Piebald

      Утро было ранним и по-осеннему сырым, хотя до самой осени оставалась ещё неделя. Дожди последние дни почти не прекращались. Дороги размывались, росла угроза оползней. И, если в самом городе всё ещё было терпимо, то на окраине дела обстояли куда хуже.       Чэн всматривался в лобовое стекло, старательно объезжая заполненные водой рытвины и грязевые ловушки – колёса так и норовили соскользнуть в одну из таких ванн. Змей не отзывался. Телефон у него был. Нормальный, современный и вполне рабочий. Хэ не мог понять, отчего в его голове так упрямо вертелась мысль, что белобрысый будет пользоваться каким-нибудь спутниковым кирпичом, нежели стандартным смартфоном. А он был. Небольшой, легко помещающийся в руке, с видавшим лучшие годы чехлом – поверхность покрыта мелкими царапинами и потёртостями, внизу – там царапины кучковались и налезали друг на друга – виднелась въевшаяся в прорехи грязь.       Об этом Чэн узнал около недели назад, застав Змея в магазине. На смене снова был рыжий, который то и дело косился на Ли. Белобрысый устроился в стороне, у дальней части прилавка, на какой-то дряхлой табуретке. На его фоне она казалось маленькой, словно под детсадовца. Но Змей не жаловался. Сидел тихо, не мешая мальчишке работать, молча тыкал пальцем по экрану телефона. Торчащий снизу провод белой нитью уходил за стойку, где, судя по всему, терялась розетка. Свободная рука подпирала голову и вид у Ли был в обще скучающий. Рядом стояла пустая одноразовая тарелка, белая пластиковая вилка утопала в остатках подсыхающего соуса – Чэн ощутил от него запах грибов – и закрытый термос. За ними неприкаянной кучей покоилась растерзанная пачка салфеток и тощая связка ключей.       Гуань Шань потом сказал, что Шэ Ли появляется раз в пару дней. Заряжает телефон, попутно заваливая его вопросами, закупается продуктами – в основном это вода и средства гигиены, еды белобрысый брал мало – и снова пропадает.       Прошло уже куда больше времени. Больше, чем пара-тройка дней. Змей не появлялся в магазине и не отвечал на звонки. Две последние ночи выдались действительно холодными. Температура заметно упала, а сырость и ветер лишь ухудшали ситуацию.       Чэн притормозил у моста, бросив взгляд на пока ещё тихую реку внизу. Он надеялся, что Ли запихнул своё упрямство поглубже в глотку и не попёрся в лес снова. В памяти всплыла притаившаяся в зарослях змея. Большая и неподвижная. С тёмными, немигающими глазами, смотрящими в никуда. Чэн стряхнулся, сгоняя предательские мурашки.       Он объехал уже три стоянки для пикников – излюбленное место сна Змея. Все были абсолютно пустые, одинокие и будто бы давно заброшенные. Некогда расчищенные полянки завалены мелким лесным мусором – сорванные ветром листья, шишки и мелкие ветки валялись везде – и залиты водой. Лужи расползались, тянулись друг к другу, сливаясь в миниатюрные заводи. Подтопленные урны пусты. Деревья заметно поубавили в пышности под весом мокрых крон.        Никаких следов присутствия людей или кого-то на них похожего.       Змея нигде не было.       Позже Хэ понял, что искал не там. Привык, что белобрысый паркует внедорожник в таких вот местах и не особо задумывался о других вариантах. Так что машину он заметил если не чудом, то лишь благодаря острому зрению. И то сообразил не сразу. А, сообразив, медленно затормозил. Машина проскользила по мокрой дороге ещё несколько метров и остановилась, тихо фыркая под проливным дождём.       Не до конца уверенный в том, что видел, Чэн нахмурился, задумчиво стукнул пальцем по рулю и глянул в зеркало заднего вида - густая растительность с этого ракурса превращалась в глухую непроницаемую стену. Вздохнув, Хэ качнул головой, переключая передачи, и дал задний ход. Ползком двинулся обратно, всматриваясь в густой лесной массив, где тяжёлые ветви свисали едва ли не до самой земли.       Не показалось.        Знакомый бампер выглядывал из кустов в нескольких метрах от дороги. Чэн припарковался на обочине и осмотрелся. Никакого съезда, никакого намёка на дорогу. Две примятые колеи на траве - единственное свидетельство того, что здесь вообще когда-то проезжала машина.       Выбираться из тёплого и, что самое главное, сухого салона не было никакого желания. Ровно как и шагать по мокрой траве. На кой чёрт Змей вдруг зашился в эту дыру?       Из груди вырвался тяжёлый вздох. Чэн вытащил ключи и открыл бардачок, доставая оттуда чёрный зонт. Захлопнув крышку до того, как наружу провалится остальное содержимое, он ещё раз глянул на затихший в кустах внедорожник. Возник резонный вопрос, зачем он вообще это делает? Ответа на него, к сожалению, не всплыло, так что Чэн открыл дверь, выставляю вверх зонт и выбрался на улицу.       