Piebald

      Когда Чен просыпается, прямоугольник окна напротив кровати сер и уныл. Шторы неподвижны, с улицы доносится приглушенный рокот машин. Город проснулся, но всё ещё зевает и сонно потирает глаза под тяжестью монотонных серых туч.       В спальне по-осеннему темно, а потому первым просыпается слух. Именно он сообщает кошке о полнейшей тишине. В этом доме хорошая звукоизоляция, соседей не слышно – соседей из других квартир. А вот спящий за стенкой человек, даже с учётом его особенностей, слышен быть должен. Чен знал, что змеи могут задерживать дыхание, и довольно надолго - не зря питоны способны устраивать засады в воде. Но на кой чёрт Шэ Ли заниматься подобным? С другой стороны, это же Шэ Ли. Скрытный, своевольный и непредсказуемый.       В голове кота всплывает воспоминание с той ночи, когда змеиная пасть проскользнула совсем рядом с его мордой, задевая усы, после чего кольца медленно, но верно сжимали рёбра незадачливого животного. От этой сцены у Чена до сих пор мурашки по коже. Возникает дурацкая мысль о том, что питон мог затаиться под кроватью, но это уже откровенная глупость. Если бы змей хотел его сожрать, он мог это сделать пока Чен спит.       Что же… Ему определенно нужно вставать, пока мозг не накрутил чего покруче. В конце концов он притащил Шэ к себе не для того, чтобы оборачиваться на каждый шорох.       К слову, о шорохах. Их нет. Чен до сих пор не слышит абсолютно ничего. Это беспокоит. Нет, даже раздражает. Змея выкручивалась из рук с завидной лёгкостью и постоянством. И это проблема. Всё это – бесследная пропажа людей, чёртов питон с его отсутствующим запахом и хитрыми глазами, отвратительная погода с её непрекращающимися ливнями, не отвечающий на звонки брат, городской смрад… Это всё мало-помалу выливалось в напряжение. Оно копилось и копилось, не находя выхода.       Чен выдыхает, откидывает одеяло и садится, опуская ноги на пол. Холодный. Как и весь конец этого дождливого лета.       Босые ноги ступают мягко и тихо. Не трогая штор, Чен выходит в зал. Здесь светлее. Пасмурный свет льётся из окна и падает на диван.       Пустой.       Серые глаза сверлят эти смятые подушки и откинутое одеяло, пробегаются по комнате, сочлененной с кухней. Никого. Чен идёт дальше. Минуя дверь в такую же тихую ванную, он добирается до прихожей. Куртки Змея нет, ровно, как и его пожеванных ботинок. Он ушёл. Чертова змея снова выкрутилась и испарилась.       Внутри закипает раздражение. Едкое, пекучее, грозящее перерасти в злость. Пальцы вздрагивают, но не сжимаются в кулаки. Хэ Чэн стоит в тёмной прихожей и дышит. Кошка под кожей скребётся, рвётся наружу, желая выместить своё негодование хоть на чём-то. Чего-чего этому городу сейчас не хватало, так это взбеленившейся зверюги с когтями и зубами.       Нужно успокоиться.       Выходки Шэ выводят шаткое сейчас терпение, но это не повод рубить головы. Не действовать сгоряча. Этому его учили.       Но была ещё одна вещь, которая беспокоила Хэ Чена. И эту мысль он долго обходил стороной.       Шелестит вода, щёлкает кнопка кофеварки.       Проблема Шэ Ли.       Обхватывает пальцами ручку чашки и поворачивается. Опирается на тумбу позади себя. В нос бьёт аромат кофе. Взгляд в очередной раз скользит по пустой квартире, которой Чэн почти не бывает. Он заезжает сюда переночевать, поработать в ночь. Набегами, редкими и не слишком долгосрочными. Живёт он в пригороде, в том самом, где стали пропадать люди.       Проблема Шэ Ли.       