Оставь для меня своё сердце

                  В который раз Сокджин перечитывает один и тот же абзац, но смысл написанного не укладывается в голове, насмехаясь над читателем. Толстая книга в дорогом переплëте вот уже несколько недель лежит на видном месте и каждый день буравит взглядом своих иероглифов на хозяина квартиры, и он порывается вернуть её на полку, но данное себе когда-то обещание держит его начеку и не даёт расслабиться, дабы не пасть лицом в грязь, в своих же глазах. Японская философия слишком глубока́, чтобы понять её с первого раза и Джин всегда считал её посягаемой для своего склада ума. Пусть и не сразу, но он покорял и эти вершины, засчитывая их в свои достижения. Но только вот уже несколько дней он не может думать о другом. Не может спать нормально и по ночам тоже, когда сигарета медленно тлеет и дым поднимается под потолок, змеëй выползая на терассу, он думает о нём... И в ночи, когда он забывается… Сонный голос раздаётся в кромешной темноте. — Почему не спишь? — и рука Соры медленно ползёт по подушке и тонкая кисть спускается на мужскую грудь, обнимая и прижимая к себе. И тогда он находит в темноте её губы и теряется в их тепле и сладости, вдыхая аромат вымытых волос, которые кое-где ещё не высохли до конца и путаются между пальцев, но которые всегда хочется нюхать. Едва ощутимый запах иланг-иланга врывается в нос, когда чёрная прядь волос падает на его лицо и немного щекочет кожу, и мягкие бёдра прижимаются к его паху в неторопливых движениях, когда его горячий член врывается в мягкую и горячую женскую долину наслаждений, словно, в только что испечëный пирог, с вишнëвой начинкой. Внутри так тепло и уютно, и выходить не хочется до последнего, глубоко врезаясь крупной головкой в опухшую от долгого трения узость и чувствуя, как женское тело начинает медленно сжиматься и тогда он входит максимально глубоко и только и слушает, как она стонет. Как замирает на нём, пока его губы не отпускают шоколадный сосок и терзают его до последнего, второй же рукой обнимая сочную грудь и ощущая, как по твёрдом стволу проходит вибрация и она срывается на быстрый трепет, который длится не так и долго, но приносит колоссальное удовольствие. И врывается он глубоко, продолжая сладкую пытку, большим пальцем стимулируя клитор и захлëбывается она от оргазма, что так легко её покоряет именно в этой позе. Кончает он долго, сладко и не торопится выходить наружу, ещё долго оставаясь внутри неё и они часто засыпают именно так. Она не уходит в ванную и слезая с него почти уснувшая, бормочет себе что-то под нос неразборчиво. А он знает что. — Я люблю тебя... — и так из года в год. И он гладит её пышные бёдра и проводит рукой по мягкой ягодице, зажимая её в ладони и переходит на животик, который она расслабляет и тот немного выпячивается. И никогда не променяет его на модный пресс сплошных мышц. Рукой плывёт выше и зарывается ладонью между крупных грудей, меж которых так тепло, мягко и приятно. В молодые и бесшабашные годы Сокджин, то и дело, искал себе интимные авантюры без обязательств и чувств, впрочем как и огромное количество молодых людей. Связи побочными не были никогда, всегда сходились и расходились достойно и мирно, не причиняя друг другу боли и проблем. И только встретив Со́ру, когда ему было, ни много ни мало, а уже за тридцать, он понял смысл жизни вдвоём. Он тогда понял, что с этой женщиной хочет дожить до конца и часто говорил ей фразу-метафору из одной очень мудрой книги,  — «Просто приходи, со мной вечность переждать». Он без ума влюблён в её пышные формы и постоянно говорит ей об этом и покупает ей самые вкусные пирожные в кафе по соседству. И любит смотреть, как загораются её глаза, когда он снова приносит её любимые лакомства и наблюдать, как вымазываются желанные губы в шоколаде и не даёт ей слизать. Для этого он есть. Девять лет вместе. И снова повторил бы всё сначала. Сокджин захлопывает книгу и отпивает любимый бренди Сант-Реми из пузатого бокала, наполненного наполовину и, прикрыв глаза, пускает его разойтись по языку и всей полости рта, чтобы потом вдохнуть его алкогольные пары́ через рот и прочувствовать все достоинства этого благородного напитка. Проглотил и прислушался. Как фруктовые и древесные нотки, и медовое послевкусие, заполняют все рецепторы. Наслаждение в чистом виде. И вспоминает глаза. Те глаза. Карамельные. С золотыми прожилками вокруг зрачка. В зависимости от погоды. И состояния души. Сколько лет он не видел точно таких же глаз?.. Даже страшно стало. В последние годы они не общались. Много всего было. Обид, злости, ошибок. Сколько уговоров, просьб, скандалов... Всего и не вспомнить. Старший брат всегда жил играючи. Думал, что это только эксперименты. Так, лабораторная работа по химии. Где можно проверить флюиды и чувства. Чертовски красивый и это всё. Всегда жил, словно черновик писал, будто бы ещё успеет переписать «на́ бело» и сдать контрольную работу. Друзья приходили и как-то быстро уходили, не понимая его жизненной позиции. Было интересно до поры до времени, а потом всё размывалось, как песок в дуршлаге и даже достойных крупинок не оставалось, только сплошной мусор. Доверие разбивалось о скалы безразличия и обмана. А женщины... Женщин у него было много. Разных. И таких одинаковых. Красивых, сумашедших, влюблëнных, одиноких. И нескончаемый азарт в покорение новых вершин или доказательства самому себе, что он ещё, ох как, интересен для женщин, хотя виски́ постепенно принимали на себя серебро времени. Бесконечный круговорот похоти и чужих объятий сменяли бессонны ночи с алкоголем в одиночку и обидой на весь женский пол. Недоумения сменялись на злость, а гордость лилась через край. Страх быть обличëнным в изменах стирался под пара́ми алкоголя, а изречение — «Лучшая защита — это нападение» всё чаще брала верх и его мнимые доводы и путаница в собственной лжи, сделали своё дело. А потом пошли обвинения и в её адрес. А она терпеть не стала. Слишком больно ранена была, словно лебедь белая подбита и, сохранив своё достоинство, ушла и оставила его, детей с собой забрав. Двоих... Третьему наверное судьба не дала родиться. Узнав об измене мужа шок испытала и случилась беда. А он долго обвинял её, что бросила его в такой момент. В какой??? Пока он с другими в постелях чужих развлекался? Пока других своими называл, путаясь в их именах. А вернувшись домой с пустотой познакомился. И понеслась... Думал, что в алкоголе и бесконечных вечеринках докажет всему миру, что он сильный и самый лучший? И быстро увяз, как в болотных топях, что затягивают неудачника на самое дно. А Сокджин пытался. Правда. Он пытался достать нерадивого брата из этого дерьма, да только хорошо было ему там и не хотелось возвращаться. Вот так и жил. И живёт. И рубашку постирать некому. И грязная обувь по углам... Вес телефона приятно тяготит руку и смотрит он на братово имя, некогда такое родное, а сейчас... Сейчас оно даже на языке чуждым звучит. Не хватает, наверное, смелости набрать номер, который так и не смог стереть из памяти. И снова откладывает его, блокируя кнопкой и тухнет экран и смысл исчезает. А зачем? Только чтобы сказать, что видел глаза, такие же как и у него, в милом мальчике? И родинка на веке, как у него? И чихает также громко и смешно плямкает. Последний глоток бренди опаляет горло, кусочек шоколада пьянит сладостью и терпкостью. И шорох любимый с прихожей слышится. Он узнаёт... Ни на что другое не похоже. Знает дыхание её и запах. Знает постать и чувствует её. Шикарная фигура в платье простом. — Ты ужинал? — тихий голос. — Нет...Тебя ждал... — Прости... Задержали... — Я люблю тебя... — Опять? — смешинка в голосе. — Всегда... — она садится на колени и обнимает он её и руки скользят по удивительным изгибам и поцелуи её к жизни возвращают.

