Из века древних богов, воителей и королей

Зена пробудилась резко, будто от толчка, и за окнами уже была темень. Это, конечно, ничего не значит – солнце рано садится зимой. На потолке, похожем на небо, зажигались тусклые звезды. Костер посреди зала до сих пор горел, потрескивая, и только сейчас воительница заметила, что под огнем не было ни следа какого-либо топлива. Атмосфера вокруг была чуть веселее, чем пару часов назад. Отовсюду доносились спокойные голоса, смех и даже приглушенное пение. Кое-кто безмятежно спал, завернувшись в свой лежак, кто-то протягивал к огню руки и длинные палки с нанизанными на них кусочками еды. Рядом с детьми возился ярко-белый зверь, сотканный из света – юркая выдра. Зверек ластился к рукам и делал вид, что пытается стащить еду с шампуров, проходя сквозь них, ныряя в пламя и возвращаясь обратно к детям, плывя прямо по воздуху. Посреди самой шумной компании конечно же сидела Габриэль. В руках у нее была непонятно откуда взявшаяся лира – амазонка не очень-то умела на ней играть, ей бы свирель. Она весело рассказывала что-то, заставляя толпу своих слушателей то и дело взрываться хохотом, приглушенным из вежливости к спящим, и время от времени прикладывалась к золотому кубку с неопределенной жидкостью, чтобы промочить горло. – ...в прежние времена у нас с Зеной был друг. Немного… эксцентричный и, чего греха таить, временами чересчур приставучий, – Габриэль сделала паузу, и детишки, поглядев на слегка покрасневшего парня по имени Колин Криви, рассмеялись. Парня тут же, впрочем, захлопали по плечам, убеждая не расстраиваться и не обижаться, и он залил остатки смущения глотком из своего собственного кубка. – Но он был очень добрым человеком. Необыкновенно верный, и храбрый, и никогда не унывающий. Он был… не очень хорошим воином – хотя и настаивал, что он воин, – Габриэль немного грустно улыбнулась. – И он всегда знал, чем нас развеселить. Всегда. Она задумчиво положила пальцы на струны, выправив положение упавшей на колени лиры. – В наших странствиях он сочинил одну песню. Правда, я играю на лире куда хуже него, так что не обессудьте. Габриэль прокашлялась и перебрала струны, прежде чем начать играть залихватскую мелодию “Баллады о Джоксере”. Зена чуть скривилась, но тут же улыбнулась. Этот мотивчик был совершенно ужасный, дурацкий и прилипчивый, прямо как сам Джоксер. – Я Джоксер Могучий, Мой рост выше тучи, И нет меня круче. Габи моя спутница, Гроза любого подлеца. Мы ездим всюду и поем! Ради славы мы живем! Я Джоксер, Джоксер Могучий! Где-то на середине дети принялись покачиваться в такт, кое-кто смеялся. Глаза Габриэль, теперь изумрудные, сверкали, а мелодию на лире она почти не сфальшивила. Она исполнила песенку еще раз, и к ней присоединился не вполне стройный хор голосов, а окончание утонуло во всеобщем хохоте. – Зена! – смеющаяся Габриэль наконец заметила, что подруга проснулась, и подняла свой кубок в призывном жесте. – Иди к нам! А вот детишки не были столь же приветливы – прежний владелец этого тела, профессор Снейп, был не то чтобы очень компанейским парнем. Но Зена, в отличие от него, время от времени улыбалась, и потому веселый теплый настрой отдыхающих защитников замка почти не сбился. – Спасибо, но я еще посплю, – хрипло отозвалась Зена, вопреки сказанному не до конца прикрывая глаза, в которых отражалось пламя магического костра. – Да ладно тебе. У нас есть сморы! – Габриэль помахала своим шампуром с нанизанной на него шипящей белой штукой – интересно, что это? Сало? Воительница приподнялась на локте, прикрывая зевок свободной ладонью. Дети зашушукались, поглядывая на нее с каким-то опасливым протестом, но их голоса перекрыла рыжая девушка, та самая, которая не хотела использовать серьезную магию утром, – Джинни. Девушка сняла свой шлем, и ее волосы цвета расплавленной меди струились по покрытым броней плечам. – Да, идите к нам, проф… Зена, – рыжая взмахом своей волшебной палочки материализовала еще один