Из века древних богов, воителей и королей

В Большом Зале Хогвартса собрались все, кто мог стоять на ногах. К счастью, в критическом состоянии до сих пор находился один только Пожиратель, отделанный Габриэль. Студенты, пострадавшие в ходе перестрелок или до ступора перепуганные атакой великанов, отправились на больничные койки, но, отпаиваемые зельями, потихоньку приходили в себя. За полноценную потерю мог считаться разве что отряд големов, которых пришлось бросить снаружи. Но день еще не кончился. Удача может изменить им в любую минуту. – Для тех, кто прибыл, сообщаю, по словам допрошенного Пожирателя, к замку приближается стая дементоров, – начала с плохих новостей Зена. Присутствующие зароптали, особенно кентавры – некоторые, особенно из числа молодежи всерьез задались вопросом, с какой целью их заманили сюда на смерть. Но слово взял Невилл Лонгботтом, лидер студенческого ополчения. – Каждый из нашего отряда умеет вызывать Патронуса. Нас еще Гарри научил, – Невилл нервно стрельнул глазами в сторону Габриэль. – Поэтому все волшебники бывшего Отряда Дамблдора делятся по трое на смены по четыре часа, дежурные будут бодрствовать и удерживать своего Патронуса постоянно, а остальное время отдыхать. Нам нужно только выдержать осаду. Великанов у противника не осталось, бойницы нам эльфы заделали. Так что мы сидим в замке и провоцируем Пожирателей забираться внутрь, где они получат свое. Короткую речь юноши выслушали с некоторым одобрением, успокаиваясь. Звучало как хороший план. – А почему бы нам не выступить и не смести оставшихся одним ударом? – взял слово один из молодых кентавров, со светло-рыжим конским корпусом и светлыми соломенными волосами. – Их осталось-то с полсотни голов, не больше. Юный потомок Иксиона решил, что стадо слишком легко прорвалось в замок. Молодежь горячо и громко поддержала его – и сородичи-кентавры, и даже некоторые студенты-люди. Верно, детям уже приелась война. – Потому что остались самые ужасные, – перебил их Невилл, повышая голос. – Включая Волдеморта. Зароптавшие было кентавры и дети притихли, переглядываясь. Никому не хотелось сталкиваться с сильнейшим темным магом столетия. – Но ему же не надоест вдруг держать осаду, – подал голос один из кентавров постарше, с буйной седой бородой и серый в яблоках. – Он же не уйдет через неделю несолоно хлебавши! – крикнул кентавр, поднимая страх в сердцах окружающих. – Он изыщет способ сломать защиту замка и перебить нас всех! – Тихо! – перебил его Магориан, тяжелым взглядом возвращая дисциплину в ряды своих людей. – Как и сказал этот человек, – кентавр указал смуглой рукой на оробевшего от эффекта своей речи Невилла, – Волдеморт и его армия попытаются войти в замок, где у нас будет преимущество. С нами Зена! – осадив пожилого кентавра, Магориан оглядел своих воинов и оробевших детей яростным взглядом и переступил копытами, точно подавляя желание взвиться на дыбы. – Вы все слышали пророчество Ронана. Вы знаете легенду о Борайесе и Разрушительнице Наций, – обратился он к кентаврам. – Волдеморт – просто новорожденный жеребенок в сравнении с Зеной! Те, кажется, чуточку приободрились, а вот люди с неуверенностью поглядели на слегка побледневшую Зену в теле Снейпа. Конечно, эта Зена с полуслова взялась им помогать, и без нее они бы давно были мертвы, но что это за разговоры о Разрушительнице Наций? – Все это в прошлом, – выступила бдительная Габриэль, заметив опасливые взгляды. Амазонка забралась на стол, чтобы ее не проигнорировали из-за малого роста. – Мы с Зеной помогаем вам, разве нет? Все, что она знает и умеет, служит только для вашей защиты. Тихо зароптавшие было студенты и профессора отвели пристыженные взгляды. Особенно те, что присутствовали на утреннем