Том 5. Глава 9
27 апреля 2022 г., 18:36
21 мая. Пятница. 09:19 по МСК. 185 мир
Каждый рывок и следовавшая за ним боль. Каждый удар, будто молотом по наковальне… Думать о сопротивлении? Сражаться?! Хах! Как бы ни так! Страх и агония вытеснили все задатки здравого смысла. Когда собственная кровь затекает тебе в глотку, мешая дышать. Когда где-то внутри все хлюпает и трещит, и кажется, что органы вот-вот разорвутся к черту. Когда даже голос того, кто наносит удары, померк и почти не слышен… Мысль о победе – последнее, что придет в голову, если вообще появится. «Хватит… Пожалуйста… Пощадите…» Дарина снова и снова просила его остановиться, тщетно подставляла руки, чувствуя, как чудовищная боль в груди сдавливает легкие, звала на помощь людей, притаившихся у стен... Все без толку. Новый мир или старый, ничего в нем не изменилось – каждому своя шкура все также дороже. «Да за что мне это, черт возьми?! Чем я подобное заслужила?!» ― Именно, милая, ― чуть дрожащий голос наставника вдруг коснулся угасающего слуха гораздо явственнее, чем прежде. ― Не для того же ты стала сильнее, чтобы валяться здесь в луже крови. Он сидел подле ее тела, надменный и сильный, с окровавленными руками, словно гриф, что кружит над умирающим в ожидание пиршества. И его жуткая светящаяся улыбка пробирала до дрожи. ― Помо…гите… Горячий воздух в который уж раз болью царапнул глотку, секунды невесомости в руках монстра (назвать его человеком не поворачивался язык), и очередной удар об укрепленную стену. Грохот и треск. То ли уже внутри, то ли еще снаружи… ― Помоги себе сама, ― прошептал наставник, приблизившись к самому ее уху. Обжигающий фон хранителя лишь сильнее укрепил в ней животный страх. ― Разве ТЫ не хотела еще больше силы? Разве ТЫ не жаждала мести за своих родных? Не ТЫ ли готова была отдать ради этого свою жизнь?!.. «Неправда!» Дарина со злостью плюнула ему в лицо своей кровью. С того самого момента, как она посетила этот гребанный «изумрудный» за́мок, все только стало намного хуже. Эти сны! Эта боль! Эта злость, что кипит внутри! «Да кому, твою мать, вообще нужна такая сила, если она не слушается владельца?!» ― Что? Не слушается? Ты серьезно? Глаза Радченко вспыхнули белым светом, как и его улыбка. Неожиданно для Дарины он уверенно сделал несколько шагов назад, будто бы давая ей простор для маневра. «Почему? Он же… Нет. Это не он. Угх… что-то… не так. Что-то серьезно…» К несчастью, регенерация Пятых в этот раз справлялась на «ура» или же дело было в странных галлюцинациях, вот только гадкая кровь больше не заставляла захлебываться, да и боль внутри сильно притупилась. О потери сознания можно было более не мечтать. ― Это легко исправить. Я научу. ― Нечто бледное и дымообразное соскользнуло с белоснежных губ Радченко и тонкой струйкой рвануло к Дарине. Привкус крови мгновенно сменился на нечто совершенно иное: жгучее, сильное, огненное. Ручеек же проник еще глубже, подменяя собой каналы и выстраивая всё новые сети, переплетаясь с меридианами. Боль исчезла совсем, окончательно, и боевой топор, внезапно выскочивший из ладони Дарины, не принес ей даже неприятных ощущений. Прохладный и гладкий… Он почти вылетел в сторону наставника, и девушка рефлекторно потянулась за ним, чтобы остановить, однако дотянуться уже не смогла. Ровное металлическое древко продолжило ее пальцы и, стремглав, прикрепилось к «топорику»… Дарина сумела сбить алебарду с курса, но оружие с этим согласно не было: острие на пике вдруг самостоятельно вытянулось, метясь противнику точно в горло. «Нет же! Не надо! Остановись!» Оттащить сумасшедшее орудие получилось не сразу. Лишь спустя долгие секунд пятнадцать, возмущенно завибрировав, неизвестный металл все же смялся, словно бумага, и вобрался обратно… с неимоверной болью. «Аргх! Вот… зар-р-раза!» ― А теперь посмотрим, насколько ты меткая, ― пронеслось отовсюду, заполоняя пространство. Искусственный смех (в какой-то… вычурной театральной манере), совершенно несвойственный Радченко, прокатился по залу, поглощая и весь свет, созданный жидкой тьмой. Этот токсин являлся неотъемлемой частью самого здания. В тренировочном зале он потолком и стенами поглощал и звуки, и излишки энергии, что и подпитывало освещение вот уже несколько лет. «Да какого… черта?!» Вмиг кромешная тьма затопила все-все вокруг, будто бы сам токсин вдруг разросся во всех направлениях. И теперь лишь улыбка наставника да его глаза маяками указывали Дарине путь – подвижной мишенью привлекая к себе стрелка. Не усвоившийся металл из впопыхах поглощенной алебарды вновь полоснул ладонь. Небольшой клинок, холодный, кривой и светящийся, как и то существо, что вселилось в Радченко, беззвучно юркнул вперед, разрезая тьму полосой света. Он имел собственный разум, двигался вслед за целью, даже если та изменила курс. Легко и бесшумно, будто капля, что создает на воде круги. Дарина наблюдала за этим, абсолютно не понимая, что здесь творится: что реально из происходящего, а что нет. Быть может, Радченко и вовсе не находился в зале, или же сама девушка давно потеряла сознание и лежит сейчас на полу в крови, а целители тщетно приводят ее в чувства. Тьма лишила и слуха, и зрения, и лишь белые огоньки мерцали вокруг, выстреливая в разные стороны. И этот свет… Это пламя… Тело попросту разрывало на части. Дышать становилось все сложнее, пусть легкие, вцелом, и восстановились. Хотелось выкашлять всю эту чертову дрянь, что скользнула в глотку несколько минут назад, только… она уже слишком крепко уцепилась за энергетическое тело хранительницы и покидать носителя явно не собиралась. «Тц! Это какой-то бред!» ― !.. «Что за?.. Снова?!» С запоздалым испугом Дарина прикоснулась к своему горлу. Не услышав отчаянный зов, провела дрожащими пальцами по губам… И вторая, и третья попытки увенчались таким же безмолвным воплем: тьма забрала не только звуки сражения, но и ее голос. «Помогите же… Кто-нибудь!» Взгляд с надеждой на светящегося наставника лучше не сделал: силуэтов такого типа – со светом из глаз и пасти – стало, тем временем, уже двое. «Быть этого… не может». И второй ограничиваться бегством, как Радченко, явно не собирался. «Не