шампур и протянула его засевшей в теле ненавистного профессора женщине. Пришлось подняться и подтащить к их сборищу свой лежак. Тем более, Зене стало любопытно, что такое эти сморы. И голодно. Приблизившись, она все-таки расслышала одного из протестующих детей: – Утром ты не так говорила… Гоняющая своей палочкой выдру Гермиона вскинулась было, а ее сотканный из светящихся газовых нитей зверек слишком приземлился на лапки, но студенту уже ответила Джинни. – Я знаю, что я говорила, – она поджала губы, неуловимо походя на собственного декана. – Профес… Зена, я бы хотела извиниться за сегодняшнее. Я сегодня многое поняла. Зал, полный детей, притих, вслушиваясь в ее слова. – Я поняла, что… Она могла бы сказать то, что взрослые всех мастей и поколений так жаждут услышать от подростка ее возраста – что она поняла, что следует прислушиваться к предупреждениям, что не следует бросаться в опасность очертя голову – даже если кажется, будто это каким-то образом роняет твою честь. И что следует отвечать за свои поступки, потому что люди рассчитывают на тебя, потому что их жизни могут зависеть от тебя. – Я поняла, что я лучше буду жить… с этим, – девушка постучала себя ладонью по груди, в области сердца, опуская взгляд под скорбно надломленным медными бровями. – Я лучше буду жить с этим, и знать, что я ничем не лучше убийц-Пожирателей, чем буду хоронить одного из вас. Взгляд, из печального ставший яростным, обвел присутствующих, заражая их своим пламенем. На мгновение или навечно, все они оказались объединены одной идеей. Смущено кашлянув, Джинни нанизала на шампур пару зефирин и протянула его Зене. – А еще я хотела сказать спасибо, – ее взгляд встретился с зениным. – Без вас мы бы пропали. – Вы бы пропали еще без профессора Снейпа, – вдруг заговорил один из лежаков. Развернувшись, он явил заспанного взъерошенного Рона, на которого тут же уставились два десятка пар удивленных глаз. – Что? Вы видели, какая дерьмовая буря поднялась со смертью Кэрроу, он не мог иначе вас защитить, кроме как прикрывая от них. Да, я замечаю. Вечно этот удивленный вид, – пробурчал он, комментируя отвисшую челюсть Гермионы, и завернулся обратно в одеяло. – Есть какие-нибудь новости? – легонько пихнув Габриэль под локоть, поинтересовалась Зена. Та тут же посерьезнела и сжала свой кубок до побелевших костяшек пальцев. – Нет пока. Разве что эти самые дементоры появились, но наши справляются. Это уже вторая смена Патронусов. Один тут, второй в госпитале и два на втором этаже, с кентаврами. Они забавные… Проследив взглядом за кувыркающейся по воздуху выдрой, Габриэль вздохнула. – После заката мы ходили к кентаврам. Флитвик зачаровал им луки, а Магориан там немного переделал окна, чтобы можно было стрелять навесом. Говорит, никого не видит и не чует. Пожиратели сидят в своем лагере в деревне, к стенам не подходят. Повезет, так вся ночь будет тихой. Покачав головой, Зена протянула свой шампур к огню и вслушалась в еле слышное шипение зефирин, украдкой наблюдая за залом. Студенты разбились на свои маленькие компании, кто-то улегся спать, пока дают. Но выглядели они куда лучше, чем сразу после вылазки. Это хорошо. Ее подруга поерзала на своем месте, точно в нетерпении. – О чем думаешь? – подалась Зена. – Просто знаешь, раз нас сюда отправили… То есть, я думаю, это же как в тот раз, когда Найяма отправила нас в будущее. Очень похоже – мы в сопротивлении, сражаемся против могучего военачальника… Темные глаза Зены встретились с горящими изумрудами Габриэль, разрывающейся от желания поведать какую-то идею. – Какова вероятность, что этот “Волдеморт”, – амазонка изобразила кавычки в воздухе, – на самом деле переодетая Алти? Зена дернула плечом. С этой… женщиной, хотя можно уже сказать – существом – у нее были только плохие ассоциации. Величайшая в мире шаманка амазонок, настоящая темная сила, которую они с Габриэль подписались преследовать в кармическом водовороте. Вечно. Потому что ее, судя по