разговоре с портретом старого директора – они уже совершили эту ошибку со старым владельцем тела Снейпа, не хватало еще им обратиться против Зены, защищавшей их с мечом в руке. Габриэль приняла руку подруги, предложившей помощь, чтобы спрыгнуть обратно на пол, и в ее глазах увидела горячую благодарность. Только Габриэль стояла между Зеной и тьмой, и безумной, жаждущей крови толпой. Всегда, с самой первой минуты. В ней Зена черпала силы, чтобы двигаться дальше. И благодаря ей смогла заговорить. – Если с этим разобрались, вернемся к вахтам. Кентаврам подняться на второй этаж, к бойницам. За боеприпасами обращайтесь к магам и эльфам. Магориан, раздели своих людей на группы, чтобы им было удобнее отдыхать, – гнедой кентавр с готовностью кивнул. – Хорошо. Невилл, подготовь дежурных со своими… Патронусами. Только пусть встают не трое, а четверо – двое наверх, защищать кентавров, двое внизу. Проверьте, кому сложно их... вызывать, точно ли вы сможете удерживать их так долго. Мой пленник говорил о сотне дементоров, – Зена решила не приукрашивать правду. – Замок даст дополнительную защиту, как в прошлый раз. Дементоры не смогут проникнуть внутрь и всерьез повлиять на вас, пока целы стены, – высказался Флитвик, успокаивая панику, пока она не успела заново разгореться. Студенты, поглядев, как спокоен профессор Чар, и припомнив, что было со школой четыре года назад по милости Министерства, тоже унялись. А это уже было интересно. Зена подняла взгляд на профессора Флитвика. Вот правда, интересно, а смогли бы они использовать все их силы, и с помощью этих самых Патронусов отогнать голодных дементоров туда, где те точно могли найти чем закусить – в лагерь противника? Но к этому надо подходить с умом. У них не так много сил – большинство их магов лишь дети, впервые вызывающие этого Патронуса против настоящей угрозы. Достаточно перенапрячь несколько смен сразу, и у них не останется защиты, кроме зачарованных стен. – Могут ли они разойтись со временем сами, раз им нечем поживиться? Можно ли отогнать их всех разом? Флитвик же и ответил. Он выглядел уставшим и мрачным, точно защита замка тянула из него силы с самого утра. – Вероятно, можно, но лучше не рисковать. А по первому вопросу: я не эксперт, но думаю, они сами отойдут, когда проголодаются. У Пожирателей явно нет над ними полного контроля и им нечего больше предложить, я надеюсь. Если так, то они сами – ближайшая пища для дементоров на десятки миль вокруг. Зена сложила руки в замок. – Нам следует быть готовыми к попыткам проникновения. Они могут попытаться сломать нашу оборону, чтобы отвлечь дементоров от себя. Ближайшим дежурным полная боевая готовность. “Лейтенанты” переглянулись, пораженные тем, как Зена повернула такую оптимистическую, казалось бы, новость. Хорошо, что у них были кентавры – взрослые воины, которые не истощены Патронусами и способны сражаться на расстоянии. Их было достаточно много, чтобы перегрузить физические щиты вражеских волшебников стрелами. И в замке было достаточно боеприпасов, благодаря магии. – М-м, – профессор МакГонагалл, призывая к вниманию, подняла ладонь, точно школьница. – Наш… профессор Хагрид, он, он отлучился из замка ранее, на несколько дней, навестить… брата. Магориан отчетливо фыркнул на ее последнем слове, раздраженно хлестнув каштановый бок хвостом, а профессора замерли, обменявшись испуганными взглядами. Как же, их коллега всегда выделялся из толпы, возвышаясь над самыми высокими и перекрикивая самых громких, а они о нем совершенно позабыли в этой неразберихе. Нервно сцепив руки перед собой и не глядя на насторожившихся героинь прошлого, Минерва продолжила. – Если он вдруг вернется… – Его захватят как заложника, – закончила бледная Габриэль, тут