***

            Тэхён неторопливо приближается к торговому комплексу. Как всегда, летает в своих мыслях и не замечает никого и ничего. Идёт по полосатой дорожке и пальцем ведёт по ярко-жёлтым ограждениям, замечая все неровности, после покраски, чувствительной кожей. Его тонкая натура замечает порой такие простые вещи, которые обычный человек не заметит, пройдёт стороной и не обратит на это никакого внимания. Его мысли прерывает яркий предмет на жёлтой полосе, что светится в свете фонарей. Он замедляет ход и нагибается, приоткрывая рот в неподдельном удивлении. На его пути ползёт жук-олень. Совсем ещё небольшой, но такой красивый. Он присел перед этим чудом природы и долго рассматривал его, как он полз по своим делам и его большие, красно-коричневые рога, выделялись на фоне чёрного тела. Тэхён провёл пальцем по его спинке и насекомое остановилось, подбирая конечности. Он взял его за бока и перевернул брюшком вверх рассматривая, как тот начал панически шевелить лапками, а огромные клешни пытались укусить противника. Неподдельный восторг в глазах мальчика был нарушен жутким скрипом тормозов, буквально в паре метрах. Тэхён распахнул глаза от страха и инстинктивно прижал насекомое к себе и тот, почувствовав опору, плотно схватился за толстую пряжу его кардигана своими большими клешнями. Яркий свет неоновых фар ослепил его и он одной рукой прикрыл лицо от света, чтобы разглядеть машину. В секунду ближний свет сменился дальним и замер в своём сиянии, освещая всё вокруг на десятки метров. Мотор взревел, чем сильнее напугал блондина и не сдвинулся с места, ни на сантиметр. Тэхён не решался переходить дорогу и так и стоял, прижимая к себе жука, во все глаза глядя на свет. Машина отъехала на метр и остановилась, а Тэхён сделал шаг назад и наклонил голову вбок, будто выжидая, что же будет дальше. И только водитель не дышал и смотрел на перепуганного пацана, который что-то прижимал к себе, пряча в ладони и не мог оторвать глаз от того, как этот мальчик светится. А тот никак не решается перейти дорогу и только укоризненно смотрит на водителя, нахмурив брови. Машина отозвалась тихим рычанием и сдала ещё немного назад, показывая пешеходу, что его пропускают. И каково же было удивление Чонгука, когда тот, вместо того, чтобы идти дальше, ловко перелазит через ограждения и бежит к газону и присаживается и что-то опускает в траву. Чонгук изо всех сил присматривается, но издали не может рассмотреть. И только видит, как блондин перебегает дорогу уже в другом месте и спокойно направляется к огромному входу. Он видит, как двери раскрываются перед ним и поглощают его в свой мир. Чонгук некоторое время сидит и смотрит перед собой, прокручивая в голове только что увиденное и непроизвольно улыбается. Громкий звук клаксона выводит его из задумчивого состояния и он слегка вздрагивает от неожиданности. Потом смотрит в зеркало заднего вида и цыкает, когда ему мигают дальним светом, требуя пропустить. Чонгук спешно разворачивается, не забывая при этом смачно обматерить нетерпеливого водителя и возвращается на прежнее место. Яркое освещение и гул огромного муравейника в один миг заставляют забыть наглого водителя, который так внезапно напугал Тэхёна и он, словно окунувшись в совершенно другой мир, проходит через турникет и входит в мир нескончаемой продукции. На каждом отделе молоденькие продавцы-консультанты, замечают красивого блондина и предлагают зайти, просто поглазеть на товар, чтобы им предоставилась возможность рассмотреть такого необычно красивого парня. А Тэхён только улыбается и машет головой, отказываясь и, продолжает путь, к заветным полкам с нескончаемыми баночками с любимым вареньем. Он идёт по длинным рядам, попутно оглядывая товар и совершенно не замечает сутолоки, что творится в огромном супермаркете. И он знает, куда ему нужно идти, точно сворачивает на нужный поворот, порой не глядя на вывески и указатели. Несколько раз в него врезались неуклюжие покупатели и с поклонами убегали за своим потерянным временем. Его отвлекает очень быстрый топот ног и в глаза бросается жёлтая треугольная стойка с надписью, «Осторожно, мокрый пол!» Он оглядывается вокруг себя, словно шестое чувство шепчет ему что-то, как из-за поворота выбегает мальчуган лет трёх-четырëх, скорее всего убегая от мамы, и с хохотом пробегает мимо Тэхёна, и на повороте, банально не справляется с мокрым полом и плюхается на пол, ударяясь попой и совсем немного головой. Тэхён изобразил гримасу боли, когда малыш упал и при этом выронил из маленькой ладошки машинку, с которой бегал и она, откинутая в сторону, и удачно перевнувшаяся на колëса, продолжила свой путь, проезжая под большими полками и только жужжание колëсиков определяли её направление. Малыш через секунду, словно сирена, громко заплакал, оглашая весь мир о своей аварии и не пытаясь встать на ноги, кричал во всё горло и звëздочкой лежал на полу. Тэхён в секунду оказался возле него и поднял на ноги неуклюжего пацанëнка, прижимая к себе и пытаясь его успокоить. В ушах раздался громкий детский крик, оглушая парня и он поморщился, отодвинув от себя живую сирену. — Чш-ш! А ну-ка цыть! — Тэхён поднял перед ним свой указательный палец и малец, как по команде, замер, глядя перед собой и громко хлюпая и шмыгая маленьким носиком, смотрел на дядю-незнакомца мокрыми глазами. Тэхён полез в карман и достал салфетки. Ребёнок внимательно следил за его руками и когда Тэхён разложил салфетку в ладони, тот без слов, послушно наклонился и высморкался. Второй салфеткой он вытер мокрое лицо и малыш, совсем успокоившись, во все глазища смотрел на парня. Тэхён некоторое время смотрит на