всему, так просто не остановишь. Она сбегает даже из очень надежных ловушек. Сколько силы она накопила за две-то тысячи лет? А сколько раз за эти две тысячи лет они с Габриэль уже встречали ее? Каждый раз забывая то, что случилось, призванные из небытия в свои давно живущие собственной жизнью реинкарнации. – Не знаю, если Алти это он, – поразмыслив, возразила Зена. – Хотя многое из того, что о нем рассказывают, сходится. Разве что… – Что? – Габриэль придвинулась ближе, заинтригованная внезапно понизившимся тоном подруги. Она звучала так же, когда до чего-то додумывалась и делилась своими догадками, часто верными. – Просто… Я не помню, чтобы мы перерождались, кроме того случая в Индии, – нахмурившись, начала Зена. – Но не факт, что это наша первая встреча с ней после… смерти. Алти, скорее всего, помнит каждую, потому что она не перерождается по-настоящему, а прыгает от воплощения к воплощению, но мы… Она прикрыла глаза, словно отстраняясь от этой мысли и вызванной ею безнадеги. – К чему ты ведешь? – Габриэль, как всегда, нетерпеливая. Зена знала только один способ опознать хитрейшего из своих врагов – в прошлый раз понадобилось коснуться ее, чтобы разглядеть истинное лицо. – К тому, что она на этот раз, скорее всего, спряталась в тени, и мы ее не опознаем, пока она нарочно себя не выдаст, – неразборчиво проговорила Зена, жуя неожиданно вкусный поджаренный зефир. – М, это действительно вкусно! Габриэль подавила желание рассмеяться в голос. – С шоколадом лучше! Поймав насмешливый взгляд темных глаз, она все-таки не сдержалась и хихикнула. – Кажется, кое-кто не прочь остаться тут после заварушки, – вкрадчиво протянула Зена, улыбаясь только уголками губ. Без зефира во рту ее голос звучал так заманчиво. Пусть и не был ее, тем самым голосом… Габриэль хмыкнула. – Еще бы. Тут магия. Тебе разве не интересно, Зена? – в светлых глазах загорелись знакомые искорки. – Всегда мечтала научиться чему-то такому… Взмахнув шампуром как воображаемой палочкой, Габриэль сделала уверенный выпад, не то выпуская заклинание, не то пронзая острым концом невидимого противника. Теперь хмыкала уже ее подруга, отбирая опасное оружие. – Ты и без магии хороша, – подавляя усталый зевок, воительница потянулась всем телом. – Эти твои друзья до сих пор всем рассказывают, как ты их за две секунды упаковала. Гляди, еще научить попросят. Бывшая блондинка рассмеялась в ответ на многозначительный взгляд и подошла к Зене, вытягивая ее с кресла за руку. – Вот еще! Я скажу, что всему научилась у тебя, – фыркнув, выдала Габриэль. Подруга смерила ее взглядом прищуренных глаз. – Коварная. Амазонка расхохоталась, привлекая к себе любопытные взгляды еще не уснувших студентов. Еще больше внимания привлек хлопок и появление домового эльфа – Габриэль оборвала свой смех, а некоторые дети вскрикнули от неожиданности. – Господин директор, вас требовать в Больничное крыло, – с низким поклоном заговорил домовик, один из младших посланцев главы общины, не слишком хорошо владеющий языком. – Пленный маг проснуться и требовать вас. Зена и Габриэль переглянулись, встревоженные. Пожиратель, который пришел с вражеским отрядом, пролез через тайный ход еще до начала сомнительных “переговоров”, затеянных Волдемортом ради создания видимости мирного решения. Не вели Зена перекрыть верхние этажи – не будь у них эльфов, которые могли легко и быстро это устроить, – они были бы перебиты в первый же час. И это в лучшем случае. Не зря все-таки на допросе почти никто не сломался, верно, сочли относительно быструю смерть от рук бывшего соратника предпочтительней наказания от хозяина. – Идем, – отозвалась воительница, вскакивая на ноги и увлекая за собой подругу. Эльф исчез с очередным поклоном. Пленный Пожиратель, так жаждавший видеть “директора”, был буквально прикован к постели в Больничном крыле с помощью трансфигурированных наручников – лекарка Помфри настаивала, что он еще слишком слаб, чтобы отправлять его “в заточение” в