же метнувшая взгляд в Зену, точно спрашивая, что же им делать. Та вздохнула. Насчет потенциальных заложников у них было правило – не оставлять в беде. – Может быть, он все еще достаточно далеко. Мы передадим ему Патронуса с сообщением, чтобы не приближался к школе, – нашелся Флитвик. Остальные деканы взглянули на него чуть скептически. Скажи гриффиндорцу, да еще и такому опрометчивому и слепо уверенному в собственных силах, как Хагрид, что школа в осаде, и это будет сигналом примчаться “помогать”. – Мы можем настоятельно рекомендовать ему оставаться на месте, не упоминая, что… Скепсиса меньше не стало. Зена нахмурилась. Магический мир заставлял ее недоумевать – разве Патронус не был штукой от дементоров? Что же это? – Отправляйте. Проблемы будем решать по мере поступления. Первой смене отправиться на посты. Выберите тех, кто меньше всего устал. Проверьте состояние припасов, особенно в госпитале. Габриэль, иди туда, пока еще можешь наступать на ногу, – перебила она открывшую было рот подругу. Все еще встревоженные “лейтенанты” разошлись, тихо переговариваясь, а Габриэль посмотрела на нее недоверчиво. Они так и не обсудили то, как воительница нарушила свое обещание “не увлекаться”, по крайней мере, как следует не обсудили. Неужели Зена надеялась, что она просто возьмет и обо всем забудет в суматохе? – Ты не хочешь поговорить? – чуть агрессивно начала амазонка, подойдя к подруге. Та сразу же заметно напряглась, точно заковала себя в ледяной панцирь – прямо как в той безымянной афинской крепости в лесах Помиры. Судорожно сведя брови на переносице и неопределенно дернув плечом, воительница предложила отойти в более уединенный угол и тяжело опустилась на так и оставшуюся после завтрака скамейку одного из четырех столов. С самого утра никакого перерыва – все-таки это тело куда меньше приспособлено для таких интенсивных упражнений, чем ее собственное. – Габриэль, не начинай, – Зена устало провела рукой по лицу, оставив ладонь на глазах, точно спряталась. Амазонка подсела рядом, почти вплотную, и вытянула гудящие ноги. Она тоже перенапряглась сегодня, да и лодыжка время от времени давала о себе знать. – Дай угадаю: “это не то же самое, что тогда”, – точно передразнивая, проговорила Габриэль, сверля подругу тяжелым взглядом. Отняв руку от глаз, Зена повернулась к ней. – Пожиратели Смерти в жестокости не сравнятся с Помирой. Я знаю, мы – я ошибалась, думая, что у Орды нет никакого кодекса и сострадания, но здесь и сейчас это так, Габриэль! – Это все равно живые люди, Зена! Амазонка упрямо стиснула зубы и схлестнулась взглядами с Зеной – свирепый и совестливый против очень уставшего. Габриэль смягчилась и отвернулась. Ее работа – быть совестью Зены, а не ее палачом. – Что ты сделала с пленниками? Или сколько их там осталось… – Один, – откинув голову назад, Зена развалилась свободнее, прислонив спину к столу. Вот бы сейчас поспать. – Он в той комнате, куда мы посадили детей. Она сделала камеры с решетками специально для него. – Комната сделала? – Это волшебная комната, – Зена пожала плечами, внутренне улыбаясь детскому удивлению на лице подруги. Мысли перенеслись к допрошенному пленнику. Удивительно, что только он раскололся, ведь его хозяин не очень-то к себе располагал. Жалкая тварь, он рассказал все, что знал, сдал всех от страха. Хорошо, что эта его палочка сломана, а то мало ли, навредить детям для такого не проблема, даже из-за решетки. Габриэль положила голову ей на плечо, тяжко вздохнув, но не сказала больше ни слова. Остыла до поры. У выхода из залы суетился один из учителей, Флитвик, – с дементорами Зена им все равно не помощница. У нее нет ни магии, ни знаний об этих существах, которые появились спустя много столетий