Piebald

      Смуглые пальцы цепляют зеркало и поворачивают, возвращая его в прежнее положение. Ли наблюдает, как Чэн бредёт через вязкую траву и ждал. Вопросов было много. Предположений много. Ответов…ответов у него практически не было. Не ноль без палочки, но близко к тому.       Взгляд метнулся к кустам спереди. Неподвижные, они плотно прижимают мокрые листья друг к другу, закрывая обзор. Таят и прячут в себе нечто незримое. Неосязаемое. Бесшумное. От них внимание скачет по деревьям. По упавшим веткам и узким тропкам, оставленным, скорее всего, какой-то мелкой живностью.       Что-то не так. Здесь стало слишком уж тихо. Ещё пару часов назад сквозь шум дождя можно было различить робкий переклич птиц, редкое шуршание лесной подстилки, тихий шелест чьих-то шагов. Теперь ничего этого нет. Ни единого постороннего звука.       Змей видел, что его нежданный гость тоже это почувствовал. Подсознательное, желание на уровне инстинктов - убраться от непонятно, от невидимой опасности. Именно оно привело кошку к фразе о смене места сна. И пусть Ли был согласен с самим посылом, его облик змее был не по душе. Ни обёртка в виде слов, ни взгляд дарителя. Он по глазам видел, что Чэну было проще утянуть его с собой. Спокойнее. За самого Шэ Ли или же за местное население – это уже вопрос иного плана. Но Чэн не стал. Тащить. Предлагать. Даже не пытался. Понимал, что Ли откажется. Ощерится. Уйдёт в глухую оборону – такую не пробьёшь на раз и два – и заляжет глубже. Ещё дальше, да так, что действительно не найдёшь. Потому отступил. Снова.       И это настораживает. Змей видел его желание. Видел, как мечется зверь там, в лесу. Его горящие глаза впивались клещами, утробный рык щекотал чешую, выискивая лазейки, пробирался внутрь. И Змей понимал, что уступки не будут длиться вечно, особенно на фоне разворачивающихся событий. Что Хэ, как бы хорошо он не справлялся со своим истинным «я», лишь прощупывает почву.       Шэ Ли щуритсяся на дрогнувшую вдали ветку и поворачивает ключ. Мотор глухо фыркает под остывшим капотом и сонно рычит.       Пока у него есть время. И он собирается использовать его по полной. А что будет потом…с этим Змей разберётся позже.       Моргает и крепче сжимает в пальцах руль. Пристально, до рези в глазах всматривается в листву неподалёку. Показалось? Чёртов дождь.       Ли медленно выпрямляется, не сводя взгляда с зарослей, спускает руку на коробку передач и даёт задний ход. Надо отсюда убираться.       Хэ на дороге уже нет.       Ливень набирает силу, то и дело меняя направление под напором ветра. Змею это не нравится. Уровень воды поднимется, низины превратятся в болота, смешаются запахи, звуки исказятся. Плюс ко всему этот собачий холод.       Дворники тикают из стороны в сторону, гоняя воду, но это не сильно помогает – дорога за стеклом остаётся размытым пятном. От колёс то и дело разлетаются водопады брызг. Мир тонет. Захлёбывается в природной стихии.       Мимо проносится знакомый магазинчик. Хорошо бы переждать непогоду там, отогреться, избавиться от этого, казалось, просочившегося до нутра, въевшегося в кости холода. Ли не тормозит. Сегодня среда. По средам у Рыжего выходной и за прилавком стоит ворчливая тётка лет за сорок. Сверлит своими мелкими глазёнками, хмурится, стучит по прилавку колбасками-пальцами с короткими ногтями, поторапливая. С ней не договоришься миром.       Тихий писк выводит из раздумий. Змей опускает взгляд на индикатор топлива и недовольно цыкает. Одно к одному, мать его. Одно к одному!       