Квартира 52

«Бз-з», — как гром среди ясного неба затрещал звонок. Едва проснувшись Ливай первым делом подумал, что свет починили. И только потом прочувствовал некомфортное положение тела: спина закостенела, бок отлежался, висящее над диваном левое колено ныло. И было очень тепло несмотря на тонкий плед, под которым обычно приходилось мерзнуть. Ливай недовольно замычал, укладываясь на спину, но его повернул обратно вылезающий Зик. — Ты мне печень отдавил, — пропыхтел тот сверху. — Я открою. — Мгм. Ливай посмотрел на него лишь мельком и поленился вставать. Улегся на диване как удобнее и незаметно уснул обратно. Буквально через секунду плед на нем начал двигаться к подбородку, а затем о лицо потерлась щетина. Его поцеловали в бровь, рассеченную шрамом, пригладили волосы — и это уже не сон. Это Зик. Он без очков, сидел напротив и снимать руку с головы не торопился. Увидев на себе взгляд негромко сказал: — Щиток сделали, вкрутили лампочку, теперь порядок. Еще час можно будет поспать. А я домой в кровать. И, взяв с собой телефон, фонарик и очки, вышел из квартиры. Ливай ладонью накрыл поврежденный глаз и потер бровь. Неожиданный поцелуй встревожил лишь ту часть сознания, которая проснулась; в ней завозились мысли о том, что такого пробуждения никто не просил, что оно было приятно и до обидного недолго. Противоречие никак не разрешилось, просто было отодвинуто — все образы утянуло в дрему, как упавшие в болото коряги. Через час сработал будильник, и на этот раз пришлось подниматься. Понеслись утренние хлопоты, первым делом Ливай проверил везде свет и розетки. К его счастью все работало исправно, что показалось подозрительным — а вдруг ночные события привиделись? Но даже если барахлила память, то мелочи говорили за себя: телефон наполовину заряжен, в истории браузера странные вопросы про скорую психиатрическую помощь, а у холодильника лужа воды. В ванне под душем обоняние пришло в себя и стало ясно, что все тело, волосы и одежда пропахли гарью. Пришлось вещи забросить в стирку, как следует отмыться, вытереть с пола на кухне воду, чтобы ненароком не поскользнуться, и вытащить успевший за ночь разморозиться и заморозиться фарш — вечером с ним надо будет что-нибудь сделать. Зик, зачесавший влажную, не успевшую высохнуть челку, буднично встретил его на выходе. — О, ты без повязки на глазу. — Сегодня глаз не болит. Видимо, то ли правда я вчера недоспал, то ли это шея, — ответил Ливай и сразу же положил руку себе под затылок, разминая мышцы. — Ты так выглядишь более обычным. Тебе идет. — М-м, спасибо. Они внимательно обследовали спуск вниз и нашли его таким, каким он им запомнился вчера утром. Единственное что вызывало дискомфорт — это вид второго этажа. Так и хотелось залить его кипятком, хлоркой и отшоркать щеткой. На выходе из подъезда Ливай сказал, что сегодня обязательно надо отмыть безобразие у квартиры Тоби, Зик же не в тему пожаловался на «ужасный» диван, из-за которого сон стал прерывист, а утром появилось ощущение, будто по телу «били палкой». Ливай тоже от лежанки не был в восторге, хотя ночью не просыпался и даже не помнил, как из сидячего положения оказался в лежачем. Может, не все так плохо? Зик ответил, что конечно все было неплохо, даже очень хорошо. Но диван тут совершенно ни при чем, а улеглись они, потому что Зик уложил их обоих. — Ты просто спишь крепко. Когда я тебя на себя укладывал, ты даже не шелохнулся. Мне кажется, или у тебя уши красные? — Тебе кажется, — Ливай и сам не знал, но на всякий случай прикрыл ухо. — Второе тоже. — И второе кажется. От наклона головы часть челки Зика спала вниз, занимая привычное положение у лба. Вторая осталась нелепо закинутой на голову, как на фотографиях с плывущими на спине пловцами — одна рука заброшена назад, вторая находится вдоль тела. Влажные пряди быстро высыхали на воздухе и превращались в пушистые волоски очень светлого, песочного цвета. Теплый ветерок свободно трепал их, смотреть на это было удивительно приятно, пока Зик вдруг не решил запустить пятерню в волосы. — Я отмывался сегодня от дыма. Ты, вижу, тоже? Ливай отвел взгляд, свободной рукой заправил свою челку. Она уже давно легко держалась за ухом и иногда мешала на работе, особенно когда вентилятор поворачивался к его столу. Раздувая бумажки, он невидимой рукой трепал прядь, отчего та расползалась по всему лицу. — Получается, ты меня лапал? — Что? — Ты меня лапал ночью? — Нет, — по-детски резко Зик мотнул головой и опять пустился трогать прическу, на этот раз почесав макушку. — Я просто тебя уложил рядом и все. — Странно, — будто бы удивленно ответил Ливай и перевел взгляд на дорогу перед собой. — Зная твой профиль в приложении для знакомств я бы этого ожидал. Зик усмехнулся и спустя внушительную паузу, во время которой Ливай даже не думал на него смотреть, важно произнес: — Вообще-то я не такой. Я из числа романтических натур. — Удивительно. — И я даже считаю, что вчера у нас с тобой было ночное свидание. — О-о. Ну