Оставь для меня своё сердце

      Солнце светило в глаза и припекало макушку. Ленивые прохожие заняли все лавочки вдоль парка и прикрывшись очками томно принимали солнечные ванны.       Тяжёлый рюкзак отдавил плечи, спина несносно болела и он шёл по дороге, подобно Иисусу, неся на себе свой неподъёмный крест.       Дыхание сбивалось через каждые десять шагов. Глупая привычка считать не уходила и сопровождала его повсюду, как ни парадоксально.       Молодые мамочки катили перед собой коляски и весело щебетали о своих чадах, хвастаясь друг перед дружкой достижениями своих замечательных деток и обсуждая последние новости.       Мальчик с собакой проскочил мимо него и, Тэхён от неожиданности, отпрыгнул в сторону, ругая себя за несобранность.       Чьи-то грузные шаги и тяжёлое дыхание прервали относительную тишину в его голове, и он со страхом обернулся, увидев, как прямо на него, движется группа пенсионеров в спортивных костюмах. Он замер на одном месте и бабушки с дедушками трусцой пробегали мимо него, обдавая своими ароматами по́та, пока их тренер, немолодой, но довольно поджарый мужчина, громко скандировал:       — Раз! Раз! Раз-два-три!!! Веселее мальчики-девочки! — и они, как утята за мамой-уткой, бежали гуськом, стараясь не сбиться с ритма.       — Господи… — прошептал себе Тэхён под нос, — Откуда у них силы столько? — он едва передвигал свои одеревеневшие ноги и смотрел вдаль, когда же наконец-то он увидит свою улицу.       Силы иссякали на глазах и он зашел на коротко стриженый газон, уселся на него, разуваясь и раскидывая конечности, как звёздочка.       Стон умиротворения вырвался из горла и он, зажмурившись, расслаблял мышцы, что так и ныли от постояннго напряжения.       Босыми ногами он почувствовал прохладу от травы и он блаженно улыбнулся, когда согнул их в коленях и поставил стопы на мягкий газон, пальцами перебирая травинки. Тыльной стороной ладоней он водил по траве и прислушивался ко всем звукам, что пробивались через его, забитые от учёбы и усталости, мозги.       Прохожие не обращали внимания на юношу, что ангелом раскинулся посреди парка и занимались своими, не менее интересными, делами.        Тэхён перевернулся на живот и уткнулся щекой в траву, вдыхая такой чистый и сырой запах. Он открыл глаза и прищурился, из очень близкого расстояния рассматривая ярко-зелёную траву.       Неторопливое движение привлекло его внимание и он, приподняв голову, присмотрелся и увидел жучка, который тянул через дебри травинок маленькую букашку, что упиралась изо всех сил и цеплялась за травинки и наверное кричала во всё горло:       — Памагити-и-и… Спасити-и-и… —Тэхён озвучивал маленькую букашку смешным голосом, что так быстро двигала ножками и никак не хотела так рано умирать, перевариваясь в соляной кислоте чужого желудка.       — Не-ет… Я не отпущу-у-у тебя… Я зло-о-ой, стра-а-ашный и голо-о-одный! — продолжал он озвучивать эту экзекуцию, но теперь уже грубым голосом, притворяясь, таки, страшным и злым.       — Нет-нет! Я не хочу умирать! Только не сегодня!!! — детским голосом он озвучил маленькую букашку и тут же сменив голос на более суровый, нахмурился и смешно сжал губы в трубочку.       — Прощайся с жизнью, букашка! Ха-ха-ха! — прорычал он грудным басом, озвучивая страшного жука.       — Сего-о-одня ты-ы-ы мо-о-ой у-у-ужин! Я тебя съем! Гам! — Тэхён посмотрел по сторонам, не наблюдает ли кто-нибудь посторонний за его спектаклем.       А потом взял маленькую соломинку и придавил плоское тельце жука, наблюдая, как тот быстро-быстро задвигал всеми своими конечностями, выпуская из страшной пасти свою жертву.       А маленькая букашка и была такова́! Только почувствовав свободу, что есть силы понеслась прочь от своей смерти, ловко перелезая через высокие травинки и проползая под их корешками.       — Спаси-и-ибо... спаси-ибо... ура-а… — озвучил её Тэхён и зло уставился на жука, — Сегодня ты на диете! — оповестил его Тэхён и только наблюдал, как тот убегал прочь, смешно цепляясь клешнями за стебли.       Мальчик улыбнулся своей такой неординарной миссии добра и с чувством выполненного долга перевернулся снова на спину, потягиваясь и наблюдая яркий свет солнышка через тонкую кожу век. Он открыл один глаз и смотрел на большой фонарь, который заряжался солнышком, чтобы уже вечером светить поздним прохожим. Потом закрыл его и открыл другой. Незамысловатая и только ему интересная игра. Он открывал и закрывал по одному глазу и местоположение фонаря менялось каждый раз, создавая маленькое движение. Потом громко шмыгнул носом и сморщился, смешно кривляясь и громко, на весь парк, чихая!       На третьем чихе кто-то рядом засмеялся и Тэхён обернулся посмотреть, кого же он так рассмешил.       Красивый, до неприличия, мужчина, лет сорока, смотрел на него и улыбался.       — Простите, — пробурчал Тэхён и снова уронил голову в приятную траву.       — Чихай на здоровье, — тот немного кивнул головой и снимая очки, закрыл книгу, — Знал я одного, что так же громко чихал, — потом водрузил очки обратно и тут же снял их снова, — И не лежи так долго на земле, — немного грубее вышло, чем хотелось и он поспешил исправиться, — А то не дай Бог простудишься, — прокашлялся и снова уткнулся в книгу, время от времени поглядывая на красивого мальчика и хмуря брови, словно копаясь в глубинах своей памяти.       Тэхён сел и отрешëнно смотрел на кеды, что лежали по обе стороны. Он потянулся к ним рукой и связал их между собой шнурками, а носки скрутил в комочек и засунул в боковой карман рюкзака. Потом достал воду и жадно выпил остатки, засовывая пустую бутылку обратно в рюкзак.       — Эй, малец, — мужчина смотрел на мальчика, а сам полез в карман пиджака, вынимая оттуда шоколадный батончик.       Лицо парнишки засияло, стоило ему только узреть сладкую шоколадку и он протянул ему руку. Паренёк, не вставая с земли, протянул руку и сгрëб угощение, при этом улыбаясь необыкновенной улыбкой.       А мужчина побледнел...       Он смотрел на его лицо, пока тот, не стесняясь, поедал вкусное лакомство и только прикрыв рот, рассматривал его. И какие-то непонятные сомнения блуждали по сознанию, копаясь глубоко в памяти. Тэхён поблагодарил его за угощение с полным ртом, смешно жуя конфету, приоткрывая рот и немного плямкая.       Потом он встал, закинул ке      ды на плечи и, взяв тяжеленный, как мешок бетона рюкзак, поплëлся домой, совершенно босой, а красивый ещё незнакомец долго смотрел ему во след.             Тэхён зашёл домой расслабленый и уставший. Мысли разбегались, как тараканы, и он пустил их в свободные бега, не задерживаясь ни на одной из них.       И только одна неприятная печать на душе от прошедшего дня, путала его мысли и не давала успокоиться.       — Я дома… — по привычке тихо проговорил и не услышал ответа.        Оставив кеды в прихожей, он зашёл в кухню и как-то внезапно насторожился, краем глаза ухватив беспорядок. На полу, возле мойки, лежал мамин телефон, несколько таблеток валялись на полу и пустая бутылка в собственной луже.       Он мигом бросается в её комнату, но увидев её в гостиной на диване, замирает на месте, словно сдуваюсь, глядя с огромной любовью и переживанием.       И снова смотрит вокруг, замечая, что уборкой мама не смогла заняться. Он подходит, тихо опускается перед ней на корточки и, упираясь локтëм в колени, кистями упирается в подбородок.       Потом едва ощутимо притрагивается к её лбу и прикрывает глаза. И только слушает, как она дышит.       — Мам… — тихо шепчет, наклоняясь над ней и не получив ответа аккуратно целует её в висок и убирает прядь волос со лба. Встаёт и уходит в кухню.       Подвижная платформа швабры медленно проходит по потëртому линолеуму, оставляя за собой мокрый след и запах ландышей. Тэхён протирает полы и совсем не замечает, как слёзы скатываются с его лица. И мысли только о том, что мама снова пролежала весь день, не найдя в себе силы заняться чем-нибудь. Собрав таблетки в контейнер, он пересчитал их и прикинул, на сколько дней ей хватит. Совсем мало… Совсем…       Уже через двадцать минут квартира пахнет чистотой. Он оглядывается и словно запоминает каждую деталь недорогого интерьера их маленькой гавани, в которой и тихо, и уютно, и так больно. Он без сил садится на стул в кухне и срывается... Горячие слёзы сами потекли и он прикрыл рот, чтобы не мама не услышала, как он тихо плачет.       Как же ему страшно…       Страшно остаться без мамы. Страшно наблюдать, как она из весёлой женщины превращается в тихую и почти незаметную тень. Страшно…       И они совсем одни.       Одни на этом свете.       И нет никого, к кому бы они могли обратиться за помощью. Только лишь его стипендия и незначительная подработка и кое-какие доплаты из профсоюза. На это прожить наверное можно, но не с такими ценами на нужные лекарства и дорогостоящее лечение.       И он совсем не видит выхода, только лишь поддерживать её и пичкать бесконечными лекарствами, надеясь хотя бы на что-то.       Они словно выброшены чей-то грубой рукой из общей массы людей. Словно их в бочку закатали и пустили по бушующему морю и только наблюдают — выберутся ли они или так и останутся до конца своего существования. Он вспоминает интересный момент из очень мудрого фильма.

