Из века древних богов, воителей и королей

Габриэль открыла глаза и вскрикнула: еще бы, ведь она оказалась висящей на высоченном кресте, прибитая гвоздями, прямо как в тот раз. Еще и с полным эффектом присутствия: во всяком случае, боль была в точности такая, как она запомнила. И холод. Снежинки падали на едва прикрытое тело – но тело хотя бы было ее собственным на этот раз. Снег падал, куда хватало глаз, постепенно покрывая собой мрачную долину и холм, на котором стоял крест. Стоял не один – Габриэль разглядела еще четыре штуки и всмотрелась в висящих на них людей, опасаясь увидеть Зену. Но ее тут не было. Более того, на каждом висел один и тот же человек. Окровавленная, избитая… Каллисто. – Каллисто! Ну конечно, – прошептала Габриэль. Воспоминания Гарри Поттера, этой жизни, наконец-то пришли к ней, хлынули в ее разум, выстраивая в ряд факты. Волдеморт сошел с ума после войны, сравнявшей его дом с землей, и не имел семьи, которая бы вырастила и поддержала его – прямо как одна злобная блондинка, когда-то объявившая войну Зене. Только вот… отчего их столько? Четыре штуки, будто одной было мало. Каллисто не замечали ее, предаваясь страданиям: одна мерно билась затылком по деревянной перекладине креста, другая сумасшедше хихикала, а третья, свесив голову, напевала какую-то неразборчивую песенку жутким монотонным голоском. Габриэль содрогнулась и посимпатизировала первой. Четвертая же в упор смотрела на нее, и, поймав ответный взгляд, шало улыбнулась. – Здравствуй, Габриэль, – пропела она, как всегда безумная, и вдруг ее внешность поплыла, на пару мгновений являя лик Ливии. Евы. – Никогда не думала, что мы станем так близки, что нас распнут вместе… Каллисто откинула голову на перекладину и отрывисто рассмеялась. Если бы не жуткая боль в ладонях, Габриэль передернулась бы от отвращения. Только она научилась любить… нет, терпеть Еву. Ливию. Еву. Кажется, в любой своей ипостаси Каллисто давала им перцу – и как только Зена с этим смирилась? Вечная тяжесть вины не давала Королеве Воинов в полную силу противостоять чокнутой блондинке, а исключительный талант последней, позволивший ей стать почти равной Зене по силе, не давал такой возможности Габриэль. Нужно было отвлечься от ненависти. Каллисто прошла полный круг и исправилась, переродилась. Когда-то Габриэль ее уже прощала. – Какого Гадеса тебя так много, Каллисто? – грубовато поинтересовалась амазонка, превозмогая боль. Тут ведь что-то не так, откуда эти кресты вообще взялись? И почему они именно тут, они ведь только что были в том замке? Безумная блондинка захихикала и с какой-то снисходительной нежностью посмотрела на собеседницу. – Потому что моя история повторилась. Признаю, без всякой Зены. Война в сотни раз ужаснее, чем сам Арес мог представить, уничтожила мой дом и чуть не уничтожила меня. Это было ужасно. Но у меня была сила. Я узнала, что могу спрятаться от смерти, чтобы она не забрала меня. А лучше всего было прятаться по частям. Кусочек тут, кусочек там. Смерть бы никогда меня не нашла. Если бы ты не вмешалась, – вдруг злобно рявкнула Каллисто. – Ты! Последние слова прозвучали почти нормально, без этого ее певуче-сюсюкающего тона. – У тебя вечно кто-то другой виноват – кто угодно, только не ты сама, – сварливо отозвалась амазонка, стараясь отрешиться от боли и вообразить себя не на кресте. Все-таки это Мир Духов, тут единственной силой был разум. Жаль только, что ей так никогда и не удалось разобраться. В прошлый раз, когда отправилась сюда, чтобы защитить Зену и, что иронично, Каллисто, которая тогда была ее ребенком, Алти дала ей осознать всю глубину собственного невежества. К сожалению, Зена и слышать больше не желала о