малыша, гляделки продолжались несколько секунд и тут взрослый парень сводит зрачки к самой переносице, тем самым смешно искажая глаза и губы разводит в нелепой улыбке, отчего малыш тут же поменялся в лице и громко засмеялся, как погремушка. И Тэхён выдыхает. — Ну вот... — он делает ещё одно смешное выражение лица, при этом искажая мимику, закатывая глаза кверху, а губы книзу и более звонкий смех раздался по ряду, — И чё орал? — тихо спрашивает его Тэхён и малыш смешно пожимает плечами,  — Пуньк... — лёгкий щелчок по носу пацана и Тэхён получает такой же щелбан и оба смеются, как дети. Запыханная мамочка, появляется из-за поворота, всплëскивая руками. — Другой раз я буду тебя привязывать!!. Или дома оставлять!! — она приседает перед сынишкой и оглядывает его на повреждения. А тот только улыбается и смотрит на маму и глаза переводит на дяденьку. — Он Вас не слишком замучал? — Тэхён отрицательно покачал головой, — А где машина? — мальчик смотрит на свои руки и понимает, что машинка-то тю-тю, пропала. Хлопает глазами и переводит глаза с мамы на парня и обратно. — Только не говори мне, что ты её потерял, — мамочка раздосадованно смотрит на сына и он машет головой. — Не скажу… — бубнит малыш и низко опускает голову да так, что щёки нависают над шарфиком. — Что ты не скажешь? — закипает мама и складывает руки в замочек, выжидая новую тираду. — Что я её потерял... — она смотрит на сына и глаза зажигаются огнём. Потом она смотрит на паренька и они взрываются хохотом! Честности малыша можно только позавидовать. Что думал, то и ляпнул. А ляпнул-то как! От злости и волнения не осталось и следа. Они смеялись, пока малыш стоял насупившись, и потом мама встала, утëрла свои слёзы и они пошли медленно, вдоль рядов, за новой машинкой. Тэхён несколько секунд смотрел им вслед и увидев неподалёку мусорную урну, выбросил туда салфетки, ещё раз бросив взгляд и улыбнулся, когда увидел, как малыш, удерживаемый маминой рукой, махал дяде ручкой. Он помахал ему в ответ и направился дальше. И уже на подходе он замечает маленькую красную Феррари. Он наклоняется и рассматривает игрушку и поражается, насколько она выполнена безупречно. Тэхён оглядывается и возвращается обратно, чтобы отдать игрушку, но уже не находит маленького нарушителя. Он кладёт её в карман и быстрыми шагами уходит.

***

Чонгук выходит из машины и закуривает сигарету, освещая пламенем огня сосредоточенное лицо. Первая затяжка обжигает горло и приносит удовольствие. Сизый дым плотной струëй выходит из губ и он приподнимает голову и выпускает его полукругом, как любит часто делать. Вторая затяжка приносит лёгкое и приятное головокружение и дым выходит через ноздри, расстворяясь в вечернем воздухе. Он облокачивается о машину и докуривает почти до конца, спаливая табак сильными лёгкими. Оттолкнувшись от машины, он поправляет капюшон худи и, засунув руки глубоко в карманы любимых карго, направляется ко входу. Двери на фотоэлементах послушно открываются перед ним и он заходит в освещëнное помещение и смешанные запахи атакуют его рецепторы, совсем не принося удовольствие. В один миг стало как-то непривычно. Как-то по-детски одиноко, что-ли. Азарт куда-то пропадал, словно дым от его сигареты. Шум врезался в уши и неприятно сдавил голову. Музыка лилась из динамиков и плохая акустика огромного помещения не делала её легкоузнаваемой, а только лишь дополняла общую какофонию неприятных звуков. Он доходит до турникета и оглядывает огромное помещение, которое и взглядом-то охватить сложно, не говоря уже о том, чтобы обойти его вдоль и поперек и тем более найти человека в нём. Это всё равно, что в стогу сена иголку искать. Уныло смотрит перед собой, на массу людей, что ходят с тележками, как трудолюбивые муравьи. И где его найти? И собственно. Для чего? И неожиданно понимает, что даже не знает, для чего он хочет найти его? Зачем? Что скажет ему? Как никогда ему стыдно признаться себе, что он не знает ответа. Но. Понимает одно. Просто увидеть. И больше ничего. Наверное... А может это какое-то наваждение? Может быть это просто каприз? Он ведь всегда получал желаемое, даже если это желаемое быстро теряло смысл. Дыхание как-то участилось. Воздуха стало не хватать, неприятный пот выступил на лбу и ладонях. Непонятное чувство одиночества охватило сознание и сжало грудную клетку. И он признаётся себе, что хотел бы, чтобы его друг был рядом и... не хотел одновременно. Не хотел бы, чтобы тот увидел его таким нерешительным, что-ли. И очень хотел, чтобы Юнги всыпал ему люлей за эту самую нерешительность и подначивал бы его к действиям, укоряя за трусость-слабость. Мнение на весах совести выравниваются и он словно падает в свою собственную западню. Да. Несомненно. С Юнги он чувствует себя намного увереннее, хотя признаться, он никогда не сказал бы этого вслух. Юнги ворчлив, как старый дед и порой от него невозможно вытащить ни слова, но именно он вселяет в него какой-то запал, словно он и есть его фитиль, детонатор, да как угодно. А без Юнги Чонгук просто кусок бесполезного динамита. Его прямолинейность порой выбивала почву из-под ног и Чонгук готов был разорвать его. А иногда он испытывал к нему благоговейный трепет и огромное уважение. Ведь не каждому дано такое храброе безрассудство, сказать лучшему другу совершенно очевидные вещи и прямо смотреть в глаза, не боясь получить по морде, при этом оставаться лучшими друзьями вот уже, как много лет. Тогда, как другие стараются красиво завуалировать правду и это в лучшем случае, иногда игнорируя её или, ещё хуже, врать и прятать настоящие эмоции. Мин Юнги не такой как все. Он настоящий. Скрипящий, как старая телега. Ворчливый, как