Piebald

      - Сколько мне, по-твоему, лет?       Шэ Ли смотрит на поставленный перед ним стакан и, судя по дёргающимся бровям, никак не может определиться с эмоцией. «Удивляться» преобладает чаще и Чэн подозревает, что у неё далеко не одна вариация.       - Школу, думаю, закончил, - Хэ садится за столик, отодвигая стул. – К чему вопрос?       - Ты решил угостить меня какао. Какао, твою мать! Серьёзно?       - Побоялся, что от кофе ты на стену полезешь. Итак сегодня весь какой-то бешеный.       Словно в подтверждение его слов, Змей раздражённо фыркает и поднимается, уходя в сторону барристы. Чэн наблюдает за ним. Считывает движения и эмоции, делая глоток из своего стаканчика. Горячий чай щиплет язык и приносит с собой терпкий, горьковатый привкус. Шэ Ли возвращается через пару минут.       - На тебя холод так действует или это личная особенность?       - Захлопнись.       Резко. И грубо. Хэ Чэн хмурится. Настроение Шэ Ли от раза к разу становится всё хуже, словно дожди смывают всю ту игривость и азарт, что он замечал при первых встречах. Чэн ставит стаканчик на стол и внимательно осматривает парня.       - В чём дело? – взгляд опускается на постукивающие по столешнице длинные пальцы. - После вчерашнего ты снова пропадаешь невесть куда. А потом внезапно объявляешься и говоришь, что тебе надо в город.       - Тебя это не касается.       Чэн чувствует, как внутри зарождается раздражение. Такое отношение выводит из себя, но кидаться из-за этого не стоит. Пока не стоит. Терпение у него не ангельское.       - Ты сам попросил моей помощи.       - У меня сломалась машина и я попросил отбуксировать её в город, так как в чёртовом пригороде нет грёбаных автомастерских. Всё! Я не просил оставаться или сидеть со мной в кафе. Не заставляй меня об этом жалеть.       И в Хэ что-то щёлкает. Перемыкает. Не то от слов, не то от тона, не то от отношения. Не любит он, когда об него ноги вытирают.       - Змей.       Рука тянется к карману, за пачкой сигарет. Шэ Ли перестаёт пялиться куда-то в сторону – чувствует что-то, видать – и смотрит в ответ пристально.       - Прекращай этот цирк. Если ты никого не убивал, повторюсь – если – это вовсе не значит, что мы закончили.       Хэ наклоняется вперёд, опираясь локтями на стол. Нависает над Ли. Немного – Змей ниже примерно на пол головы – но этого достаточно. Плечи белобрысого приподняты, напряжены.       - Я всё ск…       - Нет, Змей. Ты ничего не сказал. И разговор не закончен. Нравится тебе это или нет. И мне плевать, что ты думаешь по этому поводу. Ты сейчас на моей территории.       Ли поджимает губу. Смотрит исподлобья, но молчит. Глаза светят из-за чёлки янтарём и зрачки – Чэн уверен, ему не кажется – нечеловеческие, по-змеиному вытянутые, ядовитые. Пальцы замирают, не отстукивают больше ритм.       - Иди. Нахер.       Змей поднимается и голос его звенит кристально-чистой злостью. Пластиковый стул скрипит ножками по дереву, качается, но не падает. Отшатываясь, белобрысый разворачивается и выскальзывает из-под навеса, на удивление плавными рывками лавлирует меж столиков, ловко огибает людей и стекает вниз, в толпу.       Хэ вертит в пальцах так и не раскуренную сигарету. Смотрит на стол, на улицу, где впервые за долгое время не шёл дождь, на опустевший стул. Щёлкает в руке картонная коробка, отправляясь в карман.       Хэ Чэн нагоняет его быстро – шаг у него широкий, сильный. Впивается пальцами в плечо. Дёргает, разворачивая и, не обращая внимания на шипение, рывком отправляет в подворотню. Змей по инерции шагает вперёд, едва не спотыкается о мешки с мусором, а Чэн тенью шагает следом. Не ждёт, пока развернётся – протягивает руку, хватает за грудки и толкает, с силой впечатывает парня в стену. Удар вышибает из лёгких воздух – кошка слышит, как Ли хрипит и морщится.       - Слушай сюда, - встряхивает и печатает снова, не давая прорваться возмущению. – Я сыт по горло твоей самопальной охотой. Твоей гордостью и перепадами настроения.       - Ты… - руки Змея цепляются за рукава куртки, пытаются отцепить, оттолкнуть, пока сбитые лёгкие проталкивают воздух в сипящую глотку. – Руки убрал…       - Пасть закрой. Сейчас я говорю.       Голос дрожит от рокочущего в груди рыка. Двоится и эхом отражается от стен. Чэн стряхивает с руки цепкие пальцы и впивается пятернёй в волосы. Тянет и сжимает в кулак, убирает опостылевшую чёлку и смотрит в горящие золотом глаза. Плавкий металл. Мягкий. Губительный.       - Ты не умеешь слушать, Змей, а значит, уговоры кончились. Теперь игра будет строиться на моих правилах.       Шипит едва ли не в губы, наваливается и вжимает парня в стену, сминая сопротивление на корню.       - Не хочешь отвечать на вопросы? Ладно. Но отныне никаких самовольных вылазок и ночёвок в кустах. Мы чиним твоё корыто. И ты ночуешь в пределах досягаемости. Можешь в городе, можешь на парковке у магазина – где угодно, но так, чтобы мне не пришлось вылавливать тебя из выгребной ямы.       Змей морщится. Жмурится и шипит – больше от боли, чем от злости. Выдыхает тяжело – Хэ чувствует как вздымается его грудь.       - Уяснил? Ты, вроде, не тупой, но могу повторить ещё раз.       Ли перестаёт трепыхаться. Замирает в мёртвой хватке. Смотрит в ответ, а потом расплывается в ехидной улыбке.       - Да ты, никак, головой ударился…котик, - глаза смеются, Змей улыбается, но голос у него холодный, злой. – Сам разберусь, что, где и как мне делать. Отвали.       - Похоже, не понял.       Чэн ослабляет хватку, на секунду, но Ли этого достаточно, чтобы вывернуть голову и вцепиться зубами в ладонь. Вгрызается, жуёт, только зубы у него оказываются туповаты. Хэ тянет конечность на себя, а Змей не отпускает, мстительно сжимает челюсти.       - Как знаешь. Рука меняет направление и толкает белобрысую голову обратно, в стену.       - Поясняю для тех, кто в танке. Либо ты успокаиваешься и перестаёшь выкобениваться, либо мы забираем твоё корыто и отвозим прямиком в участок. Очень, сомневаюсь, что у тебя есть на неё хоть что-то, кроме тех затасканных прав, что ты отдал в мастерской. Тачка в угоне, не так ли?       Змей притих. Опустил голову так, что волосы закрывали глаза и молчал. Чэн фыркает. Вновь тянется к волосам – хочет увидеть глаза, тот золотистый металл, что отражает эмоции не хуже зеркала. Цепляет лохматые пряди у корней и тянет назад, зачёсывая. Мизинец задевает ухо, соскакивает за него и Ли дёргается. Вздрагивает всем телом. Резко мотает головой, в попытке уйти от прикосновения и поджимает губы. Чэн моргает. Рука замирает в воздухе, зависает в нерешительности и снова тянется.       - Лапы.       Теперь замирает Хэ. Останавливает пальцы в паре сантиметров от уха, борется с желанием проверить, убедиться. Только все «хочу» разбиваются, спотыкаются о чужой взгляд. Настороженный. Предупреждающий. Испытывающий. Чэн понимает, что стоит над пропастью. Что перед выбором оказался не только Змей и после дороги назад уже не будет. И, что его собственный выбор имеет куда больший вес.       Пальцы касаются кончиков волос у самого уха. Едва-едва. А после отстраняется. Хэ Чэн делает пол шага назад, давая тому вдохнуть полной грудью, но не отпускает, продолжая держать за ворот.       - Ты решил?

***

      Город окончательно погрузился в ночь. Хотя из-за непомерного количества ярких вывесок, лампочек и горящих окон казалось, что он только-только просыпается.       Шэ Ли устроился на капоте чужой машины, опустив ноги на выпирающий бампер, и отстранённо наблюдал за снующими по тротуару людьми.       Дождя всё ещё нет, так что Змей пользуется моментом и греется на ещё тёплом металле. Утрамбовывает мысли, прикидывает варианты.       Взгляд скользит к дверям магазина, в которых исчез Хэ. Умом Ли понимает, что кот имеет право ставить свои условия. Даже удивительно, что до сих пор терпел. Только вот животная часть в Змее бунтует против такого произвола. Он терпеть не может, когда его загоняют в рамки.       Никогда не любил ограничения.       