том, чтобы отправлять подругу в Мир Духов. “Просто это не твое, Габриэль, твоя сила в другом” – хотелось показать воительнице язык в ответ на эти слова. Теперь вот она расплачивается – ее воли и концентрации не хватает даже на то, чтобы снять себя с этой деревяшки. Кто бы ни пришпилил ее к кресту, он сильнее ее – возможно, Алти действительно была где-то тут, даже если они и ошиблись с первым предположением, кем она может быть. К сожалению, из всех, кого Габриэль знала, только легендарные амазонки прошлого или Зена были ровней старой шаманке. Даже ее сестры оказались недостаточно сильны поодиночке, даже такая мудрая и подготовленная Якут. Но тогда они собрались все вместе, и справились… Идея сверкнула в голове как молния. Габриэль бросила быстрый взгляд на единственную из оставшихся более-менее в сознании версий Каллисто, и задергалась на кресте сильнее, отгоняя обжигающую иллюзию пронзающих ее гвоздей. Совершенно потерявшая весь свой злобный запал Каллисто безэмоционально уставилась на нее. – Это бесполезно, Габриэль, – она звучала почти как нормальный человек. – Я уже пыталась, и как видишь… Мы мертвы. Смирись. Сопротивление бесполезно. Блондинка повела плечами, даже не поморщившись от боли, несмотря на то, что была прибита к кресту в точно такой же манере, что и Габриэль. Несмотря на все свои раны и жуткие ожоги. Дернувшись еще раз, амазонка бессильно свесилась, пытаясь перевести дух. – Что с тобой произошло? – вдруг поймав взгляд темных глаз, почти что насмешливо спросила Габриэль. – Каллисто, которую я знала, никогда не боялась смерти. Каллисто, которую я знала, никогда не сдавалась! В равнодушном холоде чужого взгляда промелькнула искра, тут же погаснув. Каллисто фыркнула, попыталась отвернуться, но ее положение было слишком неудобным для такого маневра. – Габриэль, я умирала много раз, – тем странным, нормальным голосом начала она. – Я попадала в Тартар, в ад, в рай, на следующий круг перерождения… Я была бессмертной, я даже была богиней. Но я никогда не была полной дурой. В мире есть силы, с которыми мне не сравнится – так зачем пытаться? Это относительно спокойное существование. Расслабься. Наслаждайся покоем. Зная нас, долго он не продлится. Поерзав, она устроилась поудобнее и уставилась умиротворенно-радостным взглядом в сторону безликого неба. Габриэль закатила глаза, подавив вспышку раздражения. – Было бы все же неплохо избавиться от креста, – пробурчала она. И в следующий миг ощутила сенсацию полета, тут же чуть не ударившись о землю лицом – лишь чудом успев выставить руки. – И всего-то делов, – совершенно целая и невредимая Каллисто стояла прямо перед ней в полном своем облачении, улыбаясь, точно насмехаясь над амазонкой. С сомнением поглядев на предложенную ей руку, Габриэль все же приняла ее, позволяя сильной воительнице поставить себя на ноги. – Что это за место такое? – Каллисто праздно оглядывалась, положив руки на бедра и не обращая никакого внимания на свои менее сознательные копии, также избавившиеся от крестов. Та, что совершенно сдалась на волю безумия, продолжала напевать и глупо улыбаться, сидя в грязи на тонком снегу, а первая, которую это так раздражало, силилась приподняться на изможденных дрожащих руках, и, едва заметив свой раздражитель, кинулась, вцепилась ей в волосы и принялась трясти ее, рыча, как дикий зверь, и злобно ругаясь. Вменяемая Каллисто старательно игнорировала и их приглушенные вопли, и встревоженные взгляды Габриэль. – Это Мир Духов, – отвлекшись от завораживающего зрелища, пробормотала Габриэль. Мертвенно-серое небо осыпалось пепельным снегом, а немногочисленные образы природы застыли в холодном неподвижном воздухе. – Мне кажется, тебе