Оставь для меня своё сердце

                  По тёмному потолку скакали блики, меняясь и скользя в разные стороны. Тени, от ночных ламп и мебели, следовали в том же хаотичном порядке. Спальня то озарялась светом, то пряталась во мраке, чтобы уже через секунды взорваться светом и снова протечь из одного угла в другой. Бесконечная игра теней.             Большая подушка, с отпечатком головы, ещё не остыла от тёплого тела. На прикроватной тумбе телефон замер, глядя в потолок холодным светом. Звуки улиц давно умолкли. А может быть ещё просто не успели проснуться.       Одеяло едва прикрывало оголëнную ногу и часть ягодицы с маленькой татуировкой орхидеи. Короткая ночнушка задрапировалась на спине и тоненькая ниточка трусиков, с бантиками на боках, мерцали в люминесцентном свете. На оголëнной красивой лодыжке тонкая цепочка с маленькой феей на конце, инструктирована нефритом. Тёмного цвета постельное бельё красиво и эротично оттеняло женское тело, замершее в сладком сне и неудобной позе.       Из дневной комнаты едва слышится звук зажигалки и очень тихие шаги босыми ногами по дорогому паркету. Лёгкое покашливание в далёкой кухне и звук холодильника, освещающий пространство красивого убранства. Слабый стук дверцы шкафчика и через секунды булькающий звук на дно стакана. Звон льда и лёгкое постуктивание. И тихий писк микроволновки. Снова шаги. И с небольшим выдохом слышится скрип кожи дивана. И тишина.       Рука тянется через кровать, на противоположную сторону, к подушке. Красивая кисть, словно у пианистки. И не только кисть. В ней всё прекрасно. Тонкая натура, стать, поведение. Нога сгибается в колене и красивые изгибы растягиваются по середине кровати. Женщина немного привстаëт и прислушивается, едва открывая глаза. Сонный взгляд отмечает пустую половину и она смотрит на тени на потолке. Не спится снова.       Сора медленно встаёт, словно роль играет. Сначала садится и свешивает ноги, вытягивая носочки. Икры напрягаются и красивые мышцы натягиваются под кожей. Руки поднимаются к голове и пальцы проходят сквозь поток блестящих волос. Голова откидывается назад и вся спина выгибается, словно там нет позвоночника, а попа красиво оттопыривается назад. Тело наклоняется вперёд и руки касаются стоп.       Женщина встаёт, нимфе подобно, словно поднимаясь из-под водной глади. Руки произвольно ползут наверх, словно наперегонки плывут одна за одной и на самом верху соединяются в лёгкий замочек.       Тонкая ночнушка просвечивается и полная грудь красиво охватывается взглядом, а маленький животик мило топорщится, натягивая тоненькую ткань. Красивый волан по нижнему срезу открывает бедро, ниспадая фалдами. Неспешной походкой она выходит из спальни и её фигура замирает в дверном проëме.

                  ........«Кларисса Старлинг тщетно пытается выбить помощь у самого́ доктора Лектера, сама попадая под огонь его вопросов и суждений.

Бесконечная игра хитрого и невероятно сильного противника «вопрос-ответ».

Ты мне правду, а я тебе теорию.

Как кошка с мышкой.

Только мышка тоже не дурна.

Подходит к мышеловке и, только хвостиком махнув, разворачивается, убивая своим интеллектом и изощрëнным умом.

А кошка, магическими, словно тающий лёд глазами Ганнибала Лектера, наблюдает за действиями мышки и даже гордится, что смогла-таки её научить.

И мышка подходит ближе, не боясь коснуться рукой опасную кошку.

И только прячет свой страх и не может не признать, что обладает эта кошка чем-то таким, что тянет её, глупую, туда. Словно мотылька на огонь свечи. И прерывают эту жуткую гармонию охрана…»

            На беззвучном экране действия нашумевшего фильма, которому сто лет в обед, но всё так же притягивает зрителей и каждый раз, помудревшее поколение, преклоняется перед игрой удивительного Энтони Хопкинса и не менее интересной Джуди Фостер.       В памяти всплывает новость, как поразилась общественность, когда именитая актриса, во всеуслышание объявила, что женится на своей подруге. Ну... Значит так хочется. А если хочется, то можно. А жить для того, чтобы сказали, что ты самый лучший человек на свете, значит прожить жизнь зря. Ведь сколько бы хороших дел не сделал человек, его найдут, за что осудить. А вот когда он оступится. О-о-о-о-о... Слаще, чем перемывать чужие кости, занятий не сыщешь.       И низменные в своём больном мышлении людишки, которые только и живут, что обсуждают кого-то, да хоть кошку соседскую, сами же тихонечко прячут ключики от шкафчиков, где спрятаны все их скелетики, что так рьяно охраняются, и не дай Бог, кто-то найдёт эти ключики… Да подорвут их безупречную репутацию??? Не дай Бог...       А кто-то подумает и скажет:       — Да плевать я хотел на эту репутацию, если не хочу жить по общим канонам, а прожить так, как я хочу!       Сора посмотрела на время.       5:43.       — Снова не спится, милый… — это был не вопрос. Она просто знает.       — Да что-то я выспался, — она со спины обнимает мужа, целует его в шею, а он, как кот, приподнимает голову, для лучшего восприятия и почти мурлычет. Большая ладонь поднимается и рука ныряет в водопад волос.       — Может быть лучше я тебе кофе сварю? — она посмотрела на нетронутый пузатый стакан с янтарной жидкостью, в котором уже подтаявшие кубики льда плавали на поверхности. И подняла глаза на экран. Жуткое зрелище.

«......На белой клетке, словно птица Феникс, распятием висит охранник и вбегает полиция и замирает, направляя свои фонари на жертву чудовища Лектера.....»