Выручай-комнату, но и позволить ему свободно передвигаться по школе они не могли. Это был мужчина средних лет, худой, осунувшийся, с темными мешками под светло-серыми глазами и с грязными свалявшимися длинными волосами, слишком светлыми – почти седыми. Он больше походил на сбежавшего из плена, чем на вражеского воина, однако Габриэль припоминала, как отчаянно он сопротивлялся. Оттуда и повреждения – пришлось его как следует отделать, чтобы он успокоился. – Ты хотел поговорить со мной? – начала Зена. Ее осторожный тон звучал почти не угрожающе – скорее, предупреждающе. Пленник вскинул голову, мгновенно подобравшись из своей напряженной полулежачей позы. Серые глаза принялись шарить по лицу пришедших, словно бы этот человек лично знал того, чье тело теперь занимала Зена. Может быть и так, ведь знали же его остальные Пожиратели. – Да, – для верности он еще и кивнул, переводя взгляд на лицо Габриэль и ежась от неприятных воспоминаний. Во-первых, больно как от “Бомбарды” в живот, а во-вторых, он и не знал, что знаменитый Мальчик-который-выжил умеет так обращаться с холодным оружием. Вопреки ожиданиям немногословного пленника, Зена не стала задавать ему никаких наводящих вопросов, лишь мрачно приподняла бровь и сложила руки на груди, уставившись на мужчину в ожидании. Помешкав еще пару секунд, тот тяжело вздохнул – Северус в своем репертуаре. – Я… мой сын. Я пришел узнать, как мой сын. – Пришел в составе атакующей армии? – умело скопировав выражение лица подруги, вступила Габриэль. Взгляд серых глаз быстро метнулся к ней. – У меня не было другого шанса! Только так я мог проникнуть в замок! – нервно огрызнулся мужчина. Последние несколько месяцев были для него сущим кошмаром – последние два года, если быть совсем точным. Его жизнь превратилась в настоящий ад. С тех самых пор, как Темный Лорд вернулся, он не ожидал от старого хозяина ничего хорошего. Зена продолжала сверлить его глазами, точно отрезая по кусочку, взвешивая и измеряя. Напавший на замок военачальник славился своим пренебрежением к жизни в целом. К чужим и своим. Судя по всему, у него в армии не так много добровольцев, как он думает. Им же лучше – чем ниже боевой дух нападающих, тем быстрее они разбегутся и оставят замок в покое. – Кто твой сын? – резковато спросила Зена, заслужив ошеломленный взгляд пленника. Тот приоткрыл рот в неверии и округлил глаза. – Т-ты-то должен знать, С-северус, – он даже начал заикаться от удивления. – М-мой сын – Драко Малфой… Только Зена хотела просветить бедолагу насчет положения дел, как ее перебила Габриэль. – Драко? Твоего сына зовут Драко? – она даже хихикнула на нервах, чем заслужила легкий удар локтем в предплечье и строгий взгляд от перебитой Зены. – Прости, просто знакомое имя... Габриэль хотелось продолжить, но подруга взглядом заставила ее замолчать и присмотреться к несчастному отцу. Тот и без нее был на пределе. – Мы не те, за кого ты нас принимаешь, – намного мягче призналась Зена, освобождая худое запястье пленника от наручников. Своим инстинктам она предпочитала доверять, а они сейчас буквально кричали о том, что человек говорит правду. – Это Зена, Королева Воинов! – жизнерадостно провозгласила ее подруга, пока переводивший с одной на другую недоверчивый взгляд мужчина растирал свое покрасневшее запястье. – А я – Габриэль... – Принцесса амазонок, – чуть мрачнее,чем подруга, но с заметной только для хорошо знавших ее смешинкой, добавила Зена. Снова округливший глаза пленник с минуту взирал на них, пока не покатился со смеху, придерживая все еще побаливающий живот. Отсмеявшись, он застонал. Габриэль с любопытством переводила взгляд с мужчины на подругу. – Ох, Мерлин, – продолжал стонать мужчина, явно в истерике – он снова захихикал, едва отдышавшись. – Я ведь знал тебя! – почти злобно выдал он, мгновенно меняя настроение с истерически-веселого на горькое. – Его – Северуса. Только на его первом курсе. Он постоянно лез в драки и совершенно не