      «Две мышки попали в банку с молоком и пытались выбраться из неё.

Первая мышка сразу же смирилась со своей участью, и сложив лапки, приняла смерть. Вторая же долго барахталась и в конце концов, она, лапками сбила масло, и смогла-таки выбраться наружу, с огромным трудом, но всё же перелезая через край.»

      И какая он мышка?       Первая или вторая?       Та, что ждёт своей участи или же другая, что рано или поздно сможет вылезти из своего заточения.       — Господи… Ким Тэхён… Какие глупости лезут в твою голову? — он громко выдохнул воздух и заставил себя встать.        В это мгновение телефон ожил и парень вздрогнул, от неожиданности, всем телом. Красивое лицо учителя Чона улыбалось во весь экран и удивительно ровные зубы блестели, не уступая таким же ярким и добрым глазам. Тэхён вытер нос и прокашлялся, стирая ладонью следы от высохших слёз и натянул слабую улыбку, словно тот мог увидеть его сейчас.       — Учитель Чон, — Тэхён поднял трубку и снял бандану с головы и в мыслях, ненароком, подумал о следующей работе, укоряя себя за меркантильность.       — Не помешал? — как всегда чистый и приятный голос вырвался из трубки и Тэхён чётко представил его образ.       — Нет учитель. Конечно не мешаете. Я слушаю Вас.       — Тэхён,— в трубке на несколько секунд наступила тишина, — Мне нужна твоя помощь, Тэхён…       Неожиданно.       — Ты можешь выйти? Сейчас? Мне нужно поговорить с тобой, — в его голосе звучала некая неуверенность и Тэхён почувствовал, как в животе что-то стянулось в узел и какое-то шестое чувство громко включило свою сирену, — Я просто не знаю, к кому бы я мог обратиться и твоё мнение для меня очень важно и я... Я хотел бы просто поговорить, — начал мямлить в трубку Хосок и Тэхён постарался не прерывать его.       — Хорошо… Хорошо, учитель. Я Вас выслушаю, — в трубке наступает тишина и после он отчётливо слышит выдох облегчения, — А Вы где сейчас? — подкинул ему новый вопрос, расслабляя тишину и выводя его из неловкого молчания.       — Я недалеко... Я…— слышится лёгкое покашливание и ненавязчивая музыка из радио, и снова шелест, и звук становится чистым, — Я у твоего подъезда. Ты можешь выйти? Прям сейчас?       Тэхён слегка вскинул брови, но сразу ответил.       — Да, конечно… Я только маму разбужу. И выйду.       — Мг… Спасибо,— разговор прервался и короткие гудки ворвались в ухо как-то слишком громко.       Тэхён вернулся в гостиную и увидел, что мама ещё спит. Он бережно поправил плед и она во сне улыбнулась. А в нём и солнышко встало от её лёгкой улыбки.       Он натянул на себя любимый кардиган и вышел из квартиры, тихо закрывая за собой дверь.       Чёрный джип стоял поодаль и возле него он увидел учителя, совсем на мгновение запнувшись, не ожидая увидеть его в таком образе.       «Ему идёт...» — пронеслось в его голове, когда он несколько секунд рассматривал учителя, но и этого хватило, чтобы отметить, что ему очень идет стиль Casual. Хосок даже выглядел моложе, сняв с себя деловой костюм и зачесав волосы назад, открывая высокий лоб и красивые брови. Тэхён улыбнулся ему и слегка поклонился и Хосок пошёл ему навстречу, протягивая руку и пожимая его тонкую ладонь. Хосок смотрел в пол и катал подошвой камушек, собираясь с мыслями.       — Ты наверное помнишь? Я говорил тебе, что перевёл сына в наш университет, — прервал он неловкую тишину.       — Да-а… — потянул Тэхён и снова неприятный звоночек ожил в его животе.       — Я не знаю, что мне с ним делать... Я не умею быть отцом… Я упускаю его… Мы его упустили… От рук отбился, — он запустил пальцы в каштановые волосы, красиво покрытые серебряными нитями, придавая ему особую красоту и на секунду закрыл глаза, снова собираясь с мыслями.       Потом закрыл лицо руками, потирая щёки и посмотрел Тэхёну в глаза.       — Мне очень нужна твоя помощь. И мне стыдно тебя об этом просить. Но... Мне больше не к кому обратиться, — он так на него посмотрел, что Тэхёну стало его жаль и некая гордость всплыла наружу от его слов и неприкрытого доверия, — Не хочет учиться... Он просто неуправляемый, — он посмотрел в темнеющее небо, будто там можно было найти ответ, — Моя жена... Бывшая жена, — поправил себя Хосок, — не смогла с ним справиться, вот и попросила меня…

.....«Скинула со своих плеч, как ненужный балласт, не в силах справиться…

      — Это ты хотел ребёнка!!! Не я!!! Слышишь? Не я!!! Вот и занимайся!!! — кинула ему

напоследок, выплëвывая всю свою ненависть и бросила трубку, не дав ему даже возможность ответить на колкость.

А он только слушал гудки и смотрел на экран телефона.»