подходи!» Новые снаряды Дарина выпустила уже по собственному желанию, точнее, под натиском страха. Тварь, что появилась в зале, могла размножаться: стоило ей мигнуть, как их становилось двое – один силуэт оставался там же, где пропадал, другой – появлялся в непредсказуемом месте. Буквально за считанные секунды таких стало больше десятка. «Что же это… такое? Что я могу? Что делать?!» *Сражайся*. «Я не умею!» *Учись*. «Да помоги же ты мне!» *Твое желание для меня – закон*. Дарина не видела себя со стороны, но жар в собственных глазах и глотке не позволили сомневаться: она и сама теперь – безжалостный силуэт с улыбкой света. Руки больше не тряслись от страха, дыхание не сбивалось, эмоции… Нет, они не исчезли. Они… изменились. Дикий восторг заполнил все ее естество. Атака за атакой, непрекращающийся огонь… Физические удары противников не наносили большого вреда, не в состоянии пробить укрепленное металлом тело. Адреналин мчался по венам не хуже Тлена. И все же, побить непонятное нечто, что продолжало себя клонировать, у Дарины не выходило. Силуэты затмили все: сотни, а может, тысячи – они всё мигали и мигали, наносили точечные удары, призывали бить по ним из всего в ответ… Огонь внутри девушки, словно в кузнечном горне, рванул по меридианам, причиняя адскую боль. Кожу пробило в нескольких местах сразу. И все погасло, оборванное невыносимым пламенем в венах. Ни силуэтов. Ни голоса в голове. Ни чужого смеха. Лишь давление на все тело и в особенности на грудь. ― Боль-но… Как же… больно. ― Ее тихий мучительный стон ее саму даже немного обрадовал – она хотя бы могла себя слышать, но попытаться пошевелиться, чтобы вытащить нечто, что разрывает грудную клетку, уже не смогла. Да и назойливая тьма по-прежнему затмевала все. ― Ты только… кхах…м-м-м… не… дергайся. Надрывный слабеющий мужской голос – такой близкий и одновременно далекий – влажным теплом коснулся ее лица. Это не было воздухом. Что-то вязкое, жидкое, пахнет… Дарина тут же открыла глаза и с испугом уставилась на кровавые губы Радченко, с которых едва ли не черными каплями по подбородку стекала кровь: некоторые все же падали девушке на лицо, незначительно обжигая кожу. ― Нас-тав… угх…м-м-м… «Какого черта?!» ― Тише, тише,― хранитель с трудом умудрился ей улыбнуться, не смея пошевелиться иначе: ему самому было не менее больно, чем Дарине, ― по тебе… вероятно… тоже пальнуло. Поперхнувшись своим же стоном, девушка только кивнула в ответ, совсем не сознавая, куда, что и как. Все, что она теперь видела, это – Радченко, окровавленный, немножечко хмурый, болезненно сведший брови… Девушка с усилием повернула голову, чтобы рассмотреть зал, но нарвалась взглядом на руку наставника, вряд ли нарочно закрывавшего ей обзор. Пришлось вновь крутнуть головой, мимолетом отметив, что выглядит Радченко даже так – вполне собранно и мужественно, однако и с этой стороны оказалась рука, хотя, вдобавок, и чьи-то ноги. ― Потерпи еще чуточку, ― прошептал кто-то, и его ботинки растворились в воздухе. «Дорошев? Что вообще здесь?..» ― Ты как? Дарина невольно вернула внимание к Радченко, отчего пульс рубанул по вискам, и взгляд на него получился с прищуром. ― Ты это… лезвие-то… не убирай, ― тихо попросил хранитель, расценив такой взор по-своему. Его пьяные глаза и буквально посекундно мутнеющий взгляд пугали не меньше обессиленного голоса. ― Меня, кажется… насквозь… кха-кха… черт, прости… не… специально. Кровавые брызги да прямо в лицо вряд ли бы кому-то понравились: зажмурившись, девушка неосознанно двинула рукой, желая стереть обжигающую кровь наставника с переносицы, но закашлявшийся еще сильнее Радченко вынудил ее замереть. ― Просил же… не… дергаться… угх. Держать себя только на руках мужчина, кажется, больше не мог. Обессиливши окончательно, Радченко чуть ли не с размаха уперся лбом девушке в ее же лоб и закрыл глаза. Его вес… разительно увеличился. «Не-не-не-не-не-не… Ты чего?.. Ты же не?!..» ― Э… эй!.. К-кто-нибудь!.. Помо… ― Живее ЖЕ! «Степа?!» ― Ну же!.. ДАВАЙТЕ сюда! ― Судя по метающемуся голосу, Дорошев при каждом слове носился по залу, создавая порывы ветра. Промедление остальных еще и в такой ситуации его изрядно бесило. ― Я могу… ― Не надо! Меня стошнит! ― взвизгнул кто-то еще женским голосом, противостоя быстроногому мелиору. ― Я и сама дойду! Шагов и шума моментально стало гораздо больше: и не удивленных возгласов, а, скорее, возмущения да ропота. ― А я говорила ведь, что допрыгается. ― Одна из толпы бурчала погромче прочих. Судя же по общему гомону, к лежащим на полу хранителям приближалось, по меньшей мере, человек пятнадцать. Они взволнованно окружили их со всех сторон, но различить хоть кого-то Дарина так и не смогла: волосы Радченко, упершегося в нее головой, напрочь перекрывали обзор. Да и его шумное хриплое дыхание не позволяло сфокусироваться на чьем-нибудь одном голосе. Главное, что он точно был всё еще жив. Но надолго ли? И что именно произошло?! ― Осторожно! ― усиленный женский крик разлетелся по залу, перекрывая все остальные звуки. Словно женщина говорила по мегафону. ― Кровь мелиора Радченко обладает чрезвычайной токсичностью! Не прикасайтесь к нему по возможности. Избегайте участков с кровью! ― Что же ты раньше не предупредила? ― совсем рядом произнес смутно знакомый голос с нотками раздражения. ― М? ― Радченко тут же внезапно приподнял голову, очнувшись от своего недолгого приступа, и взглянул на обеспокоенную Дарину, ощутившую прикосновение к своей ноге. Боль, что только что чудовищно сжимала всю диафрагму, почему-то отступила в один момент. И не только она: остальных ран на теле, как будто бы ни бывало. ― У вас минут пять, потом боль вернется, ― изрек тот же мужчина с прежней нервозностью. Память в этом хаосе отозвалась, на удивление, быстро, подсказав, кто его обладатель. «Тот человек с вопросами? Журналист, докучавший Святозаровой во время брифинга?» ― Держись, приятель, ― обеспокоенно произнес Дорошев, нарушая неожиданно возникшую тишину, и его голос, как и все окружение, затмил приятный желтоватый свет, сопровождаемый легким звоном: целители и усилители принялись за работу.***
21 мая. Пятница. 09:30 по МСК.
