Рыжик плюс очкарик. Иногда разлука бывает полезной

      — А я ещё раз хочу напомнить, что ты мне говорил полгода назад: не лезь, пусть сами разбираются. И что теперь? Ты поменял решение? Яр, расскажи лучше, что интересного было сегодня на работе.       Мир нежился в крепких объятиях своего любимого, подставляя лицо под россыпь мелких поцелуев.       В канун Нового года Ярослав снова завёл разговор о том, что рыжий с очкариком должны встретиться и поговорить. Да, будучи в армии, у Ярика сложилось не очень приятное впечатление о парне одноклассника его Славки. Мир все уши прожужжал по телефону и при встречах про этих двоих. Историю Коли и Андрея Яр знал почти с самого начала и до её «трагического» недоконца. «Это ещё не конец, вот увидишь», - повторял Яр, когда Мирослав, защищая друга, пытался поставить в их отношениях точку.       — Почему же? Он его бросил. Он променял его на другого. Он уехал в другой город, в конце концов, оставив все попытки к примирению. Этого мало? Разве это не конец? Яр, да он даже ни разу не искал его, когда приезжал на праздники и выходные. Лишь пару раз спросил номер.       — Но ты же категорически ему отказал. Ты первый не дал ему шанс, а должен был. Я уже молчу о том, что Колю нужно было не настраивать против его парня, а наоборот, попросить разобраться.       — И это сейчас говорит тот, кто был настроен против любого примирения. Я не понял - что случилось?       Мир заглядывал в глаза и искал ответ, казалось, в том, что даже обсуждению не подлежит.       — Случилось, малыш, случилось.       — И что же, позвольте полюбопытствовать?       — А то, что я поставил себя на место вашего рыжего. Понимаешь? После всего, что ты мне рассказал, когда они окончательно расстались и разъехались, я много думал и понял, что всегда нужно давать людям второй шанс. Всегда, солнце моё. Я б уже сдох, если б оказался на его месте.       — Ты бы никогда не придумал эту дурацкую паузу.       — Я не на его месте, но вместо паузы могла оказаться другая причина, и это не меняет того, что два человека страдают по глупости.       Яр ласково смотрел в голубые глаза и продолжал нежно целовать и ласкать губы своего любимого.       План по воссоединению рыжего и очкарика был прост: пригласить Колю отмечать Новый год, а затем заманить туда же Андрея. Что может быть проще? Но разве в жизни бывает просто? Коля заявил, что приезжает на праздники с другом. С тем самым, у которого снимает жильё. Когда Коля объяснял Миру, что это обыкновенная сделка и больше ничего, Мир ехидно скалился и качал головой. О том, что в квартире одна комната и единственная кровать, Коля так же умолчал, как и в разговоре с родителями.       Два Славки переглянулись и задумались. Весь план летел в трубу. Такого ни один из них не предусмотрел. Нужно было срочно придумать план «Б».       — Я буду отвлекать его друга, а ты выведешь Ника в подъезд, типа поговорить.       — Мир, ты чё? О чём говорить в холодном подъезде?       — Тогда лампочку помочь прикрутить, — обрадовался своей сообразительности Мирослав.       — Тоже не пойдёт. А если Андрей придёт раньше или позже назначенного времени? Лампочку прикрутить - пару минут и готово.       — Придумал! — Мир повалил Ярика на кровать, нависая над ним и притираясь бёдрами к паху любимого, недвусмысленно намекая на продолжение. — Мы выйдем прогуляться, а тут Андрей идёт, а мы такие: «Прости, чувак, этим двоим нужно поговорить».       — Ладно, надо ещё всё обдумать, — согласился с, по сути, абсурдной, но имеющей частицу здравого смысла, идеей Яр, с улыбкой наблюдая за возбуждением Мира.       С тех пор, как Ярослав вернулся из армии, парни долго думали о том, чтобы переехать от родителей и жить отдельно. Финансы пока не позволяли, да и учёба одного и занятость другого тормозили этот процесс. Ярослав мог начать учёбу сразу по возвращении, но у отца, совладельца торгового центра, как всегда, были другие планы. «Поработай, войди в курс дела. Отдохни, в конце концов, а на следующий год окунёшься в учёбу с головой».       