      — Думает, что я, как отец, могу на него повлиять. Как-то повоздействовать, — он вытащил из кармана ключи и перебирал их в руках, дабы руки занять, — А я и не знаю с чего начать. Нас просто разлучили с ним… Не давали мне с ним видеться. Думали, что я на него плохо влияю. А он и не знал, что значит отец... — печальная тень прошлась по его лицу и замерла в уголках губ, искажая красивое лицо горечью обиды,  — И вот сейчас я сам, как малое дитя. Даже не знаю, с чего начать. А он упëртый. Как мать. Отрезал и забыл.       Тэхён слушал его и не мог связать ниточки. Не перебивал и не понимал. Терялся в его словах и чувствовал, что заглядывает в чужую жизнь, без права на это.       — Учитель… — голос от молчания немного осип, — Учитель.. Я просто не понимаю. Не понимаю, чем я могу помочь, — он смотрел на него и молчал, понимая, что Хосок собирается с мыслями.       — Я хочу попросить тебя об одном деле. Он парень не глупый. Даже очень не глупый, но в английском языке...       — А-а-а…       — Да... — он понял его мычание.       — Да, именно это я хочу попросить у тебя. И я пойму тебя. Пойму, если откажешься, — он смотрел на парня и просто читал его непонимание.       Учитель английского языка просит своего ученика помочь с английским языком!       А Тэхён только хлопал глазами, пытаясь переварить информацию и представляя его сына, рисуя его образ у себя в голове. Замкнутый мальчик, возможно обижен разводом родителей и такой маленький и тихий. И сидит он перед компьютером, без конца поправляя свои очки, в идеально чистой комнате и милой пижаме в клеточку.       И достучаться до него невозможно. Бедный мальчик... Насильно разлучëн от отца, а теперь и матери родной не нужен. Он как-то сразу проникся к мальчику, уже чувствуя, что всё у них получится, что они подружатся. Они ведь чем-то похожи. Оба кем-то забыты. Кем-то нелюбимы. Оба росли без отца и остро чувствуют нехватку мужского внимания.       Хосок внимательно смотрел на парнишку и читал его, как открытую книгу. Он видел, как эмоции сменяют одна другую, как его красивое лицо расслабляется, как на губы ложится тень улыбки и на душе у Хосока теплеет.       — Парадокс, правда? — прервал Хосок его мозговой штурм, предполагая положительный ответ, — Я понимаю, что это дико звучит, Тэхён... Я пойму, если ты откажешься, —он снова повторил, акцентируя это, тем самым толкая его на свободу выбора, — Я пытался с ним работать. Много раз пытался. Но... Наверное я легче схожусь с чужими детьми, чем с собственным ребёнком.       Тэхён представлял, как Хосок пытается достучаться до своего сына, часами разговаривая ни о чём и обо всём. Только обида не даёт мальчишке расслабиться. Именно мальчишке. Он только так мог его представлять. Одинокой и ранимый мальчик.       Тэхён краем глаза посмотрел на учителя и понял, что тот даёт ему время подумать, отойдя на несколько шагов в сторону, закуривая сигарету. Глаза были взволнованы и постоянно смотрели в землю и на мыски лоферов.       — Я помогу Вам, учитель, — тихо проговорил Тэхён, сам себе кивая в подтверждении своих слов и уже более громче повторил,   — Можете на меня надеяться. Я помогу Вам.       Хосок от неожиданности захлопал глазами, растягивая улыбку и выбрасывая недокуренную сигарету в мусорный бак.       — Тэхён… — прошептал он и плечи его расслабились, и он словно сдулся после напряжения, — Ты только пойми, что это совсем не бесплатно, — на этих словах Тэхён покраснел и опустил глаза, — Я дам ему несколько дней на адаптацию, а потом и за работу.        Тэхён снова кивает головой а Хосок продолжает.       — Вы оба мо́лоды и общий язык быстро найдёте. А я... Я словно со стеной говорю. Я не умею, к своему сожалению. И совсем не горжусь этим, — он развёл руки в стороны, показывая своё бессилие.       Тэхён смотрел на свои кеды и молчал. И в голову неожиданно влез тот брюнет. Его родители наверняка не знают, как он ведёт себя вне дома и верят ему, пылинки с него сдувают, холят и лелеют. И Тэхёну так захотелось познакомиться поближе с сыном учителя, возможно стать друзьями и проводить время вместе. Ведь они наверное так похожи. И сделать всё возможное, чтобы из него вырос хороший человек, совсем не такой.       Не такой, как тот. Раздолбай. Такой... Чёрт бы его побрал!!       — Ну, тогда по рукам? — Хосок протянул ему руку и Тэхён протянул свою.       — По рукам...       — Вот и отлично. Спасибо. . Правда... Спасибо, Тэхён. Я сообщю тебе заранее, хорошо?       Тэхён кивнул головой и посмотрел на своё окно. Оно всё также было в режиме проветривания.       — Да… Да… Я понимаю… — он повернулся к Хосоку и вопросительно посмотрел на учителя.       — Что, простите? — не сразу понял парень, но Хосок только положил руку ему на плечо.       — Спасибо, что время мне уделил, — Тэхён посмотрел на него, а потом опустил голову вниз и увидел протянутую руку.       — А-а-а… Ой… Да… Конечно… — стушевался он из-за своей глупости и улыбнулся, пряча улыбку, протягивая руку для прощания, — Я немного...— он поднял руку и прокрутил указательным пальцем, изображая вихрь, показывая, что он немного в мыслях отлетел.       Хосок улыбнулся в ответ и с лёгким сердцем сел за руль, нажимая кнопку зажигания.       Блондин смотрел, как большой, чёрный джип медленно отъезжал, мигая огнями и неспеша скрылся за поворотом. Потом посмотрел по сторонам и снова перевёл взгляд на свои окна на втором этаже и посмотрел на старую яблоню, взглядом перебирая старые ветви и вспоминая маленького жёлтого попугайчика, что нашёл нелепую смерть в его кронах.       Странный звук отвлёк его и он поспешил найти источник звука, подходя к мощному дереву. Задрав голову, он ходил вокруг него, аккуратно перебирая пальцами по толстой коре, замечая глубокие царапины, не отрывая взгляда от самой середины яблони.       Звук продолжался и он остановился, прислушиваясь и на его плечо упал маленький кусочек коры и Тэхён устремил взгляд именно туда, замечая огромное рыжее чудовище, которое точило огромные когти, плотно прижав уши к мохнатой голове.       — Кс-кс… — от тихого звука кот остановился и посмотрел вниз, замечая человека, — Кс-кс… — Тэхён смотрел на него и протянул руку вверх, подзывая кота к себе.       А тот только удобнее улëгся, свесив все лапы и хвост и смотрел на человека и его протянутую руку, переводя взгляд с рук, прямо в глаза ни разу не моргнув.       — Ой… И не надо… подумаешь, — ответил ему Тэхён, словно читая мысли животного и пошёл на свет фонарей, что стали медленно зажигаться с первыми сумерками.       Кот внимательно следил за человеком, потом быстро вскочил и почесал лапой за ухом и снова улёгся в прежнюю позу, не забыв помыть лапу. Сладко вздохнул и прикрыл свои зелёные глаза, отворачиваясь в другую сторону.             Тэхён шёл между рядов и перебирал в кармане свёрток денег, что давал ему учитель. Пачка риса легла на дно его корзинки и сверху упала пачка овощей. Он стоял и рассматривал, какое бы ему выбрать варенье, когда чья-то тёмная фигура прошла мимо него, грубо толкая в плечо и скрываясь за поворотом.       Тэхён, едва удержавшись на ногах, выпустил из рук корзинку и содержимое выпало на пол, звонко шлëпаясь на кафельный пол. Он успел заметить высокого человека в чёрном худи, с капюшоном, но таких ведь огромное количество. Глубоко вздохнув он поднял продукты, сложил их обратно и как-то даже обрадовался, что не успел купить варенье — оно бы наверняка разбилось. А платить за осколки ему не хотелось.       Знакомая кассирша пробила ему чек и спросила его, как мама. Он только кивнул головой и едва улыбнулся.       В аптеке докупил нужные лекарства и пересчитал остатки денег, невесело складывая их обратно в карман.       На улице темнело.       На душе также.       Он вышел из супермаркета и с какой-то печалью и завистью посмотрел на семью, весело спешащую в супермаркет, и папа с мамой держали своё чадо за руки, пока тот высоко прыгал с их помощью и хохотал на всю парковку.       