколько дней назад в чьей-то заброшенной квартире. Каждый за это время успел стать сильнее если не телом, то уж точно своими способностями и духом. Почти все – разок умерли. Одна из них – по-настоящему. Иными словами, лучшего времени для разговора не надо было и искать. Разве что Сашка сейчас единственный отрывался от группы. Не способный усидеть на месте, он копался неподалеку в грязи с осколками разбитой посуды. Впрочем, в какой-то мере это Марка даже успокаивало: незачем такому мелкому пацану слушать их дрязги.       Сидели же иномирцы неподалёку от погасшего еще ночью костра и ловили на себе косые неосторожные взгляды убирающихся на площади риталей. Бегающий к ним как слуга Ерия создавал о таких гостях еще более неприглядное впечатление.       ― В общем, план такой, ― предельно серьезно продолжил Дементьев, моментально завладев всеобщим вниманием, ― первое – стать в рекордные сроки сильнее; второе – завалить матку сидри, не померев самим; третье – открыть разлом к нам домой, может быть даже раньше, чем столкнемся со вторым пунктом. ― Отсчитав всего три пальца в подтверждение сказанному, лидер многозначительно обвел присутствующих взглядом в предвкушении их реакции: те, в свою очередь, явно ожидали чего-то большего. ― Всё, ― небрежно разочаровал их парень, мысленно улыбаясь, но снаружи демонстрируя потрясающую собранность.       ― Как все просто-то у тебя, ― подал голос именно Данцев, не въезжая, прикалывается тот над ними или же нет.       Однако ответить на его саркастическое замечание Марк не успел.       ― А разве не так? ― вдруг поддержал Максим этот ненормально короткий, но четкий план.       Привычной улыбки на лице Сафронова не было, так что уточнял он вроде бы без издевки, и все же Артема задело даже это.       Во-первых, перепады в решениях и настроениях Макса уже порядком Данцева задолбали: то он всецело поддерживал лидера и готов был за него наподдать другим, то выступал также масштабно против, самолично бросаясь на того с кулаками. Во-вторых, этот гад уже далеко не в первый раз влезал «поперек батьки в пекло», словно бы нарочно перетягивая внимание Дементьева на себя. Хотел ли он тогда позлить этим Артема или же таким образом планировал завоевать расположение лидера – дело десятое. На тот момент сомнения еще оставались. Теперь же, подрастеряв свою мощность, Марк влиял на Сафронова не так сильно, как раньше, а, следовательно, причина такого вмешательства могла быть не в том, что Максим хотел выделиться перед Дементьевым...       ― Тц! ― не совсем пока еще успокоившийся Артем отвесил Сафронову исключительно недружелюбный взгляд: в результате своих размышлений он пришел к еще больше задевшему его выводу, начиная загоняться по-новой: ― Ты говоришь это, потому что Я́ – против, или реально вот так, блядь, считаешь?!       К счастью, ничуть не задетый подобной реакцией Максим даже не изменился в лице.       ― Я действительно так считаю, ― решительно кивнул он, не собираясь раздувать из мухи слона. ― Почему? Тут все просто. Первое всецело зависит от нас. Второе – от результатов первого. Третье – от самого Марка. И в последнем я уверен куда больше, чем в первых двух вместе взятых, а эти два пункта вполне выполнимы. Всё, ― вернул парень тот же финал Дементьеву, улыбнувшись уголком губ.       Тишина за столом наступила такая, что ритали вокруг напряглись еще сильнее, ожидая очередного дебоша с их стороны. И чем дольше иномирцы сидели молча да без движений, тем и сильнее дразнили всем нервы.       ― А, это… кхм, ― кашлянул Дементьев в итоге, попытавшись разогнать угнетающую атмосферу.       Что же ответить на слова Максима лидер просто не представлял: Макс так точно и коротко обрисовал свою твердую, как скала, позицию и при этом никого не задел, что оспаривать услышанное никому не захотелось. Хотя такая высокая оценка в адрес Марка, на взгляд самого Марка, и была не совсем им заслуженна.       «Но сказать-то мне что? Вот же засранец! Я ведь совсем не знаю, как выполнить третий пункт… Тогда, что же, и первые два в пролете?»       ― На тебя с перепоя… гений сошел? ― неожиданно поинтересовался Жека, выручая лидера и похоже также стараясь разрядить обстановку.       Правда, смотрел он на Сафронова с абсолютно неподдельным недоумением. Конечно, в башке у Максима не так уж и редко рождались мудрёные мысли, особенно в критических ситуациях, но после попадания в этот мир Жека впервые услышал от него нечто… подобное. Его размышлизмы в пору уже было записывать в блокнотик для будущей книги.       ― Пф, ага, ― поддержал тут же Артем, заметно повеселев, что кто-то высказался против Макса, ― яблоко Менделеево по темечку стукнуло? ― да вот сумничал не совсем удачно.       ― Это Ньютону, ― мимоходом поправил Дима, не удержавшись от такого невежества. ― Я уверен, ― ответил он через секунду на приподнятую бровь Данцева. ― Менделееву приснилась таблица.       ― Да на кой мне это знать вообще?! ― возмутился Артем, обалдевая от еще одного наезда, так еще и со стороны Димы. Максим в это время уже вовсю лыбился самой довольной их своих улыбок. ― Задрот, ― буркнул Артем под конец, ставя точку в этой несуразной беседе и стараясь не реагировать на мордаху Сафронова. ― Ну а если серьезно… Никого не смущает отсутствие хоть каких-то деталей? Подпункты там, все дела. ― Парень с эмоциями расправил руки, вопрошая взглядом у остальных.       Естественно, подобная позиция также имела место, и именно на такую реакцию и рассчитывал лидер.       ― Поэтому-то мы сидим тут все вместе и обсуждаем, ― натянуто улыбнулся Марк, не желая подливать масло в огонь.       После зачетного утра, что началось с характеристик Айяды и «убийства» только-только зарождавшейся жизни, приходящейся ему… потомком, Дементьев лишь укрепился в своем желании покинуть тринадцатый мир поскорее. Жаль, что понятия не имел, насколько лучше или же хуже им по возвращении будет в родном. Да и как отсюда выбраться тоже.       ― Хах, так вот оно… в чем тут соль, ― Денис как-то странно и гаденько ухмыльнулся, глядя на Марка во время своего ответа. Ничего хорошего сказать он явно не собирался. ― А ты хотя бы уверен, что захочешь свалить отсюда?       Пояснять же этот неприглядный вопрос парень не стал, а потому лидер был вынужден тяжело вздохнуть и таки уставиться на Дениса в ожидании его дальнейшего бреда.       ― Заткнись, ― предупредил того Жека, пихнув под ребро локтем.       ― Почему же? ― не меняя выражения лица, взвился Нестеров. ― Потому что мы говорим о… Нем?       ― Потому что напросишься щас на физическое замечание!..       ― Это заразно? ― Вера намеренно отсела на край скамьи, перетягивая своим вмешательством все внимание. После ее нотаций более часа ранее ребята старались никак девушку не затрагивать. Да и в принципе среди иномирцев именно Баженова держалась как-то поодаль от всех, даже куда обособленнее, чем сам Дементьев – словно бы не хотела отягощать их своим присутствием, или же это они раздражали ее своим. ― У вас гормоны играют или чего? Какого черта вы только и делаете, что собачитесь? Похмелье у вас такое?..       ― Я переспал с Айядой, ― Марк признался без колебаний, обрывая любые недонамеки. Рано или поздно это все равно выползло бы на поверхность. Тем не менее, сам парень не очень-то и понимал, почему это настолько важно. ― Ты, я так погляжу, подслушивал. ― Он внимательно посмотрел на Дениса, выискивая подтверждение сказанному: легкий румянец на лице у того стал исчерпывающим ответом. ― И что дальше? К чему этот цирк?..       ― Тебе хвост не мешал? ― Максим так лихо вклинился в их базар, попахивающий гнильцой, что мгновенно понизил градусы над столом.       Его похабная недоулыбка ненадолго сбила Дементьева с толку: если бо́льшая часть их группы была скорее удивлена, то Сафронов, похоже, вполне ожидал подобного. Еще через мгновение в голову Марка коротким воспоминанием пришел ответ – именно Максим вчера после поклона Айяды выдал нечто подобное: «Я что-то не понял, ты когда это обзавелся женой?». Вероятно, химию между двумя вождями Сафронов заметил гораздо раньше, чем они сами.       Ева же наоборот растерянно глядела на брата. С такой стороны она его еще не видела.       ― Ну, разве… слегка? ― вернул ему улыбку Дементьев, становясь вдруг неслабо похожим на Макса. По комплекции и обросшести они и без того уже были, как братья, а теперь еще и мины одинаковые скривили. Впрочем, лицо Дементьева выпрямилось также быстро, как изменилось, и посветлевший взгляд упрямо вернулся к Денису. ― Ну так что? Это типа… сделает меня зависимым от нее? Или я втрескаюсь по уши и решу здесь остаться?       ― А такое, типа, нереально? ― Денис коротко пожал плечами, всем своим видом демонстрируя напускную браваду. И все же в глаза собеседнику долго смотреть не смог. ― Я просто… хочу быть уверенным, что все, сказанное тобой, не пустая… брехня... ― Как итог, и его голос с каждым мгновением становился все тише и невнятнее.       От взгляда же, которым Марк одарил Нестерова в ответ, даже Жеке, прямо сейчас сидевшему между ними, очень сильно захотелось скатиться под стол и там затихориться.       ― Понимаю, ― ровно проговорил лидер, перестав сверлить бледного недоумка взглядом. ― Тогда я отвечу так: ― тонкая фиолетовая оболочка осветила его напряженное тело, но сильнее не стала, чтобы не ранить Жеку, ― даже если все это случится… Я все равно. Вопреки всему. Открою этот чертов разлом. И лично въебу тебе коленом под зад. Теперь ты удовлетворен? ― Марк впервые за их знакомство не подбирал слова. Став ощутимо слабее, он не мог полностью контролировать возникающие эмоции, особенно, раздражение. В каком-то смысле это было всем только на руку.       ― Вполне, ― криво улыбнулся Денис, понимая, что взбесил его не на шутку.       Остальные пока молчали, раздумывая над новой информацией об Айяде, и каждый по этой же причине изредка поглядывал на Марка с настороженностью, будто проверяя, светится тот еще или нет.       ― Я… не читаю ваши мысли, ― тяжело вздохнул лидер, откидывая челку с лица.       «По крайней мере, не здесь и не сейчас», ― добавил он мысленно, чтобы не быть голословным.       ― Есть, что сказать, говорите. ― Марк обвел всех товарищей пристальным взглядом. Простой (в его представлении) разговор, ушел куда-то совсем не в то русло.       ― Ты… стал слабее, ― тихо высказался Артем, поглаживая свое запястье. Трещины на нем уже не было, а вот пятно от засохшей крови Ева почему-то не убрала. Возможно, она сделала это и ненамеренно, но, кто знает, быть может, решила оставить, как напоминание, чтобы Данцев лишний раз не выделывался. ― Вчера ты легко бы сломал мне руку… Не хочешь сказать, в чем дело?       ― Вчера-а… ― Марк неосознанно сделал паузу, размышляя над тем, стоит ли им всё рассказать, и неохотно припоминая момент отключки, ― я едва… не сгорел.       Иномирец в который раз пожалел, что позади него все еще нет спинки. Ему страсть как хотелось, откинуться прямо сейчас назад, закрыть ненадолго глаза, подставляя лицо заботливым лучам солнца, и пусть… все миры подождут.       «Было бы здорово».       А пока приходилось опираться локтями на стол и держать непростой ответ перед «советом».       ― Моя сила нехило взбесилась, поэтому я и ушел. Сразу же… после танца… Хах, думал, что кони двину. ― Сцепленные до боли пальцы и ровный отсутствующий взгляд сказали ребятам больше.       Не так давно они сами стали свидетелями его смерти, гораздо более долгой, чем у остальных перепрошитых. Однако же, переживать о нем всецело именно из-за этого-то и было сложнее: когда кто-то чересчур часто находится на волоске от гибели и каждый раз выкарабкивается, начинаешь считать его чуть ли не бессмертным.       ― И насколько… теперь все плохо? ― поторопил Максим, уже специально считывая его колебания. Несмотря на лечение Евы, лидеру стало не особо-то и лучше в плане способностей, самочувствия или исправной работы ядра. Да, ему вроде бы и полегчало (по крайней мере, малая часть недомоганий ушла), но не так, чтобы очень.       ― Вот настолько, ― Марк с улыбкой указал пальцем на ранее пробитое кинжалом плечо. Пусть отсюда кровь Ева и удалила, но память-то никто не стирал. ― Ласты не склеил, зато растерял всю свою силушку богатырскую. Даже не знаю, как сильно я снизил уровень.       Максим лишь кивнул, не став спрашивать что-то еще, однако сжавшиеся кулаки Артема моментально попали в его объектив. Клацнув зубами из-за считки чужих эмоций, Максим с трудом промолчал, зато сам хозяин этих нелицеприятных чувств подал голос.       ― Тогда что на счет третьего пункта?! ― Артем решительно подвел беседу к интересующей каждого теме. Он не хотел, чтобы это прозвучало, как упрек или обвинение, скорее, тупо взбесился, что из товарища все приходится вытаскивать клешнями… Но в итоге все услышали именно это. ― Сможешь ли ты открыть разлом в таком состоянии?!..       Свет с другой стороны стола стал для всех неожиданностью. Сидевшая рядом с Артемом Ева засветилась подобно Марку.       ― Я очень спокойный и добрый, блин, человек, ― тихо произнесла девушка, прижимая ладони к столу. ― Но это уже… перебор. Тёма?! ― Ева медленно повернула к нему искривленное злобой лицо. И глаза ее окропил золотистый прекрасный свет. ― У тебя в ушах, что же, батоны? ― Настолько раздраженной она не была даже вчера после исцеления Максима и риталей. ― Брат только что вам признался, что чуть не умер. Реально! А тебя волнует разлом?! Да, конечно, я понимаю, у тебя там родители! Так открывай тогда этот гребанный разлом сам! ― Сжав кулаки посильнее, Ева честно старалась усмирить свои эмоции и закончить на этом, но сдержать себя не получилось. В конце концов, так взбесил ее не только Артем: ― Вы-ы-ы, ― едва ли не прорычала она со смешанными чувствами – злость и обида сплетались во что-то более неприятное и единое, сродни опустошающему разочарованию. ― Какого хрена… вы… придолбались к брату?! Долго ему еще по краю ходить ради вас?! А?! То одно, то другое! Он все шишки собирает за всех нас, вместе взятых! А вам по-прежнему плевать, чем он по пути жертвует? Или как?! Еще немного, и он сам себя в гроб загонит с такими товарищами! Имейте же, черт возьми, совесть и отвечайте за свои хотелки сами! Ясно?! ― ее ладони все же ударили по столу, и кривые трещины стали прекрасным завершением столь эмоциональной речи.       Теперь Ева наконец-то выговорилась. Ее давно уже одолевало это раздражающее ощущение… несправедливости. Марк никому и ничем обязан не был. И раз уж он взвалил на свои плечи заботу об этих ребятах, пусть сказали бы ему спасибо, а не пытались в чем-то упрекнуть или же требовать еще больше. Сели ему на голову и ножки свесили. Даже сама Ева не позволяла себе подобного.       ― Точно, заразно. ― Вера демонстративно поднялась со скамейки, не желая и дальше участвовать в таком балагане: ей, как эмпату, находиться рядом со взвинченными людьми было противно до тошноты.       Если Сафронов лишь отражал чужие колебания и эмоции, зачастую тут же выплескивая их наружу, то способность Баженовой была эмпатией в чистом виде. Она не просто чувствовала, принимала и пропускала все через себя. Она забирала не меньше половины чужого негатива. Иначе говоря, другим в ее присутствии, возможно, и становилось легче, но вот ей самой – нет.       ― Красотуля, ― сфамильярничала Вера в сторону Дементьева, задорно ему улыбнувшись и пересиливая эмоции, принимаемые от других, ― я уже говорила тебе это раньше, но повторю. Не дождетесь: я выживу в любом случае, свалим мы отсюда или нет. Вопрос в другом: что будем делать, если не выгорит, а? ― Вера уверенно обвела всех многозначительным взглядом. С воскрешения она успела прийти к ошеломляющему решению: главное, что она ЖИВА, остальное же – как-нибудь сложится. Так что напрягать Дементьева девушка ничем не собиралась, чего и другим желала. ― Саша, давай вернемся?       Мальчишка, все это время притворявшийся, что не с ними, быстро поднялся на ноги, отер руки о свои штаны и помог девушке выйти из-за стола. Даже помахал остальным на прощание, после чего, что-то зашептав под руку, повел сестру прочь из центра. Среди всех здесь присутствующих он как раз выглядел самым уравновешенным.       ― Родители, хах, ― усмехнулся Артем, не обернувшись к Еве, ― если они еще живы… ― поднимать эту больную для себя тему он совершенно точно не хотел, но после их упоминания не сдержался.       ― Живы, ― Дементьев сумел сказать это прежде, чем Ева взбесилась снова, и решительно перевел взгляд на Артема. ― Я уверен, ― просто добавил он, завладев их абсолютным вниманием. ― Мама Димы тоже жива, ― еще тише проговорил парень. ― А по поводу разлома… Понятия не имею, чувак! Смогу – не смогу. Я даже не в курсе, как его открыть. У меня нет за пазухой никакой инструкции! ― Пусть ответил Марк, и не повышая голоса, свое отчаяние скрыть не смог.       ― Зависит от первого пункта? ― легко подсказал Максим, игнорируя похоронное настроение за столом.       ― Вроде… того. ― Марк устало посмотрел в сторону, куда ушли Вера и Сашка. Несмотря на подъем мощности и энергичные ответы, лучше ей становилось слишком медленно. А уж пятно это на лбу от его пальца… каждый раз как укол по совести.       «И желательно поторопиться».       ― Вот зачем же ты так? ― Артем спрашивал вполне сдержанно. Но пока что. Слова Марка товарищ воспринял, как нечто вроде: «Крепись или верь только в лучшее». Однако на фоне вчерашних похорон, да и всего того, что уже произошло, воспринималось подобное не более, как издевка. Мол, расслабься мужик и не донимай меня лишний раз. ― Не всем же нам плевать на своих предков, как тебе…       Смачный звук, будто кто-то хлестнул нагайкой, оборвал мысли каждого за столом: Ева взмахом руки залепила Артему пощечину, разбив разом обе губы и оставив на лице красный след. Такого из них никто не ожидал. И уж тем более сам Артем, иначе бы успел себя защитить. Схватившись за лицо и не сдержав болезненной гримасы, он уставился на бунтарку с удивлением, возмущением и тенью испуга. Кровь необузданно хлынула по его пальцам.       ― Т-ты!.. Его лучший друг! Но нихрена о нем толком не знаешь! ― прокричала девушка, вскочив с места и окончательно перестав контролировать силу.       Ее покров, тем не менее, не покраснел – желания кому-либо навредить у Евы не было, пусть золотистая аура и стала видимой. Причем энергия, красиво сверкающая в лучах солнца, сейчас никому в окружении не вредила. Напротив, этот чарующий свет очень быстро залечил рану Артема, который все еще не мог отвести от девушки взгляда. Вряд ли она исцелила его нарочно, скорее, ее золотой фон априори имел такую способность. Вот только на этом Ева не успокоилась.       ― Он хоть раз тебе душу открыл?! Хотя бы раз позволил себе рассказать большее?! ― Невзирая на стольких слушателей, девушка сдерживать накопившееся и дальше попросту не могла, хоть и понимала отдаленно, что явно же скажет лишнее. ― Ты вообще в курсе о его смерти в тринадцать лет?! Или о том годе, что он провел в психбольнице из-за смерти мамы?! Знаешь, как он кричал по ночам, когда его таблетками заставляли уснуть?! ― Ее голос и вовсе сорвался от крика, и уже тише, но не менее пылко она добавила: ― Что ты знаешь о нашей маме?! Что ты знаешь о моем брате?! Выросший с обоими родителями! Ты, черт возьми!..       ― Ева, ― Марк оборвал ее тихо и без раздражения. Он и впрямь на нее не злился. Впрочем, вынудил ее моментально смолкнуть не этот бессильный зов, а его печальный взгляд. ― Хватит, ― качнул головой лидер, не желая поднимать эту тему. ― Не надо. Пожалуйста. Я не хочу об этом вспоминать.       ― Я!.. Я просто… ― произнести же что-то еще в свое оправдание девушка не смогла: с разочарованием она поняла, что выложила чересчур личное... не о себе.       