уважал старших, маленькая скотина. Кидался на каждого, кто косо посмотрит. Надо было ему идти за своей рыжей подружкой в Гриффиндор! Бедные наши старосты… Посветлевший лицом от школьных воспоминаний, мужчина посмотрел на своего противника почти с теплотой. – Бурная молодость, прямо как у тебя, Зена, – Габриэль пихнула ее под локоть чуть сильнее, чем это было нужно, в отместку. Ее предплечье все еще слегка болело. – Насчет твоего сына – мы эвакуировали большую часть детей, – потирая свой локоть, Зена взяла серьезный тон. – В замке остались только те, кто пожелал сражаться, а еще дети, которых могли привлечь во вражескую армию. Мы надежно заперли их. – В безопасном месте, – видя, как загорелись глаза пленника, Габриэль поспешила объясниться. – Чтобы их не поймали и не заставили воевать против нас. Гнев мужчины мгновенно угас, и Зена продолжила своим тихим заботливым тоном. – Я отведу тебя к ним, как только ты достаточно оправишься… – Сейчас! – резко выкрикнул тот, и тут же сбавил тон. – Прошу, сейчас. Я не могу больше, я так боялся за него… Т-темный… Темный Лорд все равно от-отобрал мою палочку, уже полгода как, я никому не причиню никакого вреда, я клянусь. Пожалуйста. Пришлось уважить просьбу. Когда мужчина пошатнулся, слишком резко поднявшись с больничной койки, Габриэль подхватила его под руку и всю дорогу до восьмого этажа практически тащила на себе. Все же стоило бы дать ему немного окрепнуть. Хотя на его психическом состоянии лишняя минута промедления сказалась бы удручающе. – Перед атакой я помог жене сбежать. Некоторые из нас только и ждали возможности дезертировать, – по дороге мистер Малфой охотно выдавал секреты бывшего хозяина. – На добровольных началах с Лордом осталось одно только отребье – психопаты, оборотни или недавно нанятые бандиты. Остальные потеряли веру в него еще год назад, но у всех нас есть дети… – Вы могли бы объединиться против него, – решительно заявила Габриэль, заставляя мужчину усомниться, что перед ним действительно не Гарри Поттер, туповатый героический мальчик Дамблдора. – Объединиться? – он позволил своему лицу скривиться от почти вежливой неверящей улыбки. – Все нормальные люди боятся его до смерти, боятся даже произносить его имя вслух. Стоит его подозрению пасть на кого-то, и этот человек не жилец. – То есть, вас слишком заботят ваши собственные шкуры, – чуть издевательски заключила Габриэль. – А как же иначе! – Малфой, резко остановившись, перестал свешиваться с Габриэль и попытался выпрямиться. – Жизни наших детей, наших близких в его руках! Когда за твоей спиной стоят твои жена и сын, и больше никого, ты не станешь ценой их жизней помогать кому-то другому! А, как будто вы можете знать… Растеряв весь пыл, мужчина опустил голову. Шедшая впереди Зена на мгновение повернулась, чтобы взглянуть на мужчину с долей понимающего сочувствия на почти каменном лице. Малфой поймал и выдержал ее взгляд, стараясь не поддаваться боли и усталости, и не слишком заваливаться на поддерживающую его за талию Габриэль. – Когда Зене было столько же, сколько этим детям, на ее родную деревню напал один воин со своей армией, – проговорила Габриэль, тихо, чтобы подруга не слышала. – Он был широко известен в округе. Его армия уже ограбила соседние селения до нитки. Всех, кто противостоял ему, он уничтожил. Он жег дома и поля, а небольшой процент выживших угонял в рабство. У Зены за спиной были два брата и мать. Ее друзья. Все, кого она знала. Амфиполис был мирной деревней... Сглотнув, мужчина все-таки отвел глаза и снова повис всей тяжестью на Габриэль, чьи ноги даже слегка подкосились от неожиданности. Зена шагала вперед, молча, не слушая или правда не слыша их разговора. Переглянувшись с Малфоем, Габриэль пристроила его поудобнее и активнее поволокла вслед за подругой. – А что он – она – сделала? – все-таки не выдержав, шепотом поинтересовался мужчина, и тут же осекся, напоровшись на слишком серьезный взгляд изумрудных глаз. – Собрала