Из века древних богов, воителей и королей

– Они уходят! Стреляйте же! – с отчаянием в голосе кричала Габриэль, почти переваливаясь через импровизированный парапет. Ее неизбежное падение остановила сильная рука, вздернувшая ее за шиворот и втащившая внутрь. Кентавры продолжали стрелять, силясь попасть в Пожирателей, но без света, заливающего то, что осталось от внутреннего дворика, это было совершенно невозможно. – Успокойся, амазонка, – жестко прикрикнул Магориан, аккуратно ставя ее на ноги и взмахом руки останавливая лучников. – Там ни зги не разглядеть. Если мы продолжим стрелять, попадем в Зену. Его верные воины растерянно поглядели на предводителя и таинственную амазонку из прошлого, послушно опуская свои луки. На Зену ведь была вся надежда. Как они теперь будут справляться без нее? Габриэль чувствовала себя не лучше. Словно от ее души отрезали метафорический кусок и утащили прочь, в неведомое. И только из глубины сознания донесся голос рассудка: нельзя раскисать, нельзя поддаваться отчаянию, точно маленькая девочка, Зена нуждается в тебе, люди нуждаются в тебе. Война продолжается! А там, за парапетом, в слабом свете, льющемся из окон замка, видно две вещи, оставленные Зеной и Пожирателями. Тот замечательный меч, лучше которого не ковал сам Гефест, и мальчишка по имени Драко. Лежащий ничком на брусчатке, совсем без чувств, точно мертвый. – Смотрите за приближением к дворику, если что, бейте на поражение, – скомандовала Габриэль, быстрым шагом направляясь на первый этаж. Из зала нестройной толпой высыпали любопытствующие праздные подростки, кто-то без шлемов, кто-то даже без доспехов. Еще бы – не на дежурстве же… Лучше всего среагировали профессора. Верно, им было не до отдыха: все они уже давно стояли прямо у ворот, еще с первых звуков жуткого голоса готовые отражать врывающегося Волдеморта. Но теперь через тяжелые, крепко запертые створки больше не доносилось звуков. – Полная боевая готовность! – громко крикнула Габриэль, пробегая мимо. – Открыть ворота! И дайте Патронуса наружу! Патронусом, который тут же просочился в появившуюся щель, был знакомый заяц. Все еще немного бледная Луна с непривычным для знающих ее серьезным выражением лица, держала судорожно сжатыми пальцами высоко поднятую палочку. Профессора приготовились поливать проклятиями все, что шевелится, и опешили, когда вслед за светящимся зайцем за ворота шмыгнула Габриэль. – Помогите его тащить! Он может быть ранен! Он? К своей чести, мгновенно проснувшийся от волдемортовой побудки и успевший даже натянуть доспехи, снятые ради комфортного сна, Рон Уизли среагировал на ее слова первым. Через пару ударов сердца они снова появились в воротах, сопровождаемые светящимся зайцем и аккуратно удерживающие на руках Драко Малфоя. Очень паршиво выглядящего Драко Малфоя. Ворота с треском захлопнулись, запираясь тяжеленной окованной металлом доской и кучей охранных чар. К двоим подросткам, несущим третьего, бросилась делегация Больничного крыла, перехватывая безвольное тело заклинаниями. Профессора и студенты расслабились. И совсем не сразу – и не все – заметили, что на поясе Габриэль висит длинный, глянцевито отражающий свет факелов серебряный меч. – Что дальше? – прозвучал резонный вопрос. Теперь, без Зены, все почувствовали себя странно беззащитными, как дети, оставленные дома одни в непогожую ночь. Нет, Габриэль уже случалось брать командование на себя, но за спиной всегда стояла подруга, ограждая от каждой ошибки и принимая любой удар на себя. Позволяя Габриэль оставаться относительно незапятнанной. Все ее существо сейчас рвалось бежать за ворота в ночь с мечом наголо, без