Тэхён шёл домой по привычной дороге и обернулся, когда красивая машина проехала мимо него и он краем глаза увидел высокую фигуру, что шла невдалеке, с сильно натянутым капюшоном на голове.       Тэхён замер на секунду и пошёл дальше, а сердце пустилось вскач. Он ускорил шаги и уже на следующем повороте оглянулся. Высокий человек не отставал, но и держал расстояние, как и прежде.       Паника вспыхнула в его глазах и он побежал, перехватывая пакет, крепко зажимая ручки в руках. Дорога до дома, от страха, казалась невозможно далёкой и он уже не мог не оборачиваться и смотрел, идёт ли за ним тот человек. А он не отставал ни на шаг.              — О господи… — в страхе прошептал он и из-за поворота медленно выехала, вся в огнях, полицейская машина.       Тэхён, с выдохом облегчения, бросился ей навстречу и преградил ей дорогу, когда та резко ударила по тормозам и громкий звук клаксона раздался и вывел его из оцепенения.       Он руками, как за спасение, ухватился за капот машины и согнувшись опустился лицом, вдыхая горячий запах металла, смешанный с бензином. Дыхание сбилось напрочь и он дышал, как загнаная лошадь, после состязаний. Неприятная слюна собралась во рту и он едва смог её проглотить.       Пассажирская дверь открылась и из неё вышел высокий и молодой коп, поправляя какарду и вынимая резиновую дубинку, при этом внимательно глядя на белокурого паренька, что уже успел выпрямиться и только смотрел на полосы на машине, упираясь в капот рукой, всё ещё тяжело дыша. Водитель открыл дверь и также вылез из машины, оставляя свой головной убор внутри.       — Эй, парень!       Тэхён вскинул глаза и посмотрел на обоих и сам, инстинктивно потянулся к водителю. Тот оказался старше и взгляд его был более мягким, чем у молодого полицейского.       — Там... — Тэхён указал рукой назад и ухватился за горло, чувствуя, как оно пересохло от бега и дикого волнения.       Водитель сразу понял это и вернулся в салон, доставая между сидений бутылку воды, откручивая на ходу и без слов протянул её мальчишке.       Тэхён протянул руку и отпил несколько больших глотков, кивком благодаря за воду.       Младший коп включил фонарь и направил его в лицо Тэхёну и тот сразу прищурился, выставляя руку перед собой.       — Эй, парень... Всё в порядке? — спросил старший и Тэхён сделав к нему шаг, почувствовал себя более увереннее и показал рукой назад, сбивчивым голосом объясняя.       — Там…       — Там... — повторил за ним офицер.       — Кто-то бежал за мной... От самого супермаркета... Он такой высокий... Как Вы...— и пальцем показал на младшего офицера.       — Как я, говоришь… — недовольно проговорил тот и подошёл к нему очень близко и снова посветил в глаза фонарём и Тэхён снова приблизился к старшему.       А тот сразу выставил руку, защищая паренька от молодого и амбициозного напарника.       — Что там случилось? Только спокойно, — тот предупреждающе на него посмотрел и это воздействовало правильно.       Тэхён стал успокаиваться и уже через несколько секунд ответил.       — Меня кто-то преследовал. От супермаркета. И не отставал… Пока... Пока я вас не увидел.       Молодой офицер перевёл туда фонарь и без того хорошо освещëнная улица засияла в ярком свете мощного фонаря.       — Там нет никого, — проговорил тот и снова перевёл фонарь на Тэхёна, ослепляя его, — Ты принимаешь?       — Кого?       — Не «кого», а «что»? Принимаешь говорю? — офицер наступал, рассматривая мальчика.       Тэхён исправился и сразу переспросил,       — Что принимаю?       Офицер недовольно цыкнул и спросил громко.       — Ты принимаешь запрещëнные вещества наркотического содержания? — громко отчеканил тот и сильнее, чем сам преследователь, напугал и, без того, бледного Тэхёна.       — Да ты погоди, — старший обратился к молодому, но тот уже включил «злого копа».       — Руки на капот! — громогласно выдал он и Тэхён с ужасом посмотрел на него, а потом перевёл взгляд на старшего, ищя в нём защиту.       — Не кипятись… Не видишь, что парень перепуган, — и уже обращаясь к Тэхёну как-то по-отечески, — Там никогда нет, малыш. Может быть тебе показалось? — он внимательно смотрел в его огромные кофейные глаза и заметил, как они наполняются влагой,  — Ну-ну… Успокойся. Успокойся, малыш… Всё хорошо. Слышишь? — он ласково смотрел на мальчика, видел, как слёзы перекатываются через нижнее веко с родинкой и стёр одну слезу большим пальцем руки, — Не плачь... Ты испугался? — блондин быстро закивал головой, — Сколько тебе лет?       — Во...восем…восемнадцать, — заикаясь ответил Тэхён.       — Мг… Как зовут? — так же тихо он его допрашивал дальше, пока молодой коп не выдержав нюней, отошёл в сторону и закурил.       — Тэхён… Ким Тэхён.       — Вот, уже хорошо... Ким Тэхён.       — А учишься где?       — Первый курс университета на лингвистике… Английский язык и японский, — он громко шмыгнул носом и уткнулся в полицейскую форму, вдыхая её запах.       Чисто.       Она пахла чистотой и лёгким запахом одеколона. А ещё кожей. Кожей из салона автомобиля.       — А родители?       — Мама…       — А батя? — и как-то защемило в сердце офицера.       — Нету, — прошептал он и голос задрожал.       Он только сильнее прижал мальчика к себе и обнял его, как родного.       — Ты успокоился? — мужчина отодвинулся и посмотрел в огромные глаза, что смотрели с неким обожанием. И понял. Пацану так не хватает бати…        — Слушай, Тэхён... А давай мы тебя домой отвезëм? С мигалками… Давай? Хочешь?       И он смотрел, как мальчик перевёл взгляд на крышу машины и потом снова в его глаза.       — Правда? Можно? — Тэхён смотрел на него, как на самого́ Санту, который может выполнить такое простое дело! Отвезти его с мигалками домой? Ух ты!!!       — Конечно же правда... — тот улыбнулся и взяв с капота его пакет, вручил ему в руки и открыл перед ним заднюю дверь.       Офицер видел неподдельный восторг у паренька и так сильно защемило его сердце.       А ведь, если бы не та страшная авария, его сын, наверное, был бы точно таким...       Тэхён сел в машину и дверь за ним захлопнулась. Машина завелась и мигалки включились, озаряя всё вокруг разными огнями, как на детском утреннике.       Тэхён во все глаза смотрел на огни и улыбка играла на его лице, пока старший офицер наблюдал за ним в зеркале заднего вида и сам улыбался, пока глаза его наполнялись непослушными слезами.       И только младший офицер смотрел перед собой и украдкой наблюдал за напарником, который глаз не мог отвести от белобрысого чуда на заднем сидении.       — Хён... — он тихо позвал его и впервые, наверное, увидел, как светятся его глаза и как слеза скатывается по немолодому лицу и отвернулся, глядя в окно, проглатывая тугой ком и ругая себя за грубость к пацану.       А Тэхён не дышал…       И только пальчиками проводил по кожаным сиденьям и запоминал, как всё здесь круто.       И эйфория переполняла его сердечко, пока они подъезжали к его дому и мигалки отсвечивались от стен домов.       Машина остановилась и задняя дверь открылась, выпуская пассажира. Тэхён светился от радости. И офицер улыбался, что смог мальчишке устроить маленький, но всё же праздник.       Тэхён несколько раз ему поклонился и напоследок, не выдержав, прильнул к офицеру, сильно прижимаясь к нему своим хрупким телом и обнимая крупного мужчину тонкими руками.       — Спасибо…       — Тебе спасибо, малыш... Береги себя, Ким Тэхён, — а тот только кивал головой и улыбался удивительной улыбкой.       Он прижал к себе пакет и уже возле подъезда обернулся и помахал рукой.       Офицер поднял ему руку и, немного постояв возле машины, сел и включил рацию, которую отключал, чтобы мальца не напугать.       — Моему было бы семнадцать...— зачем-то сказал он и завёл машину, выворачивая руль.       — Хён... — только и сказал младший.       — Я в порядке,— хриплым голосом прошептал тот и машина медленно поехала патрулировать город, чтобы такие, как Ким Тэхён, спокойно спали по ночам и видели яркие сны о светлом будущем.       И о том, которого никогда не будет у него, навсегда оставшегося, десятилетнего пацана…