29 мир
― Ненавижу… пещеры! ― Раздраженный еще с… прошлого года Токарев осторожно шагал вперед, держась шершавой каменистой стены. С каждой минутой воздух здесь становился все более тяжелым и затхлым, а еще – неприятно теплым, что порождало в уме только ворох новых вопросов и предположений, которые также не приносили заместителю успокоения. Не говоря уже о темноте, вязким пологом покрывавшей почти все в этом богом забытом месте. ― Нам обязательно… топать следом? Ничего же не видно! ― Его нервный эмоциональный шепот, в этой тьме зазвучавший шипением змей, уже немало нервировал и всех тех, кто осторожно шел позади. Бурчал заместитель, не прекращая, не менее получаса. ― Кто же знал, что наши фонарики тут не пашут?! ― рыкнула из-за его спины Святозарова, не раз пожелавшая придать тому ускорение ветром или еще лучше – пинком. ― Если бы я знала, то взяла бы с собой что попроще. Большинство наших приборов были созданы с использованием жидкой тьмы. А чертов фон этого мира будто попросту… подавляет энергетический луч. Или же… ― Сама эта темнота какая-то ненормальная? ― догадался Токарев, едва ли не печенкой чувствуя, что вокруг сгущается что-то большее, чем обычный мрак. Ощущение не из приятных и вскользь сравнимо с нижними этажами ЗОРа, где стабильно-высокий фон из-за неисправного излучателя давит на тебя со всех сторон и как будто имеет разум. ― Верно, ― с удивлением подтвердила женщина, не ожидав такого понимания от заместителя главы. Хотя давать каких-то объяснений по этому поводу все же не стала. ― Впрочем, эти трое вон светятся впереди. Топай на их свет. Молча. ― Ага, свет в конце туннеля, ― мрачно пошутил кто-то из лаборантов, плетущийся где-то в хвосте, ― что же может быть лучше? Этот поход в никуда бесил не одного только Токарева: по предварительному договору ранее Высшие обещали не рисковать лишний раз и прежде, чем лезть куда-то без соглашения, проводить хоть какую-то разведку… желательно не только боем. С другой стороны, Руслана Талипова обычными уговорами не остановишь, а бросать его без присмотра было нельзя, вот вся экспедиция и отправилась следом. Тем не менее, хранители послабее могли бы спокойно остаться снаружи (никто их в пещеру насильно не тянул), однако те банально опасались за свои жизни, так как вряд ли сумели бы самостоятельно защититься в столь суровом мире. В этом смысле в своем недовольстве эти товарищи были виноваты сами, так что на их возмущения никто особого внимания не обращал. Главам отряда же вообще всё было нипочем. Их светящиеся силуэты вдруг резковато сдвинулись, не в первый раз послышались чудовищной силы удары, треск и иные звуки физического столкновения… Стенка пещеры опасно завибрировала. ― Тише там! Потолок может!.. ― Токарев вспыхнул чадящем факелом, внезапно почуяв зловоние рядом. Черное пламя с синими языками заставило подкравшуюся тварь дать заднюю, как и стоявших людей позади. ― Срань господня! Слепое и безобразное существо, явившееся перед Алексеем, явно недолюбливало свет (огонь и тем паче), вот и попыталось обогнуть человека стороной, однако в тот же момент за панцирем образины сверкнула и пара кровавых глаз. Удлиненные клыки Руслана легко впились в морщинистую шею непонятно чего, и ту́ша безмолвно рухнула на пол, парализованная мало изученным ядом. ― И не противно? ― Токарев спросил это раньше, чем подумал, а надо ли: тому, кто выпивает мозги и жрет внутренности в сырую, точно все будет пофиг. ― М? А должно быть? ― бесстрастно уточнил Руслан, привычно пробивая кулаком грудную клетку своей жертвы, вытащил окровавленное сердце, откусил добрую половину… ― Снаружи он не красавчик, согласен, ― прошамкал парень, пожимая плечами. ― Но мне с ним не целоваться. ― Хранитель ускоренно прожевал и второй кусок, после чего принялся у всех на виду за череп. ― Погаси пламя, ― простонала Святозарова, не желая видеть чудовищного продолжения. Токарев с этим согласился без промедления. Его черный огонь стремительно ослабел, опускаясь к коже вместе с поднявшимися дыбом волосами, и погас совсем. Жаль, что подсветка самого Руслана никуда не делась. Впрочем, в этой необычной тьме она оказалась сильно приглушена, а потому различать детали при таком слабом освещении было сложно. Так что, когда черепушка твари хрустнула в руках кровососа, лицезреть сие действо во всей красе люди уже не могли, а потому молча слушали звуки поглощения пищи следующие пару минут. Причмокивая и мурча, а также выбрав из «емкости» все, что только сумел, парень закончил трапезу, небрежно отбросил череп в сторону, и светящиеся глаза полетели вглубь пещеры. Туда, где уже новые звуки битвы вновь потревожили шероховатые стены. ― Ффу-у-ух… ― Кто-то позади Токарева и Святозаровой вдруг шумно выдохнул, завершая всю эту сцену: сорее всего, мелиор неосознанно задержал дыхание. ― А вот нечего было тащиться за нами! ― высказалась чуть громче обычного Светлана, чтобы хоть как-то выплеснуть свои негативные эмоции. Не так она себе представляла приключение в другом мире. ― С твоим третьим порядком только рыбок кормить, а не под ногами Шестого болтаться. ― Я уже почти четвертая! ― отозвался недовольный женский голос, отстаивая свою значимость. ― Вот прорвусь выше, и станет полегче. ― Не особо, ― тут же усмехнулся Токарев, делая первый шаг дальше, пока силуэты окончательно не исчезли из виду. Нога что-то громко зацепила, и это что-то откатилось в сторону, загрохотав по неровной поверхности. К гадалке не ходи – пустой череп. ― Тц! Как Галица вспомню, так в дрожь бросает. Мой смартфон просто в слиток, прикипел к асфальту – не отдерешь. ― Угу. Только эти – куда слабее. ― Святозарова понимающе похлопала его по спине, припоминая, как сама недавно корчилась на полу при коротком нервном срыве Галица. ― Но пока что, ― добила она заместителя неутешительным выводом, зная, что потенциал у обоих деток в их группе в разы выше.***
21 мая. Пятница. 09:34 по МСК. 185 мир
Эти пять минут исцеления, что должны были в кратчайшие сроки исправить ужасную ситуацию, длились неоправданно долго. Теплый свет, мерно льющийся отовсюду, легким зудом вибрировал по всему телу, ощутимо цепляясь за битые ткани и органы, но, упираясь в нечто, торчащее из груди, создавал ощутимый звон и убирался восвояси не в силах вытолкнуть укрепленный металл. ― У вас внутри… ― Инородное тело… ― Надо сначала… ― Не в один голос, пож-ж-жалуйста, ― простонал Радченко в ответ на причитания трех целителей, не способных самостоятельно справиться с оглашенной проблемой. Все еще окруженный их ярким светом, он с трудом разлепил глаза и взглянул на Дарину, щурившуюся не меньше него. Положение у обоих было почти идентичное. ― Сможешь втянуть в себя этот гребанный топор?! ― И желательно побыстрее, ― тут же добавил Нестеров откуда-то из-за головы Дарины. ― Мое подавление нервных импульсов вот-вот погаснет. «М?.. Топор? ― удивилась девушка, будто бы пробуя это слово на вкус. Вялые мысли, как назло, не очень-то спешили собраться в кучу. ― Стоп… ЧТО?! Топор?! Осознание всей этой чудовищной ситуации, наконец, проявило себя: нечто, рвущее диафрагму и в целом грудь на части, было ее же металлом, выбравшимся наружу не полностью. ― Нас обоих?.. ― Ага, ― Радченко нервно улыбнулся, все еще не смея пошевелиться. Голос его был