плана, на одном лишь стремлении поскорее спасти… нет, лишь увидеть Зену. Ведь без плана ее не спасти – все эти бежать и действовать, это все просто эгоистические глупости для успокоения собственных нервов. Только сама Зена смогла бы такое провернуть и спасти заложника. А значит, пора браться за ум. – Надо выработать план. Подождем, пока не очнется Драко, он может знать что-то об их лагере. Непривычно было называть знакомым именем этого маленького бледного паренька. Совсем не похожий на того Драко, смуглого и высокого сына кузнеца, ставшего воином и разбойником, но не забывшего честь. Отец ненавидел своего сына за его жизненный выбор, его не заботило, что у того репутация самого честного разбойника в округе – разбойник есть разбойник, но Драко все равно упрямо хранил свои привычки, точно это что-то меняло. Разве что для него самого. Слова Габриэль встретила буря удивленных взглядов. Чего они, интересно, ждали от нее, какого решения? Габриэль невдомек было, что ее предшественник, Гарри, скорее отдал бы приказ немедленно выступать – или заявил бы, что сам сию же минуту отправляется на вылазку, чтобы спасти Зену лично. Что нельзя ждать, надо действовать. О, когда-то Габриэль бы так и поступила – когда она сама была ребенком возраста Гарри. Теперь же она точно знала – Зена подождет, Зена сможет за себя постоять, но есть то, что еще важнее ее жизни – ее принципы. Жизни людей, которых Зена подрядилась защищать. Габриэль не желала жить в мире, где Зены нет рядом с ней, и даже слабо представляла, как это, но что-то в ней говорило, что подруга не простит ни ее, ни себя, реши Габриэль выбрать ее жизнь вместо ее принципов. Даже если они выживут, Зене не будет житья, если она проиграет войну. Пока не очнулся единственный свидетель, они могли только прикидывать, как можно подобраться к лагерю Пожирателей. Габриэль ощущала себя необыкновенно беспомощной, гадая, как чувствует себя Зена в таких ситуациях. У той всегда получалось так легко, будто воительница обладала каким-то даром ясновидения и проникала противнику в голову, и только теперь Габриэль по-настоящему поняла, что та тоже действовала на ощупь, по совету интуиции. Если только Пожиратели не убьют ее сразу, Зена может задержать их на несколько часов даже просто как пленник. Хотя от одной мысли о том, что ее могут пытать, у Габриэль холодело внутри. – Я, наверное, лучше покараулю в госпитале, – неуверенно предложила она, очнувшись от своих мыслей. – Как только Драко проснется, я расспрошу его… – Мы с тобой, – решительно выступила Гермиона. Ее рыжий друг кивнул, молчаливо выражая солидарность. Габриэль не возражала против них. Несмотря на то, что она технически не являлась тем же человеком, кем был их друг, они приняли ее и помогали, чем могли. А могли они многое для таких изнеженных детей – изнеженных в сравнении с самой Габриэль, конечно. – ...неужели вы больше ничего не можете сделать? Кажется, Люциусу все же немного полегчало после того приступа слабости. Его хриплый голос был слышен еще на подходе к госпиталю, из-за незакрытых дверей. Гермиона, больше по привычке, чем осознано, ухватила Габриэль за рукав, несильно сжав, останавливая ее в коридоре. – К сожалению, нет, Люциус, – ответил печальный голос лекарки. – Остается только ждать. Вроде бы тот мужчина был на вражеской стороне, но лекарка – Помфри, кажется, – общалась с ним спокойно и вежливо. Может, предчувствие действительно не обмануло Зену насчет этого человека, и ему правда можно верить? Хотя конечно же, когда это Зену обманывали ее предчувствия? Габриэль все-таки решилась войти – вряд ли что-то важное можно будет подслушать отсюда. Новоприбывший