Подобное, как минимум, не тактично и совершенно не по-сестрински. Услышать, как кто-то, тем более близкий тебе человек раскрывает твои секреты, она бы сама определенно не хотела. Это… неправильно. Однако слово – не воробей. Ей бы следовало извиниться, но запал иссяк, ожидаемо сменившись слезами. И в результате, судорожно всхлипнув, девушка хоть и уселась на место, но отвернулась ко всем спиной.       ― Ха-а-ах… ― Марк в очередной раз утомленно вздохнул и запустил пятерню в волосы, прикрывая глаза и стараясь ни о чем не думать. Прямо сейчас он опасался случайно прочесть чьи-нибудь мысли. Особенно мысли Артема.       Ребята же пока сидели молча. Вот только все было у них на лицах: шок, напряжение, отрицание или жалость...       Артем сверлил Дементьева взглядом, надеясь, что тот опровергнет сказанное. Он хорошо помнил тот день, когда пришлось спасать Еву от той недалекой псины. Как впервые он встретил Марка. Как легко они подружились, словно были знакомы и раньше. Как им весело было вместе. Как дрались или злились, мирились или друг друга дразнили… Конечно, Артем прекрасно знал о его матери. Не мог не узнать, частенько заходя к ним в гости. Если речь заходила о ней или, в целом, родителях, Марк отшучивался, костерил отца и рассказывал о хороших деньках, непосредственно связанных с мамой… Но никогда… Никогда он не говорил о том, как ему было плохо после ее кончины. Что ж, Артем виноват и сам: не спрашивал. И не из тактичности или вроде того, а, честно говоря, и не желая понимать его в этом плане. Такое попросту не поймешь, если не коснется тебя самого.       ― Я хоть что-то о тебе знаю? ― прошептал Данцев растерянно, чувствуя, как в глазах набираются слезы. Истерика, что он так долго удачно подавлял всеми силами, сменяя ее на агрессию, была снова не за горами.       ― А это что-то меняет? ― спокойно отозвался Марк, открывая глаза и поднимаясь на ноги. Неожиданная точка в их разговоре удивила каждого. ― За мной идет Айн, ― пояснил Дементьев, секундами ранее наблюдая на мини-карте передвижения мальчишки: вряд ли бы тот направлялся так быстро к кому-то другому. ― Сильнейшие ритали деревни уходили куда-то в наш первый день здесь, теперь же они вернулись. Возможно, новая информация нам как-то поможет. ― Марк сделал шаг прочь, но внезапно остановился и обернулся к Артему. Ни злости, ни обиды, ни боли… Вообще ничего в глазах. ― Я не шутил. Твои родители живы. Оба. ― Он перевел взгляд на Максима. ― Прости. Оба твоих…       ― Та не, ― махнул тот рукой, открыто ему улыбнувшись. ― Они же еще до дождя загнулись. Мамка от передоза где-нибудь. Точно не знал, но догадывался. А батя повесился в прошлом году.       «Какого?..» ― Марк неосознанно провел по руке, чувствуя, как зашевелились волосы. Каким бы холодным он не казался другим в отношении своей погибшей родни, говорить о семье вот так… Это шокировало даже его.       ― М? Ну чего?! ― откровенно возмутился Максим под косыми взглядами всех ребят. ― Уже столько инфы тут за столом вылили, вот я и решил, что сегодня день откровений. Разве не так?! ― недоумение на его лице моментально испортило всю тяжесть момента. И не факт, что он вычудил подобное не специально.       ― Значит, и мой отец?.. ― поддаваясь сковавшему страху, Дима невольно покрылся инеем: его способности самостоятельно принялись остужать хозяина. Сегодняшний сон был словно бы вещим в преддверии этих данных.       ― Вчера утром увидел, ― через силу признался Дементьев. ― Возле имен ваших родителей теперь есть такая вот… информация. Это только два слова: либо мертв, либо жив. Извини, что сказать большего не могу.       ― А мои? ― Жека глянул на лидера с мрачной надеждой во взгляде, неслабо разбавленной испугом. Желание знать и не знать одновременно вызывали и липкий холод, и колючий жар, прокатившиеся по телу сменяя друг друга.       Однако Дементьев качнул головой:       ― Тогда не умел. Если захочешь, гляну.       «Если еще могу».       Жека же не отказался сразу, только и согласиться так с ходу не мог.       ― Я рядом, ― отлично понял его эмоции Марк, печально ему улыбнувшись. ― Как назреешь… скажи.       Пушистый зверек, по которому лидер всерьез соскучился, с разбега запрыгнул ему на плечо, разлохматил и без того непричесанные волосы, упал на землю и рванул назад, показывая дорогу. И все же Дементьев повременил.       «Почему ты ТАК в меня веришь?» ― не удержался он, чтобы не спросить Макса. Лидер, и впрямь, не совсем понимал, чем заслужил такое к себе доверие, даже оглянулся на миг, чтобы увидеть ответ.       Мысли товарища облачком зависли у головы: ― *Потому что мне надо в кого-то верить, чтобы окончательно не сойти с ума*.       Произнести это вслух Сафронов не успел: стоило Марку поймать его взгляд, как тот сразу же понял, что отвечать уже не потребуется – помогло отражение колебаний.       ― Увидимся, ― бросил Дементьев напоследок и с той же грустной улыбкой отправился вслед за Айном.       Впрочем, дорогу он знал и так, пусть и не бывал в том укромном местечке прежде.              

***

      

185 мир

21 мая. Пятница. 04:10 по МСК

      Белый Дождь… С той прескверной субботы ей не снилось нормальных снов. Все кошмары, один за другим, отражали прошедшие дни, о которых со спокойной душой и не вспомнишь. Было бы лучше вообще забыть, но, признаться честно, Дарина побаивалась обращаться к Беляеву с такой просьбой (хотя… так-то, для этого его еще и надо было каким-то чудом выловить). Правда, вряд ли побаивалась она именно Беляева и его способностей, скорее, утраты частички самой себя. Перестать вспоминать обо всех этих ужасах, что случились ранее, несомненно, прекрасно, но вместе с этим ты ведь теряешь и то, что вызывало улыбку: тепло родительских рук, заботу старшего брата, смешные моменты из жизни до всего этого кошмара... Ничего по итогу не остается либо же перестает отзываться внутренне.       Иными словами, Дарина еще не дошла до того уровня отчаяния, при котором взмолилась бы о подобной помощи. И поэтому приходилось мучиться, каждый раз опасаясь засыпать.       Что же ей снилось? Все просто. Поначалу все эти кошмары отражали тот самый день. Она видела глаз рептилии, что затмил тогда все окно, а потом и всего ужасающего дракона. Неминуемо и смерть близких. Свой побег, при финале которого все заканчивалось ее гибелью… Просыпаться в тот миг, когда чьи-то клыки перемалывают твои кости – то еще, мягко сказать, удовольствие.       Еще один… сумасшедший день спустя к ним добавился Дорошев и хранитель Радченко, вперемешку с мутантом-осой, черной дрянью, вытекающей из Горняева, да древесными коконами Мирослава. Наконец, в них замелькала и Анастасия Данцева, что оставила Дарине на память шрамы. Хотя ее лицо девушка даже не помнила – было лишь стойкое ощущение, что это она – та самая женщина с невероятно длинными ногтями.       И, казалось бы, куда больше? Уже итак не поспишь нормально!       Но сегодня никто из них не пришел.       Их сменила тьма, а затем и раскатистый смех… Та улыбка, сияющая ярким светом.       Белоснежный туман у ног, поглощающий всё живое, также лихо стер все остальное, перенося и разум, и тело даже не в тот коридор замка, а куда-то… во вне. И все это пространство, что клубилось, дышало, жило, стало попросту необъятным, безграничным, пугающим и давящим, отчего даже воспринималось острее.       Голоса появились следом.       Все они говорили многое. Всё шептали, кричали, звали… убеждали, просили и обещали. Монотонно твердили Дарине о реальной могучей силе, ну конечно, если она их примет. Подменяли воспоминания. Мол, была бы ты сильной, то спасла бы свою семью, победила бы того монстра еще в тот миг, как он только разрушил кухню; самолично расправилась бы с Горняевым, затмевая всех остальных и тем паче Радченко; не подверглась бы вчера нападению, при котором ловила галлюцинации…       Новых версий прошедших событий было достаточно, чтобы откликнуться на них чувствами. Было бы это явью, Дарина не согласилась бы. Не меньше прочих она понимала, что прошедшее не исправить. Бесполезно мечтать о том, что имея силу, можно было бы всех спасти.       Не спасти. Не теперь. Не выйдет.       Но сейчас, когда мир вокруг весь дрожал черно-белыми пятнами, а разрозненные шальные мысли (и не факт, что свои) продолжали путаться и вести к долгожданной силе… осознание, что все это – всего лишь сон, еще не было полноценным. Так что девушка только кивнула им, утопая в тумане по пояс.       Согласилась на что-то большее, чем она сама.       Все сменилось довольно быстро. Голоса, уговоры, чужие мысли… все туманом втекло в нее. Свет струился по всем каналам, даже кожу подсвечивая изнутри. Он сплетался на ней в узоры, причиняя вполне реальные нескончаемые мучения.       Ощущение сна пропало, но кошмар отступать не спешил. Центр тела, ядро Дарины загорелось намного ярче… Она видела сгусток света, что проник в ее сферу около собственного огонька.       Этот свет принадлежал не ей.       Боль!       Кольца стали гораздо шире, увеличивая резервуар. Слишком резко и невыносимо, вмиг подняв и всю мощь ядра.       Лишь тогда получилось очнуться. И не абы как, а от хриплого крика, словно кто-то чужой, а не сама Дарина, разорвал голосом плотную тишину. Впрочем, тьма вокруг ни на каплю не стала слабее, совершенно лишая зрения. Ощущение многомерности и необъятного пространства все также никуда не делось.       «Что за?.. Что вообще?..»       ― ? ― Дарина тщетно старалась произнести хоть что-то, чтобы услышать саму себя… Издать хоть звук, но назойливая тишина не отступала.       «Почему… не получается?! Ну же, черт тебя побери!»       ― ! ― Безрезультатно.       И все же в горле до сих пор неслабо пекло от надрыва после того крика. Значит, ей не послышалось, не приснилось. Вот только непослушные губы чувствовались немыми, а в горле даже не возникало вибрации при попытке замычать. «Кисель», что обнял все тело и черным пологом затмевал здесь всё, поглощал и звуки. Ни тяжелое дыхание самой девушки, ни что-либо еще не могло его пересилить.       