по-прежнему хриплым и ослабевшим, благо, кровью на Зощенко он больше не харкал. ― Держу пари, видок у меня со спины… отпадный. Тишина в ответ на нелепую шутку Высшего отчего-то смешила куда больше, чем само это заявление. ― Я… п-постараюсь, ― произнесла Дарина через силу, закрывая глаза. К счастью, почувствовать этот «топор» получилось почти что сразу. И… это не было орудием дровосека, как подумалось ей самой после слов наставника, скорее, огромная двухсторонняя секира, точнее, ее рубящая часть. В груди девушки сейчас находилась одна из ее сторон, изогнутая острой крутой дугой. Второй же ее кусок прорубил мощную грудную клетку Радченко, пройдя прямо насквозь и теперь выглядывая из его спины. «Да вы шутите?! Что за нахрен?!» Дарина буквально видела в голове эти части и даже органы хранителя, разрубленные пополам. Лезвие на топорище наставника за малым не разрезало его сердце, однако клапаны уничтожило почти все. Как он не умер мгновенно с такими вот повреждениями, для девушки оставалось загадкой. «Как вообще может существовать подобная регенерация или навыки выживания вопреки?.. Стоп, топор, он уже оплавлен. Его кровь… там же яд! Почему я еще жива?!» ― Фу-у-ух… «Спокойнее. Соберись с мыслями, сейчас все это совершенно не важно. Ты же справишься. Точно сможешь!» ― Ну, погнали, ― прошептала девушка едва слышно, сосредотачиваясь на задаче. Жаль, ЧТО ИМЕННО надо делать в этом случае, она тупо не представляла: Дарина еще не умела вбирать в себя что-то насильно – не приходилось. Единственное, что пришло в голову, – это мысленно потащить оружие на себя. «Топор», к слову, повиновался сразу, вот только сдвинулся как-то нехотя, слишком медленно покидая «приглянувшееся» ему место. Свет целителей моментально усилился. Все трое с поддержкой нескольких усилителей уверенно восстанавливали и спину, и органы Радченко одновременно с движением лезвия, но при этом стараясь не прикасаться к Пятому, что не позволяло им работать в полную силу. ― Тц! Давайте шустрее! ― Где-то за затылком Зощенко раздраженный Нестеров, адресовавший свой комментарий разом ко всем участникам процесса, только сбивал. ― Я пытаюсь! ― прошипела Дарина сквозь зубы, чувствуя, как нудная боль, пока еще тупая и мерзкая, наполняет ее легкие: подавление нервных импульсов отступало. Мучительный стон наставника подтвердил, что и с ним происходит то же самое. Безжалостное время останавливаться не собиралось. А треск и хлюпающие звуки из груди Радченко не делали лучше. «Вишенкой на торте» боль в собственной груди. Она и вовсе оборвала все на корню: слишком большой кусок металла не мог быть поглощен за мгновения. С жутким звуком разрываемой плоти и каким-то совсем нечеловеческим рыком, Радченко вдруг резко поднялся на прямых руках, самостоятельно слезая с самой широкой части секиры – самого лезвия, и повалился назад, упираясь Дарине в колени. Охнувшие целители такое явно не одобряли, но оставалось лишь усилить потоки энергии, помогая Пятому восстановиться. «Топор» же по-прежнему остался торчать из груди девушки. Окровавленный, с несколькими сколами, чуть оплавленный ядом Высшего. «Твою ж… мать! Может, пусть его лучше вытянут?» ― Впрочем, эта поспешная мысль растворилась почти также быстро, как появилась: доверять свою жизнь всем этим людям Дарина не планировала. Так что снова пришлось закрыть глаза, чтобы справиться с этим лезвием. Не без усилий. Металл, вбираясь под кожу, тонкими нитями распадался на чистейшую энергию и закручивался в ядро, принося с собой и обжигающие ядовитые капли. При неторопливом поглощении боль такой процесс вызывал вполне терпимую, но все же ощущения были, мягко сказать, не из приятных. ― Все нормально? ― более твердый голос Радченко позвал ее по-прежнему тихо, смазанный светом и звоном целителей. Дарина несмело взглянула на наставника, которого несколько минут назад едва не убила. Теперь, когда он стоял на коленях, а сама девушка чуть приподнялась на локтях, пусть и нечетко (из-за желтоватой энергии), но Дарина увидела масштаб причиненного ему вреда. Черная футболка, что не видела даже пота во время их спарринга раньше, свисала с мужчины кривыми лохмотьями. Кровь на ней уже высохла из-за целителей и температуры тела самого Высшего, а потому ткань смотрелась изваянием из алеющего подпаленного картона или жженой резины. Такие же черные пятна, отливающие красным, присутствовали на лице, руках, брюках… Из обнаженного плеча наставника торчало парочку длинных игл, как, кстати, и из правого бока, бедра и с левой стороны шеи. ― Надо убрать остальное, ― подал голос один из целителей, осторожно прикоснувшись к игле на плече Радченко. ― Остановись сейчас же! Мощный крик какого-то слабо знакомого щетинистого дядьки в темно-коричневом плаще моментально остановил любые действия в зале. Замерли абсолютно все, а было здесь человек двадцать, из которых Дарина узнала и шайку, что недавно заметила в коридоре. Даже Данцев со своим недо-крылом находился рядом. Все, кроме Горняева. ― Херовая, друг мой, идея, ― выдавил Зеленский, с прищуром уставившись на целителя. Ввиду легкой паники и усталости тот, вероятно, пока не мог осознать, что ему только что спасли жизнь. ― Хочешь лишиться пальцев? Одна капля и тебе руку разъест по самый локоть! Ты, ― перевел он стрелки на не менее пострадавшую Дарину в разодранных шмотках, сквозь дыры в которых проглядывало бы обнаженное тело, если бы ни запекшаяся кровь, ― вынимай их сама! «А?» ― не ожидавшая такого напора девушка пару раз очумело моргнула, все еще лежа на полу, после чего шустро подобрала ноги, лишая Радченко опоры, перевалилась на колени и прижала ладонь к плечу наставника, стараясь не смотреть на его лицо. Пусть осуждения тот и не выказывал, виноватой от этого она себя меньше не чувствовала. *А разве ты виновата?* Насмешливый голос в ее голове, о котором она еще никому не рассказывала, заставил Дарину заметно вздрогнуть, будто от втянувшихся в кожу игл, и поплотнее сжать губы. Вынимание частично оплавленного, извернувшегося змеей инородного тела стоически перенес и Радченко. *Он же первым напал на тебя, ты ведь помнишь?* Все также молча, Дарина положила другую ладонь хранителю на шею, будто бы собираясь его придушить. Иглы здесь оказались гораздо тоньше и короче, но и было их больше десятка. На сей раз Радченко все же зашипел, рефлекторно схватив девушку под локти. Вовремя включившиеся в работу целители подлатали мелиора мгновенно, убирая и острую боль в глотке. ― Ха-а-ах… ― Радченко же пальцем попросил всех минутку повременить: даже у такого непрошибаемого человека, как он, имелся свой уровень терпения боли. ― Знаешь, странно, что тебя не расплавила моя кровь. Мужчина не стал развивать эту тему, пусть и вынудил многих задаться таким же вопросом. Он устало проморгался, отпуская руки Дарины, отер пальцами пару слезинок, чуть размазывая кровь у нижнего века, постоял на коленях еще секунд двадцать с закрытыми глазами и лишь после этого кивнул, разрешая эту пытку продолжить. *Он едва не запинал тебя до смерти, а ты ему еще и помогаешь?