ополчение и отбила Амфиполис, – громко перебила их Зена. Габриэль отвела взгляд. Все-таки слушала. – Мы на месте. Она отступила на шаг от проявившегося в стене прохода. Возможно, магия сохранилась в их телах, несмотря на маггловские личности, а возможно – и немаловероятно – Зена не была такой уж прямо магглой, но Комната ответила на ее зов. Дети Пожирателей устроились совсем неплохо. Их не обделили в еде, не забрали палочки. Комната, как и сказал Дикки, глава общины эльфов, полностью защищала их от воздействия дементоров. Единственное, что занимало их, это волнение за близких, вынужденных воевать за сумасшедшего Лорда. Не заметив мистера Малфоя поначалу, дети бросились к своему “директору Снейпу”, взволнованные и напуганные. Пленник же, бледнея лицом, тщетно оглядывал толпу юных слизеринцев в поисках сына. – Директор, директор, тот Пожиратель... Но Зена уже и сама поняла – пустая клетка была довольно красноречива. – Он забрал Драко с собой! Отобрал его палочку, – заламывая руки, выкрикнула девушка из числа семикурсников, с темными волосами и очень курносая. – Он превратился в крысу и пролез сквозь решетки, – добавил один из мальчишек ее возраста, перехватывая руки девушки и крепко обнимая ее, чтобы успокоить. Воительницы прошлого переглянулись и посмотрели на старшего Малфоя. Тот словно постарел разом на десяток лет. Он стал похож на мертвеца. – Мы обязательно найдем его. Оставайся тут, в безопасности, – Зена подошла ближе и положила руку на его плечо с целью утешить, но мужчина вырвался и отступил к выходу. – Нет! Габриэль тоже попыталась поймать его, в истерике отходящего все дальше и дальше. Малфой остановился только после окрика Зены. – Не глупи! – подлетев к нему почти вплотную, воительница схватила его за грудки и хорошенько встряхнула. – Мы ни за что не оставим твоего сына там, слышишь? Мы его вытащим, но прежде всего нам нужен план. Кажется, мужчина поверил. Обмякший в ее руках, он поморщился от все еще преследовавшей его боли от ранения, и вяло кивнул. Его руки отчаянно дрожали и тщетно шарили по одежде, точно в поисках давно утраченной палочки. Вниз они спустились вместе: хмурая и винящая себя Зена не решилась оставить разбитого горем отца в безопасной комнате. И бесполезно было уверять свою совесть, что она, будучи лишь магглой, не могла знать о такой полезной способности волшебников, как анимагия. Ей следовало доверять своим инстинктам и прикончить паршивую крысу. – Может, он все еще бродит по восьмому этажу, – предположила настолько же взволнованная Габриэль. – Они ведь перекрыты… – Не для детей, – ее подруга нахмурилась еще сильнее. – Я попросила домовиков открывать проход для “всех присутствующих”, и это были все дети в замке… Трое подумали об одном и том же: юный Малфой может быть где угодно. И, скорее всего, он - заложник, на пути или уже в лагере врага. Расклад был неутешительный. Предсказать, каким путем вышел из замка Петтигрю, они не могли, – тот знал Хогвартс куда лучше их всех. О перехвате не шло и речи. – Магориан, – оказавшись на втором этаже, Зена отправилась прямиком к кентаврам. А они действительно переделали бойницы в деревянную имитацию высокой стены с зубцами – или упросили эльфов сделать это. – У нас могут быть гости. У них заложник. Будьте готовы прикрывать вылазку. Кентавр кивнул с серьезным лицом, и его воинство подобралось, как по команде. Малфой удивленно рассматривал их, пока вдруг не встретился взглядом с рыжим и очень задумчивым представителем этой расы. – Твой жеребенок у них? – почти равнодушно поинтересовался он у мужчины. А вот сидевшая рядом с ним у стены светловолосая девушка с почти таким же выражением лица встрепенулась и испуганно прикрыла рот ладонью, почти потеряв своего Патронуса от сбоя концентрации. Неопределенно дернув плечом, Малфой отвернулся от них. Он даже не мог хорошенько отбрить их – вероятно, кентавры и сами понесли немало потерь от Волдеморта и некоторых сочувствующих ему министерских. Ему