после ее смерти. Задумавшись, она пропустили целую делегацию собственных “лейтенантов”, отыскавших ее в “тихом уголке”: трех деканов и одну студентку. – Зена, плохие новости – запасов шоколада не хватит на всех даже до утра, – с очень серьезным видом доложил Флитвик. В ответ на недоумевающий взгляд пришельцев из далекого прошлого Гермиона по привычке расшифровала непонятное: – Шоколад помогает справиться с последствиями воздействия дементоров и еще с ним проще вызывать Патронуса, – а повернувшись к профессорам, на всякий случай добавила: – В их времени в Европе ничего не знали о шоколаде. Девушка выглядела измотанной и какой-то надломленной по сравнению с утром, но хотя бы явилась, в отличие от своего рыжего приятеля. Внимательно посмотрев на нее, Габриэль захотела треснуть себя по лицу за такую бесчувственность – она припомнила свое первое убийство. Даже без скоротечной беременности отродьем Дахака, последующие дни – что там, недели и месяцы даже – были отравлены осознанием собственного ничтожества. А ведь она тогда была постарше Гермионы и ее друзей, и уже не раз бывала в бою. Эти дети вряд ли вообще даже видели смерть до сегодняшнего дня. – ...выдавайте маленькими порциями дежурным и тем, кому действительно нужна помощь, – голос Зены, все это время говорившей с “лейтенантами”, вернул Габриэль в реальность. – О, у меня тоже есть небольшие запасы, – вдруг отозвался встревоженный Слагхорн, все утро потративший на инвентаризацию Больничного крыла и помощь с избитым пленным Пожирателем, и только сейчас собравшийся отчитаться об этом. – И еще какао. Детям после такого будет кстати. Попрошу домовиков раздать. Флитвик заметно приободрился. Зная нынешнего декана Слизерина, запасы у него отнюдь не "небольшие", а примерно как партия на экспорт. Кивнув ему, Зена продолжила. – Не забудьте отнести детям, которые сидят взаперти. Всех, кто не на дежурстве, соберите здесь, плотно покормите и постарайтесь уложить спать. Если кто-то из детей будет отказываться, заставьте, – это было сказано заместителю пропавшего директора, Минерве МакГонагалл. Та, поняв, отчего Зена такая заботливая, мрачно кивнула. Дети только что пережили несколько ужасных часов, многие, если не каждый, совершили свое первое убийство. Стены стенами, но стоит теперь дементорам добраться до них, любой отреагирует, как Гарри Поттер когда-то. Обмороком в лучшем случае. – Что-нибудь еще? – уточнила Зена, заметив, что не все “лейтенанты” спешат снова расходиться по поручениям. – Да, – ответила Минерва, отчего-то поджимая губы в тонкую ниточку и слишком сильно сжимая в пальцах свою палочку. От ее похолодевшего взгляда остальные поспешили разойтись. Габриэль дернулась было за Гермионой, но тот же отпугивающий взгляд пригвоздил ее на месте. – Вас это тоже касается… Габриэль, – сжав губы еще сильнее, чем это представлялось возможным, декан Гриффиндора кашлянула, точно подготавливая горло. Но, к счастью, она не заставила пришельцев из прошлого слишком долго и мучительно гадать об уготованной им участи. – Вас двоих хочет видеть Альбус… Срочно. Он не пожелал рассказать мне, для чего. Опять. В голосе Минервы отчетливо прозвучало горькое недовольство, практически разочарование в старом директоре. Скорее всего, ей понадобится время, чтобы простить ему недомолвки. Все-таки это были не какие-то детские шалости – жизнь человека была на счету. Угрюмого, сварливого, не слишком приятного в общении, но человека, которого она знала большую часть его жизни, и уважала, как коллегу. Переглянувшись, воительницы прошлого дружно выдохнули. Зена всерьез ожидала очередной нотации, какую только что получила от подруги, но, видимо, поедать ее мозг чинскими палочками – прерогатива исключительно