* ― голос на этот раз оказался куда болтливее, чем обычно. Шикнув словно бы на Радченко, Дарина принялась за другие части его тела. С остальными иглами проще не оказалось: многие из них не вылезли наружу и теперь протыкали внутренние органы, когда собирались вернуться к хозяйке. Приходилось плавно вытягивать их к ладони, пронзая все новые ткани и кожу. И пусть собственная регенерация хранителя справлялась с такими микро-разрывами не хуже отхила целителей, боль от этого тише не становилась. *Игнорирование не поможет… Я останусь здесь… Навсегда*. «Да заткнись же ты, бога ради!» Ответный смех в ее мыслях вынудил девушку тряхнуть головой в попытке выбросить из нее неуемного гада или хотя бы устроить ему мозготрясение. ― Ты в порядке? Не заметить ее странное поведение было нельзя. ― Нет! ― рубанула Дарина, и не взглянув на поинтересовавшегося ее самочувствием Радченко. ― Это последняя. ― Девушка плавно извлекла иглу на его бедре, и та растворилась на ее пальцах сгустком плавленого металла. Спустя еще миг субстанция и вовсе слилась с ее кожей, не оставив после себя даже след. ― Спасибо, ― сипло выдавил из себя мужчина, перетерпев очередной приступ боли. Сказать же «Пожалуйста» или «Не за что» у Дарины не повернулся язык. Она тупо мотнула головой и поднялась на ноги, страстно желая свалить ото всех подальше, а лучше еще пару раз приложиться башкой о стену. Головокружение, накрывшее чернотой весь зал, догнало ее спустя секунду… Как и положено быстрейшему в этом мире человеку, Дорошев среагировал раньше остальных и успел подхватить девушку со спины. Целители тут же окружили ее своим теплым светом. Довольно слабым, по сравнению с предыдущим: все же Пятых среди них не было, а подобные раны, какие получил Радченко, излечить быстро не так-то просто. К тому же разница между порядками в этом случае также не играла на руку, ведь целителю приходилось еще и пересиливать фон самого Пятого, чтобы помочь ему же. ― Физические травмы… устранены, но потерю крови нам не восполнить, ― подвел итог один из них, делая отяжелевший шаг назад. Замученный, но даже так приятный, мужчина отбросил влажные волосы на затылок, после чего обратился к Радченко с заметной хрипотцой в голосе: ― Однако ее регенерация, позволяющая игнорировать даже Ваш яд, по-настоящему поражает. ― Она – Пятая, ― легко отозвался Степан, все еще помогая ей удержаться на ногах. ― Переживет и это. ― Сам того не понимая, он не позволил присутствующим обсудить эту тему прямо сейчас. Впрочем, каждый уже успел сделать в уме на этот счет соответствующую заметку. Дариной же его грубое замечание (а произнесено оно было так, словно бы подразумевалось: «Ничего, не сдохнет, и так нормально») не прошло незамеченным. Девушка резко выпрямилась, выдернув свои руки из его хватки, но отвечать на это взаимным пренебрежением не стала. Вместо этого она собиралась искренно поблагодарить за заботу, чтобы этот гад почувствовал укол совести, вот только смолкла, так и не вымолвив ни слова. Все ее внимание вдруг привлек Радченко, пытавшийся привести себя хоть чуть-чуть в порядок. Уставилась она на него, как на восьмое чудо света. ― Что не так? ― Мужчина в этот момент небрежно зачесывал окровавленные волосы на затылок: выглядел он до нелепого органично со всей этой застывшей «штукатуркой» на лице. «Не может быть!» ― Дарина нагло прервала его руку, сама залезла пальцами в склеенные кровью пряди и судорожно выдохнула, поняв, что не обманулась: белый локон, который она заметила, сильно контрастировал с остальными. Мысль о том, что делать подобное, как минимум, не тактично, девушку посетила уже после того, как она выдрала пару-тройку белесых «нитей» без предупреждения. ― Тц! Какого ты?.. Седина? ― не менее удивленно Радченко уставился на пальцы Дарины, показавшей ему вырванные волосинки и выглядевшей отчего-то еще больше напуганной, чем во время «спарринга». Все это всерьез дезориентировало. ― Целая прядь, ― подтвердил из-за его плеча Зеленский, рассматривая белый локон, расположившийся прямо у того за ухом. Будто только сейчас приметивший заросшего, как бобика, хранителя, Радченко приподнял одну бровь, глядя на него с легким недоумением. ― А тебя сюда каким ветром? ― М?.. ― Зеленский отвел взгляд от его волос и коротко пожал плечами, прекрасно понимая, что именно так поразило Радченко: кому-то со статусом Интэритас в таком-то сборище людей находиться было никак нельзя – опасно для окружающих, однако мелиор решился придти сюда именно во имя эксперимента. ― Да мимо проходил, ― с ухмылкой заверил мужчина, большим пальцем указав себе за спину. Долманов и Данцев неподалеку кивком поздоровались с Радченко. Лара, приютившаяся подле крылатого, смотрелась на их фоне серой мышкой в спортивном костюме. ― Я бы пожал тебе руку… ― Да забей, ― отмахнулся Зеленский, уже даже не смотря на пострадавшего: он безотрывно следил за бледной Дариной, разрывающей белые волоски наставника на мелкие кусочки. Вывод просился на язык неутешительный. Хранитель тупо покрутил у своего виска пальцем, после чего вопрошающе уставился на Евгения, намекая на то, что мозги девчонке он вытряс знатно. Тот, в свою очередь, вяло повел плечами и наклонился, чтобы заглянуть девушке в лицо. От его близкого появления на горизонте Дарина едва не вскрикнула и убрала руки за спину, понимая, что ведет себя уже чрезвычайно странно. ― Ну прямо парочка, ― хмыкнул позади нее Дорошев без тени улыбки на лице. Злой и потрепанный, на недоумение напарника он только пальцем провел у своего лица, демонстрируя нечто крученное. ― Оу, ― белое на рыжем Радченко заметил только теперь. ― Это крашенные? ― А? Да! ― неуверенно солгала Дарина, делая шаг назад и метясь наступить пяткой Степану на ногу. Шустрый хранитель, естественно, удрал раньше и встал по правое плечо от Радченко, посмотрел на того так, что девушке вдруг стало еще больше не по себе от чувства вины. ― Нормально, ― спокойно подтвердил Радченко, хлопнув его по плечу: благо кровь Пятого уже окончательно запеклась и теперь потеряла ядовитые свойства. ― Бывало ж и хуже. ― Улыбка, тем не менее, вышла у него совсем не естественной. ― Остальные не пострадали? Мужчина поспешно заозирался по сторонам, замечая все новые лужи крови, оплавленные его ядом пятна, поблескивающие иглы, кинжалы, выбоины на полу и стенах от разрывных пуль... Люди молчали, значит, все убрались из зала вовремя, поэтому Радченко перевел внимание на напарника: пятен крови на нем было предостаточно, вот только чьей – непонятно. ― Тебе надо бы поработать над злостью, ― выдал наставник после осмотра, резко обернувшись к Дарине. ― Если хочешь, можно стереть воспоминания о центре и родителях. ― Что? ― Это облегчит работу с навыком. Понять всецело, о чем идет речь, Дарина пока не могла, да и сейчас, честно говоря, не хотела. ― Нет… ― все же произнесла она тихо, надеясь, что это не добровольно-принудительно. ― Тогда тебе лучше успокоиться, иначе это сделают против твоего желания, ― объяснил Радченко совершенно равнодушно, намеренно говоря ей чистую правду: неустойчивая Пятая семнадцати лет – то еще испытание для сообщества. ― К слову о стирателях памяти… Где Беляев? Он в норме? Еще вчера Радченко лично передал его целителям, а потому и спрашивал именно с них, однако слово взяла Багирова Иллария: ― Он пришел в себя и… ушел. ― С каждым словом при этом звук, срывавшийся с ее губ, становился все тише. ― Как так ушел?! ― поразился Радченко, припоминая, что тогда этот засранец