И вот это «войди в курс дела» началось с десятичасового рабочего дня. В лучшем случае можно было вырваться на часок в перерыв - и то отец названивал и выискивал сына. Вернулся дресс-код с костюмами, от которых Яр успел отвыкнуть за время службы. Работники торгового центра с уважением и завистью поглядывали на молодого сотрудника и будущего члена правления. Девушки помоложе строили глазки, всячески пытаясь привлечь его внимание и строя планы на роль мисс-подруга-невеста-жена.       Ярик раздавал улыбки и слова благодарности направо и налево, понимая, что в этом котле ему придётся вариться всю жизнь, если всё пойдёт так, как задумал отец. Уставший физически и вымотанный эмоционально, чаще он сразу направлялся домой к Миру, где мог отдохнуть в компании своего парня.       В принципе, план по сведению двух долбанутых, которые в течение больше полугода страдают, но никак не могут сделать первый шаг, был прост. Всего-то нужно столкнуть обоих лбами. И оставить наедине. С Колей проблем не было. Он заранее был приглашён отмечать Новый год маленькой шефской компанией. А вот с Андреем дела обстояли иначе. С тех пор, как Мир в грубой форме поговорил и отфутболил его, тот перестал звонить и редко попадал в поле зрения не только Мира с Яром, но и вообще друзей. Приезжал, как правило, поздно вечером в пятницу, да и то не каждую, никуда не выходил без надобности, а в воскресенье после обеда садился в свою машину и уезжал, словно сбегал из города.       Так и было, Андрей сбегал. Только сам себе боялся в этом признаться. Несколько осенних месяцев, приезжая на выходные и пока позволяла погода, он выходил поздно вечером и шёл к дому Архипова. Там прятался за стволом старого тополя и смотрел на Колины окна. Иногда вглядывался в силуэт за шторами, и в эти минуты узел, что закручивался в солнечном сплетении, сжимался сильнее и не давал дышать.       С наступлением холодов вечерние прогулки становились всё реже. Ситуация вырисовывалась не в пользу Андрея, поэтому к декабрю ночные вылазки прекратились вовсе.       …Женя лежал с горящей красной задницей, мокрым от слёз лицом и глазами, полными негодования. Андрей видел и чувствовал, своё желание с трудом, но сдерживал, боясь снова причинить этому чудику боль. И не только физическую.       Поняв, что что-то пошло не так, мальчишка прогнулся и призывно качнул бёдрами.       — Рррр… — зарычал Бортник, опрокинул Женю на спину, стянул и бросил на пол брюки, схватив одеяло и укрыл им несчастного. Сам быстро сбросил джинсы с бельём, стянул через голову свитер и нырнул в холодную постель, прижимаясь к разгорячённому телу. Извиняться Андрей не собирался. Сам напросился. Без слов. Только взглядами и своими умоляющими глазищами. Сам. Андрей всего лишь исполнил его желания.       Рука потянулась вниз, туда, где соприкасались оба восставших члена. Второй рукой грубо притянул Женю за затылок и начал ласкать губы, теперь иначе, более спокойно, нежнее, чем несколько минут назад.       Закончилось всё очень быстро. Руки и животы были тщательно вытерты на ощупь найденной ближайшей футболкой. Вздох, виноватый взгляд, брошенное тихо «Спокойной ночи» и спина. Женька закусил в бессилии губы, стараясь не завыть.       Тридцать первого спали непозволительно долго, но ближе к обеду встали почти одновременно. Молча привели себя в порядок и стали выставлять банки, контейнеры с котлетами, салатами, консервами, наспех собранные родителями. Женька с хитрым выражением лица оделся и убежал. Через пятнадцать минут вернулся с букетом из веток сосны. Соорудил на подоконнике импровизированную ёлку, украсил кусочками ваты и невесть откуда взявшейся полоской мишуры. С ещё более довольным лицом выудил из недр шкафа бутылку шампанского, видимо, втайне купленную и припрятанную к празднику.       — Ты где её взял? — заулыбался Андрей, глядя на довольное и хитрое лицо Жени. — Это где ж малолетками спиртное нынче продают?       — Места надо знать, — уклонился от ответа Женя, видимо, очень довольный тем фактом, что именно он позаботился о таком атрибуте, как новогоднее шампанское.       Шея мальчишки была покрыта бурыми пятнами, которые он прикрывал толстым шарфом, когда выходил в коридор общаги или на улицу. Глядя на свою вчерашнюю несдержанность и необузданный гнев, который выплеснул на ни в чём не повинного мальчишку, Андрей чувствовал себя препаршиво.       