Габриэль. – Спасибо, Минерва, мы к нему сходим. Положив руку на плечо подруги, тоскливо посматривающей на переставляющих столы детей, Зена увлекла ее за собой в Галерею Гаргулий. Статуя, охраняющая вход в директорские угодья, проворно отскочила, едва завидев их. – А, вот и вы, – радушно поприветствовал воительниц портрет Дамблдора, едва вращающаяся лестница доставила их наверх. Его нарисованные глаза сканировали пришедших до костей. Позволив прихрамывающей подруге занять единственное кресло для посетителей напротив стола, Зена подтащила для себя одно из стоявших у стены. До сих пор странно было вот так болтать с портретом, но за свои не такие уж долгие жизни они чего только не видели. Портрет всяко лучше отрубленной головы проклятого на вечную жизнь Орфея. – О чем вы хотели поговорить? После вопроса Габриэль нарисованный старик посерьезнел, чтоб не сказать помрачнел, соответствуя настроению собеседниц. Зрелая амазонка существенно отличалась характером от много повидавшего, но все-таки еще такого юного мальчишки. О Зене и вовсе говорить не стоит. – О… Волдеморте. Оба, Гарри и Северус, – портретный старик стрельнул глазами в Зену, – были посвящены в тайну хоркруксов. Но Гарри кое-чего не знал. Выдержав драматическую паузу, во время которой даже нелюдимо скрестившая руки на груди Зена изобразила частичную заинтересованность, старый директор продолжил. – Чтобы убить Волдеморта окончательно, необходимо уничтожить все хоркруксы до одного, и... – Секундочку, стоп, – амазонка раздраженно подняла ладони в воздух, словно сигналя разогнавшемуся старику притормозить. – С чего вы взяли, что мы хотим кого-то там окончательно уничтожить? Ответом ей было ошеломленное молчание портрета. – Но вы же… воины, – наконец смог выдавить он. – Ну, знаете! Одно дело в открытом бою, и совсем другое… Мы не убиваем на заказ! Да, Зена? Воительница мрачно кивнула и смерила Дамблдора враждебным предупреждающим взглядом. Посторонним личностям не разрешалось расстраивать Габриэль. – Га… Габриэль, если ты страшишься смерти, – начал было старик на портрете, сверкая серьезными глазами. Амазонка снова взмахнула рукой, перебивая его. – Дело не в этом! – она нахмурилась. – Я мертва вот уже две тысячи лет, какой страх? Я против того, чтобы убивать этого человека окончательно! Старый директор ошеломленно взирал на нее, точно не веря своим глазам. – Этого человека прежде всего нужно остановить, лишить силы и поддержки армии, и для этого не нужно изобретать хитрые способы убийства. Зачем убивать его ещё раз после того, как он покинет тело? – уже спокойнее поинтересовалась Габриэль. Прежний директор горестно вздохнул. – Мы с Гарри все это уже обговаривали. Он должен был сделать все от него зависящее, чтобы отрезать якоря Волдеморта, удерживающие его в этом мире. А затем выступить против него самого. – Но почему? И почему он? – не унималась амазонка. Дамблдор поднял на нее тяжелый взгляд. – Этот… человек убил родителей Гарри. Он и его последователи многих погубили. Волдеморта следует остановить, мне казалось, это очевидно. – Вот, остановить! Не убить, а остановить! – с яростью воинствующего фанатика Света Габриэль вцепилась в его слово. От зрелища искренне раскаивающегося старика на портрете ее взгляд чуть смягчился. – Я понимаю, что это значит, мы с Зеной много раз выступали против подобных людей. Но месть не вернет Гарри родителей. Убийство только повесит на него чувство вины, которым он будет мучиться до самой своей смерти. Как можно такое допустить? Как вы могли такое допустить? Он же совсем ребенок! Уходя виноватым взглядом от накинувшейся от него амазонки, Дамблдор еще раз тяжело вздохнул. – Боюсь, что… Помимо уже известных вам предметов, одним из хоркруксов является