Он потёр ноющий затылок и повёл плечами. Хэ Чен припёр его к стенке. Буквально и фигурально, в общем-то, тоже. По поводу документов на тачку он прав – то-то так странно пялился, пока Ли договаривался с мастером. Рассмотрел, зараза, правильные выводы сделал. И прижал.       Свалить сейчас, пока Хэ нет рядом, тоже не вариант. Ли при любом раскладе останется без тачки. Либо её объявят в розыск. А значит, либо в темпе сворачивать свои дела, либо остаться без дома и всего своего небогатого багажа. И это, если он успеет забрать внедорожник.       Ну, либо он таки идёт на уступки, соглашается на условия. Достаточно неплохие условия, если подумать. Под постоянным присмотром его оставлять не собираются – уже хорошо. А вот то, что кошак требует от него «командной работы»…это становится проблемой. Впрочем, любая проблема решаема.       Дверь магазина щёлкнула. Чэн притащил с собой два пакета и подстаканник со стаканчиками. От первого пахнет мясом. От второго – кофе.       Ли сверлит взглядом протянутый ему напиток, после - самого Чэна. Лицо у того вновь спокойное, в глазах тихоокеанский штиль, словно и не было той недавней вспышки.       И Змей забирает стаканчик. Принимает кофе. Принимает условия.       Хэ окидывает его внимательным взглядом, кивает и отходит. Шэ Ли слышит, как шелестит закинутый на заднее сиденье пакет, и делает глоток. Впереди, в просвете между домами, виднеется тёмное небо и ветер приносит запах сырости. Ливень близко.       - Что думаешь делать? – Хэ останавливается рядом, со своим стаканчиков в руках, и опирается на машину. Смотрит в ту же сторону и Змей понимает намёк. Но всё равно спрашивает:       - Ты о чём?       - Машину тебе отдадут не раньше полудня. Это в лучшем случае, - пожимает плечами. Кивает в сторону приближающейся грозы и прикладывается к стаканчику. – Где переждать планируешь?       - Не твоё дело, - Змей делает глоток, ловит на себе чужой взгляд и кривится, исправляясь. – Я же в городе, нет? Перекантуюсь в какой-нибудь кафешке.       - А деньги есть?       Ли сжимает зубы. От досады – за ремонт ему пришлось выложить почти всю заначку, так что с деньгами всё откровенно хреново – и злости – специально или нет, но Чэн бьёт по больным местам.       - Разберусь как-нибудь.       Тишина тяжело ложится на плечи и обволакивает, но Змею уютно. Все волнения пеплом оседают где-то на дне желудка вместе с кофе и Ли делает пару глубоких вдохов. Странная штука. Вроде его и ограничивают, вставляют палки в колёса, но отчего-то это приносит непонятное спокойствие. Словно кто-то забрал часть ноши.       - Можешь перекантоваться у меня.       Змей моргает.       - Что?       - Повторяешься, - опустевший стаканчик опускается на капот рядом с Ли. – Давай только ты не будешь сейчас начинать свою любимую песню, ладно?       Ли захлопывает рот, открывшийся было в порыве посыла на все четыре и с сомнением поглядывает на Хэ.       - Я устал и хочу спать, настроения спорить нет, так что давай без этого, - он трёт подбородок, зачёсывает назад выбившиеся пряди и смотрит куда-то прямо. – Только на сегодня, потом можешь дальше ночевать в своём корыте.       - Это что за акция добродетели?       - Я несу за тебя ответственность, - пожимает плечами и выпрямляется. – Места много, разойдёмся.       Он уходит, не став слушать ответа, садиться за руль и Ли чувствует, как под ним оживает мотор.       Змей фыркает. Или этот Хэ слишком самонадеян или правда не хочет спорить и в этот раз примет его выбор.       Кофе перекатывается на языке. Ли не торопится. Рассматривает витрины, проезжающие мимо машины, заглядывает в окна зданий, в чужие квартиры, где за шторами мелькают чьи-то силуэты.       К чёрту.       Змей допивает кофе залпом и сползает с капота. Чэн терпеливо ждёт, в усталом взгляде читается любопытство и что-то ещё.        Вызов.       Осознание этого приходит внезапно и бьёт по груди, вырывая смешок. Чтобы его испугала какая-то коша?       Ли обходит машину и ныряет на пассажирское сиденье.