стоит придумать себе какое-нибудь боевое облачение, – почти что заботливым тоном предложила Каллисто, вытаскивая свой меч из ножен за спиной, и Габриэль вспыхнула, подавив желание яростно прорычать ругательство. Каллисто тут всего ничего, а уже учит ее, как управляться Миром Духов! Ее, кого учила сама Зена! И стыдно, и хочется врезать чокнутой блондинке от души. Но, видимо, ярость все-таки помогла ей сконцентрироваться, потому что ее белые тканые обмотки превратились в доспех принцессы амазонок, который Габриэль надевала, бывая среди сестер. Даже ее саи были на месте, и кнут, и… нет, позаимствованного у Зены шакрама на поясе не оказалось, как бы Габриэль ни искала. И почему бы ему быть у нее? Откуда это воспоминание, что у нее на поясе есть шакрам? Встряхнув головой, Габриэль подошла к Каллисто, оставляя шумную возню ее копий позади. Уж лучше хоть какая-то помощь, даже если она на пятьдесят процентов уверена, что блондинка предаст ее в самый неподходящий момент. Воспоминания понемногу возвращались. Нужно было отыскать Зену. И нужно было не попасться Алти. Если Алти все-таки не была Волдемортом, то кем она была, интересно? Путь по унылым, слегка заиндевелым равнинам казался бесконечным. Слякоть под ногами, холод, снежинки, падающие на кожу и режущие ее, точно осколки стекла. И давящая на сердце неопределенность. И злость на такую умиротворенную Каллисто, спокойно идущую рядом и внимательно озирающую серую пустошь. Можно было забыться, припоминая то непростое время, когда они с Зеной обменялись телами. Раздраженная Габриэль уже хотела максимально вежливо попросить ее перестать, как Каллисто, что-то все же заметив, рывком вытащила меч из наспинных ножен и помчалась вперед. Ничего не оставалось, только последовать за ней, к чему-то, лежащему прямо на примятой, покрытой грязью и снегом траве. Лежащее нечто оказалось телом. Перевернутое – оказалось Зеной. Умирающей Зеной, в ее собственном, слава богам, облике. Габриэль рухнула рядом с ней на колени, перехватывая подругу за плечи. Та выглядела плохо. Еще хуже, чем в тот день, когда их распяли. Зена когда-то упоминала, что ей довелось пройти сквозь строй – может, Алти нашла ее раньше и заставила “вспомнить” этот случай? – Я знаю, это прозвучит странно, и особенно от меня, – Каллисто действительно звучала странно разумно – почти как ангел, которым она когда-то была, пока не переродилась в Псину Рима. – Зена, здесь ведь все не то, чем кажется. Даже смерть. Избитая женщина силилась открыть распухшие веки, хрипя на руках у подруги, но им помешали. – Есть материи, которые могут убивать даже здесь, – внезапно появившийся старец в белом одеянии заставил Каллисто вскинуть ее меч. Старец поднял ладони и улыбнулся. – Прошу. Мы можем поговорить мирно. Габриэль прищурилась; этот человек был чертовски похож на тот странный говорящий портрет из замка. Впрочем, все портреты там были странными. И с реакцией Каллисто амазонка была вполне солидарна. Но мирный путь – ее первый путь в любом случае. – Что это за материи? – почти спокойным тоном поинтересовалась она. Хотелось поторопить старика, все ж таки пока они тут разглагольствуют, Зена умирает. – Те, которыми можно было разрушать хоркруксы, – продолжил старик, старый директор, правивший тем замком, пока его не сменила реинкарнация Зены. – Поэтому-то вас, дорогая, тут было всего трое, – старик обратился к Каллисто с милой улыбкой, будто она не создавала темнейшее колдовство посредством человеческих жертвоприношений, а пекла печенье. – Боюсь, отсутствующие части навеки утрачены. Каллисто фыркнула, не пытаясь поправить старика, но опустила меч, впрочем, не убрав его далеко. – Чем мы можем помочь