***

            В автомобиле тихо играет музыка. Парень на пассажирском сидении курит и струшивает пепел на землю, затирая его подошвой.       Поворачивает голову и видит, как к нему подходит высокая фигура и, разворачиваясь, сразу взбирается на капот, удобно усаживаясь, закуривая сигарету и свешивая ноги.       Парень вышел из машины, лениво потягиваясь и неспеша подошёл и облокатился о бампер белого Мерседеса.       — И чё…       — Та ничё!       — А-а-а...       — Сбежал... Ссыкло мелкое...       — А-а-а...       — А там копы были…       — А-а-а...       — Ну я и не стал на рожон.       — А-а-а…       — Та, пиздец! Ты, хён, другое слово знаешь, кроме своего «а-а-а-а-а»?? — парень смешно перекревил его, при этом корча смешную рожицу.       — Мг...       — Блять! Переубедил! Знаешь!       Оба замолчали.       — Зря ты так с ним,— проскрипел голос рядом и продолжил, — Он вроде и парень неплохой. А ты напираешь, как танк...       — Сам разберусь!       — Не перегни палку, бро…       — Ой, заткнись…       — Я, вообще-то, хён для тебя!       — Ой, заткнись, хён…       — Бить, блять, тебя некому, сука!       Они закурили ещё по одной и молчали, пока фильтр не запëк под пальцами.       — Чонгук... Ты когда-то доиграешься... Это я тебе как друг говорю. Перестань играть в эти опасные игры. Ты становишься ненормальный. И я за тебя переживаю. Влипнешь ведь в историю. И похлеще той…       Чонгук смотрел вдаль и его желваки играли на скулах. Отросшие волосы падали на глаза, прикрывая, по-волчьему, злой взгляд.       — Ну вот скажи мне, как другу, — не мог угомониться второй и снова обратился к нему, — Что он тебе плохого сделал???       — Да блядь… Люблю я хрупких мальчиков, что непонятно? — Чонгук посмотрел на друга и злая искра вспыхнула в глазах.       Он снова полез в карман и вытащил оттуда ещё одну сигарету. Чиркнул зажигалкой и осветил красивое лицо бликами огня.       — Неужели ты не можешь по-нормальному??? — тихо спросил его друг и посмотрел на точëный профиль, — За тобой то́лпы бегают. И тех и тех… — Чонгук понимал, что «и тех и тех» это означало, что и парни и девчата, — Отбоя нет а ты прëшь... Как бульдозер... Питбуль, сука!       Чонгук на такое сравнение только рассмеялся и прижал к себе друга, лохматя его волосы своей рукой.       — Питбуль!!— он мотнул головой в сторону, — Скажешь тоже, «питбуль». А может быть я в душе́ Гай Юлий Цезарь, а? Пришёл, увидел, победил, выебал??? — и он громко рассмеялся и похлопал друга по спине огромной ладонью.       — Ты в душе долбаёб! — прошелестел друг низким голосом и поправил волосы.       — Юнги, не ворчи ты, как старый дед!!! Ну не могу я так! — он ловко спрыгивает с капота, выстреливает окурком в темноту и приняв бойцовскую стойку, сложив руки блоком перед лицом, легко запрыгал, боксируя невидимого противника, нанося ему сокрушительные удары, пока его кулаки двигались с невероятной скоростью.       А Юнги приоткрыл рот и лениво смотрел на вечную батарейку Энерджайзер и кривил лицо в смешной гримасе.       Чонгук закончил своеобразный спарринг и крутанул шеей в обе стороны, до хруста, резко подошёл к другу и ухватив того за подборта куртки, притянул к себе, и выдыхая ему в лицо, прохрипел.       — Я хочу от жизни всё! Понимаешь? Всё!— он отпустил его куртку и встал перед ним, — Хочу от жизни всё!! — на каждом слове он бил себя в грудь, — И если надо, то силой возьму! И таких малявок я беру силой! Вот они у меня где! — и показал тому свой кулак, изображая своих жертв.       — Ой, Господи...— протянул недовольно Юнги и устало посмотрел на друга-идиота.       — Ты бы видел его задницу, — прошептал ему Чонгук в лицо с мечтательным выражением, — М-м-м… Персик… — он сомкнул пальцы у губ и раскрыл их, подобно расцветающемуся цветку или яркому взрыву,  — Ты не поймешь меня. В этом и состоит вся прелесть, понимаешь? Адреналин!       — Не, братан, не понимаю. Я к чужим мужским жопам равнодушен. А вот сисечки... писечка... попочка... — Юнги закрыл глаза, представляя обнажëнную девичью фигурку и все её прелести.       — Фу, блять...       Юнги резко повернулся и зыркнул на мелкого бугая. Тот понял и поднял руки в извиняющемся жесте.       — Не бля! Не бля! — и громко и заливисто рассмеялся, — А поехали напьëмся, а? А братан? Поехали, а? Напьëмся... — он протянул букву «ë» и заглянул другу в глаза, смешно корча лицо и морща крупный, но такой очаровательный нос.       — Куда в тебя столько лезет??? Вчера же было?? — он вспомнил, как топились они в пьяном угаре и сама мысль о повторении привела его к тошноте, — Не... я пас... Я ещё после вчерашнего не отошёл...       — Фу, ты слабак, братан! Поехали! Колу будешь пить, пока папочка себя в жертву будет приносить! — Чонгук рассмеялся, показывая безупречно белые зубы, слегка крупные спереди, но не менее милые. А Юнги только цыкнул и закатил глаза.       — Блять… жертва... Пиздец! — лицо его расслабилось и он рассмеялся, издавая звуки, так сильно похожие на выхлопные трубы заводящегося старенького автомобиля.       Чонгук сел за руль своего Мерса и нажал кнопку запуска двигателя. Машина тихонечко, словно кошечка, замурчала и он, развернув руль, медленно выехал с парковки и неспеша покинул шумное место, вливаясь в непрерывный поток машин.