Еще мгновение…       *Аргх!*       Солнечное сплетение Дарины снова обожгло жгучей болью. И на сей раз куда сильнее, уже с полным осознанием происходящего. Даже сердце, казалось, стучало именно там, дергая пульсом ребра. Тем не менее, крик, срывавшийся с губ девушки, как и прежде, не разносился по комнате. Темнота этого не позволяла. Плотная, вязкая и живая.       Эта тьма затекала в глотку и тисками пережимала горло, при этом напрочь лишая дыхания. Задыхаясь, вцепившись пальцами себе в шею, Дарина упорно пыталась позвать на помощь: в соседнем номере, через стенку, находился Леван – он бы точно услышал. Он бы пришел. Он бы смог ее... спасти.       «Помоги! Помоги! Пожалуйста!»       ― !!! ― Крик и в этот раз не вырвался на свободу.       И все же тело, наконец, послушалось: желание дойти (доползти), постучать в стену пересилило наваждение...       Удар об пол моментально привел девушку в чувства, и глаза открылись. Темноты вокруг будто и не было, только мрак, при котором видны очертания комнаты. Напряженные же пальцы до обеления сжимали не собственную шею, а маленькую подушку.       «Я… чего?!.. Я реально свалилась с кровати? Мне все приснилось?»       Дарина намеренно-жадно втянула воздух и с облегчением услышала собственный хриплый вдох. Привкус горечи и немного крови неприятно коснулся глотки. Были ли этому виной треснувшие пересохшие губы, девушка знать не могла. Впрочем, сейчас спросонья она мало что понимала, всеми органами чувств проверяя реальность на подлинность (ведь еще с минуту назад ей уже чудилось, что она проснулась).       Шорох одеяла, продолжающего спадать с кровати. Прохладный и твердый пол, неприятно облизывающий часть тела своей поверхностью. Собственное учащенное дыхание… Хотелось верить, что этого достаточно, чтобы отличить явь от сна.       ― М-м-м… Кх!       С резким кашлем и омерзением девушка подорвалась с пола прямо с подушкой в руках и выбила плечом двери, ведущие в ванную (благо, бежать далеко не пришлось). Вырвать же не получилось, только сплюнуть тягучую кровяную слюну и замереть, взглянув на себя исподлобья. В зеркале над раковиной отразился крупный белоснежный локон. Сейчас, при отсутствии освещения, он, казалось бы, чуть светился, мерцая тонкими серебристыми нитями в несуществующих лучах солнца.       «Это же не… реально. Я точно не сплю?» ― Чувствуя, как пуще прежнего разгоняется сердце, Дарина с сомнением присмотрелась к своим волосам.       Не мерещилось. Свет и впрямь по ним тек – струился, отражая в зеркало лунный блеск.       «Стоп. Их стало… гораздо больше?»       Небольшая подушка, что Дарина по-прежнему сжимала в руках, тихо шлепнулась к ее обнаженным ногам, напоследок коротко звякнув своим замочком на наволочке…       Пальцы дрожали, в принципе, как и все тело.       «Седина?! Или же?.. Что это вообще такое? Седина же не светится. Хотя… я-то хранитель, вдруг это нормально? ― Однако такое предположение девушку не устраивало: ― Нет же. Черт побери! Ерунда какая-то!»       Дарина решительно сделала пару шагов назад, чтобы хлопнуть по выключателю и убедиться в увиденном. Подушка сыграла не в ее пользу. Скользнув по кафелю прямо на ней, девушка все же попала рукой, куда надо, но едва не свалилась на пол.       Свет нещадно царапнул глаза.       Испуганная, вцепившаяся в раковину, чтобы не упасть, со шрамом на бледном лице, Дарина уставилась на свое отражение и себя-то как раз не узнавала. На данный миг от нее изначальной оставалась едва ли вторая часть, ведь теперь даже волосы насыщенного коричневого цвета сменились на рыжину, а местами и белые нити. К слову, при ярком свете, девушке больше не чудилось, что они светятся.       ― Да вы… издеваетесь? ― Дарина с дрожью перетянула все белые локоны на плечо. Еще вчера это были единичные волоски, сейчас же – целый пучок от корней до кончиков. И уж вряд ли так быстро распространялась бы седина. Не говоря уже о том, что и длина волос заметно изменилась.― Это все из-за вас?!       «Почему я не срезала их вчера?! Тогда бы не разрослись!»       Маникюрный набор, что лежал на полочке, моментально привлек внимание. С раздражением и едва не ломая ногти, Дарина спешно открыла неудобную сумочку, таки вынула из нее не особо прочные на вид ножницы и натянула несколько белых волосков…       Лезвия звонко царапнули по «металлу» и, резко вывернувшись, причинили пальцам легкий дискомфорт. Волосы – не пострадали.       «Да что за бред?!»       Вторая попытка с усиленным нажимом на ножницы закончилась их максимальным поражением: буквально развалившись на две части и болтик, они звучно шарахнулись в раковину, доказывая, что Дарине не показалось.       «Потому что они… – обычные? Нужны ножницы поострее? У меня теперь даже волосы, как стальная проволока? Или что, черт возьми?!»       ― Что вообще происходит?!.. ― Ее крик, хрипловатый и пока тихий, не привлек бы чужого внимания, хотя девушка за это утро и без того уже нашумела достаточно: скорее всего, Леван и другие ее соседи через стенку попросту игнорировали этот шум. ― Хах…― отчего-то подобное пренебрежение ранило только сильнее. ― Фу-у-ух…       «Надо… успокоиться. Успокоиться».       Тишина надолго повисла в комнате, разбавляемая лишь тяжелыми вздохами самой Дарины.       Ничего за это время не изменилось. Никто на этот отчаянный вопль не ответил. Все говорило о том, что кошмар закончился там, во сне, но продолжился наяву.       «Я… не понимаю». ― Дарина обессилено вглядывалась в свое озадаченное отражение в попытке прийти в себя или же проснуться.       Ничего.       ― Твою ж мать!.. ― Схватив несколько белых волосков, она дернула их со всей дури, на эмоциях постаравшись вырвать.       Также резко ее голову потянуло вниз, причиняя боль в шее и самой коже. Волоски – даже не повредились. Вообще ни один.       ― Аргх! Да господи-боже! ― Дарина нервно ударила кулаками о раковину, чтобы выплеснуть и эту боль, и застрявшее комом в груди отчаяние. Скрежет в укрепленной стали вынудил девушку слегка поутихнуть и отупело воззриться на короткую трещину, ведущую к сливу. ― Тогда!..       Дарина решительно коснулась волос с другой стороны, выбрала только парочку и зажмурилась. Повторно причинять себе боль не хотелось, но иного выбора не оставалось. Однако кожу в ответ лишь чуть-чуть кольнуло. И только.       ― Серьезно?! ― окончательно растерявшись, Дарина уставилась на свои пальцы и вырванные рыжие волосинки. Неуклюже поймала их, растянула и еще раз порвала. Никаких усилий для этого не потребовалось. ― Причина… именно в белых?       Мысль взять нож оборвалась в процессе своего появления: внезапная острая боль в ладони сменилась возникшим на ней окровавленным лезвием. Если бы не общее ошеломление, Дарина не смогла бы так просто стерпеть такое, но вид широкого лезвия (не штыря или тонкой спицы) тормозил болевые ощущения.       «Я не… Что за?..»       ― Херня…       С осторожностью девушка переложила несостоявшийся кинжал в другую ладонь. Открывшееся взору помеченное запястье притянуло взгляд: значение мощности в ее татуировке изменилось почти что вдвое.       ― А? Семнадцать?..       «Но вчера было только десять…»       Отыскать же логическое объяснение оному не получалось, лишь магическое и то, в которое совершенно не хотелось верить. Отражение, на которое Дарина уставилась с беспокойством, также не подсказало ответ. Разве что позади на стене привиделось что-то, похожее на плавающую трещину.       ― М?       «Не в глазах же двоится?.. Я сотрясение себе не устроила?» ― К слову, кожа, где девушка дернула белые волосы, нехило так пылала ожогом, да и в шее еще тянуло, так что такой вариант был вполне возможным. И все же мурашки по коже пробежать успели.       Не без настороженности Дарина обернулась к очередной аномалии рядом с собой. Трещина действительно была (если ей не мерещилось), и находилась она не на стене, как девушке показалось в отражении, а прямо в воздухе. Тонкие струйки бледного дыма, искажающие реальность, вытекали из нее в пространство и растворялись, не оставляя следа.       Первое, что пришло в голову – атаковать.       Созданное минутой ранее лезвие охотно свистнуло в направлении разлома и бесшумно исчезло, стремительно выйдя за грань.       Будто бы возмутившись из-за этого действия, трещина внезапно плюнула белым паром, вынудив девушку охнуть и прикрыться руками, издала подходящий звук, после чего безобидно свернулась, как лапки у паучка, и вообще стерлась.       Из стены за ней не торчало лезвие.       «Это… как-то…»       ― Ха-а-ах… ― Дарина устало зачесала волосы на затылок. Ощущение нереальности происходящего все еще не отпускало. Возникло желание покинуть эту чертову ванную, выйти из комнаты и найти хоть кого-нибудь, кто объяснит случившееся. Или, по крайней мере, выслушает, не покрутив у виска.       Однако… таких в ее окружении не было.       «Ладно, ― Дарина с недоверием посмотрела на свою окровавленную ладонь. Рана (а она была не из легких) уже затянулась, чего раньше так быстро не происходило, да и крови осталось гораздо меньше, чем обычно. ― Значит, кинжал исчез вместе с этой фигней… Или же ничего из этого не было изначально?»       Привычная сосредоточенность и резкий удар по воздуху раскрытой ладонью стал, скорее, рефлексом, чем попыткой проверить реальность случившегося. Полностью сформированный кинжал, в этот раз обладающий вполне сносной рукоятью, вонзился в кафельную плитку всем лезвием, словно в масло, даже не издав и звука. Рана же от его возникновения исчезла мгновенно, а кровь на этот раз даже не успела появиться.       «Я стала сильнее?»       ― Но почему? ― Дарина невольно обернулась к себе новой, чтобы взглянуть на себя иначе.       Пусть ей и шли рыжие волосы, да и белый локон красиво смотрелся среди яркого цвета, липкий страх все же противно скручивал внутренности.       Ее тихий вопрос, заданный пустоте, так и остался без ответа.             