недовольный пенсионер. Рубящий правду, какой бы она не была. Вот и дружат они. Как север и юг. Как белое и чёрное. Несмотря на принципы и ориентацию. Он мысленно плюёт себе под ноги и уходит на улицу, вынимая ещё одну сигарету, прикуривая. Горький дым обволакивает, проникая внутрь и блокируя нервные клетки никотином. Чонгук от природы своей человек грубый. Привыкший брать что хочет и не спрашивать, — «А можно?». Но именно сейчас у него в голове полный каламбур и растерянность, даже самому противно. Перебравши в голове огромное количество мыслей, что тянулись одна за одной, словно связанные между собой платочки, разных цветов, появляющиеся из рукава факира и совсем не находя ответа, кроме известной фразы, заканчивающей любые дилеммы. — Лучше попробовать и пожалеть, чем не попробовать и пожалеть. И это было точкой. Отправной. Именно с этими мыслями, не давая себе больше раскисать и вооружившись отчаянной смелостью, он громко выдыхает, как перед серьёзной эстафетной, осматривается по сторонам и возвращается обратно в шумный и освещëнный зал, щелчком пальцев отбрасывая окурок, попадая в самое яблочко и напрочь отбрасывая от себя постыдные мысли и неосознанно ударил кулаком по ладони, словно к спаррингу готовясь. Исподлобья, будто бы сканируя местность, Чонгук смотрит по сторонам и натягивает капюшон ниже, прикрыв лоб длинной чëлкой. Проходя мимо полок он включил мозг аналитика и представил, что бы мог покупать такой парень, как Тэхён, в таком большом комплексе и почему-то ноги сами свернули в сторону упаковок и всевозможных баночек с десертами, высматривая среди огромного количества людей светлый образ. В прямом смысле. Длинная, изящная кисть порхала по многочисленным полкам и тонкий палец проходил по ценникам, задерживаясь на секунду и спускаясь на полку ниже, в поисках не настолько дорогого продукта. Тэхён немного хмурится, останавливается и лезет в карман, вынимая оттуда сложенные деньги. Пересчитав их, он вздыхает, явно не слишком доволен этой небольшой суммой. Некоторую часть он возвращает обратно и ещё раз пересчитывает оставшийся скарб и смотрит на полки, сравнивая деньги с ценой варенья, всё ниже и ниже опуская взгляд туда, где находится продукция не очень высокого качества. Делать нечего. Тэхён присаживается на корточки и находит баночку клубничного варенья, всего лишь трëхсот граммов весом. Да... Гурманом он себя никогда не считал, научен питаться тем, на что хватало, но сладкое это было то, без чего он не мог существовать. Любимые мамины блинчики с вареньем, не могут заменить дорогие Мишленовские деликатесы, хотя признаться, и в глаза их не видел. Даже достаточно горбушки свежего хлеба, щедро смазанную вареньем с кусочками ягод и мамино ароматное какао, и это может легко изменить день в лучшую сторону, и поднять настроение, долго ещё вылизывая по дëснам смешавшиеся остатки. Прокручивая в руках небольшую баночку, он встал и направился в сторону, откуда шёл запах свежеиспечëного хлеба, с румяной корочкой. Огибая последние полки и вдыхая запах сладкой сдобы, он неожиданно останавливается, когда по его спине, аккурат по мягкому месту бьёт чья-то маленькая рука и Тэхён, готовясь к неминуемому серьёзному разговору с нахалом, поворачивается и в недоумении смотрит и только после опускает голову вниз. На него снизу вверх смотрели два горящих глаза непослушного нарушителя и задорная улыбка мальчугана. Тэхён, улыбнувшись, присел перед ним и поманил пальцем. Малыш доверчиво подошёл ближе, перед этим на всякий случай посмотрел на свою маму, которая о чём-то увлечëнно разговаривала с незнакомой тëтенькой, и во все глаза внимательно посмотрел на дядю, уже не незнакомца. — У меня для тебя кое-что есть… — шепчет ему Тэхён и мальчик замирает на месте, превратившись во внимание и следил за его руками. А Тэхён, используя трюки настоящего волшебства, вытащил маленькую Феррари из своего рукава, будто он и есть волшебник. Доверчивый малыш, с восхищением, смотрел на него, не веря своим глазам и перевёл на дядю волшебника взгляд, полный радости и восхищения. Двумя ручками он взял машинку, словно она и есть его самое драгоценное сокровище. Его ротик открылся в неподдельном восторге, присущем только детям, а реснички хлопали и глазки блестели настоящим счастьем! А Тэхён сам, как ребёнок, любовался мальчишкой и его такой честной реакцией на «магию». Малыш, не стесняясь, схватил его за руку и повёл того к своей маме, хвастаясь своим новым другом. Тэхён покраснел от такой детской непринуждëнности и не на шутку засмущался. Молодая женщина не прекращала щебетать со своей приятельницей, когда к ней подошёл сын, держа за руку пунцового блондина. Женщина повернулась в их сторону и смотрела, хлопая ресницами и мальчик гордо показал пропажу, что красовалась в его ладошке. — Это он нашёл! — показав на старшего пальчиком, мальчишка испытывал неописуемую гордость! — О-оо... — только и смогла сказать она, с любовью глядя на непоседливого сына, — Он Вас и тут нашёл... — сказала женщина с улыбкой и Тэхён поклонился ей. — Нашёл...