Зене? – грубовато поинтересовалась блондинка. Старик в белом балахоне тягостно вздохнул и перестал улыбаться, тяжело и устало присев на взявшийся из ниоткуда камень подходящей высоты. Старик вроде бы не улыбался, но бдительный взгляд Габриэль уловил какое-то шевеление в густой бороде. Но амазонка уже отвлеклась на Зену, умирающую у нее на руках. Так уже было когда-то. Осознание – воспоминание – нахлынуло, точно прибрежная волна. Зена ведь уже умирала. Упрямо пожертвовав собой ради освобождения плененных сорока тысяч душ. Габриэль не будет покоя, если позволит Зене поступить так с ней еще раз. – Боюсь, что ей уже ничем не помочь, – ответил старик. – Габриэль. Похолодев, амазонка подняла взгляд. Этот голос она запомнила хорошо – он ей снился в кошмарах. Совсем не похожий на голос того старика с портрета. Голос немолодой женщины, которая стояла перед ними прямо на том же месте, одетая почти как Габриэль ее запомнила, в кожаную одежду шаманки, только белую, а не черную, на этот раз. – Алти, – в ужасе прошептала Габриэль, и преобразившаяся женщина улыбнулась шире. – Ну-ну, – проскрежетала она, пронзая их своим взглядом злобного ожившего мертвеца. – Приятно, когда тебя помнят. Габриэль аккуратно уложила подругу на землю. Верно, она не сможет помочь ей, просто держа ее на руках, и придется драться. Возможно, они с Зеной еще встретятся – там, дальше… Или, если Алти говорила правду… – Объясни, – наполнившись необычайной смелостью, какая была знакома лишь наглому Гарри Поттеру и, впрочем, самой Габриэль тоже (вспомнить только бедного циклопа), амазонка решила уточнить этот вопрос. Алти любила болтать о своих планах. – От чего умирает Зена? Она не касалась ни адского пламени, ни яда василиска… – Тск, – Алти покачала головой с торжествующей ухмылкой. – Касалась. Она порезала ладонь мечом Гриффиндора, который насквозь пропитан этим ядом. Как неосторожно – теряешь хватку, Королева Воинов! Вряд ли Зена ее еще слышала. Во всяком случае, по ней было не понять. – Так что вряд ли вы встретитесь в следующей жизни, Габриэль, – почти участливо продолжила старая шаманка. – Разве что если ты пожелаешь последовать за подружкой в Забвение. С чем я тебе буду только рада помочь. Габриэль сказала бы что-нибудь, что непременно привело бы к сражению между ними, то есть, ее проигрышу и скорому отправлению в это самое Забвение, но в разговор встряла Каллисто. – Правильно ли я понимаю, Альбус Дамблдор, который портил мне жизнь с самого детства, все время был этой полоумной старухой? – крайне разъяренная Каллисто указала острым концом своего меча на скривившуюся Алти. – О, это просто замечательная история, – шаманка улыбнулась и присела обратно на камень, видимо, понабравшись у своей последней реинкарнации. – Мне удалось частично вспомнить, кем я являлась, через несколько лет после нашего знакомства, когда я прикоснулась к одному из артефактов Мира Духов. Мне вернулась память о моем могуществе. И о том, какое место я по праву должна занимать в мире. Вспоминающая молодость Алти звучала почти мечтательно. – Отыскать другие два было непросто, но каждый по кусочку вернул мне все. Последний открыл мне секрет моего бессмертия. Видишь ли, дорогой Том, – а вот это прозвучало почти как если бы Дамблдор произнес, – не знаю про магов, но шаман силен настолько, насколько силен его дух. А мой дух весьма силен. Мне даже по силам вернуться обратно в мир живых. Как только я разберусь с вами двумя – повезло, что Зена сама обрекла себя на гибель... С диким визгом Каллисто бросилась на шаманку, то ли желая нанести упреждающий удар, то ли просто от злости, но та лишь повела бровью, и безумную воительницу отшвырнуло неведомо куда. – Моя