***

21 мая. Пятница. 12:08 по времени 13 мира

      Идти за Айном, да еще и туда, куда ранее не ходил, было как-то… не по себе. В последний раз, когда парень последовал за этим ребенком, все иномирцы оказались в тринадцатом мире. И не то, чтобы это было плохо, учитывая приближавшуюся к ним в тот миг угрозу. Вот только теперь они словно бы попали в ловушку, а может, и всего лишь отодвинули собственную смерть – ведь где-то на севере рыщет хищник. Не говоря уже о том, что таким поступком одного товарища они все-таки не спасли…       С другой стороны, Айн уж точно был на стороне Дементьева. Взять хотя бы вчерашний вечер. Мальчик явно был не обязан ему помогать, уж тем более мыть и тем паче помогать переодеться. И все-таки, после утрешней беседы за столом начинать очередной разговор по душам было… немного страшно.       ― Знаешь… Айн, я тут спросить кое-что хотел? ― чуть ускорив шаг и поравнявшись с мальчишкой, парень осторожно нарушил молчание.       Судя по выжидающему взгляду и легкой настороженности, юный друг иномирцев против вопросов с его стороны не был, но, вероятно, отвечать на все подряд либо не хотел, либо не мог.       ― Ты по загривку-то не получил за сворованный костюм небесного цвета?       Что ж, вопрос мальчик, похоже, ожидал другой. На короткий миг он сначала приподнял и ушки, и брови, а затем и то, и другое опустилось. Айн слегка скривил губы и повел плечами, мол, в порядке все, за тебя не жалко. И все же шею свою погладил, так что, скорее всего, таки выхватил.       ― Ну а если серьезно, вопрос такой, ― Марк намеренно изменил выражение лица, намекая на то, что хотел бы услышать правду: ― как ИМЕННО ты оказался у того дерева?       Не сказать, чтобы Дементьева это и впрямь интересовало, просто хотелось смыть с себя неприятные ощущения после разборок за столом, а этот разговор мог помочь ему выбросить из головы лишнее. Впрочем, нельзя было исключать и то, что дополнительная информация действительно окажется полезной.       ― У того?.. ― Айн же понял, о чем его спросили, с большим опозданием. ― Ты о той… мощной штуковине, что походила на уродливое дерево? ― уточнил он с сомнением, явно не считая ту Иву чем-то в пределах нормы, и Марку в подтверждение пришлось кивнуть. ― Это не секрет, ― пожал мальчик плечами. ― Там, где я оказался, когда бежал от сидри, было много… чего-то, совсем не похожего на мой мир. Ни деревьев, ни нормальных домов. Эти гигантские штуки, уходящие прямо к небу… ― Айн качнул головой, опуская ушки. Вспоминать о том дне он совсем не хотел. ― Я пытался объяснить сестре, что я видел, но, не думаю, что она поняла. Я и сам не до конца понимаю. Это точно дома. Только… зачем такие огромные? Из чего? А те штуки, которые на колесах! ― мальчик резко взмахнул руками и посмотрел на Марка. Отвечать на вопрос, не получив приемлемых объяснений, он, видимо, не собирался.       ― Хах, нас очень много, ― с усмешкой пояснил Дементьев, лишь отдаленно понимая, насколько диким мог показаться Айну его мир. ― Ну, по крайней мере, было до Белого дождя. А чем выше дом, тем больше в него можно вместить… таких, как я. Но и строить из того материала, из которого строите вы…       ― Оно развалится. Я знаю, ― заявил Айн, уверенно и прищурившись. ― Но как много таких, как ты?       ― Очень много, ― повторил Марк, не решившись оглашать цифры: вряд ли мальчик сможет их осознать – в языке риталей слов-аналогов миллиардам или хотя бы миллионам и вовсе не было. Самое близкое – это что-то вроде «полчища», однако окраска у этого слова была крайне враждебная, так как относилось оно непременно к сидри, а именно «к несметному количеству сидрийских стай». Поэтому желание его использовать у Дементьева отвалилось сразу, и в итоге парню пришлось объясняться «на пальцах»: ― Столько, сколько бы не вместилось в десяток таких деревень, как ваша, даже если бы все эти люди стояли плечом к плечу. Иными словами, о-о-о-очень (очень!) много.       В ответ на это глаза мальчика заметно увеличились. Тем не менее, его сомнения полностью Марк все же не развеял.       ― А колеса?       ― Это машины. В них можно сесть, как… в телегу и добраться до нужного места быстрее, чем ногами.       ― Быстрее, чем сидри? ― мальчишка заметно воодушевился.       «Даже жаль, что у риталей все подряд измеряется относительно этих тварей».       ― Да. Думаю, да. ― Однако на все сто процентов Дементьев в этом уверен не был, все же сидри – не обычные животные и могут иметь умения. С другой стороны, вряд ли такая бестия смогла бы долго поддерживать высокую скорость. Так что автомобиль в подобном забеге точно бы победил. ― На вопрос мой ответь.       ― А, конечно, ― спохватился Айн, моментально растеряв всю свою оживленность. ― Я испугался, ― признался мальчик уже тише, поглаживая себя по плечу. ― Столько всего… незнакомого, огромного, жуткого. Позади сидри. Грохот. А этот Дождь… я его не застал. Только лужи. И я… бежал. Просто бежал. И все. А затем различил дерево. Оно было выше, чем все остальное. И в нем чувствовалось… Не знаю. Оно было не таким, как другие. Я наблюдал, как по нему спускается… Ве-ра? ― он оглянулся на Марка, уточняя имя, и тот незамедлительно кивнул. ― Оно не тронуло ни ее, ни других. Вот я и спрятался. Там. Это все.       ― Тц! ― Марк не стал комментировать данный рассказ: рука потянулась сама, чтобы погладить мальчишку по голове. Айн против не был, но воспринял это… с небольшой осторожностью.       «Небось Айяда такого не делает».       ― А мой мир… он тебе не вредил? ― Марк убрал от мальчишки руку, мысленно сделав себе заметку. Впрочем, ранее парень уже и пообнимать его успел, а уж когда Айн был зверьком, его вообще всей толпой наглаживали.       ― Как… Йуле?       ― М? ― на мгновение парень завис, абсолютно не понимая, что произнес мальчик. ― Юле? ― предположил Марк еще через секунду, и тот подтвердил услышанное, после чего стал вполголоса повторять имя девушки, пытаясь воспроизвести его правильно. Буква «ю» в чистом виде в их языке отсутствовала, было нечто похожее, но не то. Как человек, изучавший до переезда в другой город немецкий (затем его просто заставили учить английский), Дементьев мог произносить такие звуки и даже знал, с чем сравнить – так звучали в немецком языке «умлауты». ― Ну так что? Почему тебе не вредил мой мир?       ― С чего ты взял?       ― Что?       ― Почему ты решил, что он мне не вредил?       Марк завис во второй раз.       «И не поспоришь ведь. Я на Сквирпа особо-то и внимания не обращал тогда. Не до него было. А ребята попали в тринадцатый уже не в лучшем виде, да и мощности у них были поменьше, чем у Айна. Так что…»       ― Я не знаю, как объяснить, ― заговорил мальчик снова, так и не дождавшись ответа. ― До того, как я попал в твой мир, я и не думал над тем, что такое возможно. Но… наверное… Это как… ― Айн как-то агрессивно почесал макушку, пытаясь найти нужные слова, чем вызвал у Дементьева улыбку. ― Да! Как воздух и ветер.       ― Чего?       ― Ну, воздух! И ветер! ― возмущенно повторил мальчишка, словно это как… дважды два.       ― Так это же… одно и то же, ― не понял Марк его недовольства. ― В смысле, ветер – это же поток воздуха…       ― Вот именно! ― Негодование Айна по поводу его недалекости лишь усилилось. Казалось, что он просто в шоке от того, что его рослый друг не догоняет. ― Смотри, эссенция природы – это энергия, которая постоянно находится вокруг нас. Все пронизано этой субстанцией. Она, как воздух, которым мы дышим. Хочешь ты этого или нет, но эссенция природы проходит сквозь все живое, она часть всего, от нее не защитишься. Понятно? ― Будто маленький профессор, мальчик посмотрел на Дементьева исподлобья и дождался его молчаливого согласия. ― Здесь, у нас, с этим все в порядке. Мы рождаемся и умираем, продолжая взаимодействовать с этой неотъемлемой частью мира. Даже после смерти тело продолжает быть в этом… вот… всем, ― Айн крутнулся вокруг себя и руками указал на пространство. ― Это дерево, ― он прислонил пальцы к стволу ближайшей «сосны», ― эта трава, ― присел он на землю и погладил стебли, ― сама почва, ― царапнул Айн когтями и грунт, ― все это – пронизано эссенцией природы. Но когда я попал к тебе, ― мальчик неуверенно встал, изменившись в лице, ― это чувство… единения… оно исчезло. Было странное ощущение. Словно все, что меня окружало, ненастоящее, неживое, и только-только начинало… дышать. И то, чем приходилось «дышать»… Оно было… ненормальным? ― Айн и сам удивился своим словам, вновь задумался, пытаясь найти иное объяснение...       ― Ты прав, ― опередил его Марк, с улыбкой осматривая хвойный лес. Он заметил это и раньше, но лишь теперь окончательно понял, почему здесь ему дышится свободнее. Дело было не в кислороде, не в его чистоте и не в этих видах (хотя все это, конечно же, и являлось не малозначительным фактором). Дело было конкретно в фоне самого этого мира, в той энергии, что пронизывала все вокруг. ― В моем мире такого не было. Или… если и было, то в крайне малом количестве. Может быть, в ограниченном месте… ― На ум, подтверждая эти слова, сами собой пришли Стоунхендж, Тибет, что-то там, связанное с Майя… ― Другими словами, такие, как я, люди, не имевшие ядер, не нуждались в этой энергии. Не могли бы ее почувствовать или даже находиться в таком… всепронизывающем… поле. Когда же пошел тот Дождь, мир изменился. Все наполнилось… энергией. А внутри наших тел сформировались ядра. Но энергия не была стабильна. Где-то больше, где-то меньше…       ― Да, я об этом и говорю! ― снова воодушевился Айн, всей душою радуясь такому отклику Марка, ведь Айяда так и не смогла осознать все рассказанное младшим братом. ― Было странно! Как если бы я дышал то слишком быстро, то слишком медленно, то вообще не дышал! В какой-то момент я и вовсе… потерял сознание. Было больно. И неприятно. Но возле того дерева стало попроще.       ― Почему же?       ― Оно было ветром, ― мальчик выдал подобное, как само собой разумеющееся, пока так и не объяснив собеседнику разницу. ― Понимаешь, такие, как ты… я про тех, что… могучие… льйуди… ― Айн уставился на Марка с вопросом.       ― Люди?       ― Угу. Так вот, я… Я говорю о…       ― Каэлестис?       Мальчик вздрогнул. Вероятно, поднимать эту тему в деревне все же было нельзя, что-что вроде «не употребляй Божье имя всуе», потому-то осведомленность парня была для Айна неожиданностью.       ― Все верно, ― подтвердил он уже с меньшей охотой. ― Такие имеют похожее… поле, ― решил мальчик воспользоваться обозначением Марка, хотя и сомневался, что оно подходящее. Все же поле – это участок земли, а не то, что вокруг иномирца и ему подобных. ― В общем, это… пространство является чем-то, очень похожим на эссенцию природы. Но она более плотная и имеет свойства не только эссенции природы, но и свои собственные. И такие, как ты, если быть с ними рядом, представляют собой… эм… кусочек мира? Более стабильного. И обособленного… Родного.       ― Вот как? ― Марка много с чем сравнивали и кем называли за эти дни, но подобное ему польстило. ― Значит, я и до сих пор являюсь носителем этой эссенции?       ― Что?.. Эм… да-а, наверное. Не в таком качестве, как если бы ты оставался в своем мире, но что-то еще могло остаться. Думаю, со временем оно… выветрится.       ― А когда я вернусь?       ― Вернешься? ― в глазах мальчишки промелькнул страх.       ― Не сейчас, ― успокоил Марк, хотя то, что он не опроверг возможность своего ухода полностью, Айна заметно расстроило. ― Что станет со мной?       ― Ничего, ― буркнул мальчик обиженно. ― Я же не помер. Если ядро работает хорошо, то оно постепенно выбьет из всех каналов ненужное и начнет «дышать» тем, что ему предлагает мир. В твоем случае… даже не заметишь особо, если не попадешь в пространство без эссенции вообще. Но и тогда твое ядро справится.       ― А ребята? ― для Дементьева было крайне важно узнать, как отреагируют их тела на возвращение. Потерять еще хоть кого-нибудь он не хотел.       ― Этим будет сложнее. Хотя Ева, Мак-сим и… ― Айн взглянул на иномирца, ища помощи.       ― Артём и Дима?       Кивок.       ― Они выдержат. Теперь выдержат. Остальные – не знаю. Когда ты их… умертвил и воскресил, ты как будто насильно очистил их ядра от той, другой эссенции и заставил «дышать» нашей. Конфликт исчез. Разве что очень слабое ядро, как у… Вера и Са-аша, ― второе имя Айн как-то странно растянул, ― рискует взорваться. Такое бывает. Редко, но бывает. Когда рождаются очень слабые, ― сожаления на их счет у мальчика точно не было, будто бы подобное не имеет значения – просто факт. ― Такие умирают еще в младенчестве. В общем, если эти двое станут сильнее, то и переход обратно их не сломает.       ― Да. Я понял. ― «Все зависит от первого пункта». ― Но погодь, я ведь тоже умер. ― «Даже, кажется, не один раз».       ― М? И что?       ― Почему во мне все еще осталась эссенция моего мира?       Удивление и недоумение вновь отразились на лице мальчика.       ― Почему ты так решил? ― в который раз уточнил Айн, вновь не видя такому выводу логического объяснения.       ― Ну я… это… кхм. Неважно. ― Марк заметно смутился, осознавая, что рассказывать такое нельзя. ― Просто знаю, и все тут, ― ушел он от прямого ответа. ― Так почему?       ― Почему же?.. ― повторил Айн, задумавшись, после чего посмотрел на живот иномирца. ― Твое святилище, ― показал мальчик рукой на свое солнечное сплетение.       ― Мое… что?       ― Это место возле ядра. У таких, как ты, оно должно быть огромным. Так что… вполне могло еще что-то остаться. Исчезнет со временем, ― впрочем, отвечал Айн не совсем уверенно. Оно и понятно – прецедентов-то прежде, скорее всего, не было, либо же мальчик о таком не знал. ― Даже не так ― вдруг поправил он сам себя, слегка нахмурившись, ― сольется…. в одно единое, а затем и полностью утратит прежние свойства.       ― Вот оно что, ― прошептал Марк, пытаясь переварить сказанное. Ответ риталя, в принципе, был логичен, и его выводы парень поддерживал, но вопросы еще оставались. ― А что насчет разной эссенции. Почему в наших мирах она разная?       ― А вот этого я не знаю, ― пожал плечами мальчишка, выдавая ожидаемый ответ. ― Я до того, как попал к тебе, и не знал, что такое бывает.       ― Ну да, ― Марк задумался. ― «Возможно, все дело в происхождении этих энергий. Я ведь не знаю, откуда она берется. Да и сам Дождь… не факт, что он являлся эссенцией природы. Это было больше похоже на… то, что поглощается после смерти противника. Но такое… да не, глупости. Ладно, неважно». ― Так что там с ветром?       ― Ветер?       ― Да.       ― А! Ага. Ты и дерево! В смысле, ― сконфузился мальчик из-за того, что поставил Марка и какое-то там дерево в один ряд, ― мощные особи создают собственное пространство эссенции, частично состоящее из природной. И оно более плотное. Да и может нанести вред. Но на тот момент «ветер» дерева был куда стабильнее, чем «воздух» в твоем мире. Так что я выбрал то, что принесет мне меньше ущерба. Вот только с деревом было что-то не так. Я чувствовал это. Оно… умирало.       Марк неосознанно выгнул брови. Что могло навредить такому монстру с полным зарядом, он даже не представлял.       «Или же в этом и есть проблема. Оно было переполнено и сгорело?»       ― А затем появились вы… ― говорить об этом Айну отчего-то не хотелось. ― Ты был таким же, как… дерево. И защитил меня… Вот я и… Вот я… ― Мальчишка замолк: его откровения неслабо так переворачивали все представление об их первой встрече.       ― Хах, ― Дементьев же понял то, что он пытался сказать. Никто никого не приручал. Айном попросту двигал инстинкт самосохранения. Ему требовался другой «ветер», чтобы выжить.       «Вот бы Артем удивился».       ― А затем… поле твоего мира стало выравниваться, и я перестал… от тебя зависеть, ― наконец признался мальчик в своих «прегрешениях».       ― Но ты все же вернулся, ― напомнил Марк.       ― Да. Когда понял, что сидри пошел за вами… Я мог сбежать. Но дыра между мирами осталась бы. Да и… вместе с вами у меня был шанс… его убить, ― говорил же Айн все тише и тише.       ― Даже так, ― не поверил иномирец. ― Ты увидел труп сидри, верно? По-любому ведь прибежал туда. Значит, мог и сбежать. И проход закрылся бы. ― Марк уставился на мальчишку, понимая, что тот сам себе лжет.       ― Ну я… просто… Ты ведь пострадал… из-за меня. Это я привел сидри в твой мир.       ― Я к тебе тоже привязался, ― открыто ответил Дементьев, неосторожно взъерошив мальчишке чуб. ― Так что же там с ветром? Лично я думал, что врежу всем вокруг, кто со мной рядом, но, похоже, это не так.       ― Не совсем, ― голос мальчика таки выровнялся, а на лице вновь заиграла неуверенная улыбка. ― Если «воздух», точнее, эссенция природы проходит сквозь все, невзирая на сопротивление. То твой «ветер», распространяясь волнами, бьет снаружи, пронизывая до нутра. Это куда опаснее, учитывая твою мощность. Но, если от эссенции природы защиты нет, то от твоей имеется пара барьеров. Во-первых, наружный слой. Шерсть риталей, между прочим, куда эффективней ваших одежд и кожи. Ну и сама ткань так же играет роль. Я видел, как вы одели Йулю, чтобы она могла прикасаться к дереву. Да, это не очень-то защищает при долгом взаимодействии, но это лучше, чем ничего. Во-вторых, у всех ядер есть такие… ну как бы… сферы. Они выступают барьерами между ядром и физическим телом, а также между волнами таких, как ты, и ядром. Чем таких слоев больше, тем лучше и защита. Иными словами, я мог выдержать… тебя.       ― А ребята?       ― Им было сложнее. Но твое… поле… поддерживало их на более стабильном уровне, чем тогда мог сам мир. Правда, такая мощность шла им не только на пользу. Я удивлен, что выжили Вера и Са-аша. Они держались на расстоянии, да?       Марк кивнул, умело проигнорировав безразличное отношение мальчика к остальным членам его команды. И все же черствость десятилетнего ребенка немало… обескураживала.       «Вот, что значит вырасти вне цивилизации и общепринятых на земле норм морали. В каком-то смысле мне бы стоило у него поучиться, чтобы не возлагать на себя ответственность за всех и каждого. Я ведь и сам прекрасно осознаю, что моя привязанность к Артему и, например, Максу совершенно на разных уровнях. Не говоря уже о Денисе, Жеке и озвученных двоих. И все же что-то во мне не позволяет допустить гибель даже одного из них…».       ― Ха-а-ах…       ― Но сейчас все в твоей группе стали намного сильнее, ― успокоил Дементьева мальчик, легко подмечая изменения в его настроении. ― Благодаря тебе в первую очередь. Так что не думаю, что станет хуже.       ― Спасибо. ― Марк действительно был благодарен: и за его мнение, и за помощь, и за объяснения… за то, что тогда вернулся. ― Спасибо, ― повторил парень еще тише с легкой грустью: сам он не считал, что дал ему столько же, сколько ему самому дал Айн.       Заметив такую реакцию, мальчишка точно сказал бы что-то подбадривающее в ответ, если бы их недолгий путь не подошел к концу.       Лицо провожатого изменилось мгновенно: Айн с испугом взглянул на странную хижину шагах в сорока от них – кто бы там не находился, пересекаться с ним мальчик желанием не горел. Располагалась же эта хижина посреди леса в тени деревьев и имела конусовидную форму. Издалека ее можно было бы попросту не заметить.       ― Ты со мной не пойдешь, да? ― понял иномирец по его виду.       ― Верно. ― Ответ мальчика был непреклонен – даже на один шаг вперед он сокращать расстояние к этой постройке не собирался. ― И ждать… тоже не буду.       ― У-угу-у.       Марк не осуждал. Под взглядом настороженного мальчишки он уверенно начал свое движение к необычному строению. Особенно парня удивило наличие двери, учитывая, что все остальные постройки, которые он уже видел в деревни, обходились лишь тонкими нитяными шторами. И дверь эта была темной и плотной, явно обработанной чем-то по типу рубанка, а затем покрытой то ли смолой, то ли еще невесть чем. Но и это не все. В этом нелепом здании напрочь отсутствовала крыша, вероятно поэтому не было и окон: света, льющегося через дыру вместо потолка должно было хватать. Вот только дымок, что чадил оттуда, вряд ли способствовал прямому проникновению лучей.       «Оке-е-ей…» ― Дементьев со вздохом проверил карту.       Шли они с Айном, как ему показалось, недолго, но от деревни их теперь отделяло километра два. Если от этой точки сдвинуться левее, то можно было бы прийти к источнику. Если выше, то к кладбищу.       «Хотя бы знать, куда меня вынесло».       Оглянувшись в последний раз и ощутимо нервничая (Айна, к слову, уже и след простыл), Марк несмело остановился перед пахучей дверью – от нее несло чем-то… сродни мазута. Входить же совершенно не хотелось, ведь там, за этой чертовой дверью, находилось шестнадцать риталей. Риталей, которые, судя по реакции Айна, были теми еще… экземплярами. К тому же многие из них были точно не местными, так как такие мощности иномирец в деревне прежде не видел.       Впрочем, и особо сильными назвать этих прибывших было тоже нельзя: самый мощный риталь, отображавшийся сейчас на карте (если не считать Айяду, стоявшую рядом с ним), обладал всего лишь тринадцатью единицами. И все же… пусть тринадцать не тридцать Евиных, но, окажись риталь чистым домагером, ни ей, ни Марку с ним, скорее всего, не совладать. Или, по крайней мере, будет не очень просто. Допустим, сидри, который напал на иномирца в магазине, по мощности превосходил даже Айяду, однако кулак у вождя этого племени был не так уж и слабее.       «Хотя… и мое состояние было тогда не из лучших. Так что все может быть абсолютно не так, как мне кажется. И вообще… Хорош трястись уже. Заходи!»       В который раз за это утро тяжело выдохнув и решив не стучать, Марк таки осторожно потянул на себя дверь, отвечая мысленному приказу действием. Кто бы в его голове не вещал (если это не его собственные мысли), он все равно был на стороне иномирца, да и комментарии всегда отдавал по делу.       «Прямо сейчас куда важнее те, кого я могу увидеть, а с этим я разберусь как-нибудь потом».       