раненый, бледный и хрупкий мальчишка, похожий на изысканную мраморную статую, лежал без чувств на больничной койке. Рядом с койкой стоял на коленях Люциус, склонившийся над сыном, полумертвый от усталости и волнений. Амазонке даже стало его жаль на мгновение, пока он не повернулся к ней, почти подпрыгнув от неожиданности, моментально готовый к бою, старающийся закрыть сына своим телом, точно имел какой-то шанс защитить его, безоружный и ослабевший от ран. Он бы точно сделал все, что мог, даже если бы пришлось бросаться на них с голыми руками. Он был опасен в своем отчаянии, хотя без этой своей волшебной палочки едва ли смог бы противостоять даже Рону с Гермионой. Сердце Габриэль сжалось, и она подняла ладони в успокоительном жесте. – Все в порядке. Я не трону твоего сына. – Право же, Люциус, – он еще раз подскочил, когда Помфри коснулась его плеча, проходя мимо с подносом, полным бинтов и побрякивающих пузырьков с лекарствами. – Отправлялся бы ты отдыхать. Я позабочусь о Драко. Мужчина, бледный и надломленный, только помотал головой, бросая еще один настороженный взгляд на пришедших, и отворачиваясь обратно к своему ребенку, похожему на безжизненную куклу. – Мой сын без сознания. Допрашивать его смысла нет, – все таким же надтреснутым голосом проговорил он. – Для чего вы пришли? Позлорадствовать? Грозно стрельнув глазами в сторону Гермионы и Рона, Люциус поправил одеяло на постели сына. Рыжий юноша открыл было рот, чтобы ответить что-нибудь в том же духе, но подруга резко одернула его, едва слышно шикнув. Возможно, у них была какая-то история – это почти было любопытно, если бы Габриэль не заботили ее собственные потери. – Не знаю, какие у вас были отношения, но я здесь только ради информации, чтобы вызволить Зену из лагеря Пожирателей, – Габриэль присела на соседнюю койку, внимательно поглядывая на мужчину. Если он вообразит, что она его враг, он может и броситься, терять ему нечего. – “Вызволить Зену”, – помолчав, точно обдумывая услышанное, Люциус криво усмехнулся, даже не повернув головы к собеседнице и не обращая больше никакого внимания на детей, ровесников своего сына и друзей Гарри Поттера, которого с ними больше не было. Его серые глаза нехорошо блеснули. – Забудьте о ней. Если она еще не мертва, то ей лучше бы. Габриэль вскинула голову, встречаясь с ним взглядом, неверящим и болезненным. – Да, ей лучше бы, – повторил Люциус, наконец поворачиваясь лицом и поглядывая на нее с каким-то обреченным безумием. – И вы, если все еще надеетесь на нее, можете бросить притворяться. Там, где даже сам Северус не смог бы победить, что может сделать какая-то маггла? – Ты не знаешь Зену! – Габриэль вскочила с места, ощущая как горло и глаза обжигают непрошенные слезы. Она вспомнила, когда уже теряла надежду – в той камере перед тем, как их распяли. Но она знала, что им конец, еще на площади, отбивая парализованную подругу от римских солдат, и она поступит так же, если понадобится. Через тысячи лет, в этом странном мире, им больше нечего терять, кроме друг друга. – Мы с Зеной сражались против гораздо более страшных противников, и всегда побеждали, – уже спокойнее проговорила Габриэль, стараясь не кричать, хотя ее голос слегка дрожал. – Мы сражались с ордами врагов, с великанами, с бессмертными и богами. С настоящими богами, способными швырять в нас молнии и огненные шары. Да, вы тоже так умеете, с одной только разницей – если ударить вас мечом, у вас пойдет кровь. Ты себе не представляешь, на что способна Зена и сколько всего она умеет. И если ты думаешь, что на свете осталась пытка, которой нас можно удивить, то ты ошибаешься. Она