       — Господи… Как это можно смотреть? — Сора обходит софу и хватая пульт переключает канал.       — Это вечная классика, — тихо шепчет ей Джин, целуя в плечико и уже нахмурившись смотрит на глупую беготню Тома и Джери…       Да...       После «Ягнят» не сразу можно переключиться на что-то более спокойное. Он просто смотрит на экран, жена включает звук и звучит смешная музыка, но мозг всё ещё крепко держится за старое и не может отпусить момент из фильма, который каждый раз вызывает животный страх.       — Пойду-ка я нам завтрак приготовлю, — она не спрашивая согласие посмотрела на него и поцеловала в щёку.       Легко поднялась с мягкого дивана, прихватив с собой стакан и тарелку с остывшими блинчиками. Посмотрев на чисто мужской набор, бренди и блины с мясом, она улыбнулась и пошла на кухню, проходя мимо телевизора, закрывая собой обзор и на миг представая перед мужем почти нага́я, когда свет от экрана осветил её, являя ему невероятное тело.       Лёгкий стыд прошёл по его сознанию, когда он смотрел с сожалением на то, как она уносила не только своё роскошное тело... но и вкусные блины. И как хорошо, что она не обернулась.             ..... — я говорю, какой лучше подходит? — из гардеробной в одних трусах вышел Джин неся перед собой вешалку с галстуками.       Он замирает на входе и обрывает себя на полуслове. На кровати, по диагонали, на животе, сложив руки под головой, лежит его смысл жизни. Изнемождëнная после утреннего секса, она сладко спит и тоненькая струйка слюны стекает на простынь.       Он улыбнулся этой картине и тихо подошёл, поставив коленку на кровать.       — Доброе утро,— шепнул ей в самое ушко и она с таким лёгким храпом, что так смешно звучит от женщин, подняла голову и виновато посмотрела на мужа.       — Ой... Я кажется только на одну минутку глаза закрыла, — она сонно ответила и привстала с постели, вытирая с щеки слюну и так тихо пробурчав себе под нос «ого», интуитивно прикрыла нагое тело, одной рукой тщетно прячя полную грудь.       А Джин смотрел и улыбался, качая головой. Ну что поделать? Такие уж они, эти женщины. Хоть всю жизнь проживи вместе, под одним одеялом прижимаясь друг к другу, миллионы раз рассматривая каждый сантиметр любимого тела и всё равно они будут прикрываться.       Дабы не смущать её, он встал и ушёл в гардеробную, стал возле окна, мысленно посчитал до двадцати. Почему до двадцати? Именно столько времени нужно ей, чтобы одеть пеньюар и заколоть волосы и, он вернулся, уже держа в руках рубашку на вешалке и те же самые галстуки, глядя на неё вопросительно и ожидая вердикта.       Изумрудного цвета пеньюар выгодно подчëркивал чёрные волосы и струился вдоль тела, прикрывая стопы.       — Вот этот, — она приподняла один из галстуков и уложила его на плечи мужу, как бы между прочим.       И это за одну секунду, только лишь мельком взглянув на рубашку. Да... А он-то готовился, выбирал. А она за секунду решила. Бросив галстуки на кровать он прислонил рубашку к себе наложил галстук сверху и развернулся к зеркалу, внимательно присматриваясь. Потом взял тот, что хотел сам и только приложив его сверху, смутился и замахал головой, изображая отрицание. Потом снова взял предложенный ею и приложил снова и улыбка растянулась на лице, как у мальчугана. Да... Всё таки его женщина самая лучшая на свете!                                     ***              — Если я чего-то и не понимаю, ты так и скажи! Ты скажи!.. Я проглочу! — искры сыпались из глаз.       Почему так тяжело доказать свою правоту, он не понимает. Почему так сложно объяснить человеку, что он не прав? Тем более, что этот самый человек — это твой родной ребёнок.       Тот, с кем так тяжело и в то же время легко. С кем не можешь найти общий язык, а потом в один момент начинаешь смотреть на него другими глазами. Ведь ещё совсем недавно, а по сути на прошлой неделе, они были так близки, словно между ними никогда не было разногласий.       Они тянулись друг к другу, как одно целое и душа пела и уже сегодня, в самом начале новой недели, как заново проходишь тот же самый путь, квест, где ты должен докопаться до сути, до сознания. Чтобы тебя понимали. Или услышали. Хотя бы услышали!!       — Почему я должен думать о его финансовом положении? — из-под подушки гудит голос.       Сильное молодое тело не прикрыто и синие трусы, как вторая кожа, облипают плотные ягодицы.       — О господи...       Из соседней комнаты доносится недовольное бурчание.       — Та что ж ты будешь делать,— узел галстука как назло не вязался.       Сколько раз он срывал его и снова перевязывял. Потом сорвал его со своей шеи, скручивая его в жгут и со психом откидывая в сторону. Сегодня он пойдёт без него.       — Во-первых плачу́ ему я... Во-вторых, — Хосок смотрит в зеркало и ровняет пробор на волосах, слегка прищуриваясь, — Во-вторых. Ему нужно зарабатывать, — он закончил расчëсываться и критически осмотрел себя, оставшись доволен.       — Можно подумать, что ты миллионер! — Хосок услышал звук зажигалки.       И не мог с уверенностью сказать, что его смущает больше. То, что сын курит в постели или то, что он курит до завтрака. Или то, что он курит вообще.       — Нашёл в тебе кошелёк и тянет, — Чонгук затянулся и выпустил дым в потолок.       Почему он так сказал?       Чувство стыда он отмëл сразу. Через секунду отец входит в комнату.       — Да как ты можешь так говорить?? — он смотрел на сына и не верил, что тот такой бездушный, — Ему нужны эти деньги! Его мать больна... Отца у него нет!       — Ну он же не из воздуха? — новая затяжка унесла его в нирвану.       — Да! Он не из воздуха! И он из кожи вон лезет, чтобы помочь матери. Как-то обеспечить её лекарствами. Он один! Он... он ещё мальчишка... И он работает... Он... Ему просто тяжело, понимаешь? Тя-же-ло!       — А ты мать Тереза, да?       Чонгук встал с кровати и подошёл к окну. Докурил сигарету и потушил её в пепельнице, глядя на улицу.       — Как-то глупо...Не находишь? — сын посмотрел на отца через плечо, склонив голову на бок.        А Хосок только посмотрел на него, ожидая развитие разговора.       — Что ты хочешь сказать? — почему-то он готовился к худшему.       — Ты преподаëшь английский язык, — Чонгук смотрел на отца, сложив руки перед грудью, — Зарабатываешь гроши́, — он словно перечислял на пальцах минусы его затеи, — Как-то живёшь, едва концы с концами сводишь, а потом меня какой-то пацан учит. И ты кидаешь ему крохи со своего стола и гордишься тем, что смог кому-то помочь!       Резкие слова, словно очередная пощечина от сына.       Хосок смотрел на него и молчал. И это уже не была обида. Нет... Ну может быть только часть её.       — Да...