И все же войти тихонечко у Марка не получилось. Несмотря на плавное открытие двери, сверху что-то неожиданно хрустнуло, и кусочки глины или чего-то похожего скатились по его плечам на устеленный… чем-то пол.       «Это еще что такое?»       Ни привычных шкур, ни соломы, ни деревянных половиц… Что-то бело-синее растеклось у его ног, на короткий миг открывая вид на вытоптанный кусок земли, после чего вновь скрыло его стопы от посторонних глаз. Коже оно, вроде бы, не вредило, да и в принципе никак не ощущалось, но зато неслабо дымило, окуривая ноги всех присутствующих, и клубилось в дрожащих лучах солнца, заглядывающего сюда через дыру в потолке. У нескольких же мест вдоль покатых стен поток такого дыма был сильнее.       «Значит, чадит оттуда…»       ― Все хорошо? ― Марк мельком посмотрел на взвинченную Айяду, продолжая с любопытством изучать пол, но остановился еще более долгим взглядом на другом персонаже. Мужчина с тринадцатью единицами по-прежнему стоял рядом с девушкой, и с ним, судя по выражению ее лица, ей было прямо таки… некомфортно.       «Не его ли боялся Айн? Надо бы к нему приглядеться…»       Что касается внешности, незнакомый риталь в какой-то мере походил на Айяду, в том самом смысле, что у него не осталось ни звериного носа, ни вытянутой челюсти, да еще и одет этот среброглазый был в похожие голубые шмотки. Серая же шерсть тонким слоем покрывала серьезное лицо; на скулах имелись клочки черных волос; а темный чуб, грубо срезанный, будто бы его попросту отрубили, полоской уходил на затылок, разбавляя собой серую более густую шерсть. Иначе говоря: короткие пяди сверху, но довольно длинные снизу. Сплетаясь там же с шерстяным покровом, вид такой прически напоминал Марку высокий меховой воротник или же чуть менее пышную, чем у самого льва, львиную гриву. На виске у риталя присутствовал тот же символ, что у Айяды, а за время нахождения в деревне иномирец уже успел осознать, что ни у кого больше, кроме как у нее, такого изображения нет.       «Отличительный признак вождя, как и голубые одежды? Значит, он вождь какого-то другого племени?»       ― Айяда! ― подала вдруг голос одна из немногих присутствующих здесь женщин, не позволив той как-то ответить Марку. ― Что он такое? ― в ее голосе прозвучала искренняя растерянность. ― Он же… не один из нас.       Что именно так сильно возмутило особу, Дементьев не понял: то ли сам его внешний вид, то ли то, что он вообще приперся на их встречу. А может, и то, и другое. Однако же само его существование и присутствие в этих стенах одобрения с ее стороны явно не вызывало.       ― Не понимаю. ― Единственная, кто сейчас находился ближе остальных к двери, она сделала абсолютно бесшумный шаг к Марку и принюхалась своим чернеющим носом.       Ее движения, облик, да и хвост за спиной лучше слов говорили о кошачьих корнях. Однако же голубых одежд женщина не имела, а значит и каких-то особенных прав тоже, так что, если придется, церемониться с ней Дементьев не планировал. В конце концов, ей не выдали даже специальный пояс – символ особо гостя. Впрочем, и сам иномириц где-то уже посеял свой: то ли после недоразрыва ядра и холодных купаний в неизвестной хижине, то ли у Айяды. В любом случае, повышенное внимание стоило уделить тем из риталей, кто имел статус вождя, а не этой дамочке. Запах же иномирца ее, похоже, удовлетворил (по крайней мере, она не скривилась), и все же внешний вид парня не оставил ее равнодушной:       ― Это его уши?! Это ведь уши, да? Какие безобразные! А хвост где?       ― Его нет. ― Измеряя не самую большую мощность и заряд, Марк задержался на ней рассеянным взглядом. Первое имело ровно семь единиц, второе – пятьдесят три процента: или на ней так сказалось долгое пребывание в пути, или же ей прошлось неслабо выложиться, используя умения. Хотя был и еще один вариант: ― Ты ранена?       Вот только каких-то видимых травм Дементьев у женщины не заметил, тем не менее, их могла скрывать одежда. На вопрос же ритальская гостья не ответила, совершено не изменившись в лице. Да и, собственно, интереса к ней у Дементьева, можно сказать, и не было, куда больше его впечатлил другой… экземпляр.       ― Я – Мр-ра́йа́н, ― вдруг представился именно он – волколюд с тринадцатью единицами. Среди всех здесь присутствующих этот «волк» даже выглядел повнушительнее, еще и ростом был чуть выше Макса (хотя куда уже выше?).       ― М, я Марк, ― легко ответил иномирец, продолжая оценивать данного риталя взглядом: отчего-то представляться так же пафосно и горделиво, как это сделал Мрайан, парню не захотелось.       Да и, в принципе, Марк все больше и больше заводился, осматривая этого переростка, не способного отойти от Айяды. Еще и выглядел этот лохматый гад… под стать своей должности. Голубая одежда того же стиля, что и в этой деревне, хорошо подчеркивала его мускулистое тело, а особенно – сильные плечи. Что уж говорить об остальном: сложен черт был ничуть не хуже самого Дементьева, а необычная прическа и прямая осанка лишь увеличивали его в глазах смотрящего и добавляли некой… благородной властности, словно здесь, среди всех присутствующих, он единственный – царь и бог. Это Дементьева… раздражало. Так и хотелось выпятить грудь и ухмыльнуться подобно Максу, но ему все же удалось перетерпеть столь постыдное желание, хотя руки в карманах штанов и слегка вызывающий взгляд – со стороны казались ничем не лучше.       Напоследок же Марк заметил и кое-что еще: отсутствие очевидного оружия – Мрайан точно не был вооружен.       «А другие? ― Перестав корчить из себя невесть что, иномирец бегло осмотрел и остальных риталей в поисках луков, кинжалов или чего-то еще… Аналогично. ― Вероятно, из-за оружия встреча деревенских глав могла бы быть напряженной. К тому же… здесь таких даже не два».       Вождей, к слову, было четыре: еще у двоих ритальских мужчин Марк заметил такие же треугольник и круги на висках, а также голубые одеяния. По сравнению с остальными присутствующими, вся четверка меченных была, несомненно, сильнейшей – их мощность превышала десять единиц. И если бы не «вмешательство» Марка, в результате которого Айяда неслабо подняла свои характеристики, она занимала бы среди них последнее место.       Само же помещение не порадовало Марка ни стульями, ни столом для переговоров. Здесь было пусто (ну, не считая риталей), у стен – мрачно (еще и дым этот ненормальный), а пахло… грязной псиной вперемешку с валерьянкой. В общем, нехорошо здесь пахло.       ― Мы все уже обсудили, ― подал вдруг голос невысокий лис с одиннадцатью единицами.       На фоне Мрайана он выглядел… совсем не солидно: тонкий, звонкий, сохранивший звериные черты. Еще и намеренно выставлял клыки, пытаясь ощериться, будто волк. Однако же заинтересовало Марка не это: зверолюд походил окраской на саму Айяду, и таких парень, кроме ее брата Айна, больше пока не встречал.       «Еще один родственник? И характер, кажись, не сахар».       ― Зачем ты пригласила… ЭТО… ― прорычал этот «лис» словно бы в подтверждение мыслям Дементьева, после чего с презрением посмотрел на него, ― на собрание? Эта… мерзость… не имеет никакого права здесь находиться!       «Ха! Вот так вот прямо? ― Этот наезд был настолько прямолинейным и предсказуемым, что реагировать на него даже не возникло желания, так что Марк незначительное оскорбление тупо пропустил мимо ушей, ненамеренно уставившись на Айяду, показавшуюся ему вдруг совсем незнакомой и вновь далекой. Гордая, сильная, хамоватая… такая же, как в первый день их встречи в поле. Никакого тепла во взгляде.       ― Тебя забыла спросить, никчемный братец! ― Даже ее рявк более низкого тембра, чем у «лиса», казалось, отчетливо намекал, кто в доме хозяин. ― Что осталось от твоего племени? Всего лишь горстка слабаков?!       ― Мы хотя бы не растеряли гордость! ― Оскал лисоподобного риталя сменился надменной улыбкой. Из-за всё еще сохранившихся звериных черт смотрелось это как-то… нелепо. ― Объяснишь, почему от него воняет тобой?! Легла под уродца, расплатившись собою?!       «Что?!»       ― Захлопни пасть! ― не растерялась Айяда, явно ожидавшая такой речи. Если бы не ее вопль, то и сам бы Дементьев не промолчал. ― Не твое дело, с кем я сплю ночью!       ― А понесешь от него?! Кем родится страшилище?! Утопить его вздумала, чтобы не мучился?!       ― Аргх!..       ― Аргх!..       Смачная затрещина, прилетевшая, на первый взгляд, непонятно откуда, моментально успокоила сразу обоих. Мрайан не двигался (пусть и стоял как раз между голосившими), но Дементьев совершенно точно увидел его руки, сплетенные из подсвеченных нитей энергии. Они словно бы выходили из его настоящих плеч и обладали вполне реальной физической формой и силой, однако же явно являлись чем-то по типу проекции.       ― Сколько же вас, черт побери? ― Иномирец не стал влезать в ссору родственничков и защищать Айяду: большая девочка, сама разберется, а уж упоминание несостоявшегося ребенка вообще словно серпом по… горлу, но вот мысль о том, что риталей гораздо больше, чем он сам себе напредставлял, выбивала из колеи.       ― Где? ― уточнил Мрайан спокойно и даже несколько отстраненно, не убирая вторую пару рук, зависшую полупрозрачными ладонями над Айядой и ее братцем.       Это начинало беспокоить. Каково истинное предназначение этих конечностей Марк пока не понимал. И уж тем более не то, как они материализовались.       «Не знаю, как остальным, а вот этому оружие, похоже, даже не требуется».       ― Да везде. ― Иномирец перевел внимание на Айяду, чтобы взглядом не надоедать «волку». ― Я наивно полагал, что это – единственное племя поблизости. Почему вы не объединитесь?       ― Я объясню. ― Айяда резко взмахнула рукой, чтобы преградить путь своему братцу, пожелавшему вдруг взять слово, и сделала шаг в центр хижины.       Ее плотная рыжая шерсть осветилась солнечными лучами. Уже восемьдесят восемь процентов заряда окончательно успокоили Марка: девушка была в порядке. Чего не сказать о других… По раздраженным и неприязненным взглядам иномирец легко осознал, что информация, которой собиралась с ним поделиться девушка, хранилась в секрете, а остальные, бесспорно, не разделяли ее доверия к бесшерстному существу.       ― Ха-а-ах… ― ей же, как одной из власть имущих, было глубоко плевать на их мнения. ― Среди поглотивших богов очень быстро назрел конфликт, ― начала Айяда сухой рассказ, будто продолжив не так давно случившуюся беседу в храме. ― Сильнейший в стае становится вожаком, таков непреложный закон. А сильнейших вдруг стало немало. Каждый, кто попробовал Бога на вкус, изменился. И вскоре, убив одного из таких, Авъер понял, что посредством поглощения Тлена можно усилить самого себя. Тлен остается от каждого, будь то животное, сидри или риталь. Сгусток эмоций, энергия жизни, остаток ядра, ― пояснила она, по взгляду Марка поняв, что ему требуется дополнительно объяснение. Собственный же опыт мгновенно подсказал, что именно Айяда назвала Тленом. ― В результате... очередной бойни уцелели не все. Оставшиеся поделили угодья, обещав не нарушать границ. Впрочем, шаткое перемирие довольно быстро окончилось. Опьяненный жаждой силы Льяро нашел способ вычислять местоположение выживших. Мы не знаем, как он и ему подобные делали это. Однако, спустя время и сотни жертв, Авъер заметил, что чем больше особей собиралось вместе, тем быстрее сидри их находили. Правило «не собираться огромной стаей» существует и по сей день. Не так давно я и сама покинула племя старшего брата с верными мне риталями, чтобы основать новое поселение. Нам нельзя объединяться, потому что тогда нас найдут сидри.       