вздрогнула, почувствовав чью-то ладонь на своем плече. Гермиона, девушка с греческим именем – почти что соотечественница. Это ведь почти как в тот раз, когда она вернулась домой, в родную деревню, и обнаружила ее в беде. И не на кого было надеяться, кроме чуда и наемника, довольно успешно пытавшегося утопить себя в алкоголе – прямо то, что нужно человеку, который только что доказал себе, что неспособен – и недостоин – сражаться плечом к плечу с Зеной. Габриэль пришлось научиться заталкивать свои страхи и неуверенности куда подальше, когда ситуация требовала ее участия. Она сможет побыть испуганной маленькой девочкой потом, когда спасет Зену и этот замок, полный детей и прочих мирных жителей. Ее взгляд устремились на мальчишку, Драко, тихо застонавшему в полузабытье. Быть может, благодаря этой их магии он проснется быстрее, чем они думали – ее собственную подвернутую лодыжку подлатали буквально за минуту. – Иди лучше отдыхать, Люциус. Кто знает, когда мы выступим на них, и чем это обернется, – посоветовала Габриэль. – Тебе нужно будет быть в форме, чтобы убраться отсюда вместе с сыном, если… Возможно, Габриэль, какой бы она ни казалась маленькой и потерянной без своей родственной души, говорила дело – ему стоит быть в лучшей форме, когда Лорд придет за ними. Но Люциус никак не мог заставить себя отойти от сына. На ум только и шли всякие глупости о том, что это он втянул свою семью в это, и теперь они, по иронии, находятся в таком же положении, что и любые магглы, оказавшиеся на пути Темного Лорда, даже хуже. Они – отработанный материал, неудачники, неспособные выполнить простые приказы. Драко зашевелился на постели, снова застонав, а потом выгнулся и захрипел. Бросившаяся к мальчишке лекарка принялась выписывать над ним какие-то фигуры своей палочкой и бормотать заклинания, напомнившие Габриэль молитвы жрецов в храме Асклепия, которыми те надеялись излечить раненых. Безутешный отец только склонился ниже, почти баюкая сына в своих руках. Габриэль подалась вперед, выворачиваясь из утешительного объятия подруги своей реинкарнации. Распахнувший покрасневшие глаза мальчишка не демонстрировал никаких признаков облегчения. Он огляделся, будто в бреду, и попытался приподняться в постели, но был остановлен твердой рукой целительницы. – Не вставайте, мистер Малфой, – почти прошептала она, отвлекаясь от своих заклинаний. В ответ тот только застонал громче, сжимая левую руку, на которой отчетливо чернел какой-то знак. Поджавшая губы Помфри обратила все свое внимание на него. – Жаль, Северуса нет, – пробормотала целительница, коротко вздыхая. Драко хрипло и громко дышал, стискивая зубы и зажмуриваясь. Ему все не легчало, и Габриэль ощутила досаду – и страх за его жизнь. Не потому, что это был, по сути, невинный ребенок, но потому что его отец и даже его предполагаемые враги-ровесники излучали страх. Вряд ли Рон и Гермиона до сегодняшнего – вчерашнего – дня видели смерть. Вряд ли они когда-либо наблюдали смерть того, кого они знали в лицо. Их сломает это зрелище. Люциуса так точно. .– Поттер, – вдруг прохрипел мальчишка, поворачивая голову и выглядывая из-за целительницы, пытаясь высмотреть Габриэль воспаленными глазами. Странно, он назвал ее именем прежнего обитателя тела – потерял память от шока? Ведь он точно знал, что ни пресловутый Поттер, ни профессор Снейп больше не были собой – он присутствовал на эвакуации. Накачав мальчишку напоследок обезболивающим, лекарка отошла, бросив быстрый взгляд и на Габриэль с Люциусом, словно проверяя, не нужна ли им тоже помощь – или не представляют ли они опасности для пациента. Люциус поднялся с пола и сел на