— как-то виновато ответил он и опустил глаза и пожал плечами. А когда поднял голову, то на неё смотрел паренëк, с удивительно красивой улыбкой. — Спасибо… — как заворожëнная она смотрела на него и только спустя несколько секунд опустила глаза, поняв, что неприлично пялится на мальчика, который младше неё лет на десять, не меньше. — Ну... Я пойду... — он застенчиво смотрел по сторонам, пряча взгляд. А мальчик просто подошёл к нему и изо всех своих сил обнял его за ноги, до куда позволял его маленький рост. Тэхён потрепал малого по голове и поклонившись, попрощался и, оглянувшись ещё раз, стрельнул пальцами в пацанëнка и тут же получил обратку. Настроение поднялось настолько, что он шёл к отделу с выпечкой и улыбался. И вовсе не замечал чёрных глаз, которые следили за ним вот уже добрых минут семь. Выбрав себе свежий и ещё горячий хлеб, с румяной корочкой, он аккуратно вложил его в бумажный пакет и неспеша направился к кассам. И только фигура в чёрном, стояла на месте, как вкопанная, и с открытым ртом наблюдала, как паренёк нюхает свежий хлеб и достав его немного из пакета откусывает горбушку и закрывает глаза, в удовольствии жуя золотистую корочку и рассыпая крошки по вороту кардигана. Чёрные глаза смотрели заворожëнно, боясь нарушить хоть чем-то эти чары. Боясь кашлянуть или шаг сделать. Он просто смотрел и его рот раскрывался, а губы помнили вкус. Чонгук смотрел, как Тэхён кусочек за кусочком, поедает вкусный хлеб и отходит от него всё дальше. И он встаёт на носки, боясь упустить из виду это чудо и делает шаг в сторону, потом ещё один и ещё. И смотрел на его губы, смотрел, как он слизывает языком крошки, как струшивает их с одежды, как отодвигает бумагу и как прицеливается, с какой стороны ему укусить в этот раз и кусает. Искусство. Это просто искусство откусывания хлеба. Чёрт побери... Пухлые губы размыкаются и рот широко открывается, пока белоснежные зубы ухватывают кусок, разрывая белый мякиш и он исчезает во рту, а губы слегка проталкивают хлеб и им на смену приходит язык, облизывая губы по контуру, и красивая челюсть приходит в движение, а потом кадык приходит на свою очередь и он глотает пережëванную еду. И так по кругу... И рука изредка касается волос, как бы откладывая их в сторону и он так аккуратно поправляет чёлку, слегка приподнимая её тыльной стороной ладони и трогает подбородок, смахивая крошки. Тэхён был совсем другим. Чонгук любовался им. Его душа будто бы распахнута, глаза блестят и он весь светится изнутри, покоряя своим теплом. Он видел, что когда Тэхён улыбается, то едва заметные лучики расходятся от его уголков глаз, говоря о искренности его чувств. И готов на эту улыбку смотреть вечно. Чонгук смотрел на него, не дыша и продвигался параллельно с ним, через ряд, проходя мимо огромного ряда макаронных изделий и рамëнов, наблюдая, и не выпуская из виду, приседая или иногда приподнимаясь на носки, чтобы лучше рассмотреть и не упустить даже мельчайшие детали. Ведь он и есть искусство, который даже кушая, производит фурор. Тэхён располагал к себе абсолютно посторонних людей и привлекал их, как магнитом. А в Чонгуке помимо воли, назревал конфликт. И не только в душе. В штанах также назревал большой и упëртый конфликт. Тело жило своей жизнью и мозг не мог справиться с накатывающей волной желания. Дикое чувство собственника вопило во все горны и он не мог унять злость, что волнами накатывала. Почему на него так смотрят??? Кто давал им такое право? Почему они оборачиваются и пялятся на него? Он готов был выскочить из своего укрытия и накинуться с кулаками на любопытных зевак, что так и засматривались. А Тэхён... Он словно не от мира сего… Продолжая поедать вкусный хлеб, он сбил с толку нескольких девчонок и пару парней, что по несколько раз оборачивались и пытались пройти рядом, якобы совершенно случайно. Кулаки сжимались и желваки на скулах ходуном ходили. Вот так бы подойти к нему, схватить за грудки, встряхнуть его, чтобы волосы взорвались волнами на голове и прокричать ему в лицо! — Ты что вытворяешь? Да как ты смеешь? — и затянуть его в глубокий и жадный поцелуй да так, чтобы всем понятно было, что этот парень занят!!! И занят им! — А вы, ублюдки сраные! Вы! ублюдки! Сраные! Шум отвлекает его и он в недоумении смотрит на несколько пачек макарон и риса, что с шумом упали ему под ноги и он, будто очнулся от наваждения. Нагнулся и стал поднимать продукцию и быстро кидать её на полки, сам же поглядывал по сторонам. Тэхён обернулся на шум и только увидел какого-то растяпу, что так неаккуратно уронил еду на пол и теперь закидывал её обратно, горбясь и пряча лицо за большим капюшоном. Статная фигура охранника прохаживается меж рядами и рация на плече скрипит, вещая ему голос напарника, который сидит за монитором «всевидящего ока». Берцы размеренно ступают по плиткам и следуют по указанному направлению. — Уже минут десять как наблюдает... Проверь,— скрипит рация и красавец в униформе отвечает привычное: — Принято... Разберëмся... Размеренный шаг, высокий рост, привлекательная внешность и профессиональная улыбка бросается в глаза и девушки уступают дорогу, не прочь бы сдаться в плен и скрепить руки наручниками. Чонгук разворачивается и вздрагивает от неожиданности, когда из-за поворота появляется охранник и смотрит прямо в глаза. Он машинально поправляет поднятые продукты и тут же обходит стороной человека в форме, коротко кланяется и быстро уходит, натягивая капюшон. Парень подошёл на его место и посмотрел туда, куда так пристально смотрел непонятный тип в чёрном худи и улыбнулся. Потом поднял голову к потолку туда, где находятся камеры наблюдения и показал пальцами знак ОК. — Всё нормально... Приём... Ушёл... Проводи его... — Чего там? — скрипит рация. — Кажется Ромео...— улыбается охранник. — Оо... Да ладно... И я бы запал! — из рации слышится хохот, — Там лялечка ходит, хлеб ест, проверь... — Понял... — ухмыляется парень и идёт за блондином в светлом кардигане, — Жене расскажу...