Из века древних богов, воителей и королей

– Что за? – парочка бандитов принялась оглядываться по сторонам, тщетно пытаясь проследить за траекторией полета золотой тарелки, пока Габриэль наспех сбрасывала обматывавшие ее и ребят путы. Мужчина в черном времени не терял: отбросил прочь так ловко запущенную тарелку, сорвал с себя мешающую длинную мантию, вскочил на стол и перемахнул через него, с методичным упорством спеша к ближайшему подходящему для боя предмету – к стоящему перед преподавательским столом тяжелому пюпитру с золоченой совой, раскинувшей крылья, который в умелых руках можно было использовать как импровизированный боевой молот. Не ее любимый тип оружия, но Зена не могла не вмешаться, увидев, что в очередной раз собрались делать с невинными детьми эти двое. В сравнении с ней они были совсем детьми, и она не убивала таких даже если они по какой-то глупой случайности имели при себе меч и атаковали ее – в этом возрасте еще не поздно передумать становиться на скользкий путь бандита и убийцы и совсем точно еще слишком рано умирать. Весь вчерашний день, с самой первой минуты, как она очнулась в этом странном мире, Зена наблюдала, запоминала имена, прикидываясь, что помнит, кем являлся предыдущий носитель ее тела, и вроде бы вполне успешно. Роль избегаемого и ненавидимого всеми злодея была ей более чем привычна, и даже выражение лица само по себе складывалось в презрительную гримасу. В замке Зена оказалась, судя по всему, избранным комендантом. Потом оказалось, что это школа, и тот человек, прежний владелец тела, был тут директором. Какая-то странная очень хрупкая черная палочка нашлась в рукаве ее одежды, похожей на культистские одеяния, и эта палочка, пусть и не годилась на оружие – разве что в глаз ткнуть или затолкать в горло – вызывала у нее странно знакомые ощущения. Казалось, стоит только посидеть и подумать, и она догадается, что это. Зена отметила и этих странных бандитов, использующих палочки, и запомнила это их слово, вызывающее в людях боль – “Круцио”. А главное, она запомнила, что боль они вызывали в детях. Совсем еще детях. Не стыдились пытать беззащитных и маленьких, трясущихся от страха от одного только вида пыток и кричащих от нестерпимой боли. Но она помнила, что надо притворяться и собирать информацию, так что она проходила мимо. Не пыталась поддаться желанию помочь. Уговаривала себя, что еще не время, что она еще недостаточно знает, что нужно потерпеть, а потом ублюдки за все ответят. Вот и пришло их время. Ее терпение кончилось, а металлическая тарелка вполне сгодилась вместо утраченного шакрама. Стоя спиной к столу преподавателей с импровизированным молотом наперевес, Зена не могла видеть их удивленных взглядов и отвисших челюстей, вытеснивших с их лиц ужас и панику. Пока откуда-нибудь не выбежало предполагаемое подкрепление для двоих бандитов, Зена бросилась к ним с известным намерением, походя отмечая, что связанные детишки, пусть уже и освободились от любезно перерезанных ею веревок, не спешили никуда убегать, и подавила ругательство. Что взять с простых, мирных людей – некоторые действительно имеют привычку застывать во время опасности, когда стоило бы бежать и прятаться. Обеденная зала этого замка была слишком длинной, и бандиты опомнились раньше, чем Зене удалось добежать до них. Два зеленых луча были посланы в ее сторону, но высокий кувырок позволил ей избежать обоих, а захваченный пюпитр послужил отличным противовесом. Приземлившись на один из центральных столов, Зена продолжила свой бег, не сбавляя шагу, и в следующий прыжок она уже добралась до супостатов на расстояние удара. Золотая сова снесла на пол ближайшего бандита, женщину, раскроив ей череп, а второму в солнечное сплетение неожиданно врезался кулак одного из спасенных парнишек. Зена скользнула по нему взглядом, добивая колдуна ударом в лицо. Мальчик как мальчик, явно ровесник остальных двух подростков, но ростом существенно ниже второго мальчишки, черные волосы растрепаны, глазищи горят зеленым огнем, яркие, как у кота, а кулаки сжимают пару камешков. И если двое его товарищей отступили в замешательстве, то он бросился прямо к ней, от неожиданности не успевшей даже поднять свое оружие для защиты. – Зена! Ну вот кто во всей этой сумасшедшей ситуации, подозрительно напоминавшей организованное странной женщиной Найямой путешествие в кармическое будущее для спасения Индии от Алти, мог знать ее имя? Только один человек… – Габриэль? – наверное, на ее лице отразилось крайнее недоверие, потому что ее вечная спутница застыла с какой-то болью в глазах. Но только на мгновение. Спустя мгновение, к еще большему удивлению всех присутствующих, отбросившая пюпитр Зена прижимала к груди отчаянно стискивающую ее в ответных объятиях Габриэль. – Ты не представляешь, как смешно звучит твой боевой клич в этом теле, – со слезами в голосе пробормотала Габриэль в ее грудь, и Зена улыбнулась. На краткий миг они стали самими собой в глазах друг друга. Благо, крепость объятий и даже