нужно было сделать что-то полезное. Буквально жизненно важно. – Мне нужна палочка, – почти потребовал он. – Я могу помочь… Зена лишь беспомощно похлопала себя по прикрытым броней бокам. – У меня нет. Повернувшись к Габриэль, Малфой нашел точно такой же взгляд. – Могу дать нож, – предложила амазонка. – Вы – магглы, – пораженно выдохнул бывший Пожиратель, подавляя желание схватиться за голову. – Магглы! Против Темного Лорда! Мой сын все равно что мертвец… Последнюю фразу мужчина простонал. Ноги отказались ему служить, и он сполз на пол. Зена вдруг посмотрела на свою левую руку, прикрытую кожаным наручем, и едва заметно скривилась. – Эй, – она обратилась к блондинке с Патронусом, и пощелкала пальцами, не зная ее имени. Не было времени со всеми знакомиться, несмотря на то, что она уже несколько раз чуть не погибла за них. – Луна, – дружелюбно подсказала та, слабо улыбнувшись. Ее сияющий серебряным светом заяц заискрился и прыжками приблизился к упавшему Малфою, чтобы осторожно принюхаться. – Луна, – повторила воительница. – Отведи его обратно в госпиталь. Пусть придет в себя. – Как скажешь, Зена, – блондинка легко поднялась на ноги и одним взмахом своей палочки левитировала погруженного в отчаяние человека перед собой. – Что делать будем? – тихо спросила Габриэль, тщетно заглядывая за импровизированную стену. Снаружи были только непроницаемая темень да ледяной ветер – лучников грели предоставленные эльфами тлеющие жаровни и забавный Патронус-лис оставшегося дежурного. Зена тоже вгляделась в ноябрьскую ночь за стеной, высматривая вдали костры вражеского лагеря. – Ждать, когда они явятся с требованиями, – поморщилась воительница. – Вероятно… Усиленный магией крик прокатился по окрестностям, заставляя вздрагивать оставшиеся стекла. В разбитом внутреннем дворике вспыхнул тусклый зеленый свет, выхватывая из темноты отряд закутанных в черные плащи фигур. С одним высоким и мертвенно бледным человеком во главе. – Внимание, защитники Хогвартса! Вы храбро сражались, Лорд Волдеморт умеет ценить мужество. Однако если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы погибнете, один за другим. Начиная с этого юного предателя, – худая белая рука выхватила из темноты хрупкого измученного светловолосого юношу. Держащие свои палочки наготове, черные фигуры нервно следили за массивными замковыми воротами. – Легки на помине, – мрачно закончила Зена, потянувшись к висящим на спине ножнам. – Зена? Что ты задумала? – с ноткой паники в голосе попыталась остановить ее Габриэль. – Зена! Но воительница уже извлекла из ножен одолженный меч Гриффиндора, решительно поблескивающий в свете жаровен, вскочила на край деревянной защитной преграды для лучников, между зубцами-щитами, и спрыгнула вниз. Грациозно перевернувшись в воздухе, она приземлилась на ноги, как кошка, точно за спиной Волдеморта. Окружившие его соратники попятились, помня, что творила Зена весь день, и помня, на что способен Северус Снейп, за которого некоторые все еще ее принимали. Мрачный оскал убийцы не добавлял им спокойствия. Только сам лидер Пожирателей не испугался и не растерялся, мгновенно поворачиваясь лицом к неверному соратнику и увлекая за собой заложника, так, чтобы он служил живым щитом между ним и выставившей свой меч Зеной. – Северус, – почти прошипел Темный Лорд, оскаливаясь в похожей усмешке и делая шаг вбок, ближе к предполагаемой жертве. Зена в свою очередь сделала шаг в противоположную сторону, не опуская меча. – Неужели ты тоже решил предать меня? А я все это время надеялся, что они тебя убили. – Отпусти мальчишку, – холодно велела Зена, не спуская глаз с волшебника. Его угрожающая улыбка стала чуть шире. – Пожалуй, я воздержусь, если ты не возражаешь, – шагающие против часовой стрелки противники остановились на мгновение, когда Зена поравнялась с воротами, а за спиной Волдеморта снова были одни лишь его союзники, и двинулись дальше по кругу. Только бы коснуться его, и все станет