— тихо говорит он в рацию и снова оттуда слышится смех, — Отбой... Я приму... Приëм... Тэхён медленно идёт и совсем не замечает, как вокруг него драма разыгрывается. Третья часть вкусного хлеба съедена, а рот ещё набит. Чужая рука ложится на его плечо и он вздрагивает, оборачивается и просто перестаёт жевать, хлопает глазищами и пялится на бейджик. «Пак Богом». Охранник смотрит в огромные перепуганные глаза, цвета карамели и улыбается. Тэхён словно замер и только хлеб смешно торчал, оттягивая щёку. — Прошу прощения... — мягкий голос вывел его из ступора и блондин немного отошёл на шаг, подозрительно рассматривая чужака, — У Вас всё в порядке? — настаивает он на своём и смотрит, как парнишка быстро доедает мякиш, с трудом проглатывает и снова молча пялится. И только потом, немного успокоившись, глядя на добрую улыбку, кивает головой и прячет хлеб в бумажный пакет, второй рукой прижимая к себе банку варенья. Умилительная улыбка появляется на лице служивого и он обратился к нему. — Позвольте Вас проводить... — Куда?.. — не понимает парень и теперь уже зависает тот, слушая его низкий голос. — Туда, куда Вам нужно... Вы позволите? — он подходит к нему, а Тэхён только пятится назад, совсем не понимая, что от него хотят, — Я прошу прощения... Если я Вас напугал, — теперь уже он смотрит на него и взгляд отвести не может. А глаза напротив словно потемнели и он как ёжик сжался и только сильнее прижал к себе продукты, выпуская колючки. — Ну... Я... Ладно...— замямлил Тэхён и оглядел человека перед собой, не замечая агрессии и немного расслабился. И всё равно, не понимая его действий, разрешает ему провести себя до касс и там, развернувшись, прямо посмотрел в глаза и опустил голову, поджав губы. «Боится», — Подумал про себя парень, — «Оленëнок»,  — пронеслось в голове и он отрапортовал ему и пожелал доброй ночи. А Тэхён так и остался стоять и смотреть вслед, хлопая ресницами и ничего не понимая. Чонгук стоит у выхода и смотрит на перепуганного Тэхёна. Он просто не мог не обернуться. Он так много раз прокручивал в голове увиденное и его улыбка стояла перед глазами. И какая-то обида. Злость. Он видел, как его сопровождал охранник, каким испуганный был Тэхён, какими огромными глазами он смотрел вокруг себя и не понимал, что происходит. Чонгук разворачивается и выходит на улицу. Его обдаëт прохладным воздухом и лицо будто обжигает. Он касается щеки и чувствует, какая она горячая. Сразу лезет в карман и, по дороге к машине, закуривает. Мелкая дрожь проходит по пальцам, словно лëгкое онемение. То-ли от переизбытка эмоций, то-ли от никотина. Ноги вмиг слабеют, стоит ему затянуться в третий раз и он сразу замедляется и потом через пару шагов и вовсе останавливается. Он курит, закрыв глаза и засунув руки в карманы, только лишь сигарета торчала в уголке губ и с каждой последующей затяжкой губы обжигало. Мозг всё ещё рисовал картинки и чувство какого-то неудовлетворения рвало его на части. Чего-то хотелось. И он знал чего. Забыться. Снова. Удобное сидение и дорогая кожа обняли его в свои пахнущие объятия и он закрыл глаза, полностью расслабляясь. Слух чётко ловил звуки извне и он просто слушал их и фары машины прошлись по салону, на миг освечивая его спокойное лицо. Из автомобиля вышли двое и прошли мимо, о чём-то своём бубня. Он посмотрел на время. До «часа пик», когда народ повалит с работы, оставалось около часа и парковка была заполнена на треть. Чтобы уже через час тут негде было яблоку упасть. Рука уверенно потянулась к замку зажигания и телефон засветился, когда Чонгук набрал привычный номер. Недовольное лицо Юнги в шапке со смешным бубоном и белыми, высвечеными волосами появилось на экране и Чонгук в который раз засмеялся, глядя на его недовольную физиономию. Фотография навсегда прилипла к этому абоненту и он не собирался менять её на другую, особенно когда Юнги перекрасился в чёрный цвет. — Чё надо... — проскрипел голос в динамике. — Только не говори мне, что спишь! — весело кричит ему Чонгук, выворачивая руль и медленно продвигаясь к выходу из стоянки. — Ой... Блядь, малой, чё надо? — снова недовольный хрипящий голос, в котором только Чонгук угадает смену эмоций. Он потеплел, несмотря на изобилие матов. На заднем фоне он услышал женский голосок, переходящий в смех и через секунды наступила тишина. — Оу... Ты не один... Я видимо помешал? Я старался! — громкий смех наполнил салон и на том конце недовольное урчание. Он явно представил недовольное лицо друга и рассмеялся громче, — И чё там за цыпочка с тобой, а? Поделись с другом секретом! — Не цыпочка, а лисичка… — проскрипел Юнги тихим голосом и Чонгук понял, что коротать вечер ему придётся в одиночку. — Наверное глупа, чертовка, раз угодила в твой капкан! — Гук снова засмеялся и стал под светофором, выжидая зелёный. — С кем ты говоришь? — послышался женской голос. — Я сейчас, лисёнок... — ответил Юнги приглушëнным голосом, явно трубку прикладывая к себе. — Лисята пошли у него... потом поросята... потом гусята... — Слышь, малой. Не перегибай… — и тихо добавил, — Пока не отхватил по самое дохуя. Чонгук снова громко рассмеялся и нажал на отбой. Глубоко вдохнул и выехал на автостраду. — Ну сам, так сам... — пробурчал он, включая музыку и делая её погромче, — Всё сам... — слова утонули в громких битах и машина рванула, ударив по газам, отпуская всю мощь на свободу. Громкая музыка и духота помещения вызывали шквал негатива и он даже и не думал скрывать эмоций, а только зажимал нос и морщился, проходя к стойке бара, через толпу орущих и прыгающих потных тел, за которой в ряд выстроились барные стулья. Красивые женские тела, в коротких, до неприличия одеждах, сидели, выпячивая свои наполовину оголëнные тела и призывно качали ножками, в таких музыке и поедали глазами интересных посетителей. Бармен кивнул ему головой и одними только глазами спросил заказ. — Мне как обычно. И цыпочек не забудь угостить. Тот