Трава доставала ему до колен, цепляла за ноги, словно хотела утащить под землю. Спеленать, утрамбовать в грязи, превратить в удобрение. В голове сплыли мысли о пропавших людях.       Ни следа не осталось, ни запаха, словно их сожрала сама земля или...       Взгляд метнулся к внедорожнику. Отсюда уже можно разглядеть номер, залепленный грязью, травой, сосновыми иглами и прочим мелким мусором. Так выглядел, в общем-то, весь низ, включая колёса и - Хэ был в этом уверен - днище.       Кто ещё мог бесследно расправиться с человеком? Так, чтобы не осталось ничего? Чэн вспомнил, как Змей с крутился вокруг добычи в ту ночь. Как раскрылись огромные челюсти. Как медленно, но верно тело исчезло в чужой глотке и как дёргалась змеиная голова, пытаясь пропихнуть в себя пушистый хвост, силясь вернуть пасть в нормальное состояние.       Кто мог не оставить даже запаха? Лес сменился магазином и замешательством в тот момент, когда Чэн стоял за спиной белобрысого незнакомца и не мог понять, в чем дело. Почему того словно...не существует.       Хэ присел, пробираясь под ветки. Те зашуршали, заскребли по ткани зонта тонкими пальцами и осыпали градом брызг. И всё равно здесь было суше. Ливень бил не так яростно и барабанная дробь превратилась в рваное постукивание. Земля под ногами была скорее влажной, чем мокрой, так что под всем этим ковром из хвои и листьев наверняка был ещё сухой песок.       Чэн наклонил зонт и обошёл машину сбоку. Передние сиденья пустуют. Изображение за стеклом размывается из-за дождя и Хэ щурится, всматриваясь в размытые очертания. Заслоняет зонтом окно, трёт стекло рукавом, после заглядывает внутрь снова.       Как и в прошлый раз, заднее сиденье занято спальникоом. Точнее, бесформеной мешаниной из спального мешка, тёплого одеяла и кофты, свисающей со спинки. В этот раз горка выше, объёмнее. Она живая и дышит.       Чэн всматривался в ворох темно-синих складок, по привычке тянет носом, облизывается салон взглядом, пока не замечает у противоположной двери клок светлых волос.       Змей был дома.        Если это корыто можно было назвать домом.       Кошка передёргивает плечами, ёжится от неприятной сырости, что липнет к коже и оседает на волосах. Смотрит на белое пятно за стеклом и поднимает руку, стуча. Никакой реакции. Одеяло остаётся неподвижным.       Умеет ли Шэ Ли менять кожу?..       Чэн терпеливо стучит ещё раз. Уверенно, громко. Затем ещё. И ещё.  Пока не слышит глухой стук - Змей бьёт ногой в дверь, у которой он стоит- и приглушенную ругань. Ли шевелится. Поднимает голову, смотрит на нежданного гостя с прищуром. Из-за воды изображение выходило размытым и Хэ не мог рассмотреть выражение ядовито-жёлтых глаз, но почему-то был уверен, что Змей готов его сожрать. Он зол. И Чэна это...веселит.       Он стучит вновь, жестом намекает - открывай. Топтаться на сырой, покрытой мхом земле уже порядком надоело, да и ноги мокнут.        ШэЛи приподнимается на локтях и, думает, решает. После, оценив возможные варианты, садится. Возится, плотнее кутается в одеяло, натягивает на голову капюшон и потягивает себя к двери, сгибая колени. Чэн слышит щелчок и отходит в сторону. Морда у белобрысого недовольная, сонная. Он плотнее затягивает одеяло, оборачивается по самое горло, пытаясь перекрыть любой доступ к коже. Высовывающаяся из-под капюшона чёлка растрёпана и волосы кажутся жёсткими. Снизу показываются ноги в шерстяных носках. Полосатых и толстых. Змей трёт их друг о друга и спускает на ребро дверного проёма.       - Ты намёков не понимаешь, усатый? - голос у парня сиплый от сна с шипящими нотками раздражения.       А Чэн не отвечает. Сверлит того внимательным взглядом, будто может заглянуть сквозь все эти слои ткани. Одними глазами понять, не влез ли чешуйчатый в какой капкан. Мало ли что там под одеждой прятать можно. Сам же не скажет.       - Ты меня глазами не раздевай. Говори, чего хотел и вали. Холод собачий. Эй, какого черта?!       Не обращая внимания на возмущения, Хэ тянется к защёлке на передней двери и забирается на пассажирское сидение, закрывая дверь раньше, чем Ли успевает вы путаться из своего кокона.       - Ты так ко всем домой заваливаешься, господин Хэ?       Чэн чувствует, как Ли буравит его взглядом. Тон у него холодный, такому может позавидовать даже промёрзлый уличный воздух.       - Тебе, вроде, холодно было, - Хэ таки отзывается, пусть и не сразу. - Тогда закрой рот и ползи обратно.       Недовольное шипение за спиной прервается хлопком. Шуршит одеяло и затихает.       Всё внутри Чэна вопит повернуться. Не сидеть спиной к опасному, почти незнакомому хищнику. Держать в поле зрения.       