***

      Тэхён сидел на кухне и внимательно перечитывал только что переведённый текст. В гостиной послышался шум и Тэхён, оторвавшись от экрана, повернул голову, глядя на проём двери.       — Всё в порядке? — тишина,       — Мам?..       Он встал и босиком пошёл в комнату. Мама стояла на коленках и рукой шарила под диваном, пытаясь что-то достать. На диване лежал пульт и открытый приёмник без батарейки.       Лицо женщины покраснело и она стала задыхаться. Поднялась и вытерла пот со лба.       — Вот же зараза такая... Далеко закатилась... — досадно прошептала она и посмотрела на сына.       — Чего там? — Тэхён стал на коленки рядом и наклоняясь близко к полу, заглянул под диван.       У самой стены, впритык к плинтусу, лежала батарейка. Тэхён осмотрел полы под диваном и отметил про себя, что обязательно помоет и там. Обязательно. Но не сегодня.       Он встал и отодвинул диван от стены, нагнулся и достал батарейку, сильно, словно гибкая балерина, сгибаясь пополам. Потом вернул его на место и посмотрел на маму, улыбаясь и показывая ей беглянку.       — Я такая неуклюжая, сынок... Всё из рук валится... Скоро и сама свалюсь...       Тэхён молча взял пульт, вставил батарейку на место, закрыл его и нажал на кнопку, проверяя исправность и протянул его маме.       — Что говорит врач? — зачем спросил?       Наверное, решил как-то нарушить неприятную тишину. Потом встал, принёс с кухни стакан с водой и протянул руку к контейнеру с капсулами. Также молча достал одну и закрыл её, протягивая маме открытую ладонь. Она также молча взяла таблетку и запила водой из протянутого стакана. Тэхён смотрел на свою красавицу мать и почему-то представлял её с учителем Чоном. Или с тем красавцем полицейским. Такие красивые мужчины. И такие, наверное, замечательные отцы.       — Да что они могут сказать? — тихо проговорила она, вырывая сына из потока мыслей,  — Ложитесь... Будем оперировать... А денег у нас с тобой таких нет... А я уже так устала быть тебе обузой, — последние слова она сказала сорвавшимся голосом.       — Ну какая обуза, мам? Что ты такое говоришь? — он сам едва сдерживал слёзы, уткнувшись ей в плечо.       — Ой, сыночек...— она как-то громко всхлипнула и её сорванный голос больно резанул Тэхёна в самое сердце, — Не получается у меня быть хорошей мамой для тебя, милый... Не могу даже прибраться, как следует... Сама выйти без тебя боюсь... Сердце колотится… И я так устала... Я же вижу, как тебе сложно... — дальше он слышал только тихие всхлипы и у самого сердце разрывалось.       — Мам... Мы обязательно что-нибудь придумаем, вот увидишь... Ведь не всегда будет так...— он поднял её голову, приподнимая за подбородок и посмотрел в такие же глаза как и у него. Пальцами заправил непослушную прядь волос и улыбнулся,       — Учитель Чон хочет оплатить мне одну услугу... И я думаю, что там будет больше, чем обычные переводы. Вот насобираем денег и вылечим тебя. Я обещаю... Ты веришь мне?       — Конечно, я верю тебе, милый... — она обняла его и он лёг на её коленки, — Я верю тебе сыночек...       Грустная улыбка надолго залегла на её губах, пока она вспоминала утренний разговор с доктором. И цену... Цену на операцию.

«Таких денег тебе не заработать, родной…»