сам Гарри. Вряд ли это как-то изменилось с появлением Габриэль на его месте… Чтобы окончательная смерть Волдеморта была возможна, Гарри должен добровольно умереть от его руки. То есть, Габриэль... В глазах Зены потемнело от ярости. Она хотела было уже вскочить со своего кресла и донести до старика одну простую истину – бард-воин Потейдеи неприкосновенна для смертных и богов, пока она, Зена, жива, – как Габриэль избавила ее от необходимости. – Нет. И нет, я не боюсь – я бы с радостью отдала свою жизнь, но… но, – она запнулась на мгновение, но не от неуверенности в своих словах, а от досады на старика. – Я бы отдала жизнь ради чего-то хорошего и правильного, чтобы спасти жизни тех, кто мне дорог, чтобы закрыть своим телом от стрелы или клинка, а не ради возможности последующего уничтожения другого человека! Габриэль тоже умела вдохновенно сверкать глазами. А уж как она умела быть упрямой! Пару раз глубоко вздохнув, амазонка похолодела взглядом и уже спокойным голосом обратилась к портрету. – После смерти… Гарри, кто по вашему плану должен был убить вашего Волдеморта? Портрет перевел взгляд на Зену, и та вяло ухмыльнулась, приподняв брови. – Как удобно-то получилось, а? – с веселой злостью вопросила Габриэль, взмахнув руками. – Сами Судьбы вмешались и заменили мальчишку на незнакомку, на которую всем плевать, а будущего героя – на воина, которому не придется терять кровную невинность! Замечательно! Термин явно был незнаком Альбусу, но тот быстро догадался о его значении, слегка побледнев на своем холсте. – Северус… уже ее утратил. Габриэль уставилась на него страшными глазами, догадываясь, как. – И вы это подстроили? – Я попросил его, – мягко поправил ее портретный старик, устало опуская нарисованные веки. – Я... умирал. Убийство из милосердия. Благодаря ему Северус смог приблизиться к Волдеморту и стать за его спиной, чтобы в нужный момент... Фыркнув, амазонка отвернулась, скрестив руки на груди в защитной позе. Она долго ничего не отвечала, поддерживая в кабинете тяжелую тишину. – Габриэль, Зена, поймите, я никому не желаю смерти. И Гарри… Я не считаю, что он действительно умрет – только осколок чужой души. Мне неизвестен никакой другой способ избавиться от него, кроме как дать хозяину убить его собственноручно, – Дамблдор смотрел на воительниц с горячим убеждением, перебегая глазами с одной на другую. Те, в свою очередь, не отводили взгляда от него: Габриэль – задумчивого и непокорного, а Зена – уверенного и странно проницательного. – Мы подумаем над вашими словами. Спасибо за информацию, – старшая из героинь прошлого поднялась на ноги и ухватила подругу за предплечье. Преодолев вялое сопротивление явно желавшей сказать что-то еще Габриэль, Зена настойчиво вытолкнула ее из кабинета на винтовую лестницу, и сама задержалась ровно настолько, чтобы бросить на портретного старика настороженный предупреждающий взгляд. – Вам следует знать, я не отдам Габриэль на смерть, – тихим, но очень злым голосом призналась Зена, самой интонацией напоминая, что в далеком прошлом, из которого она явилась, от одного звука ее имени дрожали целые нации. Старик на портрете только горестно вздохнул, прикрывая глаза. – Я понимаю. Северус закатил мне почти такой же скандал насчет Гарри, – улыбка прежнего директора получилась совсем вымученной. – Но другого способа извлечь осколок чужой души из человека мне найти не удалось. Поверьте, я искал… Волдеморта необходимо убить, Зена. Он не оставит Гарри – Габриэль – в покое, пока существует. Сощурив на мгновение глаза, Зена молча покинула кабинет. Те знания, что когда-то отступница и предательница Нации Амазонок Алти передала ей, чужачке, она не могла просто взять и раскрыть постороннему. Да еще и