***

      Всё не так.       Точнее, всё катится в задницу.       Шэ Ли вздыхает и переворачивается на спину, подкладывает руку под голову и утыкается взглядом в потолок. Непривычно высокий после ночёвок в машине. Да после них всё здесь непривычно! Огромное пространство квартиры, городской шум, запахи, удобный диван и спящий за стенкой оборотень. Змей кидает взгляд на дверь и прислушивается. Сквозь гул машин и голосов, доносящихся с улицы, сквозь бегущую по трубам воду и тихий стрёкот холодильника, сквозь отмеряющее время тиканье часов, Шэ Ли различает дыхание. Спокойное и ровное дыхание спящего зверя.       По потолку проскальзывают блики фар. Они вытягиваются, веером перекатываются слева направо и исчезают. В сознании невольно всплывают горящие в окне глаза.       Змей хмурится и сжимает в пальцах край одеяла, он глушит нервную дрожь и снова косится на дверь спальни.       Уснуть не выйдет. Это не просто чужая территория, о чём Хэ Чен недавно ему напомнил, это чужое логово. И хозяин спит здесь же, всего в нескольких метрах поодаль. Распалённый инстинкт самосохранения не даёт даже расслабиться, а Змей привык его слушаться…в последние месяцы.       - Краси-и-иво. Красиво! – хлопок ладоней бьёт по ушам. – Как же я, мать его, люблю как ты это делаешь!       Голос в стороне сочиться возбуждением и сытостью, пока в пасть, следом за головой, проталкиваются перекрученные плечи, обтянутые выцветшей рубашкой.       - Эти глаза! Их перекошенные рожи! М-м! Это надо видеть, Змей! – трава проминается под тяжёлыми сапогами, когда он присаживается рядом. – Это выражение на их лицах, когда они остатками своего жалкого сознания понимают, что их ждёт. Когда видят, как их голова затягивается в твою необъятную пасть. Как судорожно сжимаются пальцы и дёргаются ноги, пока остальное уже движется по пищеводу.       Голос дрожит, сбивается хриплым смехом, искрится возбуждением. Пальцы ловко расправляются со шнурками и снимают ботинки с незадачливой жертвы. Роются в карманах рваными от подскочившего адреналина движениями.       - Чёрт, Змей. Я сниму это! В следующий раз сниму и ты поймёшь, насколько это охеренно!       Глубокий, сытый смех разносится по опушке. А потом обрывается. Резко сменяется холодным и ядовитым тоном, сочащимся желчью презрения.       - Только в следующий раз подожди, пока я бумажник достану. У нас бабки на исходе, а этот хмырь без гроша за душой. Бесполезный кусок дерьма.       Дыхание за стенкой ненадолго сбивается, но быстро быстро приходит в норму. Что-то снится?       Змей трёт переносицу и переворачивается вновь. На бок. Лицом к спинке. Буравит её тяжёлым взглядом и слушает. Считает минуты вместе с секундной стрелкой. Желает «лучшего» взревевшему под окнами двигателю и вспоминает о своём внедорожнике.       Он что, слишком расслабился? Умудрился спалиться с документами…так глупо. Только вот расслабленным Ли себя не чувствует. Ни сейчас, ни вчера. Скорее уж наоборот. С каждым днём, проведённым в этом городе, он начинает сдавать. Раз за разом оступается, понимает это и злиться, что приводит лишь к новым ошибкам. Новым проблемам. Хреновый расклад. Рано или поздно, если всё так продолжится, этот замкнутый круг приведёт его к смерти.       Помимо прочего, денег действительно почти не осталось. Внеплановая поломка сожрала то немногое, что валялось в заначке. Запаски тоже нет – её Шэ Ли использовал ещё в прошлом месяце, а новую так и не купил. Всё откладывал, тянул…теперь уже поздно. Теперь экономить придётся даже на кофе.       Время подходит к четырём утра, когда Змей садится. Темнота с улиц ещё никуда не ушла и из приоткрытого окна тянет сыростью.       Снова будет дождь.       Одеяло сползло из-за постоянных смен положение и краем стелилось по полу.       Шэ Ли поднимается, переступает с ноги на ногу, ощущая бегущий по ногам холод и передёргивает плечами. Щурится в полумраке. Осматривается.       Квартира Хэ Чэна смахивает на музей. Трогать нельзя – только смотреть. Именно такие ощущения вызывает у Змея это место. Тут словно и не живут вовсе – настолько всё карикатурно и аккуратно. Картинка из рекламы. Никаких мелочей или кинутых случайно вещей. Нет тех деталей, что вдыхают в дом жизнь, что придают ему индивидуальные черты. Этот дом молчит. Он ничего не рассказывает о своём прошлом и настоящем, он молчит о своём хозяине.       Змей открывает комод и заглядывает в шкафчики. Крутит в руках рамку с изображением какого-то байка и погнутую вилку, у которой не хватает зубца. Рассматривает покорёженный метал. Наклоняет. А потом опускает на стол и разворачивается к спальне.       Он останавливается у двери. Он слушает, тянет носом и ждёт.       Секундная стрелка ползёт по кругу с тихим стуком. Тук-тук. Тук-щёлк. Шэ Ли нажимает на ручку и открывает дверь. Медленно. Осторожно. Он заползает внутрь.       Зверь спит. Перевернувшись на живот, головой уткнувшись в подушки. Лопатки на широкой спине сведены к позвоночнику. Они тянут кожу, выдавая рельеф сильных мышц. Большая кошка. Сильная. С такой сложно сладить, сцепившись в схватке. Но Шэ Ли никогда и не рвался напрямую. Он ждал. Всегда ждал момент, ждал подходящий случай.       Он шагает вперёд. Медленно и тихо. Обходит кровать, уходя из возможного поля зрения и останавливается у изголовья, взглядом впиваясь в тёмный затылок.       Дыхание ровное. Зверь спит.       Подходящий момент…