месть будет проще, чем я думала, – с хриплым смешком заметила Алти и повернулась к Габриэль. Амазонка никогда не могла выстоять против нее, даже когда сильно старалась. И в этот раз незримая сила просто ухватила ее цепкой дланью за горло, эффективно душа, и приподняла над землей. – Благо, Зена принесла с собой немного этой разлагающей души субстанции. В кои-то веки Судьбы на моей стороне. Зря она упомянула об этом. Из всех присутствующих одна Зена могла с ней сравниться, и Зена не во многом ей уступала, если уступала вообще. И, как заметила Каллисто, все в этом мире – не то, чем кажется, и даже смерть – не более, чем условность. К радости Габриэль, ее подруга поднялась с земли, держа в руках тот самый меч Гриффиндора и убийственно ухмыляясь. – Зена, ты в своем репертуаре, – хмыкнула Алти, поднимаясь с камня. Габриэль в ее хватке до сих пор задыхалась, кляня свою глупость, не дающую ей прекратить мучение. – Только – ах, ты же не забыла? Сила шаманки – в ее душе. Убийство разрывает душу. А ты убивала. Даже в самой последней инкарнации – помнишь? Кажется, меч в руке Зены дрогнул, но и Алти пришлось отпустить Габриэль, чтобы сосредоточить все внимание на главном противнике. Амазонка повалилась на землю, глотая несуществующий воздух и силясь встать на ноги. – Ты тоже убивала, Алти, – прошипела Зена, сощурив глаза. – Отчего это никак не сказалось на тебе. Шаманка усмехнулась, подняв в воздух указательный палец и возражающе покачав им, точно говорила с ребенком. – Нет-нет, Зена. Если ты помнишь, амазонок убивал мой Берсеркер. И ты, моя Разрушительница Наций, своими руками погубила Сайян. Видение пришпиленной к стволу дерева могучей королевы амазонок пронеслось перед взглядом вздрогнувшей Зены. – Ни в одном из моих воплощений я не проливала кровь собственноручно. В каждом из них я следовала по Пути Духа, – вещала Алти, не скрывая торжествующей улыбки. – Последнее мое воплощение и вовсе безупречно во всем. Когда я вернусь в мир живых, я стану им править, как должна была еще две тысячи лет назад… А ты останешься здесь, Зена, наедине со своей совестью. С трудом подняв голову, Габриэль с ужасом наблюдала, как оживает серая слякотная пустошь, как она заполняется бесчисленными отрядами порубленных и пожженных солдат и гражданских, всех национальностей и возрастов, всех рас – среди этих армий были и волшебные создания, от богов до циклопов или кентавров. Зена с откровенным испугом глядела на них, легко находя знакомые лица. – Воистину, ты – Разрушительница Наций, – добивала Алти. – Мой шедевр. Самое безжалостное существо, когда-либо ступавшее на землю. Право, мне до тебя далеко, Зена… Сердце Габриэль сжалось, когда она увидела, что по щекам подруги потекли слезы. Зена снова замерла, беспомощная перед своими старыми грехами – ее единственное слабое место, за которое она отчаянно цеплялась, не желая повторить историю. Даже замученные ею Пожиратели были тут, в первых рядах – скалились и грозили ей своими палочками. – Зена, но ты же раскаялась, – хриплым голосом прокричала амазонка, вспомнив кое-что – что сам Дамблдор ей когда-то и рассказал. Видимо, не только Зена страдала склерозом – неудивительно после двух тысяч лет существования. – Раскаяние исцеляет душу! Алти опешила на мгновение, а Зена, бросив благодарный взгляд в сторону подруги, опустила голову и прикрыла глаза. Серые пустоши, заполненные армиями мертвых, содрогнулись, и снова опустели – армии растаяли, точно мираж. Злобно зарычав, Алти осуждающе указала на воительницу пальцем. – Один убитый все же остался – и ты вряд ли раскаивалась, что убила меня! Не так ли, Зена? Та сжала челюсти, опуская меч. А потом просто заметила: – Я – не