мужчине. Даже если амазонок больше не осталось. Причин, по которым этот старик не знал о возможности отправиться в Мир Духов, могло быть множество, – ведь даже если древние знания уцелели, их, скорее всего, передавали от женщины к женщине, от шаманки к ученице. По тому же принципу вряд ли их “Безымянный” друг знал, как защитить себя в Мире Духов от опытной шаманки. Габриэль и сама могла бы изгнать “осколок”, будучи посвященной, – Зена была уверена, что ее ни в коем случае не напугало известие старика. Скорее, ее расстроили его планы. Подруга нашлась внизу, в Галерее Гаргулий, в самых растрепанных чувствах. Она прижалась к одной из статуй и повисла на ней, точно пытаясь поведать каменном чудищу свои горести. Едва заслышав приближающиеся шаги, амазонка обернулась. – Он мог бы просто выпить яд и подстроить свое убийство, как порядочный человек, ему незачем было заставлять того… Северуса убивать его на самом деле, – тихо заметила Габриэль. Она сделала несколько нервных шагов по коридору, снова накручивая себя. Старшая подруга молчала, ожидая, пока Габриэль выплеснет свое негодование. – Ты понимаешь, что делал этот старик? Он подталкивал нас к убийству! Он заставил этого человека – тебя – совершить убийство! Прямо как… прямо как… Не выдержав, Габриэль заткнула рвущийся с губ гневный вопль ладонью и запрокинула голову, не в силах удержать горячие злые слезы. Амазонка позволила помрачневшей Зене заключить себя в объятия и разрыдалась, уткнувшись лицом в ее грудь. Не только Габриэль в деталях и красках помнила тот день. Вероломный жрец Злого Бога запутал ее, обманул, заманил в логово Дахака, и все, чтобы забрать ее кровную невинность. И вот, спустя тысячи лет, кто-то ищет того же от реинкарнации ее родственной души. – Приятно, что ты беспокоишься, но ты права в одном, – Зена погладила подругу по затылку и слегка отстранила ее от себя, чтобы заглянуть в лицо. – Мы здесь вместо них. Нам нечего терять. Та всхлипнула и прижалась обратно, руками крепко обхватив ее талию. – Но тот человек… ты… он уже потерял. И ему уже до самой смерти будет сниться его первая жертва. Крепче обняв в ответ, Зена принялась тихонько укачивать ее, успокаивая, как ребенка. – А то, что мы сделали, – не унималась Габриэль, несмотря на то, что ее едва было слышно. – Мы заставили этих детей убивать. Мы сломали их, всех до одного! Отдавшись на волю чувств, Габриэль принялась вспоминать. Себя, а потом Джоксера, впервые убившего какого-то бандита – очень многие стали превозносить их незадачливого друга как героя после этого, о чем Джоксер, всегда называвший себя воином, казалось, всю жизнь и мечтал, но Габриэль помнит, как то убийство подкосило его. И она помнит, что у такого злодея оказался невинный, добрый и честный сын, которому пришлось рассказывать неприглядную правду. У скольких из Пожирателей есть дети? Они ведь и заперли тех детей в волшебной Комнате, только чтобы сохранить им жизнь и невинность. Вспомнила она и Пердикаса, своего недолго им бывшего мужа. Он стал солдатом – хорошие деньги и слава – но война превратила когда-то светлого юношу в сломленного человека. Как он застыл тогда прямо посреди битвы – и бросил меч, и до конца своих коротких дней больше не убил. Она вспомнила себя, и как ей хотелось убить Каллисто – до кровавого тумана перед глазами. Не иначе и там Судьбы вмешались, позволив гадине поменяться телами с Зеной. Только чтобы оттянуть неизбежное первое убийство. Каждый воин, у которого еще осталась душа, проклинает тот день, когда он взялся за меч. – Габриэль, – донеслось сверху, и она еще раз всхлипнула, вжавшись щекой в чужую грудь, непривычно плоскую, привычно твердую из-за брони. – Ты помнишь, как я рассказывала тебе, что со мной случилось в