рост практически не изменились. Зена видела коренастую, крепко сбитую блондинку, прошедшую путь от наивной фермерской дочери до принцессы амазонок, а Габриэль смотрела на высокую мускулистую брюнетку с умелыми тонкими пальцами, равно способными нести смерть и исцеление. Словно отпустило напряжение, расслабились перетянутые струны бытия. Они снова вместе, плечом к плечу, а значит, все самые страшные неприятности закончились, любые грозящие им беды стали не важны, ведь даже боги боятся вставать у них на пути. Пусть и чужое лицо, чужие глаза, другого цвета, но выражение то же, до боли родное и знакомое, и Зена, отстранив Габриэль за плечи, смотрела на нее и не могла насмотреться. Им противопоказано расставаться надолго. И как душа воет волком в разлуке, так сейчас поет в единении... Габриэль лучше даются такие литературные обороты. Не важно, ничто больше не имеет значения. Даже эта странная непонятная война с неизвестно кем – кто такой Сам-знаешь-кто, откуда ей-то знать? Прервал их чей-то робкий кашель. Зена оглядела зал – и дети, и взрослые взирали на них двоих так, словно у них выросли рога и лишние конечности. – П-профессор Снейп? – донеслось тихое со стороны одного из крайних столов. Зена припомнила, что там в том числе обретались дети, завербованные этими бандитами. Сражаться против них она принципиально отказывалась, но и они не спешили поднимать на нее эти свои палочки. – Что? – грубовато поинтересовалась она, пронизывая говорившего умеренно грозным взглядом – по иронии, сама не зная того, полностью или даже еще лучше воспроизводя взгляд предыдущего владельца тела. Школьник под этим взглядом сник и затих. Но зато оживились профессора. Неуверенно поглядывая в сторону медленно и неохотно расцепивших объятия – кто бы мог подумать? – Снейпа и Поттера, профессора подняли свои палочки, не зная, атаковать ли им нежеланного, навязанного Темным Лордом директора-убийцу, или же нет. С фирменной мерзкой ухмылкой воина – Габриэль обожгла ее восторженным взглядом, – Зена носком ботинка подцепила отброшенный ею пюпитр и легко швырнула его обратно себе в руки. – Вы можете напасть на нас и повторить судьбу тех двоих, – Зена слегка склонила голову, указывая на лежащих под ее ногами бандитов. Обычно во время такой речи она бросала оружие, но они с Габриэль были тут одни, и им нужно было защитить друг друга. – Я не желаю с вами сражаться. Но я буду защищать себя и Габриэль. Ее новое тело было не таким уж плохим. Пропорции были практически как у прежнего, разве что рост чуточку повыше, мышцы похуже, но вполне крепкие – видно, этот мужчина не пренебрегал фехтованием. Пальцы такие же длинные, ловкие и подвижные, рефлексы отменные, что внушало надежду на возможность воспроизведения всех ее боевых и прочего вида навыков в полном объеме при надобности. Голос не ее, конечно, но достаточно звучный, легко разносился по залу, передавая в полной мере всю угрозу в ее тоне. Ладони крепче сжали пюпитр, а рядом встала, шагнув вперед, верная Габриэль, в своей боевой стойке на кулаках. Зена гордо подняла голову и вскинула бровь в ожидании. Пусть эти люди и колдуны, но против них, легендарных воительниц прошлого, они были все равно что простые крестьяне, и даже не с вилами. Шокированная профессор МакГонагалл прочистила горло, не зная, что на это ответить. – Я думаю, нам стоит это обсудить, – начала было она, но между ними встала Гермиона. – Нет времени! – ее голос разнесся по всему залу. – Эти Пожиратели вызвали остальных через метку! Здесь скоро будет Волдеморт! И разверзлась паника. Зато остальных профессоров и деканов окончательно отпустил ступор, и они принялись выполнять свои прямые обязанности – то есть, тщетно попытались их выполнить – организовать кричащих, паникующих и бегающих по залу учеников. Зена закатила глаза и устало выдохнула, – жест, настолько похожий на профессора Снейпа, что озадаченная результатом своей маленькой речи Гермиона вздрогнула и отскочила. Рон для разнообразия был солидарен с профессором Зелий, кем бы он ни был теперь. – Отлично, пусть нас всех убьют, – простонал рыжий парень, отходя с пути паникующей толпы и усаживаясь на опустевшую скамью за стол Гриффиндора. После бессонной ночи и долгих скитаний ноги уже отказывались его держать. В отдалении слышалось особенно пронзительное “Всем успокоиться!” МакГонагалл, подкрепленное громкими хлопками из палочки. Зене это начало надоедать. – Тишина! Ее крик странным образом перекрыл все остальные звуки, и раздраженный удар пюпитром по полу разнесся гулким эхом по стихшему залу. Застывшие кто как дети – младшие, пытающиеся выбежать из зала мимо преподавателей, и старшие, пытающиеся их успокоить и остановить, – воззрились на директора Снейпа. По идее, все еще директора, хоть, скорее всего, и не Снейпа. – Отлично, – похвалила Зена, озирая зал и присутствующую в нем толпу с высоты своего роста. Ее голос, разносящийся в полной тишине, продолжал вызывать громкое эхо. – А теперь кто-нибудь объясните мне, что происходит.