Он кусает губу, жуёт, сам того не замечая, и сворачивает на перекрёстке. Машину заносит на мокрой дороге, но Змей крепко цепляется за руль, выравниваясь и сбавляя скорость. Когда только набрать успел? Через пару километров показалась заправка. Небольшая – две колонки, да здание, по размеру походившее на будку. Несмотря на буйство непогоды, оба места оказались заняты. Змей фыркает и пристраивается за легковушкой.       В окне будки горит свет. День в самом разгаре, но плотно затянутое чёрными тучами небо погружало мир в серый полумрак. Крыши здесь, к слову, тоже нет, а значит, придётся выходить под дождь. От одной этой мысли по коже побежали зяблые мурашки.       Воду Ли любит. Озёра, пожирающие своими тёмными глубинами, и мелкие заводи с тёплым песчаным дном. Дожди, после которых дышится куда свободнее. Согревающие ванны и приятный душ, бьющий по плечам мелкой дробью. Даже бассейны, насквозь провонявшие хлоркой. Но всему этому должен сопутствовать один немаловажный фактор – тепло. Которого сейчас нет и в помине.       Настроение Змея упорно ползёт вниз. Может ли этот день стать хуже? Безусловно да. Так что лучше даже не начинать надеяться на лучшее. Не работает.       Палец выстукивает по рулю привычный ритм, пока мысли мечутся по черепной коробке вороньей стаей. Спотыкались, уходили с траектории, сталкивались и заводили в тупик. От соседнего сиденья ещё тянет запахом кошки. Отвлекает. Раздражает, внося ещё большую сумятицу и неразбериху. Ли не привык к посторонним запахам в своей машине. Это его территория. Пусть небольшая, но его. Личная. И вот так вторгаться на неё было неприемлемо.       К легковушке, тем временем, рысцой вернулся хозяин. Шустро отщёлкнул пистолет и вставил в бак, старательно закрываясь воротником куртки от хлёсткого ливня. Стоит отдать погоде должное – она отменно подгоняет даже самых ленивых тюфяков.       Шэ Ли потянулся к бардачку. Щёлкнула крышка, опускаясь, являя миру нечто скомканное, невнятное. Цыкнув – давно стоило навести тут порядок – Змей запускает руку внутрь в поисках денег. Отпихивает завёрнутые в файл права, пару дисков, карманный фонарик и изрядно помятую карту, несколько давно не пишущих ручек.       - Да где ты…       Кошелёк находится в дальнем углу, закинутый туда вместе с грязной тряпкой, с которой он два дня назад копался во внутренностях внедорожника. Ли цепляет пальцами край и тянет. Наружу вываливается ворох вещей, стучат по креслу и сваливаются на коврик.       Вздыхает, достаёт из кучи нужный предмет и запихивает остальное обратно, вновь откладывая порядок на потом. Наклонившись, вытаскивает завалившийся под сиденье диск, и замирает, обнаружив под ним белую бумажку. Сложенное вдвое фото.       Внутренности как-то тяжелеют, словно наливаясь свинцом и немеют, падая куда-то вниз. Туда, где голодным червём ворочается нечто неприятное, обжигающе холодное, но пока ещё спящее.       Он смотрит на белый прямоугольник фотографии с опаской. Пальцы неуверенно зависают в воздухе, не решаясь даже коснуться. Змей знает, что там. Знает и не хочет видеть. Не сейчас. Не в этот грёбаный день, когда всё стремительно катится коту под хвост.       Шэ Ли кусает губу. Терзает и морщится, чувствуя на языке привкус крови. Делает глубокий вдох. Медлит, тормозит. Было бы из-за чего…нет, чёрт возьми. В этом и проблема. Ахиллесова пята. Камень преткновения. Начало всего и конец.       - Дерьмо…       Сквозь стиснутые зубы вырывается шипение. Змей наклоняется, осторожно цепляет пальцами край бумажки, поднимает, не глядя, и запихивает обратно в бардачок. Поглубже, да понадёжнее. После резко отдёргивает руку и захлопывает крышку, словно кто-то там мог его укусить.       Пальцы жжёт огнём. Они словно становятся липкими, скользкими. Противно. Мерзко. Ли морщится и сжимает руль сильнее, до боли в ладонях, до побелевших костяшек. Он знает, что нет там ничего, на пальцах этих, но смотреть не хочет всё равно.       - Шэ? Просто Шэ? А дальше как? Да брось! Ты, вообще-то, мою еду жрёшь – я имею право знать, на кого в суд подавать, если что. Смешно ему. Ладно, тогда…Ли! Я буду звать тебя Шэ Ли!       Вдали зарождается раскат грома. Перекатывается, рычит и эхом разносится над головой. Пока ещё глухой, но к ночи, скорее всего, уже нагонит. Место у колонки освобождается и Ли подбирается ближе, паркуясь. Запихивает кошелёк поглубже в карман толстовки. Прячет голову под капюшон и выбирается из салона, на ходу накидывая куртку.       Мужик в окошке почти спит. Смотрит недовольно и с явной неохотой высовывается из своей норы. Выхватывает деньги, брезгливо стряхивает с них влагу, пересчитывает, бормочет что-то и Ли начинает беситься. Чувствует, как то, что ворочалось где-то внизу, подняло пыльную волну раздражения. Она горячим пеплом взметнулась вверх, разгораясь и наливаясь силой с каждым порывом ветра. Каждой минутой, что он проводит, стоя под ледяным дождём. Он бьёт по голове и в спину, хлещет по лицу, пытаясь пробраться за ворот, просочиться внутрь, забрать последние частички тепла, сдирая их с чешуёй.       Змей не хотел сегодня двигаться. Хотел отлежаться, проспать весь этот климатический кошмар, но у господина, что его, Хэ были свои планы, не включающие чужое мнение. Нашёл, в кустах откопал. И прицепился как банный лист.       Мужик наконец высовывается из своего окна, протягивает сдачу и Змей смотрит на эту руку с закипающим внутри желанием. Голодом, что таится где-то под шкурой и выбирается наружу с горячим пеплом раздражения. И желудок отзывается на это желание. Крутит внутренности, подступает к горлу желчь.       - …ень. Эй! – голос доносится словно сквозь вату. Теряется в шуме дождя, не достигая сознания. – Ты меня слышишь? Бери давай! Что ты стал как…ты…ты бухой что ли? Или как? Эй…       Мотает головой, смахивая минутное наваждение. Выхватывает деньги.       - Я в порядке. Задубел тут, пока ждал, тормоз.       В несколько шагов добирается до машины и снимает пистолет. Движения выходят нервными, дёргаными и Змей понимает, что всё хреново. Что грань близка. Что может треснуть всё и обрушиться пылью. Слишком много всего происходит. Много ненужных переменных. И всё это наслаивается друг на друга. Скопом летит в бездонную пропасть и тянет его за собой. И Чэн ситуацию не упрощает.       И ладно бы дело было только в возможной угрозе. Ладно бы парился из-за доставленных проблем. Так нет! Дело не только в этом. Было что-то ещё. Что-то, чему Ли упорно не хотел предавать форму. Что-то, что действительно приносит проблемы даже сейчас. Смешно до абсурда. Они ещё глотки будут друг другу грызть.       Змей завёл мотор и вернулся на дорогу, включая фары. Забавно, конечно, наблюдать за потугами Хэ…но не до игр сейчас. Мысль скалится и выворачивается лицемерием – согласился на игру, сам её начал. Не поздновато ли теперь давать заднюю?