постель рядом с сыном, с какой-то робостью перехватывая его ладонь, а Габриэль не знала, что сказать. Мальчик все еще дышал слишком тяжело и был слишком бледен, почти прозрачен. – Я все еще не могу поверить, что тебя зовут Драко, – она криво и неумело усмехнулась, точно разучилась улыбаться. Юноша нервно дернулся и вскинул голову, состроив обиженное лицо, тут же сменившееся гримасой боли. – Что-то в моем имени тебя забавляет, Поттер? – фамилию своего врага, прежнего владельца тела Габриэль, он почти выплюнул, как яд, насколько мог в своем состоянии. – Ой, прости, – он скривился сильнее. – Не-Поттер. – Я знала человека по имени Драко, – почти похвасталась Габриэль. – И ты, скажем так, до него немного не дотягиваешь. Малфой-младший облизал пересохшие губы. Его отец дернулся, чтобы помочь ему, но Габриэль сама подала ему стакан с водой, придерживая, пока он пил. – Вот как, – допив, юноша продолжил, как ни в чем не бывало. Его голос хрипел гораздо меньше, но дыхание было прерывистым. – Я не хочу тебя обидеть, – она снова фыркнула и подняла ладони в мирном жесте. – Просто это… странно. Они снова погрузились в напряженное молчание. Габриэль нужно было сформулировать ее вопросы так, чтобы бывший пленник-Пожиратель мог легко и не напрягаясь ответить на них. – Эй – даже от такого малого усилия мальчишке пришлось отдышаться. – Как там тебя… – Габриэль, – миролюбивым тоном подсказала она, подсаживаясь ближе, чтобы ему не пришлось напрягать сорванное горло. – Драко, ты понимаешь, что нам нужна информация? Серые глаза, так похожие на отцовские, смотрели серьезно. Шутки давно кончились. И детство кончилось. Мальчишка кивнул. Габриэль переглянулась с его напрягшимся отцом, давая понять, что не собирается мучить юношу больше необходимого. – Ты можешь что-нибудь сказать про ваш – их – лагерь? Хоть что-нибудь? Не торопись… – Да, – в голос юного Малфоя снова пробралась хрипотца, и он кашлянул. – Да. Они обосновались в Хогсмиде. Там все дома теперь разрушены, но тел я не видел, наверное, деревенские успели смыться. Он закашлялся опять, и уже Гермиона, сбросившая оцепенение, поспешила налить ему еще один стакан воды из стоявшего на тумбочке рядом кувшина, подавая его Габриэль. – С ними… там, Темный Лорд. И все самые приближенные слуги, – просипел юноша, едва оторвавшись от стакана. – Тетя Белла тоже. К счастью, Грейбека нет, а без него оборотни пошли в разнос. Большая часть стаи сбежала. Когда… Грейбек не вернулся, другой вожак встал на его место. Я слышал его протесты, ч-что он не подписывался вести стаю на смерть за волшебников. Тетя была в ярости… Словно вспомнив что-то неприятное, мальчишка поежился и крепко зажмурился на мгновение. Отец снова сжал его ладонь в своей и перехватил предплечье с меткой, точно хотел отвести его боль. – Сколько их там? – быстро спросила Габриэль. – Можешь сказать? Снова кивнув, Драко выдавил из себя: – Дюжины две или три, может. Там темно, костры, почти ничего не видно. Всех оборотней, которые остались, отогнали от деревни, потому что они скоро должны превратиться… Рон и Гермиона, видимо, поняли, о чем он, потому что побледнели и переглянулись, но Габриэль не припоминала, когда сталкивалась с такой проблемой. Из оборотней она знала, пожалуй, только вакханок. – Превратиться? – перебила она. – Да, в волков, – он снова облизнул губы, удержав в себе ремарку о том, что она маггла. – Т-темный Лорд не подпускает дементоров к деревне, так что они все там. Договорив, Драко замолчал, прикрыв глаза. Информация, пожалуй, исчерпывающая. Волки подбирались к замку. Их отогнали на время превращения, а значит, они не могут управлять собой, в