Квартира 52

Первое время соседа было ни слышно, ни видно. Непонятно было, выходил ли он или нет. «Может, съехал. Или запил. А может, вообще того», — раздумывал Ливай и, когда слышал хотя бы намек на звук в межквартирном коридоре, с волнением прижимался к глазку двери. Но ничего не видел, никаких изменений. Долго так длиться, конечно, не могло. На выходных он не выдержал и позвонил в соседнюю дверь. Резкая трель звучала так же, как и у Ливая — сказывалась одна и та же рука хозяйки двух квартир. Зик открыл не сразу, поэтому когда Ливай наконец-то увидел его заспанную обезьянью морду, то испытал облегчение. Так и сказал: «Я думал, ты там помер!» — Да? Я бы на твоем месте решил, что я все-таки уехал. — И это тоже. Просто ты не выходил из квартиры, пришлось звонить. — Но я выходил, — вскинул брови Зик. — Всю неделю устраивался, каждый день собирал документы. Вот, в понедельник первый рабочий день. — Ладно. Тогда понятно. На сердце улеглось. Вопрос быстро оказался исчерпан, тревога успокоена, любопытство удовлетворено. Ливай в легком замешательстве прокручивал варианты как уместнее распрощаться, потому что вести светские беседы не хотел. — Вообще, — усмехнулся Зик, — мне кажется ты поздно спохватился. За столько дней я бы успел как следует завонять. — Вот если бы ты завонял, я бы пришел быстрее. А так — по настроению. — То есть у тебя сейчас настроение меня увидеть? Неужто подлавливает? Повеяло прошлыми стычками. Ливай уже успел забыть об этой манере общения: прикопаться к словам, допытываться, выворачивать все на свой лад… Убалтывать Зик умел, это правда. Язык подвешен. И свое ему не продавишь, на кривой козе не подъедешь, не убедишь ни в чем, он прав и точка. Точнее, «я прав, и вот почему», а дальше длинный список сложносочиненных причин. Это так бесило на работе, так много внимания уходило на осмысление каждого слова, на плохого, ужасного Зика Йегера, инженера по эксплуатации оборудования. «Но, — напомнил себе Ливай, — взрыв все расставил на свои места, и теперь мне все равно как и зачем он собирается меня уличать». — Да. Теперь прошло. Он закончил на этом разговор, хлопнул рукой по бедру и развернулся к себе. Зик проследил за ним молча и дверь закрыл не сразу, задумавшись о своем. Как бы то ни было Ливай не горел желанием попадать в ситуации с Зиком, в которых нормальные люди начинают знакомиться, сближаться и дружить. За неделю молчания, во время которого Зик не сподобился даже в дверь постучать, он обдумал свое положение и понял, что ему от соседа нужно только присутствие. За стеной кто-то живой есть? Есть. Если что поможет? Ну, скорее всего. А сверх этого никаких требований к мартышке нет. В понедельник он не знал как выйти так, чтобы Зик его не застал. Он нарочито медленно одевался, чтобы в одиночестве и без спешки дойти до остановки. Между делом проверял в глазок — там собираются, нет? Но когда время начало поджимать, то пришлось выйти. Разумеется, по закону подлости тогда же вышел и Зик. Когда же еще. В ветровке и джинсах, слишком просто одетый для себя обычного. Он даже казался худее, чем несколько лет назад, но борода и очки остались неизменными. — Я думал ты уже давно ушел, — удивился тот. — Засиделся за завтраком, — проворчал Ливай, закрывая квартиру. Не произнеся больше ни слова, он вышел и поковылял на опережение, как обычно с трудом спускаясь по лестнице. Зик быстро управился с замком общей двери и сразу же догнал Ливая. Следуя за ним, он не предпринял ни одной попытки обогнать. Решил составить компанию? Но его об этом совершенно никто не просил. А может, решил, что Ливаю нужна помощь? Ну как же иначе, тут ведь полный комплект: трость, коляска, повязка на глазу, шрамы. На инвалидность, конечно, не наскрести, но окружающие смотрят и жалеют. И этот товарищ не исключение. Ну вот что он хочет сделать? Взять на ручки? Что за чушь, пусть только попробует… За мысленным разговором Ливай не заметил, как уже прошел злополучный второй этаж, как обычно полностью темный. Позади раздался громкий кашель. — Господи! — испугался Зик и встал как вкопанный. — Я не Господь, я Тоби, — сказал мужской голос со стороны лифта. — Бездомный, — пояснил Ливай, встав на ту часть лестницы, куда доходил свет с снизу. — Время от времени ночует тут. — Что за черт! Сюда срочно нужна лампочка! — Не надо. Он ее выкрутит. — Выкручу-выкручу, хе-хе. Зик провел рукой по лицу, залезая пальцами под очки. Придя в себя, отмахнулся от бомжа с причудами, но, видимо, продолжил о нем думать. На выходе из подъезда он сказал: — Странно, что этот человек не вскрыл квартиру. — Может быть он из этих, законопослушных? Бывает же всякое, — съехидничал Ливай. Ответа не последовало, только тяжелый вздох. Весь путь до остановки они молчали, Зик то и дело