Думая об этой змее, объявившейся в пригороде почти ровно со временем начала пропаж, Чэн не мог отмахиваться от совпадений. Не так много животных заглатывают добычу целиком, не оставляя ни следов крови, ни каких-либо останков. Он сам видел, как змей заглотил свою жертву в лесу целиком. Повсеместные исчезновения самого Шэ Ли. Его отсутствующий запах, который делал невозможной слежку даже для острого обоняния Цю.       Терпкий кофе стелется по языку, вяжет. Чен облизывает губы. Хочется курить. Они не могут исключать Шэ Ли из подозреваемых. Более того, в данный момент он первый кандидат на роль убийцы. И то, что проклятая змея не желает нормально говорить, делу несколько не помогает!       Отсюда выливается другая сторона «проблемы Шэ Ли». Та, что беспокоит больше всего. Именно её Чэн избегал всё это время.       Очередной глоток кофе. Горчит, пробирает кошачьи рецепторы, помогает собраться. Отец учил Чена быть рациональным. Делать то, что следует, не взирая на личное. Не глядя на свои желания, чувства и эмоции. С другой же стороны была мама. Она, в противовес отцу, была теплой, мягкой и поразительно живой. Она знала, что сказать отцу. Всегда знала. Ей даже было необязательно что-то говорить – Чен видел, как рядом с ней менялся отец, как теплел его взгляд и разглаживались морщины. Эта магия ушла вместе с ней. И Чэн жалел, что Тянь провёл с ней так мало времени. Но он пытался смягчить отношение отца. И всё же он не их мать… Эта женщина, она учила слушать сердце.       «Ты слышал сказку о Железном дровосеке?»       Звонкий смех и доверительный шепот странно сочетались с прищуром лукавых глаз.       «Человек без сердца не более чем робот, Чен-Чен. Не забывай о своём сердце. Именно оно сделало железного болванчика человеком»       Ему давно не приходилось искать баланс между отцом и матерью. Со времени её ухода Чен с головой ушёл в заботу о брате и отце. И вот, теперь, спустя столько лет, заявило о себе желание. Чэн долго от него отмахивался, но мамин голос звучал в голове всё чаще.       Чен хотел, чтобы змей оказался непричастен к пропаже людей. Это желание мешает мыслить здраво, заставляет терпеть выходки. И почему же? Чего ради? Потому что этот белобрысый паршивец его чем-то зацепил? Почему он беспокоился о предполагаемом убийце? Который спит в машине, свернувшись под несколькими слоями одеял, носит полосатые носки, глотает добычу целиком, не любит колу и холод и совершенно нахально скалиться в пасть крупной кошке. Тут Чен терялся в догадках.        А Змей снова свалил. Нужно набрать в мастерскую, спросить по поводу его машины. Еще написать Цю, чтобы подготовил место в гараже и ориентировку на всякий случай, если тот додумается свою развалюху из мастерской. В любом случае в городе он не задержится, тем более без денег.       Пальцы скрипят по чашке, отмывая её от кофейного налёта, когда до слуха, пробиваясь сквозь шум воды, доносится щелчок проворачиваемой ручки на входной двери.       Прихватив со стойки нож, Чен выглядывает в коридор.        Змей.       С накинутым на голову капюшоном, мокрым от мелкого дождя, с пакетом в руке, он по-хозяйски скидывает ботинки, наступая на пятки и вытаскивая из них ноги.       Оборачивается, натыкается на застывшего неподалёку Чена, который, не смотря на холодрыгу, даже не потрудился накинуть майку. Так и светит – в темноте-то – своим прессом и впечатляющим торсом. Ладно, чего греха таить, у этой кошечки всё впечатляющее. И всю картину портит даже не хмурый кирпич на лице, а нож в руке.        - Это ты так рад меня видеть?       В голосе Шэ звучит усмешка и веселье, но во взгляде и в движениях читается настороженность. Он смеется, но готов – чуть что – сорваться с места. А как иначе, если тебя встречают с такой рожей и с ножом в руке?        