Ты прав сын, — Хосок улыбнулся ему, оставляя горечь в глазах, — Ты прав... Это крохи! Но он их сам зарабатывает. И он знает цену этих крох... Ему никто не принесёт, понимаешь? А это шанс... Шанс хотя бы ещё некоторое время видеть свою мать живой... Хотя...Ты ведь не понимаешь, как это...       Чонгук отвернулся и молчал, переваривая услышанное.       — А я не виноват в том, что, — он тщетно искал себе оправдание и натыкался на стену.       — Мне жаль тебя, сын... Прости, но я не могу этого не сказать. Твои дед и бабушка... Они дали тебе всё...Твоя мать... Она с тебя пылинки сдувала... Вот только забыли они о душе...       Чонгук громко цыкнул и выдохнул. Он развернулся к отцу, поднимая руку в свою защиту.       — Прошу тебя! Не перебивай. Я понимаю, тебе создали такой образ... На это девочки падки, но не я, — Хосок провёл ладонями по лицу, — У тебя нет сострадания... И я очень люблю тебя, сынок, очень... Но... но мне жаль, что мы вырастили такого чëрствого сына.       Хосок вышел из комнаты и резко захлопнул за собой дверь. Звук гулким эхом отдался по квартире. И уже через минуту звук входной двери отрекошетил в его голове.                                     ***             Большое окно с яркой занавеской, с видом на беседку. Большая груша склонилась на черепицу и несколько плодов лежат на маленькой крыше. На невысоком штакетнике прогуливается полосатая кошка с красным ошейником и следом за ней, неуклюже, торопится такого же окраса котёнок, время от времени подзывая маму, которая слишком далеко отошла от него.       Белый подоконник уставлен цветами и рамками с фото разного размера, на которых изображены кошки. Разные. Пушистые и лысые. Полосатые и разноцветные. Большие и маленькие. Огромные корзинки с котятами одинаковых мастей и Мейн-куны в позе сфинкса.       На небольшом глянцевом столе аккуратной стопочкой лежат альбомы для рисования и множество стаканчиков с карандашами. Несколько тетрадей, что служили черновиками, лежат рядом с альбомами, только в другой стопке. Удивительный порядок и чистота.       Маленькая ручка старательно выводит ноги на рисунке и закрашивает чёрным карандашом туфли на огромных каблуках, которые направлены в одну сторону. Короткое платье разукрашено ромашками и солнышками. На голове «модная» причёска и яркий макияж. Губы накрашены красным карандашом, а реснички огромной длины. В одной руке нарисованной тëтеньки сумочка, а в другой букет цветов. В небе ярко сияет солнышко и парочка облаков зависли на белой бумаге.       — Какая красавица, — средних лет женщина смотрит девочке через плечо.       Рука сама ложится ребёнку на спинку и малышка поднимает голову и мило улыбается воспитательнице. Искренние глазки честно смотрят на женщину и светятся счастьем.       — А кто это? — спросила женщина.       — Это моя мама, — гордо ответила девчушка и с восхищением снова посмотрела на свой рисунок.       — Она очень красивая. Твоя мама, — женщина посмотрела на рисунок и искринка печали прошлась по лицу.       — Мг, — девочка с нескольких ракурсов рассмотрела своё творчество и очень бережно положила на альбомы.       — Пойдём завтракать, милая.       Малышка кивнула головой и встав со стула, задвинула его в стол и поправила свой рюкзачок. Потом она закрыла свой шкафчик с именем Ким Соннá.       Взяв воспитательницу за руку они вместе направились в большую столовую, где каждое утро собирались дети на завтрак.       А также на обед и ужин.       Большое помещение было похоже на улей. Непрекращающийся гул и галдëж детей, что наполнял жизнью Детский дом. Нянечки бегали между столами, накрывая самым младшим вкусную еду и болтали между собой о последних событиях.                                     ***              Лёгкий бриз из окна впускал свежий осенний воздух в комнату и большие белые шторы надувались как паруса. Надувались и снова оседали. Раннее утро.       Тэхён проснулся от привычных и звуков и просто лежал и кунял в подушку. Сил встать и, хотя бы, посмотреть на время, не было. Будильник не сработал, значит можно ещё поспать. Он сильнее обнял свою любимую подушку, потëр о неё лицо и, сладко плямкнув губами, провалился в последние, самые сладкие минутки сна.       Внезапный резкий звук вытащил его из зыбучих снов и он напрягся, инстинктивно прижимая к себе коленки. Звук повторился и Тэхён открыл глаза. От страха сна как и не бывало. Он приподнял голову и прислушался. Не дождавшись больше никаких звуков, он, вроде бы как, и успокоился, но теперь интерес, узнать, что же это было, не давал ему расслабиться. Он встал с кровати и просто смотрел на окно. Потом понял, что он до ужаса испугался и сам себя мысленно отругал!       Ну что может с ним случиться???       Вот же глупость какая. Подойдя к окну, он отодвинул штору и присмотрелся.       Большая тень промелькнула мимо него и он явно услышал отвратительный скрежет по металу чем-то острым. Тэхён вытянул шею, посмотреть, что же там могло быть такое, но вдруг на подоконнике появилась огромная рыжая лапа, а следом и вторая. С ужасом отскочив от окна, и прикрываясь тонкой занавеской, как щитом, он смотрел, как на его окно взбирается огромное рыжее чудовище. Тэхён от удивления открыл рот. Да! Кот был действительно большой! Но... Он видел его только издали. То, что он видел сейчас ломало его мозг! Размером этот монстр был не меньше, чем полугодовалый ребёнок! Огромный рыжий хвост ещё висел на улице! А лапы!! Это были просто бойцовские кулаки! Огромные и с острыми, как иглы когтями, закрученными вовнутрь. Тэхён рассматривал его и только хлопал глазищами. А кот этот..!       Он бесцеремонно уселся удобно, подтащил свой хвост и тот, словно шаль, обернулся вокруг лап и спрятал когти. Он удивительно красивыми глазами, жёлто-зелёного цвета, оглядел помещение, в котором оказался и так же бесцеремонно уставился на человека. От такой вопиющей наглости Тэхён был возмущён и не на шутку испуган!       — А ну-ка, кыш... — тихо сказал ему парень и странные гляделки продолжались, — Кыш, я сказал! — громче добавил он и негромко хлопнул в ладони.       Кот, если бы у него были брови, ей-богу, поднял бы их, глядя на трусишку в человеческом облике. Он неспеша так, поднял лапу, развернул её к себе и стал вылизывать подушечки. И только изредка поднимал сверкающие глаза на человека, словно насмехаясь над его страхом!       А потом и вовсе... Встал на все лапы и вытянулся, выгибая спинку и тут же растёкся по всему подоконнику мохнатым пятном. А Тэхён только громко цынкул и рот открыл в удивлении, от небывалой наглости животного.       