храме Судеб? Кажется, Зена решила примерить на себя роль рассказчицы. Амазонка припоминала ту историю, изложенную кратко и по фактам. Зена совершенно не умела в высокий слог. – Эти дети взялись за оружие, чтобы защитить свой дом и своих близких. Они сделали выбор. Их души все равно пострадали бы, если бы кто-то из их близких погиб, а они остались в стороне. Как моя пострадала, когда я увидела, как ты безжалостно убиваешь. Ей много не нужно… Голос Зены оборвался, и у Габриэль перехватило дыхание, когда сильные руки сжали слишком крепко. Если бы только она видела это своими глазами – себя не такую, как обычно, а озверевшую циничную рабыню, которой не осталось ничего, кроме мести человеку, сделавшему ее такой. – Иногда выбора все равно что нет, Габриэль, – горько заметила Зена. – Тогда только и остаётся, что брать в руки меч. Всхлипнув в последний раз, амазонка вывернулась из объятий, не опуская ладоней с талии подруги. – Но этого человека я все равно отказываюсь убивать. Отрежем голову его телу, как ты и говорила, а там пусть сидит по частям в этих своих хоркруксах, сколько ему угодно, – она шмыгнула носом и утерла лицо тыльной стороной ладони. – А я отказываюсь позволять умереть тебе, – с самым серьезным и сосредоточенным лицом пообещала Зена. – Как только все это закончится, мы проведем ритуал и изгоним из тебя этот осколок через Мир Духов. Ты еще помнишь, как? Снова шмыгнув носом, Габриэль улыбнулась и сильнее прижалась к подруге. – Конечно. Это как ездить на колеснице… Слегка отстранив ее, Зена вгляделась в ее смешливое лицо. – Ты ездила-то на ней один раз! Пришла на ум та бешеная гонка с бандитами, “оскорбленными” миролюбивыми жителями деревни. Воспоминание вызвало улыбку – Габриэль тогда пообещала, что “не станет с ней больше водиться”, если погибнет. Хорошо, что она потом отказалась от своих слов. – Вот, а до сих пор помню! – Габриэль рассмеялась, видимо, подумав о том же. Тогда она была совсем еще ребенком, жаждущим воинской славы и приключений. Все, что угодно, чтобы сбежать от унылой перспективы до самой смерти быть простой фермершей. Ее неожиданный приятель, хорошенький и отчаянно синеглазый сын и наследник предводителя бандитов, уже был мудрее и понимал прелести мирной жизни. Габриэль охнула, нечаянно наступив на больную ногу, и перенесла свой вес на здоровую. – Ты дойдешь до госпиталя сама, или тебя отнести? – вдруг посуровев, поинтересовалась Зена. Амазонка активно покачала головой. – Дойду. А ты? Цепкий взгляд не пробился через кожаный нагрудник, и по тощим бокам зашарили пытливые руки. Зена остановила их, перехватив запястья. – Со мной все в порядке. Мне просто нужно немного отдохнуть. Все-таки пара синяков и до сих пор преследующий ее звон в ушах – это пустяки. Пара часов освежающего сна, и все будет хорошо. В холле подруги разделились. Габриэль отправилась испытывать на себе местную целительскую магию, а Зена – в Большой Зал, уже заполненный очень уютными на вид алыми лежаками. Прямо посередине развели громадный костер – видимо, за неимением каминов. В большие стеклянные окна позади преподавательского, единственного оставшегося в зале стола робко заглядывало вечернее солнце. Такая мирная картина, словно и не было никакой войны… Прошествовав мимо притихших детей, Зена опустилась на один из свободных лежаков в стороне от основной компании, подавляя желание оттащить его еще дальше. Студенты, которых они сделали солдатами на день, казались куда бледнее по сравнению с утром, когда они так рвались в бой. Они сами это выбрали, но Зена не могла не винить себя за жестокий урок, который им пришлось преподать. Теперь они будут дважды думать прежде чем лезть, куда не просят. Но зато теперь они знают, на что способны.