отличие от тех же вакханок. Но в замок им все равно не проникнуть, разве что если они умеют карабкаться по стенам, чем волки обычно не отличаются. Что ж, враги сидят в числе менее половины пришедшей с утра армии под прикрытием костров, а защитой им служат разве что полчища темных тварей, рыскающих между замком и деревней. Они должны нанести один массированный удар, быстро покрыть разделяющее их расстояние, взять лагерь в клещи и зачистить его, и дело будет кончено. Только одновременно нужно как-то успеть вытащить Зену из самого пекла – хотя можно просто доставить ей меч, и она вытащит себя сама. – А расскажи мне… про того Драко, – вдруг прервал молчание юноша. Из его груди с каждым вдохом исходили хрипы. Габриэль посмотрела на измученного пыткой паренька. Судя по всему, у него с этой ее инкарнацией была какая-то нехорошая история, но лично она не чувствовала к нему ничего, кроме жалости. – Тот Драко был главарем банды разбойников. Выходцем из простых людей, сыном кузнеца, который однажды устал получать гроши за тяжелый труд и решил стать воином. Драко и его армия грабили деревни и города почти по всем известным землям, – судя по выражению лица, Драко из этого времени оказался слегка разочарован в тезке, и Габриэль поспешила утешить. – Но пусть он и был разбойником, он всегда оставался благородным. Когда Драко испытывал новых рекрутов в свою армию, он велел им одновременно выстрелить в него из луков, и брал только того, чью стрелу не успевал поймать. А о честности его слова ходили легенды. Если Драко обещал что-то, то никто не сомневался в том, что он выполнит обещание. Он однажды даже убил собственного лейтенанта за попытку нарушить данное им слово. Это было, когда он бросил вызов Зене... К этому эпизоду истории юный Малфой уже крепко спал, наконец сдавшись эффекту лекарственных зелий. Жаль, ведь Габриэль уже собралась рассказать ему подробнее о том бое, которому лично была свидетелем. Как начались их странствия с Зеной… Ничего, в другой раз расскажет – ребенку нужно отдохнуть. Люциус снова поднял на нее воспаленные глаза, вздрагивая, когда к Помфри присоединился еще один оставшийся в тылу лекарь, Слагхорн. – Проводите детей из той комнаты к ближайшему доступному выходу из замка. Раненых тоже, – тихо проговорила Габриэль, обращаясь к целителям. – И будьте готовы эвакуироваться по сигналу. Простиравшееся перед ними поле пустовало на первый взгляд; сложно было высмотреть рыщущих оборотней, пока луна скрывалась за снежными тучами, а выпавший прошлой ночью снег еще утром был вытоптан врагами. Кентавры, даже снаряженные в доспехи, ступали до жути бесшумно, как в своих родных лесах, пугая увязавшихся с ними детей. Руководить обороной замка и весьма вероятной эвакуацией осталась большая часть профессоров и студентов, но Рон и Гермиона решили последовать за своим другом, даже если он в некоторой степени больше им не был. За братом увязалась и Джинни, которую характеризовали как серьезного противника в магическом бою, но Габриэль было сложно оценить. Она с грустью подумала, что слишком полагалась в этом на Зену, когда надо было старательно учиться, и теперь ничего не стоит как предводитель армии. – Я пойду вперед и постараюсь пробиться к Зене. Подберитесь к внешним воротам и обороняйте кентавров, – получившие инструкции маги кивнули. – Они вряд ли ожидают массированную атаку, это был бы нелогичный ход без командира. Дайте мне небольшую фору и начинайте наступление, не дожидайтесь нас. Я постараюсь отвлечь их на достаточный срок. Гермиона попыталась что-то сказать, вдруг все поняв, но промолчала, словно что-то увидев в лице своего друга, теперь