ясно. Один рывок вперед, одно прикосновение, и она узнает, если это Алти. К сожалению, так делать нельзя, потому что у него в руках беспомощный заложник. Совсем дитя, не старше семнадцати – по крайней мере, не сильно старше. И стрелять нельзя, по той же причине: Волдеморт просто прикроется ребенком, как живым щитом. Как бы отнять мальчика, чтобы он не пострадал? Лихорадочно просчитывая различные комбинации и шаги, Зена продолжала идти по кругу. – Тебя следовало бы проучить за неповиновение, Северус, – вещал Волдеморт, поблескивая безумными красными глазами. Подтянув к себе запястье почти бесчувственного от ужаса мальчишки, маг перевернул его руку ладонью наружу, и стянул рукав ученической робы до локтя. На светлой коже студента обнаружилась темная татуировка. Тонкий белый палец коснулся чернеющего контура, и Зена вскрикнула от неожиданности. Волдеморт злорадно улыбнулся. – Больно, не так ли? – палец впился сильнее, почти погружаясь в плоть, и мальчишка дернулся, всхлипывая. – Вот что ждет предателей вроде тебя… Левую руку пронзила боль, совсем не такая, как раньше – сперва в Зале, еще утром, когда двое садистов притащили Габриэль и ее друзей, и совсем недавно, практически только что. Тогда это был легкий импульс, небольшое напоминание. Теперь же это была выкручивающая мышцы и проникающая в кости агония. Зена выронила жалобно звякнувший о брусчатку меч и припала на одно колено под жестокий смех Пожирателей и перепуганный взгляд мальчишки. Мальчишка. Кто его спасет, если она поддастся какой-то там боли? Зена сосредоточилась на своих ощущениях, абстрагировалась. Предплечье точно охватывает веревка – цепь, скованная чужой волей, послушная ей, принуждающая к послушанию. Воля управляет миром, слепая и безжалостная. Нужно отказаться от воли. Стать вне воли. Стать над волей. Не желать. Не чувствовать. Зена поднимается с колен. От огромного напряжения все тело бьет крупная дрожь. По вискам течет пот. Запястье медленно поворачивается, тонкие пальцы хватаются за незримую цепь, натянутую до предела, и тянут ее на себя. Боль мгновенно утихает, но ее крики доносятся с той стороны. Подняв глаза, Зена отмечает крайнее удивление, отраженное на нечеловеческом лице Лорда, и муку, искажающую черты светловолосого юноши в его руках. Безымянный Лорд еще сильнее вжимает костлявый палец в его черную татуировку, и тот бьется от боли, – цепь снова натягивается, легко, словно на пробу, но Зена тут же делает ответный рывок. Держать удается почти без напряжения. Чужое предплечье сжимают до ужаса сильно, выкручивая суставы, разрывая кожу и мышцы, почти ломая похрустывающие кости, и цепь рвет назад со страшной силой – Зене кажется, будто ее тянет целая упряжка лошадей, мальчишка пронзительно визжит, отвлекая ее, сбивая с концентрации – не чувствовать, не желать, отказаться от ненависти, от любви, от сопереживания, от страха. Чужая воля – лишь воля. Она только ограничивает истинную силу. Зена натягивает связь на себя так сильно, что удается почувствовать, что ее участок “цепи” – лишь часть общей паутины, которая связывает всех Пожирателей, с Безымянным в центре. Мальчишка Малфой закатывает глаза, ближайшие к ним люди неожиданно хватаются за свои предплечья, и это дает Волдеморту идею. Теперь они тянут все вместе, всем переплетением паутины, – Малфой придушено хрипит, – и Зена сдается, от одного взгляда на бледное лицо, от укола страха – страха за жизнь ребенка. Сдается, снова падает на колени, дает рвануть цепь обратно, и связь снова причиняет боль ей, ее телу, чей глупый прежний хозяин додумался позволить заклеймить. Откуда-то сверху дождем сыплются стрелы. Сознание погружается в спасительный туман безразличия, и Зене только и удается заметить, как Лорд отбрасывает ставшего бесполезным мальчишку прочь и велит своим людям схватить ее вместо него. Что ж, пусть так. Провожая беспомощным взглядом оставшийся на земле меч, Зена позволяет людям в черных одеждах уволочь себя в темноту.