Молчание затягивается. Змей ведёт плечом под его тяжелым взглядом. Он ждёт ответа, хоть какого-то, чтобы понять, что делать, но кошечка застыла каменным изваянием. Нет, серьёзно, разве кошки не должны быть более…гибкими?        И вот, Чен наконец отмирает. Перестаёт сжимать нож, переворачивая его в расслабленное положение. Цыкает тихо сам себе, ещё раз окидывает Змея взглядом и разворачивается, возвращаясь на кухню.       - Решил прогуляться в магазин?        - О, так ты заметил! Поразительная наблюдательность! – в голосе Шэ сквозит язвительный сарказм и Чену хочется влепить ему подзатыльник. А Шэ Ли выдыхает. Его не собираются убивать, не собираются запирать и конфисковывать внедорожник – это определённо победа! Потому что сложно сказать, что этому собственнику с территориальной агрессией взбредёт в голову в следующий момент. Ведь, не смотря на недовольство Хэ Чена молчанием Шэ, сам кот говорил ещё меньше. В отношении него Змей получал только то, что видел, эта глыба даже на шутки отвечала через раз и с серьёзной миной. – А ты что, испугался?       И снова в ответ тишина. Ладно, в этом мог быть свой шарм, но разговор выстраивать трудно. Возникает закономерный вопрос «а надо ли?».       - У тебя в холодильнике мышь повесилась. Так понимаю, твой завтрак – тупо кофе? Раз ты вчера закупился только на ужин?       В основном ужин состоял из мяса. Там было много мяса. И немного овощей. И снова мясо. И вроде всё хорошо, но на двоих всё ушло слишком быстро.        - Змеи разве едят так часто? – Чен приваливается спиной к тумбе, хмыкает, наблюдает за перемещениями змеи по кухне. За его руками и пальцами, в Шэ Ли гармонично сочетались развитая мускулатура сильного тела и змеиная пластичность. Питоны, чтоб их…       Наблюдает за тем, как Змей выгружает из пакетов упаковки мясных субпродуктов, овощей, соусов, да даже мёда. На весь этот набор у кошки дёргается в немом вопросе бровь.       - Я ем, когда есть такая возможность, - пожимает плечами Шэ и закатывает рукава, готовясь, похоже, изображать повара уровня «Мишлен». Этот бродяга реально умеет готовить? Звучит сомнительно, – О, точно!        Смуглая рука ныряет в карман джинс и выуживает оттуда бумажник. Змей кидает его Чену и тот понимает, что бумажник его собственный.        - Так как я на мели, то одолжил у тебя немного наличных, - лыба у змеёныша до того довольная и хитрая, что хочется придушить. Но вместе с тем Чен расслабляется. Шэ Ли – по крайней мере сейчас – не щетинится, не шипит и не выпускает колючки, что разительно отличается от того, что было вчера. Можно воспринимать как передышку?       Чен склоняет голову набок, наблюдая за тем, как разжившаяся за его счёт змея берется за готовку, уверенно открывая нужные ящики, с первой попытки находя нужные инструменты и посуду. Успел обшарить квартиру?        Шэ Ли умеет готовить. Этот пункт откладывается в голове, укореняясь по мере того, как Чен наблюдает за тем, как Змей нарезает куриную печень, убирая всё лишнее, обжаривает её, ловко орудует ножом, разбираясь с овощами и имбирём, отправляя это всё жарится, как добавляет на глаз соус и мёд и перекидывает к ним же печень.        - Ву-а-ля! – отряхивает Шэ руки, самодовольно руки, глядя на накрытую крышкой сковороду, и оборачивается к Чену. – И чего такое лицо удивлённое, котёнок? Не бойся, не отравлю. Я даже специй туда закинул по минимуму, чтобы не травмировать твои нежные рецепторы.        - Не думал, что ты умеешь готовить.        Шэ на это лишь усмехается. Он отворачивается, вновь глядя на тихо шкварчащую сковороду, но Чен различает на его лице отпечаток грусти. И не просто грусти. В ней замешана боль и…вина?