***

            Громкая музыка гремела на всё помещение. Дым сигарет и сладко-приторный запах алкоголя навсегда въелся в мебель и стены заведения.       Едва ощутимый запах освежителя ещё витал возле стойки бара и неприятно щекотал рецепторы.       Вечно хмурый Юнги сидел возле стойки, лениво облокотившись о тёмную стенку, пил сладкую кока-колу, неприятно морщился и время от времени чихал, не выдерживая приторного запаха.       Дым от его сигареты взмывал в воздух и змейкой поднимался под самый потолок, оставаясь там и растекаясь сизым туманом. Он изредка подносил её к своему рту, затягивался горьким дымом, прищуривая один глаз и смачно выпускал густой дым через ноздри.       Громкие биты разносились по всему помещению и казалось, что и грудная клетка вторит им. Огромная толпа бесновалась на танцполе.       Громкие крики сопровождали музыку. Юнги лениво осматривал посетителей, которые без конца подбегали к стойке бара и просили бармена быстренько налить им освежающей воды.       Он бросал взгляды на своего донсена-дебила, который своими жаркими танцами взорвал танцпол и произвёл настоящий фурор.       Около шикарного, развязного и сексуального брюнета вились толпы девчонок, которые одна перед другой состязались, показывая тому все свои открытые прелести. Они словно мотыльки, кружили вокруг него, сменяя друг друга и, словно на аукционе, предлагали испробовать себя здесь и сейчас. А Чонгук танцевал и наслаждался музыкой — он всегда любил быть в центре внимания и сегодняшний вечер не исключение.       Волосы его взмокли от пота и мокрыми прядями падали на лицо и струйки пота стекали с висков вниз, по мощной шее.       Под нескончаемые биты он, до неприличия, пошло двигался, его руки скользили вниз-вверх, и он словно курсором заставлял девчонок внимательно следить за их передвижениями по мускулистому и горячему телу.       Его пах находился в самом эпицентре прикосновений. Бёдра грозили порвать кожаные штаны, а плотные ягодицы привлекали внимание. Рот был приоткрыт и язык то и дело блуждал по губам, зазывая их опробовать. А девчонки смотрели на него и кусали свои губы, сгорая от желания.       И только Юнги смотрел на эту картину, открыто забавляясь, наперёд зная, чем всё закончится. Чонгук, как обычно, попользуется ими и имён не спросит. Они мало его интересуют. За столько лет дружбы он хорошо узнал своего друга и мог с уверенностью сказать, что ему нужно другое.       Он любит невинность.       Любит первым откупоривать непочатый сосуд. Играть, как кошка с мышкой, издеваться и наказывать любовью, убивать чувство гордости и собственного достоинства, подчиняя под себя, не вызывая ни жалости, ни сострадания.       А потом бросать и игнорировать. Наслаждаться чужой болью и питаться негативной энергией. Потом спускаться с небес, снисходить, подобно Богу, давая себя, как милостыню для бедного и голодного, и снова бросать их в пучину боли, вытирая ноги о несчастных и наблюдать, как они ползают около его ног, выпрашивают, хотя бы толику внимания.       Для Чонгука это и есть смысл. Он по-другому не умеет. Он жаждет. Он охотник по своей сути и он играет по своим правилам.       Влюбить.       Уничтожить.       Наблюдать.       Подвесить жертву на крючок и смотреть на его агонию. Смотреть, как сердце несчастной жертвы превращается в уголëк, как жертва сгорает, подобно маленькому мотыльку, возле пламени. Как медленно умирает и мучительно возрождается заново, обрастая новой кожей, ибо прошлая сгорела, оставшись пеплом на его подошвах. И теперь несчастный уже с боязнью смотрит на окружающих и мо́лится, чтобы его, хотя бы раз, наградили одним лишь только взглядом! Чтобы жизнь вернулась в измученное тело и продолжило своё никчëмное существование. Только теперь уже избитое, истерзаное, израненое и никому не нужное. Потому, что кем пользуется великий и неподрожаемый Чон Чонгук, тот становится тенью его навсегда. И никогда не выйдет за его пределы, словно вечным затмением затемнëн…       А то, что происходит сейчас это так, разогрев, или нет, лёгкий апперетив. Да, именно. И ничего особенного.       Несмотря на разницу во вкусах, они дружат уже несколько лет, начиная со средней школы. После того громкого случая, с малышом Чимини, он чуть было не загремел за решëтку. Но... Деньги влиятельного дедушки сделали чудеса, и решили проблему на раз-два. А несовершеннолетний Чимин получил дорогой о́ткуп, в виде автомобиля. И его официальное подтверждение, что он сам настоял на близости с совершеннолетним, спасло Чонгука. И казалось бы, один раз вышел из воды сухим — задумайся.       Ан-нет… Прёт его...       Со страшной силой прёт!       Юнги, на протяжении всех лет их дружбы, служил, что-то вроде, громоотвода и до сих пор получалось сдерживать несносный пыл и взрывной характер красавчика Гук-и.       И только изредка он попадал в передряги с той или иной особой. Пока он не встретил этого малявку, с кукольным лицом и попкой-персиком.       И чего-то сейчас Юнги не хочет признавать себе, что чует он что-то. Как зверь. И как не любит он эту чуйку, что не подводила его ни разу.       Чья-то рука вывела его из долгих размышлений и как ему показалось, даже музыка немного утихла.       Он сфокусировал взгляд на тонких пальчиках, что обняли ножку его бокала и эти же пальчики поднесли бокал с кока-колой к кукольным губкам, с розовым тинтом на них, и мило моргая, это милое и нахальное творение, выпило всю колу и вытерло ротик указательным пальчиком.       И посадило свою замечательную попочку на стул, в нескольких сантиметрах от него.       А Юнги только смотрел на милую нарушительницу его спокойствия и не понимал, как эта милая преступница осмелилась потревожить такого ленивого котяру, как Юнги. Он осмотрел её с ног до головы и затушил сигарету, сам уже морщась от количества выкуренного.       Девушка заказала себе мартини Бьянко и сняла красивыми зубками первую маслинку с пластмассовой шпажки, играя с ней во рту, перетягивая её с одной щёчки в другую. Потом отпила сладкий алкоголь и облизала губы, слизывая остатки блеска.       А Юнги завис...       Он только и смотрел, как она двигается, как её пальчики и... О Боги… Полное отсутствие маникюра. А только лишь аккуратно оформленые ноготочки в форме миндаля без лака. Его фети́ш… Чистые женские ручки. Чистое лицо с минимум мейка.       Его рот непроизвольно открывался, а дыхание ускорялось. И даже музыка пропала… И язык его без конца смачивал пересыхающие губы. И сосредоточиться не получалось. И только смотрел он, как она аккуратно снимает зубками вторую маслинку, вертя её как юнгиево сердечко, между своих охуительных губок и неспеша выплëвывая в ладошку косточку, словно это она его только что раскусила, съела и выплюнула. Как косточку. БЛЯДЬ!! Как обычную маленькую косточку от обычной, мать её, маслинки…       И он кончить готов.       О Боги...       Он словно гранит держит между ног. Удержать не получается. Член налился́ так, что вся кровь, что есть в человеческом теле, а это ни много ни мало, почти шесть литров, спустилась туда и грозит сорвать джекпот.       Блядь…       Надо отвлечься…       Так-так...       Семью-восемь…       Сорок пять.       Да ну нахуй…       Не, не то. Сорок восемь.       Не.       Чё то не то…       Ой, бля-я-я…       — Сколько будет семью-восемь?       СУКА!!!       Блядь!       Юнги, ты долбаёб!!!       Блядь!!.       Ты, сука, спросил вслух??       — Пятьдесят шесть… — ответили в один голос бармен и милое создание, что напрочь выбило мозги невозмутимому Юнги…       Юнги опустил взгляд в пол и наверное, впервые, дико покраснел. Юнги? Покраснел?       — Скучно… — неловкую, до ужаса ситуацию, нарушил милый голос, слегка с хрипотцой и Юнги почувствовал, как он падает.       Как падает перед ней в ноги и молит её, чтобы она свои милые ножки вытерла о него и ради Бога, только бы не стеснялась.       Делай это медленно.       Делай страстно.       Долго и мучительно…       — Ау-у… — щелчок пальцев вывел его из самого крутого порнофильма, с участием этой нереальной бестии и он уставился на неё, не понимая, что она от него хочет.       А вот что он хочет — это уже понятно. Он хочет её себе. И не просто на ночь. И ни на день. На жизнь. Всю жизнь. С домом и небольшим садом и качелей внутри. С детьми. Кошками и собаками. С цветами, в углу комнат и неисправным пылесосом в кладовой…       Так стоп!!       А почему он неисправен? Он завтра же его починит или купит новый. И да!! Маленькая Лили… Она просила котёнка. Лили? Почему Лили?       — Ау-у-у!!! — снова этот голос.       Юнги сглатывает слюну и смотрит по сторонам. Перед ним её коленки. Самые красивые.       — Чё? — выдавил из себя Юнги и тупо уставился на неё, пока она вертела перед ним пустым бокалом.       Он только жестом показал бармену повторить и проморгавшись отогнал от себя сладкие мысли.       — Скучно... — снова повторила она и отпила мартини.       — Можно...— он громко прокашлялся, — Говорю... Можно пойти потанцевать… Ишь... Как там весело, — хриплым голосом выдавил из себя парень и в подтверждение слов кивнул на танцпол, чувствуя себя полным дураком.       — И что я там не видела? — незаинтересованно пожала плечами девушка и снова сняла со шпажки маслинку, пока Юнги честно пытался не смотреть на её рот и опустил глаза, переводя взгляд на её изящные коленки, — Сейчас пооблизываются, слюной побрызгают друг на друга, кого-то трахнут в туалете на грязном полу и делов-то… Скучно...       