Айяда замолчала, крайне лаконично обрисовав всю ситуацию. Дементьев тоже не спешил отвечать, прокручивая в мыслях версию о полубоге, засевшем в логове где-то на севере. Был ли этот божок той самой маткой, что из собственных подданных выкачивала поглощенный ими… Тлен, узнать получилось бы только при личной встрече. Но раз Авъер уже давно почил, оставив после себя лишь «говорящий» череп, то и его противник к сегодняшнему моменту мог точно также сыграть в ящик.       ― Льяро… жив? ― все же спросил Марк после минуты молчания, надеясь, что воображаемая катастрофа таки не подтвердится.       ― Вряд ли, ― усмехнулся Мрайан как-то неприятно: надменность в этом брошенном слове чувствовалась прямо кожей. ― Время никого не щадит. Стоило ему стать слабее, и его загрызли свои же. Думаю, он научил стаю выслеживать нас, только и всего. Но… ума не приложу, как они это делают. ― Он небрежно пожал плечами, отчего вторая пара рук дрогнула и качнулась тонкими полосами в пространстве. Теперь они не казались твердыми, а скорее – дымкой. Впрочем, определиться, долго ли «волк» мог поддерживать эти руки в атакующем состоянии, это не помогало. ― До сих пор мы не можем понять, сколько риталей должно быть в племени, чтобы сидри на порог не явились…        ― Тысячи, ― рубанул Дементьев, моментально вызывая гнев у всех собравшихся и своим невежеством, и чрезмерным хамством, ― если они будут слабы. ― Иномирец не преминул вернуть улыбочку волколюду.       Узрев еще большую наглость с его стороны, братец Айяды хотел что-то рявкнуть, но прозрачная рука вновь пригладила ему хохолок.       «Вполне реальная, чтобы выбить зубы», ― прикинул Дементьев мысленно, уже решив для себя, что этого парня все же лучше не злить.       ― Дело вовсе не в количестве? ― заинтересовался тем временем Мрайан, даже внешне переставая выказывать свое превосходство.       «Похоже, я поспешил с выводами: быть может, он не так уж и плох?»       ― Всему виною заряд ваших ядер, ― блеснул иномирец своими знаниями, также значительно поумерев пыл. ― Они видят… энергию. Этот свет, что питает ядра. И чем больше в деревне сильных риталей, тем скорее ваш свет заприметят сидри. Это… как маленький костер и горящий лес. Превышая определенный уровень мощности, вы подаете им яркий сигнал. Приглашаете их… маяком… ― Марк заткнулся, внезапно осознав то, что благополучно ускользало от него ранее. Улыбка мгновенно сползла с побледневшего вмиг лица, а дыхание перехватило.       «Сидри, что мы завалили вчера, не заблудился... Он же четко шел в сторону деревни. Это был первый? Самый быстрый? Или разведка?»       ― Одна только Ева мощнее тебя в два раза, ― ошарашено произнес парень, всматриваясь в Айяду, ничуть не удивленную его размышлениями. В тот самый день, когда они напросились с риталями в лес, Марк намеренно отогнал мысль, что вождь племени взяла их с собой специально: не могла же она так подставить охотников. Но теперь… ― Ты ведь знала... Ты знала, что дело не в количестве?!       ― Я догадывалась.       ― Ты понимаешь, что творишь?! Ты собралась рискнуть своим племенем? Айяда?! ― Сдерживаться и дальше Дементьев просто не мог, повысив и голос до колебаний в воздухе. Так выручавшая ранее блокировка эмоций сейчас совсем не справлялась.       ― Это наш шанс! ― твердо отозвалась девушка, исподлобья взирая на иномирца. Она явно не жалела о произошедшем. ― Я устала скрываться в норах, притворяясь тупым животным! Я не хочу оставаться добычей. С меня достаточно!       ― Но ты ведь… Я же… Чё-о-орт…       Слова не складывались: эмоций становилось лишь больше.       «Вот почему она вела себя так вчера… Эти метания, сумбурные мысли, заигрывания на пустом месте… Какая, к чертям, блядь, искренность? Она пыталась меня приручить! Удержать до нападения сидри... Господи… Я не… Теперь же… Ой, дурра-а-ак».       ― Какой же я дурак, ― прошептал Марк, прикрывая лицо ладонями. ― Авъер… череп… охота… эта ночь! Это был четко разработанный план. А я повелся. Идиот, Марк, какой же ты идиот… Имбицил ты безмозглый… Стоп. Ты знала, что я читаю мысли?       Надрыв в его голосе отчего-то позабавил ее братца-лиса, что вызвало у Дементьева лицевой спазм.       ― Авъер предупредил, что это возможно, ― уже тише и менее своенравно произнесла девушка.       «Да ты!.. Что ты?.. Хах! ― Марк смотрел на Айяду с плохо скрываемой неприязнью. Сейчас он чувствовал себя так, будто вывалялся в дерьме. ― И это ЕЁ я решил спасти утром? О НЕЙ беспокоился и ЕЁ жизни?!»       ― Вот же… Тц!       «Сам виноват… дебил. Очевидно же, что этому племени – вы обуза. И вот это – реальная причина, почему вас еще не выгнали, почему вообще приютили, невзирая на те проблемы и неудобства, что вы создаете…»       ― Блядь! ― Марк невольно повернулся ко всем спиной, чтобы не видеть их звериные рожи.       Там уперся в эту дурацкую дверь, что сейчас отделала его хоть от какой-то свободы и свежего воздуха. Желание взорвать ее к чертовой бабушке или же попросту выбить лбом, подавить вышло с трудом: легкая вибрация в оной помогла чуть утихнуть – крушить чью-нибудь собственность он все-таки не планировал – это ничем не помогло бы.       ― Все это… очень мило, ― своим ровным голосом Мрайан вынудил его обернуться. И судя по всему, волколюд этого ждал, ведь лишь тогда он шагнул к напряженной Айяде еще ближе, положил настоящую ладонь ей на голову и погладил по волосам, как бы хваля за содеянное. ― Но такими темпами сидри разнесут всю деревню в щепки.       ― Насрать! ― Переводить это Марк не стал, но по взгляду Мрайана понял, что тот и сам догадался о неприличном значении слова хотя бы по тому, каким тоном оно было произнесено.       «Что ж вы за твари-то такие?!..»       Был ли это план Айяды, о котором она рассказывала волколюду или же наоборот, парню было плевать. Как плевать и на всех риталей в целом. Проблема сейчас заключалась в другом: один сидри уже приходил недавно, возможно, разведчик, а может, просто ближайший к селению. В любом случае, тогда Марк не сиял, как вчера, прорвав купол, установленный лучниками. А значит, остальные вряд ли задержатся.       ― У них есть вожак, ― Дементьев принялся размышлять вслух, ища выход из сложившейся ситуации и желательно такой, в котором никто из иномирцев не протянет ноги. ― Сидри работают по приказам. Они до безумия боятся ту тварь, что их отдает. Не думаю, что разом со всей стаей реально справиться. А если этот ублюдок решит нас навестить, что тогда? Его надо караулить, отвлечь, если понадобится. Пойти к логову, обойдя стаю? Они заметят меня намного раньше. Уйти, когда они нападут, и бросить своих здесь?..       «Гадство! ― Иномирец судорожно вздохнул. И без того слабый утрешний план полетел к чертям: сидри не будут ждать, когда они станут сильнее, а разлом открывать парень не научился, да еще и не пытался даже… ― Тогда что? Что мы вообще можем им противопоставить? Как нам выжить, если уйти не получится? Блядь! ― Его нервный тик вдруг окончился коротким прыжком на месте и хлопком в ладони.       ― Сколько бойцов есть в других племенах?       Марк адресовал вопрос Мрайану, не желая говорить с Айядой, но она все же взяла слово:       ― Примерно поровну. Сильнейшие покидают деревню, чтобы основать новую…       ― Да только сидри уже вас заметили. Какой смысл и дальше прятаться? ― Яд в его голосе никого не обрадовал, но и Марку теперь было по-барабану: он жадно искал нужное решение и не находил. ― Если объединить все деревни, получится же отбиться? ― Верить в это он также не мог: раз племена до сих пор этого не предприняли, значит, не согласятся.       ― Я не стану рисковать своим племенем! ― отозвался четвертый вождь, подтверждая опасения иномирца. Его двенадцать единиц пригодились бы в бою, какой бы силой тот ни обладал.       ― Вперед, вали к себе, спрячься поглубже, авось прокатит! ― завелся Марк окончательно, уже не пытаясь сдерживаться: сначала Тёма с Максимом выделывались с утра пораньше, теперь и эти ублюдки – любому терпению может прийти конец.       ― Ты! ― задетый мужик, так похожий на прямоходящего кота, сделал шаг к свету, не желая уступать бесшерстному выродку. Мягкие пальцы его правой руки вспыхнули огоньком.       Марк не отставал. Сжав кулаки покрепче, парень зыркнул на риталя из-под нависшей челки.       «Заблокировать боль».       Его радужки во мраке покатой стены замерцали светлыми кольцами. Впервые по собственной воле Дементьев выдал все давление, на которое был способен, и оно не шло ни в какое сравнение с тем, что он демонстрировал утром за столом с людьми. Вокруг тела мгновенно образовалась плотная фиолетовая оболочка, словно клубящийся дым, выделяющий человека в плохо освещенной комнате. Пространство вокруг заметно дрогнуло и искривилось, преломляя свет, а непонятная субстанция на полу лихо сдвинулась к стенам, оголяя пустую землю.       Это сработало. Ближайшие к парню ритали, испугавшись, шарахнулись на другую сторону, даже шерстью почувствовав жар. Тишина наступила такая, что энергетические волны Дементьева, стали не только видимы, но и отчетливо зазвучали, легкими порывами ветра разгоняя дым.       Айяда же заворожено наблюдала за иномирцем, улыбаясь уголками губ.       ― Сделаем ловушки. Выроем рвы и наполним водой, ― не ослабляя фона, Марк продолжил рассуждать вслух, и даже голос его наполнился силой, белесыми облачками пара толкавшей воздух. ― Дима приморозит многих на подходе. Максим и Тёма добьют. Мы… с Евой… будем приманками. Они слетятся на нас, как мухи на сладкое. Слабейших закроем в храме, оставив им риталя, способного после их откопать…       ― Если проиграем? ― нахмурилась Айяда из-за постыдного пункта.       Но Марк на этот счет был совершенно иного мнения:       ― Когда мы победим, ― прошипел он, едва сдерживая матерные слова, ― у меня сил не останется их отковыривать.       Продолжать разговор дальше и выслушивать все за и против, иномирец не собирался, оставив остальное на Айяду: она эту кашу заварила, пусть сама и расхлебывает.       *Мне нужны все вожди!* ― отправил он ей сообщение, приказывая постараться изо всех сил (а если надо, и лечь под кого), и покинул зал.       Когда же дверь за его спиной с силой захлопнулась, куски глины пластами свалились на пол. Похоже, зданию для совета вождей требовались не менее радикальные решения, как и их Истинным законам, созданным еще при Авъёре. Но решатся ли они на это, может показать только время.       То самое время, которого у них оставалось все меньше.