принадлежащего другому человеку. Которым Гарри был когда-то, если верить в реинкарнацию… В магию она, впрочем, тоже когда-то не верила. Вытащив тот странный клинок, больше похожий на творение ювелира, чем кузнеца, Габриэль тревожно посмотрела на небо. Тут и там мелькали просветы, обнажая полное ярких звезд небо, а прямо над лесом уже мерцало замыленное ярко-желтое облако, за которым притаилась луна. К сожалению, как ей сказали, они не могли выбрать более удачного времени для битвы с человеком, в чьей армии числились волки-оборотни. Но ее меч хотя бы серебряный. – Не люблю мечи, – пробормотала Габриэль, взмахивая им на пробу. Действительно хороший баланс, но она разлюбила этот тип оружия еще когда ее сватали в “жены” Морфею. Робко показавшаяся из-за туч луна отразилась в полированном металле. Не быть ему в ножнах до рассвета. Особенно, когда Габриэль передаст его Зене. Ей не верилось в то, что подруга может быть уже мертва. Зену так просто не сломать. Резковато сорвавшись с места, Габриэль побежала по светлеющему полю в сторону разрушенной деревни, зарево которой было немного видно даже из замка. Значит, лучники не пропустят. Трава, сильно примятая великанами, не путалась в ногах, ледяной воздух отчего-то потеплел к ночи – бежать было приятно, точно нет никаких забот, ни войны, ни смерти, ни боли. Но рефлексы воина не молчали, Зена могла бы гордиться тем, как ловко Габриэль пригнулась, пропуская над собой внезапно прыгнувшего из темноты волка, крупного и свирепого на вид. Жутко щелкнув зубами, зверь тут же развернулся и повторил прыжок, только чтобы напороться на гоблинский клинок, острый как бритва, серебряный и отравленный. Взмахнув мечом, Габриэль стряхнула с полированного клинка чернеющую в свете луны кровь и побежала дальше, стараясь не сбиваться с дыхания. Как знать, когда она наткнется на очередного волка – хотя бы дети в безопасности, кентавры ни за что не подпустят оборотней ближе, чем на полет стрелы. Далеко в стороне под жалобный собачий взвизг расцвела огненная вспышка, подтверждая ее мысль – видимо, один из учителей, тот волшебник Флитвик, опять зачаровал луки. Габриэль прибавила скорости. Скоро их маленькое войско двинется вперед, чтобы залить лагерь Пожирателей волшебными стрелами, превращая его в филиал ада. Не то чтобы это была не самоубийственная миссия, но пока у нее был шанс вытащить Зену живой, она собиралась им воспользоваться. Добежать до пределов деревни, каким-то образом пробраться внутрь незамеченной и передать Зене меч, либо начать прорубать свой путь к подруге, если ее все-таки заметят, и погибнуть рядом с ней. Эффекта неожиданности уже не получится, эти парни уже поняли, кто им противостоит. Габриэль почти добежала до стены, окружающей замок. Статуи, изображавшие крылатых вепрей, валялись разрушенные, а кованые ворота, на взгляд амазонки явно больше декоративные, чем действительно функциональные, были выбиты, оставив зияющий незащищенный проход. Тем проще, не придется перелезать через стену – та девушка, Гермиона, предупредила ее о каких-то чарах, которые могли ей в этом помешать. Новый волк выпрыгнул прямо из-за стены, чуть не сбив с ног, и ей пришлось перекатиться по земле, чтобы избежать его. К сожалению, он оказался ловчее своего товарища, и отпрыгнул, едва задетый смертоносным лезвием. Волк злобно зарычал, привлекая внимание остальных сородичей, и увернулся вновь, когда Габриэль бросилась к нему, выигрывая время для еще троих, показавшихся в свете луны. И тут же смятых чудовищной дубиной, которую изображало необтесанное, вырванное с корнями дерево. С ужасом поглядев вверх, Габриэль увидела еще одного