***

      - Что значит «мне хватит бургера»?!        Шэ поднимает взгляд на парня, что стоит напротив и недоумённо хмурит свои тёмные брови.       - Да то и значит, Реми, - смешок выходит задушенный, рёбра всё еще ноют, - Мне некогда готовить, да и не нужно.       С его-то обычной диетой Шэ даже разделывать еду не приходиться. Да и негде ему готовкой заниматься. Кроме того, магазины ломятся от всяких полуфабрикатов, который только разогреть и нужно. Можно еще «одолжить» у кого-нибудь со двора гриль или банально развести костёр. Но заморачиваться с нарезкой, специями, со всем этим – бесполезная трата времени.        - Нет, друг, - Реми качает головой. – Вот, что я тебе скажу. Если ты считаешь, что тебе хватит этой дряни, то ты не ел вкусной еды. Ну ничего, мы это исправим!        - Реми…        - Что? Ты всё равно никуда не денешься, пока не залатаешь дыры. И я до сих пор считаю, что тебе нужно в больницу. Я ж реально думал, что там в канаве труп лежит! Не знал, кого и вызывать, копов или скорую! А ты кашлять начал…       Змей глухо, с надрывами рассмеялся.        - Спасибо, что вытащил.        - Ага, без проблем. Но ты так и не рассказал, как тебя туда занесло. Видок у тебя был…словно экскаватором переехало.        - Может и экскаватором, - тихо пробормотал Шэ, вспоминая рожу этого самого «экскаватора». Это не то, чего стоит касаться. Тем более ему, Реми. – Что ты там готовить хотел-то?        Может не самая красивая смены темы, но Реми не дурак. Шэ по его глазам видит, что манёвр замечен. Парню это не нравится, точно не нравится, но он соображает, что напирать – гиблое дело. По-хорошему, дело Реми вовсе не касается. За помощь – спасибо. В остальном они друг другу чужие люди. Шэ до сих пор поражался этому альтруистическому порыву притащить домой левого парня из канавы и оставить у себя «лечиться».        - Ладно! – взмах руками, Реми сдаёт позиции, - начнём с чего попроще. Куриная печень с овощами и мёдом.       - Звучит дико.        - Ты сначала попробуй, а потом вякай.

***

       Палочки опускаются в пустую тарелку. Чен облизывает губы, собирая с них остатки соуса.        - Недурно. Где научился?        Губы Змея растягиваются в ухмылке. В рот отправляется кусочек мяса. Ясно. Эту тайну своего прошлого он решает оставить при себе. Как и все прочие.       - Не куксись, котёнок. Это не самая интересная ветвь моей биографии.       С этим Чэн готов был поспорить. Потому что взгляд у Змея тогда, на кухне, был чертовски говорящий.        - Ладно, ладно. Пока ты не просверлил меня взглядом, скажи лучше, как там моя машина.        - Куда собрался? – спрашивает как бы между делом Чен, откидываясь на спинку стула. Шэ чуть не присвистнул. Даже в таком положении он умудрялся выглядеть внушающе.        - Хэй! Мы договорились, что я буду ночевать в доступных местах, а не о том, что я буду тебе отчитываться за каждый свой чих.        - А следовало бы.        Эту реплику Змей игнорирует, продолжая строить оскорблённую невинность.        - Может я по ней соскучился. Эта машинка – мой дом родной! И Всё моё имущество.        - Краденое.        - Не придирайся, - машет на кота рукой и закидывает руки за голову, расслабленно откидываясь на спинку. – Это было давно и неправда.        Шэ улыбается и шутит, а Чен всё думает, кто был водителем машины, и что с ним стало. Нужно будет пробить её по базам, может остались какие-то следы. В интересах Шэ Ли, чтобы этот человек был жив.        - Так что с машиной? Её можно забирать? – щурится, сцепив руки в замок. Несомненно, котик желал держать его рядом как можно дольше. И Шэ даже нравилось играть в эти гляделки, пока Чен не начинал давить. Но терпению этой кисы стоило отдать должное. Оттого испытывать его становилось ещё интереснее. – Ох, пока ты не спросил – да, я тороплюсь.        Снова ухмылка, снова черти в змеиных глазах. А лицо Чена вновь приобретает непроницаемый вид отменного кирпича.        - С чего вдруг у тебя такое хорошее настроение? – кот занимает позу, которая едва ли не кричит о том, что машину они заберут не раньше, чем Чен удовлетвориться полученными ответами. Хотя бы в той мере, что будет достаточна на данный момент.        - Ты теперь и моему настроению что-то предъявить хочешь? – фыркает со смешком, покачивается на стуле.       - Я тебе ещё ничего не предъявлял, - что-то в лице Чена меняется. Взгляд…что-то в нём теплится. А ещё Шэ замечает подобие улыбки. И вот это внушает куда больше его суровой мины. - Шэ Ли.        - Ну да… - щёлкает языком Змей, с улыбкой пожимает плечами. Он принимает эту маленькую игру. - Ты просто так мне на хвост упал. От скуки.        - Считаешь, у меня нет на то причин?       На это Шэ вновь пожимает плечами.       - Тебе виднее.        - Это не ответ.        - Другого не будет.        Над столом повисает молчание. Напряженное, звенящее.       Разговор снова заходит в тупик. Змей отчётливо давал понять, что ничего объяснять он не будет. И что за упрямство?        Но, если ответов напрямую Чен не получит, то действовать придётся иначе. Шэ Ли торопится вернуться. Он не хочет задерживаться в городе или у него есть веские причины как можно скорее вернуться в пригород? Что его туда так тянет? Узнать ответ на этот вопрос Чену удастся лишь опытным путём – отпустив змею туда, куда она так рвётся.        Хэ Чен выдыхает. Он поднимается из-за стола под выжидающим, насмешливым взглядом змеи. Шэ интересно, что же решит делать этот кот, не получив желаемое.       - Помой посуду.        - Что? – сперва Змей прыснул со смеху от неожиданности, а после, увидев ровное выражение лица Чена, вскинул бровь.       - Посуда. Прибери за собой.        - Домохозяйку нашёл?        - Ты не похож на домохозяйку, - цыкает кот. Хмурится задумчиво, пожимает плечами. – Хотя кто знает. Готовить ты вон, умеешь.        - Очень смешно.        На губах Хэ Чена появляется усмешка.        - Мой давай. Мне кровати ещё собрать нужно, потом поедем за твоей развалюхой.        - Всё-таки моей? – спрашивает, глядя в широкую спину, что направлялась к двери в спальню.        - Шэ Ли.        - Да? – улыбка змеи становится шире.        - Лучше не начинай.        От того, какое в предупреждающем тоне Чена сквозило веселье, Шэ Ли заходится смехом. Негромким, шипящим смехом. Треклятый кот! Это было неожиданно. Азарт в глухом омуте Хэ Чена проскакивает так редко, что Змей уже успел забыть о его существовании.        Под шум воды с кухни Чен собирает постель. Складывает одеяло, поправляет подушки и простынь. Внимание привлекает что-то небольшое, свалившееся на пол. Бровь взлетает вверх. Чен оставляет одеяло и приседает на корточки, поднимая тонкий кусок…плёнки? Тонкое, полупрозрачное, похожее на упаковку. Чен крутит находку в руках, внимательно рассматривает, пока не приходит осознание.        Кусок змеиной кожи.        В его кровати.