самостоятельно даже идти не мог. ― Кто разрешил?! ― А кто ему запретит? ― Раздражение во взгляде Лары сказало больше. ― Хах, вопрос не в бровь, а в глаз, ― подтвердил Зеленский с усмешкой, стряхивая несуществующие пылинки со своего нового плаща. Довольный, как объевшийся кот, он окончательно растерял всю свою привычную хмурость и зашкаливающую наглость. ― Ну… так-то да. ― Понимая, что Лара права, Радченко тяжело выдохнул. Раз уж Беляев имел особый статус, подтвержденный Мировыми, периодически он имел право класть на приказы своей гильдии или сообщества, или даже Галица. Кто или же что могло бы удержать такого в лазарете? ― Ладно, ― смирился Радченко, обрывая свои же мысли и возвращаясь к делам насущным. ― Тебе бы… ― вот только тут же невольно смолк, видя, что Дарина замотала головой. Что бы он там снова для нее не придумал, ей было не до этого. Девушка стояла, прикрыв губы ладонью, словно ее вот-вот стошнит, но, в принципе, такое завершение «тренировки» было бы вполне ожидаемо по многим причинам. ― Я выйду… ненадолго, ― произнесла она еле слышно и, не дожидаясь разрешения, засеменила к выходу, чуть покачиваясь при каждом третьем шаге. ― Только без глупостей! ― попросил ее Дорошев в спину, не особо-то и понимая, от чего именно хотел ее предостеречь. В любом случае, она лишь махнула ему рукой, совсем не в настроении принимать его недоприказы. ― Ты, ― Радченко немедленно выловил Ксению Бабич взглядом – девушка до сих пор выглядела испуганной и бледной, приютившись к стене, но тут же выпрямилась по струнке, готовая отдать ему честь, как старшему по званию, ― за ней! ― Да! Сэр! Есть! Сэр! Убегала она с такой же плохой координацией, как и у Дарины, при этом ссутулившись и постоянно оглядываясь назад. ― Со-о-овсем ты здеся всех зашугал, ― огласил Зеленский просящийся на язык вывод, для контакта вмазав Радченко по плечу, наименее заляпанному кровью. ― Денисенко на тебя нет, ― подытожил он, глядя ему в глаза с улыбкой, после чего молча отправился к выходу, отчего-то еще более хмурый и раздраженный, каким казался этим ранним утром. Взгляд его в этот момент был прикован к собственной ладони. Судя же по тому, с какими лицами за ним потянулись и остальные, согласны с таким умозаключением были абсолютно все... кроме Нестерова – этот тип даже лужицы крови рассматривал с некоторым восхищением. ― Пошли уже. Дорошев попытался насильно развернуть Радченко в сторону двери, но глыбу плевком не сдвинешь, поэтому нервно дождался, когда тот обернется на каблуках сам, и намеренно пошел с ним рядышком, чтобы, если что, успеть подставить свое плечо – все-таки крови напарник потерял немало.***
21 мая. Пятница. 16:33 по времени 13 мира
Время неумолимо бежало вперед, однако бросить это полезное обучение у самого финиша Дементьев просто не мог, взволнованно поглядывая на меняющиеся минуты, приютившиеся в правом уголке снизу: дело, между тем, стремительно близилось к вечеру. «Если нападение совершится ночью, мы будем в еще большей заднице…» ― Ха-а-ах… Ядро второго порядка – Superior homine (Выше, чем человек), ― бегло прочел он вслух прежде, чем перейти на мысленное продолжение. «… ядра таких особей имеют уже два подвижных кольца и обладают полноценным Шнуром, в результате чего способны самостоятельно эволюционировать в следующую форму при поглощении Тлена. Начальный заряд таких ядер варьируется от 2 до 4,9 единиц ФАИ. Полностью сформировавшийся Фантом с исправно работающими каналами и меридианами оказывает значительное влияние на клеточную структуру физического тела. (!) Внимание!: с этого момента начальный заряд субъекта значительно влияет на последующие навыки. Субъект с двумя стартовыми единицами почти никогда не равен субъекту с четырьмя начальными даже при одновременном достижении третьего порядка или другого одинакового значения. Причина кроется в количестве и силе самих полученных навыков. Изменения в списке умений в таком случае происходят крайне редко. Обычно, они несущественны и представляют собой не еще один обретенный навык, а усиление существующего, например, путем увеличения радиуса или улучшения контроля*. Сашка, Жека и Денис идеально подходили к данному порядку по своим стартовым показателям. И пусть начинали они с низкой позиции, благодаря ли Марку или же по иной причине, двое из них уже прорвались выше, перейдя на третий порядок: позади телепался только Сашка, упершись в три целых и девять десятых, и видимо потому, что намеренно избегал встречи с лидером. Иномирец по-быстрому прикинул в уме разницу между способностями Дениса с его довольно скудной мощностью, и Максима, за эту ночь уже перескочившего десятку. Конечно, Нестеров изначально был ментального типа, а Сафронов – физического, и все же это пугало, ведь их навыки были, как небо и земля, а причина – начальный заряд с отличием вроде бы всего в две единицы (точные цифры Марк уже и не помнил). Впрочем, если ему также не изменяла память, Денис, получалось, подходил именно ко второму уровню, а вот Максим начинал с третьего. Следовательно, разница здесь была еще и в разных порядках. «Неудивительно, что у меня столько умений. Моя тридцатка и десятка Максима… Разница, конечно, колоссальная. Однако у самого Макса в сравнении с Артемом или тем же Димкой изначальная разница также в две единицы, и тем не менее он их догнал. Видимо, потому что все трое начинали с третьего порядка. Только… тут тоже есть свои исключения. Например, Вера, которая каким-то чудом сравнялась с Денисом, хотя по идее и не должна была…» Ненароком Дементьеву вспомнились слова Жеки, что во всем виноват как раз таки он. Это Марк всех тянул выше, продолжая переполнять резервуары товарищей. А ведь зная теперь, насколько подобное чревато последствиями (сам едва не сгорел из-за Авъера), только сейчас парень всецело осознавал, как опасен для окружающих и как его товарищам повезло – каждый из них мог уже сгореть. С другой стороны, если бы не насильственный апгрейд, который он им ненамеренно устроил, то они бы могли не выдержать и фон тринадцатого мира. ― М-да. «И попробуй теперь разбери, как лучше… И все же, мне как-то кажется, что количество моих навыков – какое-то ненормальное. Так у всех с таким уровнем или вновь виновата моя… нечеловечность? Если все люди с высоким уровнем обладают таким набором, то, хах, просто страшно представить, каковы же сражения на подобной мощности. Да и я так-то – не домагер, но явно физически не слабак и способен на очень многое. Что тогда мог бы выдать Максим на таком уровне? Крафтить суперстекло? Дюпать что-либо из отражения? Управлять своим противником, типа как через тень?.. Даже жаль, что в характеристики Евы я не заглядывал. Может, смог бы тогда подтвердить, что мое количество навыков – не такое уж грандиозное. Впрочем, у нее-то какое развитие? Прирастить оторванную конечность? Или вовсе отрастить новую? Подлатать здание? Или что? И ее регенерация, по идее, должна быть на высоком уровне… Айх, проехали, хотя глянуть потом все же не помешает». *Ядро третьего порядка – Spiritus (Дух). Ядро такой особи уже имеет плотную защитную оболочку из трех колец и незначительно выходит за пределы энергетического тела, при близком контакте оказывая влияние на физические тела, имеющие ядра первого и нулевого порядков (излучение такого уровня схоже с бета-излучением и опасно при длительном воздействии). Изначальный заряд этих ядер варьируется от 5 до 9,9 единиц ФАИ. Клеточная структура физического тела способна кардинально меняться под воздействием энергии, насыщающей энергетическое тело. Фантом несущественно преобладает над материальным. Однако для продвижения в следующую форму такому ядру необходимо серьезное превышение концентрации, способное растянуть ближние кольца ядра и сформировать новое более плотное*. «Так вот почему я своим ребяткам вредил меньше, чем группе Макса? Начиная с этого уровня, у ядра появляется защита, а уровень моего излучения был не настолько высок, чтобы без ослабления пройти кольцо третьего порядка. Ну, какое-то время. Это же объясняет, почему на Жеку, Дениса и Веру я стал оказывать чуть меньше влияния. Если бы они не росли, то, скорее всего, попросту пострадали бы от нахождения рядом со мной. Теперь же эти трое пробили кап второго порядка и обзавелись защитой еще получше. Возможно, я даже смогу поднять их выше. Айяда ведь перешла сегодня на четвертый… Хотя… это по-прежнему опасно, а мелкий Сашка так и вовсе не дорос даже до третьего кольца. Лучше лишний раз их не трогать». *Ядро четвертого порядка – Divina essentia (Божественная сущность). Ядра таких особей плотно закрыты затвердевшими кольцами, сильно препятствующими дальнейшему развитию. Имея четвертое кольцо, ядро выходит за пределы энергетического тела и пагубно влияет на ядра нулевого и первого порядков, облучая их бо́льшим количеством энергии, чем те способны впитать (ближайшие его аналог – гамма-излучение). Начальный заряд этих ядер варьируется от 10 до 17,9 единиц ФАИ. Клеточная структура физического тела полностью зависит от работы Фантома, ядра и его атрибутов. (!) Внимание! При достижении пятнадцати единиц ФАИ энергетический заряд вихревой сферы уже стабильно упирается в стенки первого кольца, что вынуждает ядро колебаться на частоте выше, чем раньше. Начиная с этой отметки, волновая энергия постоянно и бесконтрольно покидает физическую оболочку, сталкиваясь с волнами чужих ядер и непосредственно влияя на них. В результате все существа, обладающие ядрами (неважно какого порядка), находятся в непрерывном контакте друг с другом на расстоянии в одну десятую мили. Таким образом, создается «нейронная» сеть самого мира, поддерживающая стены мировой оболочки. Естественно, при малочисленности особей четвертого и высших порядков границы мира крайне неустойчивы и тонки. Для продвижения в следующую форму необходимо опасное превышение концентрации, способное не просто пересобрать и раздвинуть прежние кольца ядра во время формирования еще одного, но и уничтожить их в процессе. В результате неудачной эволюции ядро теряет мощность вплоть до понижения порядка и потери кольца, но может восстановиться до потерянного уровня при поглощении Тлена;* В памяти Марка невольно возникли образы елей, что встречались ребятам по пути в Администрацию. Снег для 185 мира – был второй энергетической волной: парень видел тогда заряд, исходивший от него светящимся туманом. И деревья, не способные перейти на следующий уровень, просто сгорали потому, что их плохо сформированные ядра не выдерживали опасной концентрации. Если эти ядра вообще создавались, ведь отсутствовал мыслительный процесс, а следовательно и Шнур. Однако зацепило сейчас Марка не это… «Значит, мое ядро таки попыталось вчера эволюционировать и облажалось? Я был… на шестом? Но усилиями Авъера мое ядро вчера достигло опасной концентрации и хотело перейти на седьмой уровень? Семь колец… разве не потолок? Как я мог бы с такими характеристиками стать седьмого уровня? Это вряд ли. Но ядро мое по-любому было забито по самое горлышко. Помню, система сказала, что оно повреждено. Если бы я не ослаб, если бы мое ядро не пересоздало стенки, я бы сгорел так же? И после боя с сидри… Тогда я тоже пытался поднять уровень? Еще и нейронная сеть… Неудивительно, что наш мир стал таким решетом, ведь той самой сети, как таковой, в 185 даже не существовало! Тогда что удерживало эти границы все это время? Стенки ядра самого мира? Пока их не сломало гигантским порывом энергии?» ― Тц!.. «Сколько об этом ни думай, а ответа у меня пока нет… В любом случае, Дима, Максим и Тёма, в отличие от меня, умудрились прорваться на следующий порядок. И Айяда не исключение. Вероятно, чем ниже ты порядком, тем меньше риск сгореть?» Уже всерьез заинтересовавшись мощностями ядра, иномирец принялся увлеченно вчитываться в информацию о следующем порядке: Ева и теперь он – принадлежали именно к нему. *Ядро пятого порядка – Essentia mundi (Сущность мира). Ядра таких особей (и выше) считаются Высшими и значительно выходят за пределы энергетического и физических тел, а потому способны нанести непоправимый ущерб ядрам низшего порядка вплоть до разрушения ядра. Ближайший его аналог по проникающим свойствам и опасности для нулевого порядка – это нейтронное излучение до 4-5 зивертов*. Первое же предложение всколыхнуло в Дементьеве немало неприятных воспоминаний, хотя что такое «нейтронное излучение» парень даже не представлял, и все же прекрасно осознавал что одним только своим присутствием мог убить и Баженовых, и Дениса с Жекой, и тем более… Юлю. «Я ведь нес ее на себе, убегая от тучи ос. Да, естественно, и они бы ее по голове не погладили, но… Хахах, как я раньше и предполагал, именно я… ее… и добил». ― Фу-у-ух... *Оба тела (материальное и Фантом) теперь неразрывно связаны: повреждения в физической структуре могут нанести вред Фантому; удар по Фантому способен отразиться на материальном. Сама же клеточная структура физического тела полностью изменена. Энергия проходит напрямую от ядра к обоим телам, отчего края энергетического тела обретают видимые очертания. У некоторых при достижении верхних единиц открывается видение в темноте*. «Так вот почему светится Ева! И я тоже. Так себя проявляют Фантомы, буквально вылезающие за края физических оболочек… А как же глаза?» *При видимом свете облучение смертельно для ядер нулевого и первого порядков. Для ядер второго порядка – опасно. Третьего – вредит физическому телу. Начальный заряд таких ядер варьируется от 18 до 30,9 единиц ФАИ. Для продвижения в следующую форму необходимо критическое превышение концентрации, способное пересобрать…;* В остальном все было так же, как и в четвертом порядке, поэтому, быстро пробежав по знакомым фразам глазами, Марк с замиранием сердца перешел к следующему. *Ядро шестого порядка – Essentia spatium (Сущность космоса). Высшее ядро таких особей непрестанно растет и развивается, пересобираясь с каждой пройденной десяткой единиц ФАИ на пути к 99,9, теряя при неудачной эволюции неопределенное количество единиц. Представляет смертельную угрозу для нулевого, первого и второго порядков, ядра которых не имеют защитной оболочки (ближайший его аналог по проникающим свойствам и опасности для нулевого порядка – нейтронное излучение от 8-ми зивертов). При видимом свете наносит серьезный вред третьему порядку вплоть до смертельного исхода*. «Подождите-ка… что?» Марк еще разок перечитал последние два предложения. «Но тогда… Нет. Не сходится». Да, энергосберегающим режим, что работал вплоть до его смерти в лазарете, не