великана, последнего, видимо, чудом спасшегося, и теперь довольно скалящего зубы в предвкушении кровавого пиршества. Или в этом веке у них у всех такое лицо, как будто они собираются тебя сожрать? Замахнувшись мечом, амазонка приготовилась уворачиваться и убегать, уже прикидывая, что великан, гонящийся за ней, может стать неплохой диверсией – гораздо лучшей, чем она одна, – как вдруг между ними встал какой-то здоровенный мужчина. Великан, вопреки тому, к чему Габриэль привыкла сегодня, не напал, а указал на нее пальцем, точно ребенок, и жизнерадостно известил окрестности: – Гарри! Привет, Гарри! Это ведь имя ее теперешней реинкарнации. У него был знакомый великан? Они все-таки не превратились все, как один, в кровожадных зверей? – Тише, Грауп! – пониженным, но все равно очень громким тоном взмолился мужчина, казавшийся почти нормальным рядом с этим существом, но все равно бывший намного выше Габриэль. – Гарри, ты чего тут делаешь? Верно, ему предстала довольно интересная картина – залитый кровью оборотня мальчишка с диким взглядом и с серебряным мечом наперевес. – Что тут вообще произошло? – продолжал допытываться мужчина. Габриэль припомнила, местные говорили что-то об отсутствующем учителе. Видимо, это и есть тот самый Хагрид. А это – Габриэль снова посмотрела наверх, ей пришлось сильно запрокидывать голову, чтобы заглянуть в улыбающееся лицо великана – это, видимо, тот самый брат, которого Хагрид ходил навещать. Теперь она поняла, почему Магориан так отреагировал. – У меня почти нет времени, – Габриэль встряхнула головой, убирая упавшую на глаза челку, и указала на алеющее вдали зарево, бывшее на месте деревни. Впрочем, еще один отряд квалифицированных магов был бы кстати. – Пожиратели заняли деревню, между деревней и замком могут быть волки-оборотни. С нашей стороны выступает отряд кентавров и несколько магов. Мне нужно пробраться в деревню и вытащить кое-кого. Дождитесь остальных, они уже выступили из замка. Я пойду. Уже было дернувшуюся бежать дальше Габриэль поймали за плечо. Такую огромную руку ей так просто не сбросить. – Постой-ка, Гарри, я не понял, – Хагрид нахмурился. – Пожиратели?.. Как? Оглядевшись по сторонам в поисках возможной опасности, она шумно выдохнула. Как еще объяснить этому человеку, что промедление смерти подобно – буквально? На звук их совсем не тихой беседы с хлопками материализовались люди в мантиях, но судя по тому, как Габриэль, снова вскинувшую меч, остановил Хагрид, это тоже были союзники. Неожиданно. – Хагрид, все в порядке? Мы получили сообщение от Аберфорта, что на школу напали… ох ты ж, – осекся высокий темнокожий человек, заметив горящий Хогсмид вдали. – Так это правда. – Обратитесь к Минерве и Магориану, они скоро будут здесь, мне правда нужно спешить, – Габриэль вырвалась и отскочила от гиганта, воспользовавшись тем, что он отвлекся. – Стой, Гарри! – похоже, ее реинкарнацию тут знали буквально все. – Гарри, ты же не можешь бежать прямо в лапы Пожирателям, нужен план, – почти испуганно увещевал Хагрид, точно пытаясь переубедить ее. Габриэль покачала головой, развернувшись на ходу. – Это и есть план! Не ходите за мной, присоединитесь к остальным, – она взмахнула рукой в сторону темнеющей громады замка. – Кентавры возьмут лагерь в кольцо и засыплют стрелами. Там не должно остаться ни одного союзника. И берегитесь дементоров! К своей чести, новоприбывший быстро ухватил суть, только побледнел, кивнув, и удержал не понявшего Хагрида за рукав. Тот растерянно глядел вслед Габриэль, растворившейся в ночи. И сейчас, всмотревшись как следует, разглядел, что огни деревни совсем не похожи на свет из окон.