Но Хэ душит в себе этот порывы. Закрывает глаза, топит беспокойство. И едва не вздрагивает, когда холодные пальцы касаются шеи. Голос зашелестит у самого уха.       - Господин Хэ, - пальцы ползут дальше, прослеживают линию челюсти, коротко стучат по подбородку, заставляя поднять, открыть доступ к горлу. - Ты лезешь в логово змеи и поворачиваешься к ней спиной. Не слишком разумное решение для кого-то вроде тебя.       Есть в этом доля смысла. И она становится всё больше, растёт, пока пальцы Змея оборачиваются вокруг шеи. Шипение над ухом не прекращается, лишь меняет тональность и Чэн чувствует как трепещет у самой мочки змеиный язык.       Ли не ждёт ответа. Он считывает его настрой, определяет уровень опасности, пытается уловить мотив. Хэ откидывается на спинку, придаёт себе максимально расслабленный вид - насколько он возможен с учётом скрещенных на груди рук.       Пальцы на горле замирают, постукивают по жилке на шее, что-то прикидывая, и отпускают.       - Если ты припёрся сюда, чтобы играть в молчанку, то проваливай. Я спать хочу.       Чэн не ответил. Снова. Открывает глаза, поворачивает зеркало так, чтобы можно было видеть Змея. Тот снова кутается в одеяло, в этот раз натягивая его даже на голову. В памяти сами собой всплывают шерстяные носки. В полосочку.       - Ты давно не появлялся.       - О, а ты типа обо мне беспокоился? А, нет, подожди, кто-то снова пропал? - Змей плюётся словами и Хэ уже близок к тому, чтобы поверить в наличие яда даже у питонов. - Я тебе уже всё сказал. С этим Чэн мог бы поспорить. Пару сухих реплик, которыми Ли отмахнулся на его вопросы, даже с натяжкой нельзя назвать "всё".       Но давить опасно. Не целесообразно, если уж на то пошло.       - Любопытно.       Ли хмурится. Бровь над правым глазом дёргается и тянется вверх, выражая явный скепсис. Меж тонких губ вновь мелькает язык.       - И что бы это значило...       И снова, Змей не ждёт ответа. Да Чэн и сам не может сказать точно, что имел ввиду под этим словом. Мыслей много. Они роятся, сталкиваюсь, налетают друг на друга как свора голодных псов. Рвут и мечутся, прорываясь наружу одним этим "любопытно".       Чэн обводит взглядом лес, окружающий машину. Капли всё так же барабанят по холодно у металлу, соскальзывая по стеклу вниз. Но сам лес молчит. Тихо. Пусто.       - Почему сюда?       Шэ Ли знал, что за ним следят. Приглядывают. Не мог не знать. Как минимум он должен был это понимать.       - Почему...даже не знаю. Чтобы спать не мешали, наверное.       Чэн хмыкнул. И врёт, и нет. Змеи не особо подвижны в холодную погоду. Заторможены, медлительны. Как ни странно, Ли не стал исключением. Предпочёл зашиться поглубже, чтобы не нашли, и переждать. Понимал, что, если такая погода затянется, кто-то да обратит внимание на застрявший на безлюдной парковке внедорожник.       Но опушки мало. Найти его здесь не так просто, но вполне возможно. Почему не забрался глубже в лес?       Тихий. Пустой.       Чэн кидает взгляд в зеркало, на притихшего позади Шэ Ли. Вид у того уже не такой агрессивный, но всё ещё недовольный. Хмурый взгляд направлен в окно и не понять, задумался он или что-то высматривает.        Точнее...кого-то?       Лес умел затихать. Он жил и дышал как единый организм и тревога у него тоже была общей. Тихий лес никогда не был признаком чего-то хорошего. И, раз сейчас он молчит, то чувствует угрозу. И она близко. Очень близко.       Взгляд вновь скользнул к зеркалу.       Насколько близко? Она либо сидит здесь, с ним, либо - внимание возвращается к затихшему лесу - где-то там. Наблюдает, выжидает, примеряется. Или ещё рыщет, круг за кругом подбираясь ближе. И скоро найдёт. Она скоро будет здесь.       - Найди себе другое место для сна, - не просьба, не пожелание, тон Чэна больше походит на приказ. Он разворачивается, глядя на Змея, на этот раз глаза в глаза. - Дважды повторять не буду.       Ли ошалело моргает. Хмурится, поджимает дрогнувшие в желании растянуться в оскале губы. После, словно заметив что-то в лице напротив, фыркает. Спокойно, без агрессии.       - Господин Хэ. Выметайся из моей машины.       Теперь моргает Хэ. В голосе Змея нет холода. Нет того раздражения и желания удавить. В нём есть что-то, чего кошка не может понять. Улавливает отчётливо, но не разбирает.       Потом.       Чэн разворачивается и без промедления покидает машину. Не торопясь, спокойно, но не задерживаясь. Закрывает дверь, глядя, как Змей - тот уже выбрался из своего кокона - перебирается на водительское место.       Хэ успевает добраться до дороги, когда слышит из подлеска ровный гул двигателя. А лес, казалось, становится ещё тише. Тяжелее. И шерсть от этой тишины встаёт дыбом.