позволял нанести товарищам непоправимый ущерб, наоборот, подталкивая их к изменениям, но клиническая смерть Марка вызвала же перезагрузку системы. «Может, первые пару часов после этого я был просто ослаблен и поэтому не наделал больших бед? Хотя голову Максиму мог отбить насовсем… Бля! Нельзя распускать руки, не подумавши дважды… А лучше трижды». *Обладатели порядков ниже Высших подсознательно чувствуют опасность потому, что ядро носителя совершает слишком мощные колебания, улавливаемые более слабыми ядрами, в результате и нейронная сеть, образуемая Высшими, куда прочнее. Совершить Сдвиг и открыть проход в мир, где Сеть составляют тысячи таких Высших, крайне сложно. Эти особи создают неприступную стену между мирами, непрестанно (пусть и неосознанно) охраняя мировые границы. Найти брешь в таком полотне затруднительно. Однако вред, наносимый Шестыми, нередко превышает пользу: ▬ Расстройства Высших ядер вызывает у Низших страх, озноб, проблемы с органами чувств и конечностями, инстинктивное желание уйти на расстояние, клиническую смерть, летальный исход; ▬ Само существование Шестых в нестабильном или малоразвитом мире способно дестабилизировать Фантом мира, нарушить его экосистему, оказать влияние на физические законы мира, запрограммированные его ядром. Мощь Высшего ядра и Фантома все еще подавляется физическим проявлением, но его влияние уменьшается с каждой единицей добавленной мощности*. «Хах. Это… как-то… не весело. Если вселенскую катастрофу и вызвало разрушение материального тела Дэуса, то предыдущие мелкие катаклизмы еще до Белого дождя – появление… Шестого? Значит, уже тогда существовали особи, обладающие не просто ядром, а ядром надлежащего порядка? Или я надумываю?..» Марк с волнением перевел фокус на следующую строку, так как на этом информация о Шестых не заканчивалась. *Наивысшие ядра подразделяются на: ▬ Космический взгляд. Видение энергии (Visio energiae) – мощность 31 – 39,9 единиц ФАИ: физические глаза носителя не способны сдерживать мощность Фантома. Свет энергетического тела прорывается сквозь глазные яблоки, изменяя их радужку. Глаза носителя невозможно ослепить ярким светом. Глаза носителя невозможно обмануть иллюзией ниже рангом. Открывается ночное и энергетическое видение*. ― Ох… «Значит, там, у источника, я уже все-таки был Шестым? Неужели, убавив яркость, я убавил не просто мощность взгляда, но и энергетического тела, стремящегося показаться на глаза? Тогда ни Денис, ни Сашка, ни Жека меня не трогали, а Максим пока мог выдержать мой фон… Ерунда какая-то! Разве они все не должны были уже поджариться, находясь ко мне так близко?! Свободный Тлен Авъёра вообще наполнил меня до горлышка! И куда конкретно мое ядро вчера попыталось прорваться?! На какой из уровней этой «лестницы»?!» *▬ Глаза мира. Межмировое зрение (Visio intermundi) – мощность 40 – 49,9: глаза носителя изменяются окончательно – свет, что они излучают, трансформирует радужку в космическое пространство или иное небесное явление. Обладатели таких глаз видят сквозь защитные оболочки миров в местах соприкосновения границ. При физическом контакте с ответной стороны и выбросе достаточного количества энергии, граница может быть сломлена. Все зависит от мощности конкретной сущности и атрибутов его ядра, а также плотности мировых границ*. Иномирец буквально впился взглядом в данный подуровень космической сущности. Способности, открывавшиеся на нем, и были ключом к возвращению домой, но для этого требовалось, как минимум, на десяток больше мощности, чем он имел прямо сейчас. «Вот и приехали. Завалить матку в моих же интересах. И даже этого может оказаться недостаточно. Второго Авъёра я вряд ли найду … Стоп, бляха муха! Сначала уровень подними, идиот!» Дементьев вяло протер глаза, уже подуставшие от чтения, удивляясь тому факту, что закрытые глаза вообще могут уставать. *▬ Атмосферный щит (Scutum atmosphaericum) – мощность 50 – 59,9: защитная оболочка ядра покрывает все тела, предотвращая нанесение урона ядрам ниже третьего порядка. Кольца ядра становятся в разы плотнее. Ядра низшего порядка способны находиться рядом без физического контакта. Влияние на эмоциональное состояние не изменяется. Колебания ядра по-прежнему оказывают воздействие на ближайшие ядра*. «Что ж, а вот и объяснение моим особенностям: начиная с пятидесяти, урон по союзникам не увеличивается, а наоборот, если они, конечно, не лезут с обнимашками к Шестому, когда он взбешен или использует свои способности. Впрочем, не слишком ли самонадеянно предполагать, что еще вчера я находился на таком уровне?» Марк невольно усмехнулся своим мыслям. Все происходящее смахивало на горячечный бред душевнобольного. День Белого дождя он помнил хорошо, времени прошло еще мало, однако случилось уже столько всего, что всё это казалось… вообще нереальным. Но куда нереальнее казалась сама мощность в пятьдесят единиц. «Может, я таки тронулся умом?.. Снова. И все это выдумываю?» Марк намеренно тряхнул головой, не позволяя себе вспоминать тот год, вот только усугубил – по вискам сразу же и нещадно шарахнул пульс, а память предательски выбила на поверхность кадры из подавляемого прошлого. Благодаря навыку Юли сдерживать эти обрывки становилось все сложнее и сложнее, а возвращаться в тот ад даже мысленно Марк совсем не хотел. Никто бы не захотел: психиатрическая лечебница – не место для здоровых людей, а больным он себя никогда не считал. Но когда тебе каждый день говорят, что у тебя поехала крыша, и ее пытаются вернуть на место способами, убивающими в человеке личность, ты начинаешь в это верить. Вероятно, стараясь забыть этот ужас любыми силами, Марк настолько глубоко затолкал воспоминания о времени, проведенном в дурдоме, что и сам уже не помнил, каково оно было на самом деле. Остались лишь тошнота и липкий страх при одном только упоминании об этом. «Все нормально, дружище. Все это реально. Реально… Конечно же…». Дементьев обреченно открыл глаза и посмотрел на свои чуть дрожащие руки, подтверждая невысказанные мысли вслух, огляделся вокруг... А ведь всё это могло быть фантазией его искалеченного разума. Начиная с могилок на этом кладбище и заканчивая Тленом в принципе. И даже информация, которую он сейчас читал, – его изувеченным воображением. «Если так, то я просто сижу в палате у холодной стены и никому ведь не врежу, верно? Значит, нет смысла об этом переживать…» Иномирец устало улыбнулся, повернув голову к «небольшому окошку под потолком, укрепленному темной решеткой». Сейчас там висело солнце, да и не было темно-синих стен. Ни жесткой кушетки, ни дурацкой пижамы, ни шагов санитаров, которые пугали с каждым днем все сильнее… Парень и сам не заметил, как настолько сильно прислушался к миру, боясь услышать тот самый шаркающий шаг, что невидимая обычно энергия громко зашумела вокруг, возвращая его в причудливое здесь и сейчас, к всплывающей перед глазами карте и мысленному словарю. ― Да, я определенно здоров, ― пошутил Дементьев уже вслух, вновь открывая окно параметров. Думать прямо сейчас о реальности происходящего, действительно, не имело смысла. Даже если все это – и горячечный бред, мысли об этом ему все равно никак не помогут… И, тем более, не принесут пользы его друзьям. Если те вообще существуют. ― Фу-у-ух…
