Piebald

      Чэн возвращается в магазин на следующий день. Он приходит туда всю неделю, но Змей не возвращается. Машины его тоже нигде не видно и ощущения у Хэ паршивые. В голове раз за разом крутится мысль, что не стоило его отпускать. Она вертелась и вертелась, хватая себя за хвост как тот мифический Уроборос.       Зачем уступил? Почему не послушался себя? Своих инстинктов? Потому, что так учил отец. Не идти на поводу у своих желаний, а думать головой. Трезво мыслить и принимать взвешенные решения, продиктованные холодной логикой, а не собственными прихотями. Но почему это решение там, в лесу, показалось ему правильным?       Хэ Чен фыркает. Упрямо отгоняет от себя мысль об ошибке и продолжает приходить.       Рыжий продавец косится на него как-то странно. Мотает головой на один и тот же вопрос, задаваемый им изо дня в день, и смотрит. С таким пониманием и тоской, что Чэн невольно задумывается, кого потерял этот камышовый кот, и кого так отчаянно продолжает ждать?       А потом рыжий приносит ему колу. Ту самую, оставленную белобрысым в первый день. Маленький дар, который парнишка за кассой так и не принял.       Чэн, в общем-то, не любит газировку, но банку открывает. Смотрит на неё долго, с сомнением.       Сладкая жидкость скатывается в горло и дерёт глотку, заставляя морщиться. Чэн отплёвывается. Сдавленно кашляет в кулак, с отвращением глядя на бурую жидкость. На языке остается приторно-сладкий привкус, который заполняет собой всё и липнет к зубам.       За спиной раздаётся смешок.       Чэн оборачивается. Размеренно, не торопясь. Натыкается взглядом на знакомую белобрысую макушку и чувствует, как Зверь в груди сыто скалится, разражаясь довольным урчаньем. Змей - всё в той же кофте с широким воротом - с усмешкой поглядывает на банку в чужих руках.       - Терпеть её не могу, - жёлтые глаза искрятся неприкрытым весельем, а чёртов ворот всё такой же доступный. Белобрысый качает головой. Фыркает и пятернёй зарывается в волосы, убирая с лица отросшие пряди. – Ну привет…котик.       Чэн ставит банку на стеллаж.       Разворачивается и идёт к парню. Уверенно и твёрдо, надвигаясь на него с решимостью танка - в этот раз не отпустит. Не даст уйти так просто. Они оба это понимают. Оба знают. И оба на это согласны.       Улыбка Змея становится шире. Он покорно стоит на месте, когда Чэн обходит его сбоку и останавливается за спиной. Парень не двигается, не оборачивается. Послушно ждёт, едва ли не кожей чувствуя на себе этот изучающий, полный жадного любопытства взгляд.       А внешне и не скажешь…       Змей не двигается даже тогда, когда Чэн касается шейных позвонков и ведёт пальцами вниз. Когда он делает то, что хотел сделать ещё тогда, при самой первой встрече – оттягивает ворот и запускает руку внутрь, касаясь мелкой чешуи. Настоящей. Живой.       Змей вздрагивает, глухо выдыхая. Поводит плечами, как тогда, но позволяет руке остаться.       - Я, кстати, Шэ Ли.       Чешуя оказывается по-змеиному гладкой и по-человечески тёплой. Хэ склоняется ниже. Касается носом смуглой кожи на шее и вновь тянет носом.       Раз. Другой.       Едва-едва, но рецепторы улавливают запах дорожной пыли, сырой земли и дешёвой еды. И это не всё. Есть ещё…что-то, что кроется ещё глубже. Зверь его чует и на губах Чэна появляется победная ухмылка.       - Хэ Чэн.