И немного набравшись смелости, он стал оглядываться, чем бы прогнать этого наглого кота. Ведь касаться его всё равно было страшно. Не найдя ничего такого, он сложил руки перед грудью и склонил голову набок, рассматривая непрошенного гостя. Глубоко вздохнул и протянул руку к его хвосту, трогая мягкую шесть на самом кончике. Резкий взмах хвоста и Тэхён, словно маленький мальчик, с писком, отскочил от него и сжался весь в комок, готовясь к битве. А кот только лишь приподнял голову и пристально, не моргая, смотрел на человека. Потом глубоко вздохнул, и его маленькие рёбра сделали небольшое движение. Тэхён на один шаг придвинулся и немного, в несколько заходов, от страха конечно же, прикоснулся к его спине и реакция не заставила себя ждать.       Огромные когти появились из мягких лап и сжимаясь в одном направлении прошкребли по подоконнику. Морда кота на миг изменилась и словно расслабилась. И только едва слышимое мурчание набирало обороты, и уже через несколько секунд явно было слышно, как он мурлычет и одним глазом смотрит на человека. А Тэхён только улыбнулся и протянул руку к нему, совсем не ожидая следующего. Кот развернулся, вытягиваясь в огромную махину, потягиваясь в разные стороны и выпуская когти. А потом, словно тряпочка, расслабился и позволил себя погладить. И мальчик, неверящими глазами, смотрел на огромного хищника, пытаясь припомнить, видел ли он когда-то такого же огромного кота? Рука потянулась к животику и кот только громче замурчал, сладко при этом зевнув. Тэхён увидел огромные клыки и такие смешные маленькие передние зубки, что на фоне устращающих зубов-убийц смотрелись мило. Рука утонула в мягкой шерсти и пальцы поплыли вверх, явно определяя огромное количество репяхов в пушистих дебрях.         — А ты совсем не страшный, — тихо прошептал ему парень и уже двумя руками массировал животик, пока тот принимал удовольствие.       Тэхён посмотрел на дверь спальни и немного замер.       — Я сейчас приду, — сам не понимая, зачем отчитывается перед животным, он побежал в кухню и с ходу открыл холодильник, высматривая, чем можно угостить нежданно гостя.       — А вот и я!       Он расставлял на окне миску и откусывал сосиску, выплëвывая себе на ладонь несколько кусочков. Кот с любопытством нюхал еду и, уже не стесняясь, приступил к первому кусочку, смачно его поедая. Половина сосиски была им съедена, пока Тэхён доелал свою и с улыбкой смотрел, как тот приступает к молоку, разбрызгивая перед собой огромное количество капель.       — А ты некультурный, — он гладил кота и улыбался, когда тот приподнимал заднюю часть туловища, стоило только ему дойти до хвоста.       Доев угощение кот принялся облизывать себя, а Тэхён вернулся на диван и посмотрел на время. Ещё целых сорок минут до будильника. Он накинул одеяло и лёг сверху, поправляя подушки, и раскрывая ноутбук и погружаясь в строчки английского языка. И он снова отвлёкся, когда нахальное животное, беспардонно запрыгнуло на кровать и клубочком улеглось в ногах, не обращая внимания на человека.       Тэхён засунул пальцы ног в его тёплый живот, нащупывая тоненькие рёбра. Кот одним глазом посмотрел на него и вздохнув, затих.                                     ***              Деканат набивался людьми и только он стоял, пил безвкусный кофе из аппарата и смотрел, как люди заходят и выходят и дверь гремит с каждым разом.       Солидный костюм, отутюженая, до хруста, рубашка и красивый галстук бросались в глаза на фоне других преподавателей. Идеальная стрижка, немного посеребрëнные виски и очки, в тонкой оправе, делали этого мужчину просто идеальным.       Глаза подмечали все нюансы, он рассматривал людей и чувствовал себя белой вороной. Люди заходили, бросали на него заинтересованные взгляды и пробегали глазами по идеальному костюму и отмечали, что только розочки не хватает и можно на свадьбу.       Сокджин чувствовал на себе взгляды и теперь уже сомневался, стоило ли ему так наряжаться? И с каждым разом переубеждал себя, что Сора не выпустила бы его из дома одетого по-другому. Хотя он просил, но ответ был категорическим. И вот сейчас он стоит у окна и тупо пьёт которую чашку по счёту, что сбился уже, чувствуя себя полным придурком со всевозможными регалиями, которыми сейчас самое время пот со лба стереть.       И как хорошо, что он в пиджаке. Ведь ничто не сможет видеть, как пот, струйками, такими тёплыми и мерзкими струйками, стекает по спине и промакивает бледно-розовую рубашку, превращаясь в пыльные подтëки. Мерзкое чувство, будто бы он пацан двадцатилетний, стоит перед кабинетом и ждёт своей участи. А на него всё никак не обращают внимания.       Ну то есть как?       Внимание-то обращают. Только не в том ключе. Уже все начали переговариваться между собой. Особенно женщины. И что если и замужние? Глаза-то на что? И не грех вовсе посмотреть на такого красавца, который явно сбежал с подиума показа моделей 40+.       Высокий.       Статный.       Хайповый, как сказали бы некоторые преподаватели, переходя на молодёжный сленг, без коего прожить здесь просто невозможно, чтобы не услышать в свой адрес:       Ау… Кринж!       — А вот и Вы! Вот и отлично! — к нему подошёл высокий и статный красавчик, и Джин к своему стыду даже немного закашлялся.       Мужчина выглядел просто сногшибательно. Весь его внешний вид говорил о том, что именно он является здесь главным. Высокий и широкоплечий. С потрясающими ямочками на щеках и пухлыми губами. Тëмно-русые волосы зачëсаны назад и яркие, словно звëздочки, глаза за очками.       Джин тут же подмечает его стиль в одежде и в который раз ругает себя за свою вычурность.       Лёгкий стиль Smart Casual подчеркивал в нём свободу, лёгкую отчуждëнность от классики и в то же время не давал забыть, что он находится в стенах, где приветствуется дресс-код. Хотя никто и никогда не зацикливался на этом. Если в человеке есть это самое чувство стиля, то он будет его поддерживать, независимо от места, в котором ты находишься в данный момент и конечно же концепции заведения.       Классические джинсы, с малым подворотом внизу и коричневые лоферы, в которых наверное было удобно, будто в тапочках. Кожаный пиджак и тонкий свитер из-под которого виден воротничок рубашки. Просто и стильно.       — Меня зовут Ким Намджун. И я, как бы, заведую этим безобразием! — юморной тон в голосе и приветливая улыбка сразу расположили Джина и он немного расслабился.       А Намджун окинул взглядом его «свадебный прикид».       — Жена настояла, — оправдался тот, уловив его взгляд.       — М-м-м... Попробуй, откажись! — они засмеялись, понимая друг-друга, — Моя бы воля, я бы ходил на работу в трениках и на велике! А так, должность... Должность! — он потëр большими ладонями, — Должность, как говорится, не велит. А велит она по-своему. Так-с... Ну что ж? Я прочитал всё о Вас и мне нравится. Нравится, что такие хорошие педагоги попадаются в наши сети, — на миг ему показалось, что у того пот на лбу выступил, — Не робей! Коллектив хороший! Студенты... Ну студенты везде разные. Сработаемся!       