Праздничный ужин решено было начать в шесть. Проводить, так сказать, старый год и выйти погулять по улицам, перед тем как вступить в новый. Стол сервировать не стали — водрузили в центре судочки и контейнеры, два стакана, две тарелки, шампанское и свечку, тоже неизвестно откуда взявшуюся.       — Говорят, с кем Новый год встретишь, с тем и проведёшь. Андрей, могу я надеяться, что… — Женя снова завёл свою шарманку, но Андрей уже был готов к его просьбе, поэтому накрыл руку своей и, глядя в глаза, мягко сказал:       — Жень. Я не могу тебе ничего обещать. У меня Коля. Ты же знаешь.       — Да где он, твой Коля? — чуть повысил голос Женя, но тут же прикусил губу за несдержанность.       — Здесь, — Андрей приложил вторую руку к груди. — Но, может быть, мы сможем быть друг другу полезны. Только в сексе. А там…       Смотреть в глаза этому свихнувшемуся от любви парню было невыносимо. Как и врать, что сможет завязать с ним отношения.       Женя встал со своего места и подошёл вплотную к сидящему Андрею. Ловко перекинул ногу и оседлал Бортника, лицом к лицу.       — Если для того, чтобы начать серьёзные отношения, нам нужно просто заниматься сексом, я согласен. Тем более, что мы уже начали.       Нечаянно или специально брошенное «А там» подействовало как намёк на возможные отношения.       Женя целовал нежно и медленно, тягуче и терпеливо, ожидая, пока Андрей наконец раскроется. Но как только рыжик стал делать ответные движения, на столе запиликал телефон.       — Да. Да, Мир, я слушаю.       По мере того, как поступала информация, лицо Андрея менялось. К концу разговора он уже осторожно спустил с себя Женю и отошёл к окну, глядя, как недалеко от общаги одиноко стоит его машина, готовая везти хозяина хоть на край света, лишь бы там был тот, кто поселился много лет назад внутри, под кожей, в самом сердце.       — Я всё понял. Пока.       Первую часть разговора Женя непроизвольно услышал, сидя так близко, что каждое слово отчётливо било по ушам. Дальше хуже, но было и так всё ясно: друг и приятель, с которым несколько лет катались на великах, звал Андрея для примирения с его Колей. Его бывшим Колей. Этим очкариком, заносчивым и упрямым, который только и знал, что носился со своим фотоаппаратом, фотографировал всех подряд, а когда нужно было бороться за свою любовь, спокойно стоял в стороне и чего-то ждал. Нет, он, Женька, стоять и ждать не будет. Он будет бороться.       Андрей закончил разговор и повернулся к побледневшему, как мел, мальчишке.       — Прости. Ты же понимаешь.       — Нет, не понимаю. Зачем мне понимать? Зачем тебе ехать? Зачем он тебе? Почему он, а не я? Я никогда тебя не предам. И не брошу. Андрей, пожалуйста.       Женя подскочил и стал цепляться руками за Андрея, стараясь обнять и поцеловать его, упирающегося и пытающегося отцепить от себя истеричного мальчишку.       Андрей понял, что иначе не получится, поэтому грубо оторвал и бросил парня на кровать. Наспех сунул ноги в ботинки, схватил куртку, ключи от машины и выскочил, подсчитывая, когда приедет в город, где встретится со своим любимым. Наконец-то.       К дому Мирослава подъехал почти вовремя, даже немного раньше, чем было оговорено по телефону. Из машины не выходил, обдумывая в сто какой-то раз, что скажет, как начнёт беседу, стоит ли сразу лезть обниматься. Удержаться, чтоб не схватить и не сжать до хруста в костях, не прикоснуться к бархатной коже под майкой, не насладиться биением сердца, что, возможно, так же сильно будет стучать в ответ на его собственное, не представлялось возможным. А если… А что, если Коля не захочет? Не то, что прикасаться, а даже разговаривать? Что, если не посмотрит в его сторону?       Андрей сжал руль до побеления костяшек пальцев, собрал всю волю в кулак и напрягся. Сейчас он выйдет из машины и пойдёт на встречу. На встречу со своей несчастной любовью. Любовью, дорогой долгие годы. Пусть детской, пусть неумелой и непонятной, но это любовь, самое прекрасное и самое болезненное чувство на свете.       Глянув на часы, подождал ещё две минуты и вынырнул в холод последнего декабрьского вечера.       «С кем Новый год встретишь, с тем и проведёшь».       — Было бы здорово, — прошептал Андрей и сделал несколько шагов по направлению к входной двери.       — Прости, чувак, — молодой парень чуть не сбил Андрея с ног, выбегая из дома и таща на буксире смеющегося чудика, на ходу застёгивающего молнию тёплой куртки. — А потом зайдём к моим, поздравим и заберём кое-что. Не ссы, успеем.       «Буксир» приобнял чудика в натянутой на лоб спортивной шапочке и закрученном несколько раз на шее толстом вязанном шарфе и повёл в сторону магазина. Невольно вспомнился Женька с его засосами по всему телу. Бортник улыбнулся своей ассоциации и такой непосредственности от этих двух парней, вошёл внутрь по знакомому адресу. Дверь открылась буквально через несколько секунд после звонка, и Мир с улыбкой ангела полез обниматься.       — Привет, пропажа. Сколько лет, сколько зим? Совсем друзей забыл? Проходи.       Мирослав подмигнул и кивнул в сторону гостиной. Андрей подобрался, чувствуя, как холодок пробежал между позвонками.       — Давай сюда, — забрал из рук куртку, видя нерешительность гостя и страх в глазах. — Проходи, — и подтолкнул в комнату.       Мишура, гирлянды, стол в центре. Сервировка на четыре персоны. Видно, что ребята уже начали провожать старый год, но салаты и закуски были почти не тронуты.       На диване в расслабленной позе сидел его Коля. Увидев Андрея, Архипов изменился в лице и выпрямился. Глаза забегали от гостя к хозяину квартиры.       — Знакомить вас не нужно, поэтому можете просто для начала пожать друг другу руки.       Андрей стоял в проёме между комнатой и прихожей, боясь пошевелиться. Во взгляде Коли читалось не только удивление и растерянность. Там было что-то сродни ужаса, будто перед ним явился призрак. И эта неопределённость вызывала опасение: а рад ли он встрече?       Мир тихонько скрылся, а эти двое продолжали сверлить взглядами друг друга насквозь.       — Привет, — наконец произнёс Андрей. — Как поживаешь?       Глаза в очках ещё больше округлились. Коля словно очнулся и перевёл взгляд куда-то в сторону.       — Нормально, — тихо выдохнул, заливаясь румянцем.       — Учишься на фотографа? — Андрей сделал небольшой шаг вперёд.       — Не совсем. Но по этому профилю.       — Уверен, у тебя хорошо получается, — наклонил голову набок, всматриваясь, стараясь перехватить взгляд.       — Не знаю. Вроде хвалят, — мельком глянул и снова отвёл глаза в сторону.       Андрей сделал паузу. Хотелось, чтоб и ему задали вопрос, хоть самый простой, просто обратились.       Коля молчал.       — Коль, у тебя всё в порядке?       — Ннн-да, — Архипов шумно вздохнул. — Андрей, а как ты хочешь, чтоб у меня было? — наконец посмотрел прямо на Бортника, сжимая губы.       Андрей растерялся. Было приятно, что к нему обратились по имени и задали вопрос, как он того и хотел, но это было иначе. Не так. Не то.       — Я всегда хотел, чтоб у тебя было всё замечательно.       — Хотел? А что сделал? Наоборот?       — Коль… Я… — Андрей сделал ещё шаг вперёд, рассматривая цветную шевелюру своего… бывшего парня. На шее болталось несколько серебряных цепочек, среди которых, отметил с грустью рыжик, его подарка не было, хотя сам тоже его не носил. Не мог. Хотелось носить парно. Однако браслет с руки не снимал. Ни разу. А рассмотреть, был ли браслет сейчас на Коле, не позволял светлый джемпер, закрывающий запястье. — Я не хотел. Я не ожидал, что так всё выйдет. Я бы никогда… Коль, прости меня. Я сделал глупость.       На кухне с грохотом упало и разбилось что-то стеклянное. Оба парня встрепенулись и испуганно глянули в направлении шума.       — Со мной всё в порядке. Не обращайте внимания, — послышался голос Мирослава, но момент был нарушен. Андрей стушевался, а Коля уже сполз с дивана и направился на помощь приятелю.       Мир сидел на корточках и собирал в ладонь осколки стакана.       — Хм, разбился, зараза, — хозяин квартиры виновато улыбнулся. Мир проклинал себя за то, что прервал беседу этих двоих таким нелепым образом. — Осталось четыре. Мама на день рождения тоже разбила один. Ну ничего, я из простого буду пить.       На столе стояло четыре красивых стакана из набора.       — Где у тебя совок и веник? Ты можешь порезаться, — Коля присел рядом, поднял несколько кусочков стекла и завертел головой. — Вот ещё, — потянулся, теряя равновесие.       — Осторожнее, — подхватил накренившееся тело Андрей. — Дай сюда, — протянул свою ладонь.       Коля позволил поставить себя на ноги. На пол капнула алая капля, и все трое уставились на неё, затем на руки Коли.       — Ник! — воскликнул Мир, быстро доставая из-под стола ведёрко для мусора. — Давай сюда.       Андрей схватил тонкое запястье, струсил куски стекла в ведро, проверил, не осталось ли осколков, потянул Колю к мойке и включил воду, не выпуская из своих рук. Рана была небольшой, всего лишь маленький порез, но крови выступило много. Ярко-красная вода всё стекала и стекала, Андрей всё держал Колю за руку, второй придерживая за предплечье. Коля смотрел на Андрея. Мир любовался этой картиной со стороны.       Когда хлопнула дверь, все словно очнулись. Мир бросился встречать пришедших, Коля высвободил руку, Андрей отпустил и отступил чуть назад.       — Коль, я выбрал твоё любимое, — на кухню залетел ещё один цветной парень, в том самом вязаном шарфе. Теперь Андрей вспомнил, что это тот парень, которого видел у магазина рядом с Колей. — Боже, что это с тобой? — не обращая внимания на стоящего рядом Бортника, подскочил и схватил порезанную руку точно так же, как это сделал Андрей минутой раньше. — Горе ты моё, вечно во что-нибудь вляпаешься. В этом доме есть бинт и зелёнка? — громко спросил незнакомец, уводя Колю в комнату, придерживая за талию. — На минуту тебя нельзя одного оставить.       Андрей стоял, боясь пошевелиться. Ему казалось, что вокруг нет никого, а из помещения выкачали весь кислород. Шум и суета в гостиной продолжались, а Андрей хотел оказаться как можно дальше от этой квартиры, дома, города, страны. Подальше от звуков, от людей, от света и всего, что сейчас давило на темечко двадцатикилограммовой гирей.       Возникший перед лицом Мир сначала встряхнул за плечи, затем с видом заговорщика начал шептать на ухо:       — Это не то, что ты подумал. Чёрт. Они вообще раньше времени пришли. Тёмка просто сильно опекает Ника, переживает за него. Давай сейчас сядем за стол, поедим, скоро Новый год, а потом вы поговорите.       Мир ещё что-то шептал. На кухню зашёл ещё один парень, в котором Андрей признал того самого, что чуть не сбил его с ног на входе в подъезд. Но было уже всё равно на то, что его представили, как того самого Ярика, чьё место он занимал несколько месяцев. Тот самый Ярослав — любимый Мира. А ведь мечтали тусить «семьями», когда он вернётся из армии. Мечтали о многом. Это было так давно, кажется, в другой жизни. Сейчас в голове стучало и гудело одно — у его Коли другой парень!       «Горе ты МОЁ! На минуту нельзя тебя оставить!»       У него больше нет Коли.       Бортника пытались удержать, хватали за руки, кричали, что он придурок и псих. С этажа на лестничной площадке кричали вслед и просили вернуться за обувью и курткой, но Андрей ничего не слышал и не понимал. Машина взревела и понесла. Мокрая дорога из-за растаявшего снега подозрительно скользила. Несколько раз неопытного водителя в чумовом состоянии заносило в кювет. Выезжал и снова нёсся по почти пустой автостраде.       Подальше.       От всего.       От всех.       Ступни ног в одних носках и пальцы рук озябли — забыл включить обогрев, но Андрей ничего этого не замечал. Чувствовал только боль в груди. Невыносимую боль, разрывающую диафрагму.       «С кем встретишь Новый год…»       Андрей боялся встречи с Женькой. Боялся того, что мог с ним сделать. Но когда подъехал и глянул сначала на часы, а потом на тёмные окна общаги - остыл. Для приличия восстановил дыхание после того, как преодолел расстояние до комнаты в несколько секунд, и тихо вошёл. В темноте сбросил с себя одежду и мокрые носки, нырнул под одеяло. В холодную и пустую постель.       Жени не было. И, скорее всего, давно.       Пришлось снова встать и включить свет. Салаты и другие яства с его ухода нетронуты. Шампанское не открыто. Вещи? Вещи на месте. Значит, где-то нашёл компанию и гуляет, успокоил сам себя Андрей, снова забираясь в постель. Хотелось есть, но вымотанный и уставший организм требовал сна.       «Новый год, встреченный в машине, в дороге, в постели… Что же меня ждёт в этом году?» — последнее, о чём подумал Бортник, проваливаясь и забываясь тревожным сном.