раскаивалась. Северус Снейп, с другой стороны, – на мгновение она стала им, ее образ словно поплыл, являя вместо себя видение ее реинкарнации. – Он, увы, сожалел. Зена кривилась от отвращения, почти повторяя выражение лица Снейпа. А Габриэль, почуяв успех, решила ударить наугад. – А ты, Алти, вообще-то убивала! – обе, воительница и шаманка, повернулись к ней. – Ариана! Альбус Дамблдор не сожалел о ее смерти, но всегда считал себя виноватым, и всегда боялся, что это раскроется! Вздрогнув, словно от удара, Алти отступила на шаг. – И неужели ты не сожалеешь об убийстве бедного сироты Тома? – продолжила Габриэль, поднявшись на ноги. – Ребенок был виноват только в том, что родился в детском доме и был вынужден выгрызать себе каждый шаг в жизни. Это твоя вина, это ты сломала его душу – все равно, что убила! – Твоя душа не целостна, – вступила в игру Зена, поднимая меч со своей фирменной ухмылкой. – Ты отклонилась с Пути Духа. И даже не заметила. Побледневшая Алти словно треснула, как отражение в сломанном зеркале, и, злобно вскрикнув, попыталась призвать какую-то магию, но Мир Духов ее больше не слушался. Совсем. Даже когда она в отчаянии повернулась ко всегда такой слабой и восприимчивой ко всему, что видит, Габриэль, ей не удалось ничего с ней сделать. – Ты больше не шаманка, Алти, – с легким самодовольством заявила амазонка. – Отправляйся в Забвение, – закончила Зена, сокращая расстояние между ними одним шагом и пронзая грудь старого врага манифестацией духовного яда. Меч тут же исчез, словно растаял, а рана кричащей от испуга и боли Алти превратилась в зияющую белую дыру в пространстве, постепенно разросшуюся и поглотившую бывшую шаманку до конца. Взметнулось столбом до тускло-серых небес неестественно зеленое пламя, в его оглушительном реве промелькнул едва узнаваемый предсмертный крик, и все кончилось. Даже стало легче дышать. А пламенный столп расцветил небеса во все цвета радуги, расползаясь по ним в виде необыкновенно яркого северного сияния. Габриэль с радостью бросилась в объятия Зены, счастливо улыбаясь. – Великая миссия подошла к концу? – спросила подошедшая к ним Каллисто, покачиваясь на ходу. Зена посмотрела на свою подругу сверху вниз – куда они теперь отправятся, когда им не надо следовать за спятившей шаманкой по колесу Сансары? – Как думаешь, куда лучше, вперед или назад? – спросила она у Габриэль, а та лишь улыбнулась шире и потерлась об ее плечо своей щекой, ласкаясь. – Не имеет значения, главное – вместе. Каллисто презрительно хмыкнула, с лязгом возвращая свой меч в ножны и с досадой пиная какой-то камешек. – Вам-то хорошо, а мне придется здесь торчать, с теми тремя… Вопросительно поглядев на подругу, Зена получила в ответ только покачивание головой. Возможно, она и правда не хочет знать. – Ты можешь отправиться в загробный мир амазонок, – вместо расспросов предложила Зена. А в ответ на недоумевающий взгляд напомнила. – Габриэль когда-то передала Еве свое место в племени. Если ты желаешь покоя, то он ждет тебя там. Зена указала на далекие холмы, и ее бывшая безумная соперница – и бывшая дочь – шумно вздохнула и посмотрела туда. Через несколько мгновений ее хмурое лицо прояснилось, и она тряхнула головой. – Наверное, все же желаю. Слишком много было… а, не важно. Главное, что там меня точно никто не достанет. – Разве что Вария, – Габриэль замолчала, когда подруга пихнула ее локтем. Пожав плечами, Каллисто уверенно зашагала к холмам, на прощание взмахнув рукой. А Зена и Габриэль, крепко обнявшись и переплетя руки, остались наблюдать за догорающим погребальным костром самой чудовищной сущности в обоих мирах, теперь расцвечивающей небо чудесными огнями своей родной страны.