снова кивнул головой и быстро и профессионально стал выполнять заказ богатенького завсегдатая, не забывая подсчитать и щедрые чаевые, что лягут на дно его бездонного кармана. Парень наполнял бокалы разных размеров, лишь изредка бросая взгляд на стойку бара и пустующие бокалы у девочек. А они, как по команде, оживились и повключали свои скрытые функции самых желанных обольстительниц. Все девочки повернулись к статному брюнету и с интересом рассматривали стройное тело и яркую внешность. Чонгук, почувствовав себя главным призом, развалился на стуле и раскинул руки, и от переполняющей гордости, пихнул языком за щёку. Пузатый гранëный стакан, с толстым дном, удобно лёг в его ладонь и он, одним глотком, осушил первую туру, обжигая полость рта и облизываясь как кот. Кубики льда звенели, стукаясь друг о друга, когда он поставил стакан на стойку и пальцем указал бармену «повторить». Янтарный напиток вихрем ворвался в ëмкость и окрасил лёд, заставляя их крутиться по дну. Вторая тура пошла легче и он отпил только половину, растягивая удовольствие. В ход пошла сигарета. Не упев прикурить, в глубине штанов провибрировал телефон, оповещая о звонке. Зажигалка осветила лицо и огонёк сигареты распалился, когда он глубоко затянулся никотином. Чонгук достал телефон и экран засветился, отображая абонента. На весь экран светилось приветливое лицо отца, в очках с металлической, тонкой оправой. Чонгук некоторое время смотрел на него и только потом нажал кнопку отбоя, вкладывая телефон в карман. — И до скольки папочка разрешил мальчику гулять? — в ухо ворвался неприятный, писклявый голос и он, поморщившись, повернулся посмотреть, кто же здесь такой смелый. Его взгляд упëрся в слишком молоденькую девчонку, едва достигшую восемнадцати лет. Девочка всем своим видом пыталась показать, что она является достойным трофеем для таких мальчиков, как он. Что такую «Крошку» ему ещё поискать нужно. Она жеманно сложила губки, подперев подбородок маленькой ручкой, с короткими пальчиками и небрежным маникюром. В ярких бликах музыки её лицо сияло и неоновые вспышки освещали все нюансы непрофессионально наложенного мейка. Толстый слой тонального крема и несколько слоёв пудры и хайлайтера, тщетно пытались скрыть угревую сыпь на пухлых, ещё детских щеках, и ядовитого цвета тени, только ухудшали целую картину и приковывали взгляд. Огромное количество лака для волос фиксировали причёску и топорщаяся чёлка беспощадно цепляла накладные ресницы, что так и норовили отпасть, если девчушка захочет томно прикрыть глазки. Она так часто моргала, показывая молодому человеку свою сногсшибательную и неповторимую привлекательность. Закончив рассматривать это произведение, он потянулся к ней рукой и девочка на миг замерла, выжидая дальнейших действий. Она слегка продвинулась к нему и прикусила нижнюю губу беленькими зубками. А Чонгук достал из её волос засохший листик, что вот уже некоторое время лежал в лакированых локонах и так и призывал его пальцы, чтобы те театрально размяли его и выпустили перед девочкой, словно золотую пыль рассыпая. Она смотрела на него и немного стушевалась, когда он поманил её пальцем к себе. Девочка как-то неловко слезла со стула и подошла к нему, облизывая сухие губы, и как успел заметить Чонгук, уже без былого браварства. Он поправил волосы ей за ушко и прошептал ей томно, с придыханием. — Не уйду отсюда... — он провёл пальцем по её щеке, задел серьгу и носом провёл по ушной раковине, — Пока всех не переебу...— она нахмурила брови и быстро-быстро заморгала ресницами, вникая в его слова и только потом посмотрела на него, не зная, что и сказать. Её спина выпрямилась и уголки губ задрожали. Потом она отвернулась и почувствовала палец на своём подбородке, который насильно поворачивал её к себе. — Детка… — она смотрела на него блестящими глазами, полными страха. А он чувствовал, как ему становится хорошо, словно доза пошла по венам, принося удовольствие, — Ты в очереди последняя... — он больно пальцем поддел её лицо и она дëрнулась в сторону, высвобождаясь от цепких пальцев и ноздри её, вспорхнули от злости, и она отпрянула от него, словно кипятком обожглась. Она уже даже и не пыталась выглядеть как прежде, лицо исказилось гневом и в ней трудно было узнать ту, кем она так хотела казаться. — Да как ты смеешь? — девочка посмотрела на свой пустой бокал и крепко схватила его рукой. — Не советую! — холодным, как айсберг и колючим, как лезвие голосом, он прошипел и допил виски, бросая на неё свой жгучий взгляд, — Чтобы не пришлось тебе потом, детка, свои дешëвые ресницы с асфальта подбирать. Вместе со своим лицом! — он поставил стакан на стойку и встал, горой нависая над девочкой, которая сжалась, как маленький зайчик перед жутким хищником. Она уже с ненавистью смотрела на него и её грудь вздымалась от частого и прерывистого дыхания и белые полушария появлялись и исчезали в глубоком декольте. Не выжидая дальнейших действий он встал, развернулся и мимо него тут же полетел стакан, разбиваясь на осколки. Чонгук остановился и просто через плечо посмотрел на неё и она неожиданно отскочила, будто ошпареная и высокий стул с грохотом упал. Остальные девушки сидели и просто смотрели в свои бокалы, боясь поднять взгляды на слишком агрессивного посетителя. Они медленно отпивали напитки, потягивая через трубочки сладкий коктейль и изредка бросали взгляды друг на друга, боясь обернуться. В кармане завибрировал телефон. И он, не двигаясь с места, достал гаджет и на экране появилось смс-сообщение, на секунду ослепляя его ярким светом. «Ты только не допоздна, хорошо, сын? Ужин в духовке Не садись за руль пьяным. Пожалуйста, сын.»