А Джин только и кивал головой. И язык чесался. Спросить за мальчишку того хотелось. Но ещё не время.       Помещение гудело, как улей. Разномастные студенты увлечены были своими делами.       Два педагога вошли в большую аудиторию и остановились возле стола. Девочки на первых рядах шикали на остальных и вынуждали всех успокоиться.       Оглушительный свист раздался по аудитории. Даже Джин подпрыгнул от неожиданности, когда понял, что свистнул не кто иной, как сам декан.       — А по-другому не получается,— ответил он на немой вопрос, когда краем глаза почувствовал на себе взгляд будущего коллеги, — Всё? — спросил он у студентов и как отметил Сокджин, это для них не ново.       Студенты расселись по своим местам и уставились на нового человека.       И все по-разному. Ребята смотрели незаинтересованно.       А вот девушки...       Девушки уже рассматривали его с головы до ног, посматривая друг на дружку и стреляя в нового учителя глазками. Жадные взгляды и по́шлые мыслишки разлетелись по женской части аудитории.       — Хочу представить вам, ребята, нового преподавателя японской литературы, — красивый голос декана зазвучал в абсолютной тишине.       — Коничива! — разнеслось по помещению.       А Джин в свою очередь склонил голову и руки сложил перед собой, слегка поклонившись.       — А вы женаты? — тихий вопрос прозвучал с задней парты и все, как один обернулись и загудели.       — Женат! — ответил за него Намджун и девочки недовольно промычали.       Некоторые даже демонстративно отвернулись к окну, проявляя к новому учителю полное безразличие.       — Я думаю, класс, что вы с таким же интересом будете изучать с нашим новым преподавателем японскую культуру и литературу, как и интересуетесь его личной жизнью!       — А где наша училка? — снова вопрос с задней части.       — Ваша училка замуж вышла и отбыла в свадебное путешествие,— снова аудитория недовольно загудела и тут уже Намджун глазами смотрел на Сокджина, прося от него немой помощи.       — Я благодарю Вас, господин Ким, что Вы меня представили. И я думаю, что мы разберёмся.       Намджун глазами поблагодарил и сжав кулаки пожелал ему удачи.       — Коничива, — он ещё раз поклонился и улыбнулся всем, — Зовут меня Ким Сокджин. Я буду вас учить и надеюсь, что мы с вами сработаемся. А сейчас я бы попросил вас подниматься со своих мест, когда я буду называть ваши имена. Идёт?                         .......По тёмному паркету спешили ноги и оборванные не по моде, а по изношенности, джинсы трепались ещё больше, когда нога тëрлась о ногу и белая подошва кед появлялась при каждом шаге.       Тяжёлое дыхание слышалось на весь коридор и его обладатель всеми силами пытался откашляться, чтобы согреть горло после бега по утреннему прохладному воздуху.       Парень прижимал толстый шарф к лицу, чтобы не так сильно было его слышно. Светлые волосы развевались в творческом беспорядке и он часто проводил по ним рукой, приглаживая их пальцами, будто гребнем, расчëсывал их.       Он так сильно ругал себя, что выключил будильник, всего лишь десять минут до его звонка.       А кто виноват?       Рыжик!       Ну а кто? Тэхён? Да ну нафиг! Кто усыпил его? Рыжик! Кто хотел вставать уже? Правильно, умничка Тэхён!       Да только рыжая морда решила, что рано ещё. И пришёл спать ближе к человеку. И лежал и мурлыкал ему прямо в ухо. И обнял тогда мальчик этого пришельца и заснули вместе…       Разбудила его мама, трогая за плечо и с ужасом смотрела на огромного кота, что раскинул своё лохматое тело на половине кровати.       Ох и возмущалась тогда Джису, увидев огромное количество шерсти на постели!!! Ох и бегал же тогда бедолага по комнате и окно не мог найти сходу.       И повалил цветы и порвал занавеску! И так сильно поцарапал Тэхёна, когда он хотел успокоить Рыжика. А тот сиганул через окно, да только хвост мелькнул и клоки шерсти в руках остались да подтëки кровавые…       И блюдце, что осталось тогда от молока, пришлось собирать с пола, ведь разлетелось на мелкие осколки.       И как убирали потом вместе с мамой. А потом хохотали! И мама так громко смеялась! И сердечко Тэхёна пело от смеха её, пока он слушал. А потом вместе завтракали. И было так здорово, что как-то страшно даже.       А потом мама, так между прочим, спросила у сына, к какой паре ему нужно. Вот тогда-то и началось!       Он несколько секунд смотрел на неё с полным ртом, а потом на время.       Чёрт! Чёрт! Чёрт!!!       Он же опаздывает!!!       И как бегали они по своей маленькой квартире, собирая нужное в рюкзак и завтрак она ему собрала в кулëчек наспех. Яблоко и печенье. Да компот в бутылку.       И теперь бежит он из последних сил и переживает. И в голове разговор с учительницей представляет. Она хорошая. Ругать не будет. Ну, может быть только для вида побуянит и моргнëт ему, так исподтишка, чтобы другие не видели.        Дверь открылась и он влетел, словно черти гнались за ним!       — Ким Тэхён, — мужчина стоял у стола и смотрел в журнал, громко читая его имя. Лëгок на помине.       — Это я… — хриплым голосом оповещает и прокашливается. И аудитория взрывается смехом.       Огромными глазами он смотрит и сглатывает тугую слюну, смачивая горло.       — Собственной персоной!!! — через смех слышится с задней парты.       — Доброе утро, — шепчет Тэхён, запыхавшись и смотрит на незнакомца, моргая длинными ресницами, громко и так невинно по-детски, шмыгая носом.       — Прям вовремя, — говорит незнакомец и приглашает его жестом руки пройти на своё место. — Сегодня я боролся с тупостью! И тупость победила! — слышится тот самый голос.       Громкий гогот пуще прежнего раздался в помещении и Тэхён, неся свой тяжёлый рюкзак за спиной, только повернулся к остроуму и скривился в гримасе, показывая ему язык.       — Ким неудачник! — крикнул кто-то и его подхватили несколько паяцев, улюлюкая и насмехаясь.       И только Сокджин смотрел ему в след и понимал, что не ошибся. Он видел ту же самую походку и наклон головы. Тот же взгляд и движения языка, когда губы высыхают. И движения головы, когда хочется откинуть чёлку.       «Все крохи подобрал...» — проносится в его голове.       Вот только эта нерешительность не от него. Тот бы сразу в драку кинулся, словно на амбразуру, а этот как-то сторонится.       