***

      Ночь застаёт Змея на краю просёлочной дороги. Он загоняет машину в стороннее ответвление. Паркуется за бочками, чтобы не было видно с трассы и глушит двигатель. Тело ломит, в голове какая-то каша, а салон провонял сыростью.       Шэ Ли изворачивается, стягивая с себя сначала крутку, затем толстовку. Прогретая машина пока хранила тепло и этим глупо было не пользоваться. И Змей пользуется. Раскидывает мокрые шмотки по передней части машины – сушиться – и перебирается назад. Откидывает спинку, роется в сумке в поисках сухого свитера. Скидывает кеды и кутается в одеяло, забираясь в спальник.       Ворочается долго. Крутится на узком сидении, перекладывая длинные ноги, мнёт жесткую подушку и утыкается в неё носом в отчаянной попытке перебить посторонние запахи. Уснуть в конце концов удаётся.       Только ненадолго.       Он просыпается глубокой ночью, когда вокруг нет ничего, кроме тьмы. Просыпается, сам не понимая, от чего. Дождь привычно барабанит по крыше, пропуская в свой неровный строй шелест потревоженной ветром листвы. В остальном - тихо. Совсем тихо…как там, на опушке, во время последней встречи с Хэ. Ноги затекли в согнутом положении, но Змей не спешит менять положение. Он не двигается. Замирает и слушает. Себя. Машину. Улицу.       Что-то не так. Он чувствует это на уровне инстинктов, но пока не понимает головой.       Проходит минута. Две. Ничего не происходит, не меняется, в противовес растущей тревоге. Надо что-то решать. Что-то делать.       Шэ Ли открывает глаза, встречаясь с темнотой салона. Взгляд утыкается в спинку водительского кресла, ловит слабые тени и скользит в прореху между сидений, к лобовому стеклу и на улицу. Темно. Ничего не видно…       Ещё минута. Змей тянет носом и решает пошевелиться. Медленно поворачивает голову. Сердце отдаёт мерным стуком в ушах и сливается с дождём.       Тук-тук…тук-тук.       Взгляд крадётся мимо повисшей на крючке крутке, цепляет ремень и пухлый подголовник кресла.       Тук-тук…тук-тук.       Небо нервничает и рычит, готовясь разразиться рёвом. Боковое зеркало и разделитель дверей, второе окно. Вспышка.       Тук-тук…тук……тук…..ТУК       Сердцебиение тонет в громовом раскате, но Ли кажется, что оно пропадает вовсе, когда он видит их. Две жёлтых искры, два янтаря в ночи. Они вспыхивают, отражая свет молнии и Змей каменеет под этим взглядом. Превращается в статую. Он не дышит.       Они близко. Слишком близко. Они не ищут. Смотрят, не мигая. Не двигаются. Эти глаза точно знают, что внутри. Они видят его. Скрутившуюся на заднем сиденье змею.       И Шэ Ли крутит под этим горящим взглядом. Голодным. Жадным. Ненасытным. Он пробирает до костей и не оставлял ничего, кроме холода. Мёртвого. Гнилого.       Новый раскат и Змей чувствует, как чешуя на спине леденеет, как саднит старая рана и ломит некогда переломанные кости. Он вздрагивает и глаза…тот, кому они принадлежат, словно понимает. Видит. Замечает. Чувствует.       Он отступает. Смещается и исчезает в темноте.       Ли позволяет себе выдохнуть, но не расслабиться. Воздух продирается в лёгкие натужно, через силу, словно те забыли свою функцию. Змей напряжённо вслушивается, тянет воздух носом, но не находит ничего. Абсолютна тишина, темнота и дождь.       Шорох раздаётся внезапно. Галька шелестит за головой, проминается под тяжелыми шагами. Он здесь. За ним. Над ним. Их разделяет лишь крыло автомобиля, наполовину состоящее из стекла. Разбей стекло и протяни руку.       Щёлкает и дёргается дверная ручка. Шэ Ли сглатывает и готов поклясться, что слышит смешок. Тяжёлый, хриплый. Он тонет в звуке дождя, сменяясь шагами.       Шарк. Шарк-шарк. Шшшшарк.       Всё тише. Всё дальше.       Змей отсчитывает удары сердца. Ждёт пару минут и срывается с места. Рывком поднимается, выскальзывая из спальника, из переставшего согревать кокона. Махом оказывается на водительском месте. Не глядя проворачивает ключ. Колёса прокручиваются, скользят по гальке и машина дёргается. Раненым зверем вываливается из-за бочек и дальше, на трассу. Ли впечатывает педаль в пол и выворачивает руль.       Убраться.       Дальше. Как можно дальше отсюда. Чтобы наверняка.       Остальное потом. Не сейчас. Не время.