порывался идти быстрее, но всегда замедлялся. Ливай следил за этим с толикой мстительности. «Видишь, каково мне? Знай теперь». В подъехавший автобус они вошли вместе, но расселись порознь — Ливай примкнул к коллегам, Зик — куда придется. И вернулись они тоже сидя раздельно, однако к дому шли в компании друг друга. Один медленно, второй хромая. Оба устали. — Как первый рабочий день? — В целом — нормально. Как везде, я ничего другого не ожидал. — Так если тут как везде, то почему именно Шахтовый? — Город на слуху. А в Митрасе сложности с работой сейчас, ничего толкового, — расплывчато ответил Зик. — Сам ты как тут оказался? — Я здесь вырос. Теперь набираюсь опыта в новой профессии. — Ты сейчас не варишь? — Нет, спасибо. Мне такого счастья больше не надо. Я теперь логист. — Да? — Да. — И как? Новая работа. — Там подобрался в основном женский коллектив. — Тяжко. — Сказали, если останусь и если продолжу так работать, то поставят начальником. — Ха. Женщины. А вообще тебе пойдет работа начальника. — Не, мне и такого счастья не надо. Ливай не совсем понял, почему Зик считает, что ему пойдет быть начальником. Но спрашивать не решился, а то нарвется на неудобную правду. — А как ты вышел на хозяйку? — Искал квартиру в группе города. Она написала заглавными буквами «ПЛЮС: ЕСТЬ СОСЕД!». Я спросил у нее в чем же заключаются преимущество соседа, а там уже она меня и уболтала. Вот как все просто оказывается. Ливай за время работы надумал себе всякого. Будто Зик узнал через старых знакомых, где он живет теперь, и рванул сюда. Непонятно было в этих подозрениях только зачем Зик это сделал, уж часом не из чувства вины? Но эту глупость, будоражащую воображение настолько, что Ливай половину обеда провел втыкая в пустую чайную кружку, теперь навсегда можно отмести. — Так и в чем же преимущество? — Она сказала, что одному там жить страшновато. Это правда? — Отчасти. Просто иногда бывает тревожно, — признался Ливай, когда они оба уже входили в подъезд. На втором этаже их приветствовали со свистом, отчего идущий впереди Зик дернулся. — Здравствуй, Тоби, — ответил Ливай. — Я не Тоби. Я Макс. — Как скажешь. Не свисти — денег не будет. — Так у меня их и так нет, — заржал «Макс», он же «Тоби», он же «Итан» и другие личности, которые менялись каждый день в зависимости от настроения эпатажного бомжа. Ливай не посчитал нужным это комментировать и был рад, что с ним не пытаются заговорить. Крепко держа рот на замке, он поднялся, открыл общую дверь и уже внутри, когда Зик закрыл за ними, ощутил, как сильно сжаты его челюсти. — Что-то он сегодня активизировался, — проговорил Ливай сквозь зубы, поскольку не мог расслабиться. Зик со стеклянными глазами резко обернулся к нему, будто пытался себя сдержать, но не сдержался. Набрал в рот воздуха и выдохнул. Поправил очки, завел прядь недостаточно длинных волос за ухо. — Ливай, давай выходить на работу вместе? — выдал он. — Этот человек на втором этаже мне не нравится. К тому же я из тех, кто не любит темные помещения и по возможности старается их избегать. — Ну, давай, — слегка удивленно согласился Ливай. Боится темноты, что ли? — Стой, а раньше ты как справлялся? Там же всегда черным-черно. — Да нормально. Но, знаешь, когда в темноте действительно кто-то есть, это немного другое. В этом есть здравый смысл, подумал Ливай. Кроме того, не в его правилах отказывать от помощи, если просят. — Ладно. В шесть пятьдесят каждое утро тут. — Спасибо, — с глубоким облегчением произнес Зик. И с тех пор они вместе уходили на работу и приходили с нее. Поначалу оба молчали: Зик, к счастью, не допытывался, а Ливай все время был начеку и ни спрашивать о чужих делах, ни разглагольствовать о себе не рвался. В целом ему личность собеседника была безразлична и слегка противна. Наверное, будь его нога здорова, они бы спешили к остановке со скоростью вылетающей пробки, и таким образом отношения между ними никогда бы не переменились. Но тому не дано было свершиться, так как Ливай серьезно хромал, а Зик не гнался вперед. И вот уже через неделю выяснилось, что сосед — отличный компаньон для прогулок, по сравнению с суетливыми коллегами, спешащими по коридорам как заряженные частицы в электрическом поле. Нормальный ли Зик по жизни или нет — все еще оставалось неясно, но с ним удобно сходить в магазин после работы. И в качестве благодарности за эту помощь Ливай, пока тот нес тяжелые пакеты за двоих, снисходил до разговоров. О продуктах, делах на заводе, Шахтовом, оплате квартир, всегда разных окнах, светящихся в доме вечером. Мало ли тем. Зик легко отзывался, умел не подначивать и говорить нормально. Он казался неплохим парнем, которому хоть чуть-чуть, но можно доверять. И что удивительно — он никогда не начинал разговор сам.