И столько в нём он видит нежности и ранимости, что хочется плюнуть на этику и подойти к тем выродкам, которые его дразнят, да встяхнуть, да так, чтобы позвоночник в трусы высыпался. И морду набить, размазывая по стене до крови и соплей. Да чтобы за мамочкой побежали, рыдая в платочки.        Но...       Только лишь холодным взглядом смотрит, да запоминает негодяев, что посмели смеяться с его пацана... Его же? Да!! Без сомнения!! Сердце кричит ему об этом. И какой-то радостью переполняется. Теплом согревается. Обидно даже становится за родное.       — Попрошу к доске! Вас!! — и он пальцем показывает на крикуна, что подкидывал с задних рядов колкости, — Расскажите-ка нам, милейший, — он вопросительно смотрит на студента и тот пялится на препода, не понимая, что он хочет от него услышать, — Имя как Ваше, поведайте нам сначала...       — А-а-а... Так я это... Пак Джихун...       — Вот и расскажите нам, Пак Джихун, ваше домашнее задание с прошлого урока, — Джин посмотрел журнал, где было выведено красивым почерком задание на сегодня — разобрать стих известного поэта Мацуо Басё на цитаты и дать им определения.       Красивый парнишка, который до этого был таким громким и находчивым, вдруг стал молчаливым и понурым.       — Ну же. Смелее! Ваши окрики были довольно убедительны, вот я и подумал, наверное Вы хорошо подготовились к уроку, если Вас было слышно громче всех!       — Нам не задавали учить стих, учитель, — тихо проговорил тот и куда вдруг делась вся его спесь??       — Я вижу. Вам задали другое. Вот мы и послушаем. Правда, ребята, всем же интересно? Что хотел нам оставить всеми любимый Басё для потомков? Ну же, смелее... Не робейте!       Парень стоял с низко опущеной головой и прятал пунцовые щёки. А Джин с первых секунд понял, что тот ничего не знает.       — Я ставлю Вас на заметку, молодой человек, Пак Джихун, — делая акцент на имени, якобы напоминая ему, что запомнил его очень даже хорошо, — И надеюсь, что к следующему уроку Вы нас порадуете знаниями о поэтах, а не о оскорблениях. И впредь хочу обратиться ко всем! — он замолчал, обводя взглядом всех, — На моих уроках я запрещаю грубые высказывания и оскорбления своих соучеников и буду спрашивать всех без исключения. Вы люди взрослые, вот и спрос будет таким же! — он снова окинул всех глазами, — Я понятно объсняю? — по аудитории пронеслись одобрительные мычания, — Вот и замечательно.       На последних секундах он смотрит на Тэхёна, что так старательно расскладывает пенал на парте и достаёт тетрадку и сразу подпирает ладонью подбородок и смотрит в окно.       А глаза-то следят.       И видят всё.       Замечает он девчонку, что глаз не сводит с Тэхёна и сердце радуется. Как за своего. А он и есть его. И к гадалке не ходи. И словно почувствовал Тэхён взгляд на себе — повернулся и смотрит. Прям в душу смотрит. Глазищами-то своими своими пробирает до мозга костей. И так неловко становится Сокджину, словно на горячем его поймали. И в одночасье понимает, что студенты потеряли стыд и уже не стесняясь гул снова подняли и только сейчас доходит до него, что взгляды их словно магниты.       Прокашлялся совсем немного и глаза забегали по строчкам, отыскивая, где остановился. Ах да. После фамилии Ким. Ка... Эль... Эм...       Алфавит в голове проганяя целится на следующую фамилию.       — Продолжим, значит, Ли Минхо.       Красавец. Как породистый рысак...       Парень встал во весь рост и несколько девушек вздохнули, рассматривая такого нарцисса. И ухватил Сокджин взгляд Тэхёна, как посмотрел тот, как вздëрнул бровями, и глаза кверху приподнялись и снова отвернулся к окну, теряя к окружающим интерес. Что бы это значило? Азарт в нём набирает обороты.       Большая перемена наступила, как передышка. Джин сидел у окна, развалившись на стуле и смотрел на муху, которая застряла между оконными рамами и из последних сил пыталась найти выход. Руки и ноги были ватными. Запал, что начался в самом начале дня, куда-то пропал, сдулся словно мыльный пузырь, и, некогда бодрый и полный оптимизма мужчина, иссяк, подобно песку рассыпавшийся и на его место пришла только оболочка с тёплым мылом внутри.       А горячий кофе, купленный в кофемашине и вовсе превратился в невкусную тёплую массу, и только скопление пузырьков на поверхности напоминало о пенке из порошкового молока.       Пиджак из дорогой ткани давно уже висел на спинке стула, небрежно накинутый и рукава на рубашке закатаны до локтей, а верхние пуговицы давно растëгнуты. Галстук... Он первый, кто покинул этот образ, запрятаный в глубине кармана.       Внезапно в нос ударил запах. Такой аромат, который заставил его желудок сжаться до размеров семечка, а душу зарыдать горькими слезами.       Ещё незнакомый ему учитель открыл термос с горячим кофе, который вероятно варил дома. Голова сама развернулась и нос уловил замечательный аромат, несколько раз потянув запах носом.       Такой же кофе варит ему и Сора. Он ни с чем не спутает. Взгляд опустился в стаканчик и глаза закрылись, а вкусовые рецепторы точно напомнили ему о холодном кофе и неприятная гримаса легла на лицо, когда он языком собирал остатки невкусной бурды.       Он отвернулся к окну, пытаясь занять себя хоть чем-то. И глаза сами стали искать ту несчастную муху.       Отвлекла его рука, что мелькнула перед ним и тут же исчезла. И в нос отчётливо ударил этот аромат, сдобренный шоколадной стружкой. Джин повернул голову, с удивлением глядя на мужчину.       — Вы мои мысли читаете, — он наклонился и вдохнул в себя восхитительный запах.       — Соглашусь, кофе у нас не очень, — приятная улыбка озарила лицо педагога.       — Благодарю, — Сокджин берёт в руки маленькую кружку и подносит к носу горячий напиток, делая первый глоток,  — Ох, — он проглатывает и глаза закатываются в удовольствии.       — Простите, даже не представился. Я Ким Сокджин, — он немного привстал и поклонился.       — Очень приятно. Чон Хосок. Будем знакомы, — тот также привстал, кланяясь в ответ.       Они пили кофе в полной тишине, только лишь изредка поглядывая в окно.             Толпа парней собиралась в саду под большим деревом, окупируя лавочки, громоздясь на них как голуби, воркуя о чём-то своём, о молодом конечно же.       А Хосок смотрел на новенького. Когда-то и он был таким же. Тёплыми воспоминаниями его накрывает с головой. Он улыбается сам себе. И вспоминает свои первые дни и месяцы на новой работе. Когда ещё совсем молодой и амбициозный учитель начинал свой путь.       И вот сейчас сидит Джин, похожий на медузу. Всего-то половина дня прошло, а сил уже нет. И как теперь Джин понимает, когда ему предлогали взять на воспитание малышей, нежели взрослых студентов. Но... О каких малышах может идти речь, когда он всегда стремился взрастить взрослое племя, с которым можно говорить на взрослые темы. А оказалось... Он просто не очень готов к тому, с чем столкнулся. А скорее всего не готов совсем.       — Ну не всё сразу, — сквозь пелену мыслей он услышал голос и повернул голову.       Новоиспечëный коллега что-то записывал в журнал и отпивал кофе из кружки.       — С ними нужно говорить на их языке. Тогда они вас примут.       — Меня? — Джин надеялся, что тот оговорился.       — Да-да! Вас примут! Не Вы их! А они Вас! Это Вы тут новенький. А они бывалые. Хозяева. Хозяева жизни. Покажите им, что Вы здесь главный. Найдите главаря и ознакомтесь с его позициями. Тогда все и пойдут за Вами. Это как прайд — всегда нужен царь! Вожак! Станьте их главным. Станьте для них интересным.       — Но как это сделать? — теперь уже Джин впитывал информацию, как нужно общаться с детьми. Он развернулся к нему корпусом и внимательно слушал ценные советы.       — Заговорите с ними на их языке. Забудьте всё, чему Вас учили. Это особенные дети. Уже не малыши, но ещё не взрослые. Переходной возраст. Самый сложный этап. И подготовка должна быть соответственная. А без неё Вас утопят.       Джин внимал и, честно, не знал с чего начать.       — А... Я могу... Рассчитывать?       — Да. Абсолютно! И за определëнную плату, — неловкая тишина наступила, словно кто-то вдруг выключил звук на телевизоре и только фон остался.       — Моя плата — это кофе. И дружба, — он повернулся к новенькому и посмотрел на него поверх очков.       Сокджин заморгал, соображая и потом улыбка расплылась на его красивом лице. А Хосок засмотрелся и поймал себя на мысли, что редко встречал настолько красивых людей.       Хосок оттолкнулся от своего стола, на катающемся стуле, и они пожали друг другу руки.       — Теперь мы в одной упряжке.       — Да... Теперь да.       Хосок вернулся к работе и улыбка медленно таяла на его лице.       «Да какой из тебя советчик... Ты может быть и хороший педагог, но вот отец.. Отец ты дерьмовый.. Со своим сыном не можешь справится а советы раздаëшь.»       Сам смутился от своих же мыслей и немного проморгавшись, словно отгоняя от себя тяжëлые мысли, он продолжил работу, заполняя ежедневник о проделанных часах.                    .....Осень держала оборону и не хотела сдавать позиции. Деревья активно теряли своё оперение. Пернатые, что усердно утепляли свои домики, весело щебетали, радуясь последнему теплу. Вернее тёплым часам.       Дожди постепенно набирали силу, но именно сегодня было не по погоде тепло и почти после каждого звонка студенты высыпали на улицу, побаловать себя солнышком.       В помещении было слишком тепло и иногда завхоз проверял отопление, прокачивая систему обогрева и тогда становилось невозможно дышать.        Во дворе студенты сновали туда-сюда. Многие покинули территорию, заседая в любимом кафе. Лавочки были заняты и самые нерасторопные таскались по двору в поисках свободных мест.                          ...... Сигарета медленно тлела и он вертел её между пальцев иногда дул на неё и наблюдал, как тонкая целюлозная бумага вспыхивает красным и очерчивает границы, оставляя после себя сгоревший контур. Дым вился в воздухе тонкой струйкой и исчезал в лёгких потоках ветра.       Новая затяжка приносила удовольствие, хотя губы уже пекло. Мятная жвачка давно потеряла свой первый вкус и превратилась в непонятную резину, от которой уже и челюсти ныли. Рядом, молчаливым пятном, неподвижно сидел Юнги и смотрел в одну точку. Его не без того суровый образ стал ещё темнее и трогать его не хотелось от слова совсем. А спрашивать что случилось — было бесполезно.       Чонгук знал, что ответом будет или тишина, или пошлют его, куда подальше. Секретами делиться тот не любил, особенно если это было ещё очень свежо и болезненно. Чон понимал, что дела его сердечные и ждал момента, когда друг сам расскажет. Иногда его распирало спросить, но, зная нрав хëна, старался не лезьть, лишний раз не собираясь в эротическое путешествие.       — А яблочком поделиться не хочешь, а?       Все повернули голову на голос. До Джихан смотрел в сторону.       По выложеной плиткой дорожке спешил Тэхён, что-то увлечённо листая в телефоне, откусывая кусочек и мило жуя его и немного щурясь, то ли от яркого солнца, то ли от кислого яблока. Огромный рюкзак казалось бы его перевешивал и он, резко останавливаясь, не смог сразу затормозить. Ноги чуть было не запутались в быстром шаге и всем на смех он едва удержался на ногах, прижимая к себе и яблоко и телефон. Огромные глаза уставились на толпу и голова немного наклонилась в бок, рассматривая парней.       — Ну так что? Поделишься? Или тебя не учили? — громкий смех раздался и все заинтересованно смотрели на странного паренька, — А ну-ка подойди сюда...— рявкнул на него До и Тэхён посмотрел ему прямо в глаза, не двигаясь с места.        Он некоторое время пялился, тем самым вводя в ступор остальных, которые только и ждали, чем же закончится немая сцена, когда большие глаза прошлись по остальным и остановились на брюнете, который курил и смотрел в сторону.       Чонгуково сердце вскач пустилось, когда он упрямо отвернулся, не желая совсем смотреть перед собой. А перед ним его глаза. Пытливые и огромные. И смотрит он так, в самую душу закапываясь. И не выдержал Чонгук. Он просто опустил голову и молчал. Молчал, как последний трус. И только чувствовал на себе исепеляющий взгляд ничего не понимающего Юнги.       А Тэхён, словно статуя стоял, на месте. И двинуться не мог. И Чонгук хотел взвыть от своей слабости. Он хотел закурить новую сигарету, дабы занять свои руки, слегка выровнял спину, погружая ладонь в карман, да только сам того не осознавая, напоролся на его глаза. На его взгляд полный обиды и разочарования. И Чонгук испугался. Ему хотелось встать и убежать. Спрятаться. Только бы не видеть этот осуждающий взгляд. И внутри словно что-то треснуло. Гордость наверное.       Тэхён бросил последний взгляд на толпу и медленно и спокойно направился дальше, только вот плечи понурыми стали, словно веса прибавилось, хотя голова гордо держалась прямо. Из последних сил словно.       Джихан громко засмеялся и на него все посмотрели.       — Я просто вспомнил, как он впечатался лицом, тогда в коридоре! — шутку мало кто оценил, все смотрели вслед удаляющемуся блондину и как-то весело-то уже и не было, — Чё? Никто не помнит? — не унимался тот и вмиг почувствовал себя неуютно, — Да бросьте. Смешно же было! Кровь...Бррр!! — он изобразил на своём лице гримасу отвращения и снова оглядел друзей, не понимая, почему его никто не поддерживает, — Я не понял... — теперь уже ему было не до шуток, — Кто-нибудь на его стороне? — и он стукнул в плечо рядом сидящего парня, — Ты на его стороне? — терпение у парня очевидно лопалось и он не мог принять тот факт, что его шутка никому не зашла.       — Да нет, — вяло ответил какой-то мальчишка, почëсывая нос.       А Чонгук отчего-то закипал. И Юнги это видел. И дёрнул того локтëм в предплечье, когда хотел его успокоить.       — А если бы на его месте был ты?       По толпе прошёлся гул и все напряглись, готовясь к напряжëнному разговору.       — Кто-то тут что-то вякнул? — парень встал и развернулся корпусом ко всем, глядя прямо на Чона, — Ну-ка повтори, чё ты сказал? — он слегка наклонился к нему, подставляя руку к своему уху.       Все затихли, раступаясь в стороны и только на лавочке остались Чонгук да Юнги.       — Не кажется ли тебе, что ты лезешь не в своё дело, а, малыш? — парень вызывающе смотрел на Чонгука.       — Ты прав. Это не моё дело, — тот докуривал сигарету и хотел было выбросить её в урну, да промахнулся немного.       Окурок упал аккурат перед ногами парня, который готов был кинуться в драку сию же секунду.       — А вот это уже некрасиво, — До смотрел перед собой, как дотлевал окурок у его ботинка и жевал свои губы, гадко при этом ухмыляясь, — Извинись! — слишком тихо произнёс тот и исподлобья посмотрел на Чонгука.       — Мне не за что извиняться, — Чонгук развёл руками и прямо посмотрел тому в глаза, отсылая ему такую же ухмылку.       — Хватит!! — проскрипел Юнги и жёстко посмотрел на задиру, — Хватит! Как петухи!              — Мне кажется, что там назревает скандал, — тихо проговорил Джин, присматриваясь вдаль.       Хосок подошёл к окну и тоже присмотрелся, увидев знакомую спину. Холодок прошёл по коже и неприятный осадок лёг на дно живота.       — Разберутся! Не дети.       — Вот именно, что не дети! Как бы не подрались.       — Здесь такое бывает, — пытался отшутиться Хосок, а у самого руки вспотели.       Он вытащил из кармана телефон и посматривая на агрессивных парней через окно писал смс-сообщение.       Звук входящего уведомления прогудел в кармане вибрацией и Чонгук, не отводя взгляда от противника напротив, открыл его и прочитал.       «В чём дело?»       Чонгук встал со скамьи и повернулся к окну, замечая там своего отца и незнакомого человека, цыкая про себя.       — Ах... Папочка переживает. Ну надо же, — сладкоголосый сарказм послужил триггером.       Чонгук первый бросается в драку и со всего размаху бьёт парня в челюсть!             — Твою мать!!! Я чё сказал? Будет драка!! — двое мужчин бросаются из кабинета сломя голову!       Хосок выбегает на улицу через чёрный ход, срезая путь в несколько раз короче и быстрее достигая цели. Джин бежал следом и чувствовал себя малолеткой, который так и спешит поглазеть на драку.              Кровь текла из губы и кулаки были уже стëрты до костяшек. Жуткий рык разносился по территории и толпа только собиралась увидеть, кто с кем сцепился. Огромные кулаки летали, как отбойные молотки и совсем не жалели ни сил ни злости.       — Прекратить!!! Немедленно прекратить!!! — голоса́ не могли перекричать гул толпы, что уже собралась вокруг дерущихся и создала свой импровизированный ринг.       Хосок и Джин пробились сквозь толпу и, не сговариваясь, бросились на бойцов, разнимая их, что так и рычали и изрыгали маты и лютую ненависть в лица друг друга!       — Немедленно прекратить!!! — Джин становится перед высоким, как и сам, парнем и по иронии судьбы получает в челюсть, ведь рука уже была в полëте и хотела обрушиться на голову Чонгука.       — Твою мать! — от силы удара он отлетает в сторону и до парней только сейчас доходит, что Джихан ударил учителя!       Хосок держал перед собой Чонгука, а Юнги стоял перед ним, прикрывая собой друга.       — Немедленно все в деканат!!! — прорычал Хосок, уже помогая Сокджину подняться, — Устроили тут уличные бои!! А ну-ка разошлись!!       Толпа редела быстро и только самые бесстрашные оставались посмотреть, что же будет дальше и куда их поведут.       Чонгук вырвался из рук отца, стреляя глазами на Джихана.       — Что случилось? — негромко спросил он у сына и, как и полагалось, не получил ответа.       Джихан смотрел на Чонгука и казалось, что искры между ними летают и воздух наэлектризован. Только руку протяни и током ударит. До смотрел и кивал тому, глазами будто бы говоря, что это не конец.       — Из-за чего драка? — красивый голос будто бы у тишины спросил, — Ну??       А в ответ только тяжёлое дыхание.       Они стояли, как солдаты и смотрели перед собой. Высокие оба. Мышцы, как канаты, натянуты. Глаза молниями сверкают.       — Девчонку не поделили? — задал вопрос Намджун.       — Скорее мальчишку, — негромко произнёс До и похабно так посмотрел на Чонгука.       — Что? Какого мальчишку? — Намджун смотрел в глаза обоим, пока те молчали как партизаны.       — Понятно, молчим... Ну-ну... Молчите! — он снова посмотрел на двоицу, — Уборка территории! Оба! Там пыл свой и умерите!        Джихан фыркнул, услышав наказание.       — В чём дело? — Намджун подошёл к нему и нос в нос уставился на наглого и безумно красивого парня, — Мало? Я добавлю! Уборка раздевалки! — как выстрелом пронеслось новое задание, — Сразу после уборки территории! Всем ясно?       — Твою мать, — произнёс недовольно Чонгук и зло посмотрел на До.       — Ещё хотим? — громко спросил директор и коршуном посмотрел на парней.       — Никак нет! — отчеканил До, боясь вызвать бóльший гнев Главного.       — Разошлись! — рявкнул старший и, глядя, как парни, здоровые, как бычки, пошли друг за другом и добавил, — Сначала медпункт!       — Мг, — промычали они вдвоём и вышли в коридор, после промывки мозгов.       — Ого! — пробурчал Сокджин, придерживая лёд в полотенце, переваривая в мозгу сцену экзекуции. Он бы так не смог.       Челюсть ныла и он изредка двигал ею, проверяя всё ли в порядке. К нему подошёл Намджун, и не моргая, уставился на коллегу. Джин ожидал чего угодно! Вплоть до выговора! Но только не это.       Намджун долго так смотрел ему в глаза, пока тот не прыснул в кулак! А потом рассмеялся! Да так громко, что его смех подхватил Хосок, а потом уже и сам Джин, придерживая опухшую челюсть и превозмогая боль, сотрясаясь всем телом. Но когда его смех раздался громче, вот тогда мужики заржали, как кони!       Крик раненой чайки ещё не звучал в стенах этого заведения!       — Ну, — Намджун смотрел на «япончика», как его уже успели окрестить между собой преподаватели, — С боевым крещением тебя!       — Ага, — в очередной раз хотел рассмеяться Джин, да больная челюсть не дала ему такой возможности!       А вот эти придурки опять ржали над ним, пока он накладывал новый лёд в полотенце.       — Больно, — проныл он и с обидой посмотрел на двоицу, что не могли унять смех.