И Юнги в который раз завис.       — И что же такого должно быть, чтобы не было скучно? — он выпрямил спину, развернулся к ней, касаясь своими коленями её.       И кажется, что даже через ткань брюк он чувствует жар её тела и нежный шёлк кожи.       Он наклонил голову вбок и наблюдал за её лицом.       — Что? — она прямо посмотрела ему в глаза своими огромными.       — А что же для такой загадочной особы «не скучно»? Неужели есть кто-то, кому «это» не нравится?       — Есть... Я, например, — ответила она тихо и опустила голову, немного стесняясь.       И Юнги ловит себя на мысли, что это самое милое, что он только видел в своей жизни.       Пора брать быка за рога, Мин Юнги, пока эту птичку не припрятал в свою клетку кто-нибудь. Не дай бог!!       — Ну что ж... Не хочет ли эта «скучающая особа» оставить номер телефона и дядя Юнги покажет, что значит веселиться?       Девушка хмыкнула и всё же взяла из его рук телефон и записала свой номер с именем, занося его сразу в контакты. Мило улыбнувшись, она встала со своего места и поправив юбочку, тронула пальчиками его волосы и Юнги, наверное, в который раз потëк.       Бармен положил перед ним счёт и Юнги глядя в чек заулыбался. Никогда его не радовали чужие чеки, как этот.       «Лисичка... Хитрая лиса…» — подумал про себя Юнги и оплатил счёт, встал, огдядывая танцпол и высматривая своего донсена-долбаëба.       Руки поправляли ремень на джинсах, пока глазами он внимательно шарил по прыгающей массе. Так и не найдя его, он смело направился в мужской туалет, зная наверняка, что найдет его именно там.             Огромное зеркало было заляпано брызгами воды, что засохли и так неприятно искажали отражение. Размотанная бобина туалетной бумаги валялась бесформенной кучей на полу и огромный отпечаток подошвы припечатал её своей тяжестью, пропитывая влагой.       Почему-то эта картина неприятно с чем-то ассоциировалась, но Юнги тщетно пытался вспомнить этот кусочек, и плюнув на свои нелепые размышления открыл кран и глядя в своё отражение, подставил руки под стру́и холодной воды, слушая, как в дальней кабинке чей-то полный рот захлëбывался большим и толстым членом, издавая только мычание.       Юнги мыл руки и жалел чей-то ротик. Девица явно не ожидала, что ей туго придётся, определил он по её задушеным мычаниям, перерастающим в недовольный плач, прерываемый стонами и звуками предстоящего блевания.       Юнги кривил физиономию и подсчитывал примерное время, когда наступит финал, ориентируясь на нарастающее рычание.       Тонкий девичьий голосок уже непрерывно стонал, когда толстый член врывался в нежную глотку, доводя себя до оргазма, а её, бедолагу, до спазмов в пищеводе.       Неприятная какофония звуков наполнила туалет умопомрачительным дуэтом…       Монотонный рык и звуки еды, что так гулко шлëпали на пол, оставляя зловонные кляксы, смешиваясь с запахами туалета. Бр-р-р!!       Дверь кабинки раскрылась с подачи крутой подошвы, оставляя несчастный шпингалет раскачиваться на одном болту, пока оттуда вырывались звуки кашля и плевания.        Офф...       Юнги безразлично смотрел в отражение, как брюнет на ходу растегивает ремень брюк и приспускает боксёры, вываливая огромное мужское достоинство, в виде не опавшего члена и, открыв кран, нажимает на пумпу моющего, набирая в ладонь перламутровую жидкость.       — А чё сразу не снял? — поинтересовался Юнги и ответ пришёл в виде скривившейся рожи брюнета.       — А-а-а…       Холодная вода полилась на горячий член и Чонгук несколько раз глубоко вздохнул, теряя воздух из лёгких, от разницы температур. Он привстал на носки и вывалил в раковину набухшие яйца, бесцеремонно не обращая внимания на посетителей, которые заходили поссать и пялились на такую картину.       Звук скрежета старого двигателя раздался изо рта Юнги и Чонгук зыркнул на него, когда тот открыто смеялся с него.       — Заткнись…       — Да, блядь!       — Прости... Заткнись, хён...       — Ой... Пиздец…       — Ага, знаю... Бить меня некому…       — Ой, некому, блядь...       Юнги брызнул на него водой и уже через несколько секунд они синхронно вытирали руки о бумажные полотенца.       — И не подождëшь? — он кивнул на кабинку с открытой дверью, откуда не доносилось ни единого звука. Чонгук вопростительно вскинул брови, глядя на своего друга, а потом коснулся себя указательным пальцем и сразу же большим указывая в направлении кабинки туалета.        — Зачем я должен кого-то ждать? Я тебя умоляю, — лениво ответил ему Чонгук и через плечо бросил использованные полотенца, которые упали мимо урны.       — Ох ты и дрянь, — ответил ему Юнги и снова посмотрел на него, громко цыкая.       — Спасибо, я знаю, — Чонгук вышел из туалета, не дожидаясь друга, оставляя его наедине со своими мыслями.       Юнги немного постоял и все же решился заглянуть за дверь.       Девочка стояла опершись одной рукой в кафельную стену и смотрела в пол пьяными глазами. Он прошелся по ней взглядом и почему-то сравнил с той Лисичкой, с которой совсем еще недавно сидел за стойкой бара.       — Ты бы пошла, да умылась,— сказал ей парень и она повернула к нему голову, фокусируя на нём свой пьяный взгляд.        — А что не нравлюсь? — хамовато спросила и сплюнула вязкую слюну, смешанную со спермой и своей же блевотиной, — А вот твоему другу понравилось! — хмыкнула девочка и снова отвернулась от него, а Юнги только смотрел, как её же собственная рвота испачкала ещё недавно совсем чистые туфли и ему стало очень неприятно…       Она снова повернулась к нему и с вызовом посмотрела на него.        — Ну чего ты припëрся?? Иди отсюда, Господи, — опустив голову она негромко засмеялась и посмотрела на парня,  — Слышь... а хочешь я и тебе отсосу?.. Чё уж там мелочиться… Где один, там и второй, — она пьяно бубнела себе под нос, — Ну??? Хочешь? — и тут же громко икнула, — Ой, простите, уж... Простите… Ну так что??? Не? — не отставала она и Юнги отошёл от кабинки.        — Да нет, спасибо. Я пожалуй обойдусь. А тебе всё-таки не помешало бы умыться.        — А тебе не помешало бы на хуй отсюда свалить! — грубо ответила девушка и бесцеремонно села на крышку унитаза, вытягивая ноги перед собой и снимая туфли.        — Ну как знаешь, — он отошёл и закрыл дверь кабинки и какой-то неприятный осадок остался у него после разговора с этой девицей и он всем Богам молился, чтобы его Лисичка была совершенно другой, такой, какую он себе нарисовал.       Выйдя из туалета, он, первым делом, поморщился от слишком громкой музыки и только потом оглянулся, в поисках своего кретина. А тот уже сидел в кресле за столиком и пил янтарный напиток.        — Теряешь хватку, брат,— прошепелявил Юнги и завалился на соседнее кресло.       — Это почему это? — не понял его слов Чонгук и посмотрел на друга, поверх стакана.       — Ну как же… На девушек перешёл...       — Ой... Рот есть и ладно, — скривился Чонгук и прикурил сигарету.       — Ой, Чонгук... Ты – как болт...       — Чё? — не понял тот очередной шутки.       — Раскрутился, говорю, как болт и вкрутить обратно некому, — Юнги ударил несколько раз рукой по кожаной обшивке кресла и в упор посмотрел на мелкого.       — Хён... Радуйся, что не нравится мне твоя задница, хён...Так бы давно на кол посадил!!— заулыбался Чонгук.       — Ты знаешь, дружище... Вот уже много лет, как меня переполняет необузданная радость по этому поводу, — пробурчал Юнги и с выражением, будто только что съел лимон, посмотрел на Чонгука, пока тот заливался смехом!       Они шли, рука об руку, через весь бар, когда внезапно на шею Чонгука набросилась девушка и обняла его шею.       — Ну так что?.. — она смотрела на него и пары́ алкоголя ударили ему прямо в нос, — Ко мне или к тебе?       Чонгук брезгливо отцепил её от себя и отодвинул в сторону.       — Деточка… Ты наверное меня с кем-то попутала... Иди танцуй… или иди нахуй, — грубо он ответил ей и её лицо, за секунды, изменилось от презрение.       — Да как ты смеешь, подонок?! — она подняла руку, намереваясь его ударить, но он грубо ухвалил её запястье и, глядя ей в лицо, прошипел.       — О, да... Это я... И тебе лучше было бы не связываться со мной, деточка... Отойди, — и он отодвинул её на безопасное расстояние.       Грубость, словно ушатом холодной воды, отрезвила девушку и она, заплакав, бросилась вон из бара, убегая в дамскую комнату, расталкивая на ходу людей.       Они сели в машину и Чонгук повернул голову и посмотрел на друга, который неотрывно и укоризненно смотрел на него.       — Что?       — Я конечно не подарок… Но даже я не буду так говорить с девушкой... Ты прям сволочь редкостная... — он хмыкнул и отвернулся к окну.       — Хён!! Что я опять не так сделал? — недоумëнно он посмотрел на Юнги и нажал кнопку двигателя.       — Та девчонка... Зачем так грубо?       — Какая? Я не знаю её, хён!?       — Что ви́сла на тебе! «Какая»... — передразнил его Юнги, — Ты настолько пьяный?       — Да не особо... Но я не знаю её, братан! Ты чё?       — Ну как же??? — снова Юнги повысил голос, — Ты был с ней в туалете! — Да?! Ну... Ну не узнал, братан... — и включая дворники он снова посмотрел на друга, — Я не смотрел на неё...       — Мг...       — Вот только не надо твоё «мг»…       — Ой... Ты долбаёб, Чонгук!       — Я знаю...       — Мг...       Чонгук громко рассмеялся и выжал сцепление. Mercedes-Benz Carlsson, белого цвета, медленно покинул стоянку и влился в поток машин.