***

— А почему бы нам не пойти в клуб? — спросила девушка у тишины, кинув взгляд на дверь кухни и нажимая на кнопку пульта, бесцельно сëрфая по каналам. Звуки кухни заглушал телевизор и она повторила свой вопрос. Ответом ей было чьё-то громкое чихание. Девочка подняла бровки домиком и снова повернулась к телевизору. Шарканье ног послышались в кухне и вода зашумела из крана. — Тебе нужна помощь? Из кухни появляется Юнги с подносом и сервированными кружками и маленьким заварником. Вазочка доверху наполнена конфетами и печеньем. Розетка с сахаром и щипчики. — Ты сказала что-то? — тихо спросил он её и она посмотрела на невысокого парня, с виду худенького и слишком серьёзного. Джинсы на нём держались без ремня и рубашка была заправлена только на одну сторону. Рукава закатаны по локоть и сильные руки обрамляли синие вены. Массивные часы украшали левое запястье, а на правом несколько браслетов разного плетения. — Почему мы не пошли в клуб? — она повторяет вопрос и он садится рядом с ней, разливая ароматный чай по чашкам. — Лисëнок хочет ходить по клубам и нюхать дым и потные тела? — Ну почему сразу нюхать? — она потянулась рукой к розетке и взяла шоколадную конфету. Развернула её и положила целиком в рот, а фантик стала разравнивать аккуратными пальцами, сворачивая его в прямоугольник, потом на треть, потом перевернув его на обратную сторону, засовывая концы друг в друга и придавливая пальцами аккуратный квадратик. Гордо осмотрев свою работу она повернула к нему картинку, что получилась после нехитрых манипуляций и улыбаясь протянула в ладошке парню. Он только слегка похлопал в ладоши и с нежностью посмотрел на девочку. — Моя девочка не должна ходить по таким заведениям без сопровождения... — проскрипел низким голосом Юнги. — Оо-у... Твоя девочка?.. — она вопросительно подняла идеальные брови посмотрела на него, выжидая ответа. — Да, — твёрдо ответил он и посмотрел прямо ей в глаза, — Моя девочка... Без моего сопровождения... — он отпил несладкий чай и поставил кружку обратно, — Или тебя что-то смущает? — он снова заглянул в ясные девичьи глаза, с минимальным мейком. Он внимательно рассматривал ту, что сидела на его диване, в его небольшой квартире и облизывала невероятные губы после сладкой конфеты. И ту, что краснела под его пристальным взглядом и мило пряталась за ресницами, смущëнно улыбаясь. Её волосы были собраны в хвостик и чёлка едва доходила до бровей. Маленький носик вздрагивал, порхая аккуратными ноздрями. А губы дрожали от пристального взгляда. Юнги протянул руку к её лицу и пальцем стёр остатки шоколада с уголка губы и она вздрогнула, машинально хватая, его за руку. Он смотрел на неё и не отпускал её маленькую руку из своей. Несколько секунд он смотрел на аккуратные пальцы и ногти с прозрачным лаком. Его фетиш. Женские руки. Нежные руки, ухоженые и чистые. Он целовал её палцы и смотрел на неё, как щёки пылали и вторая рука не находила себе места. Он сполз на пол и удобно разместился возле дивана, кладя руку на её коленку и целуя нежную, как шёлк, кожу, пальцем путешествуя по ноге к изящной щиколотке. Девочка зарделась и прикрыла глаза, пока её улыбка дрожала. Юнги, не отводя от неё взгляда, взял её ладони в свои руки и прижал к своим губам, выцеловывая ладошки и через силу оторвался от сладкого занятия. — Ну так что? — она только громко дышала и смущение придавало ей невероятной нежности и красоты, — Ты согласна быть моей девочкой? — А ты?.. — прошептала она и Юнги поднял на неё взгляд, — Ты будешь моим сопровождением? — его голова низко упала перед ней и он губами коснулся её ног, проскальзывая пальцами под кромку юбки и чувствуя, как мурашки атакуют нежное тело. — Всегда...— прошептал он и посмотрел на неё такими растерянными глазами, выжидая главного вердикта. Красивое лицо девочки покраснело ещё больше и ясные очи наполнились слезами, орошая влагой ресницы и делая их ещё красивее. Она потянулась к нему руками и он в секунду встал, садясь рядом и обнял её лицо, рассматривая такое милое создание, уже считая её своей главной наградой. Он медленно приблизился к ней и их глаза встретились и смотрели друг на друга с такого близкого расстояния, что голова начинала кружиться. Глаза сами спустились на губы и они коснулись ими, и она тихо простонала, как маленький котёнок и это было словно сигналом ему. Он прижал её к себе, совсем немного и девочка приоткрыла ротик, впуская его к себе. Нежный и такой горячий поцелуй скреплял их слова, подписывая каждое слово тихим стоном. Поцелуй становился настолько лёгким, что они могли дышать друг другу в уста, вдыхая запахи и вкусы. Мужские руки удивительно легко подняли девочку с дивана и она прижалась к нему, свободной рукой придерживая короткую юбочку. Он медленно нёс её в спальню, пока она обнимала его рукой и не решалась посмотреть в глаза. — Там чай остынет.. — прошептала она и опустила взгляд. — Не волнуйся... У меня есть что-то намного слаще чая... В очередной раз она покраснела и Юнги в очередной раз берёт на заметку доводить свою лисичку до такого состояния и это станет его любимым занятием. — Я...— она потупила взгляд и голос её задрожал, — Я... Юнги... — Наын... — Юнги смотрел на неё и влюблялся как подросток, — Я пойму... Я не стану... Она подняла на него глаза и он прочитал согласие. Дверь спальни закрылась, скрывая в себе таинство любви и нежности. И только чай остывал на столе и конфеты остались забытыми.