с такими свиданиями тебе долго ходить в холостяках. А электрики что, тоже на свидание пришли? — Ну они как официанты в ресторане. Просто фон. — А Тоби? — А это клоун. Он нас развлекал. — Тц, как же ты бесчеловечен. Тоби не клоун, он больной человек, — возмутился Ливай. — Я образно. — Даже образно так не говори. Пойдет на пользу твоему высокомерию. — Эй, не будь таким щепетильным, это же шутка. В конце-концов, и электрики не официанты. — Ага, и свидание наше тоже не свидание? — Тц, это было типа свидание, — рассмеялся Зик, попутно подобрав чужую манеру цокать. — А, погоди, так ты уже согласился, что вчера что-то было? — Да ничего не было вчера, — пробурчал Ливай. В ответ Зик вздохнул и посмотрел на него с лукавой улыбкой. «Мы знаем, что это не так», — говорила она. Ливай не отставал: изогнул бровь и склонил голову на бок, это означало «только не спорь». А вопросом почему «не спорь» он даже не озадачивался, хотя прекрасно понимал, что ночью между ними проскочила искорка, уж скоро займется огонек, если уже не занялся. Работа прошла на удивление благополучно, все обрадовались исчезновению пиратской повязки. За обедом Ливай в красках описал свою ночную историю, полностью завладев интересом коллег. Как будто страшилку за костром рассказал. Это сильно отвлекло его от дел, так что когда он вновь обратил внимание на документацию, то сел будто со свежей головой. Ему частенько не хватало этого легкого состояния, работа с числами требовала внимательности и умственной концентрации, которую долго не удержать — особенно когда ты не любишь ошибаться и привык к организованности во всем. Последнее стоит времени и усилий, и это справедливо не только для вещественного мира. Кто-то поддерживает в голове порядок — и он цел, нормален, здоров. Кто-то не поддерживает — и он сходит с ума, полностью оказавшись во власти фантазий об умерших родственниках, которые живут рядом. После поездки с работы до дома (во время которой Ливай вновь залип на Зика, пользуясь тем, что уселся на сиденье позади) они исчезли в своих квартирах ради будничных дел, но вскоре встретились на втором этаже. Когда Ливай собрал сор, осколки и еще черт его знает что в пакет для мусора, Зик принес два ведра горячей воды, в каждом из которых было по три колпачка пахучего дезинфицирующего средства. Вооружившись шваброй и перчатками, он отмывал полы, Ливай — стены. Так неспешно и молча они привели этаж в приличное состояние, хотя капли крови на побелке плохо стирались даже лезвием — их пришлось оставить, как и дверь Тоби. По негласному соглашению никто не проверял, закрыта ли она или нет. Кровь на ручке, затертый деревянный короб, тусклая кожа на обивке — все это стояло нетронутым. Зик энергично оттирал место, где сидел Тоби и в целом не затягивал с углом нечистой во всех смыслах этого слова квартиры. По напряженной челюсти, шее и сосредоточенным движениям можно понять, что любая деятельность на втором этаже ему была неприятна, он мыл здесь только по просьбе Ливая, и сам бы наверняка ограничился лишь сбором разбитого стекла. Смотря за тем, как Зик елозит смоченной в свежей воде тряпкой по лестнице, Ливай осознал, что прямо сейчас переживает важный и очень удобный для разговора по душам отрезок времени, приходящийся малой долей ко всему времени проживания бок о бок с Зиком и еще меньшей долей к их длительному знакомству. Моменты потекли, секунды побежали сквозь тело, задевая и цепляя наружу все подготовленные фразы, мысли — в общем, Ливай почувствовал, что созрел для благодарности. — Ты все-таки нормальный парень, Зик. Много помогаешь мне сейчас и в тот раз, после взрыва. Спасибо. Зик сначала не обратил внимание на его слова, но по мере осознания замедлился и слегка удивленно обернулся. — Конечно, мне кажется, что это сделал бы любой нормальный человек на моем месте. Особенно, когда к произошедшему ты сам приложил руку. — Всякое бывает, Зик. Не ты же мне взорвал генератор, просто думал, что пронесет. Да и я считал, что такого никогда со мной не случится. Зик оперся на швабру, и стал похож на статую уборщика. На его лице была смесь плохо замаскированного то ли разочарования то ли вины — он поджал губы, потом расслабил, вновь задумался о чем-то и вновь поджал. Но все же не стал тянуть с ответом: — Признаюсь честно… Мы столько с тобой спорили об этом оборудовании, что с момента взрыва меня гложет вина, что я — главная причина твоих травм, — и отвел глаза, будто обжегся. — Нет, ты не главная, но твоя вина есть, — без промедления поспешил приободрить его Ливай. — И я не держу на тебя зла, ты ведь уже очень давно извинился. И я очень признателен за твою денежную помощь. Без нее болеть было бы тяжелее в разы. Он задумчиво кивнул. Взгляд плавно поднялся и описал дугу в бок, стал совсем пустой. Виноватый и непрощенный. — Я не держу зла, — повторил Ливай и взял его за мокрую резиновую перчатку, выводя из транса. — Я тронут этим, — емко ответил Зик, очнувшись. Дежурно улыбнулся, вымучивая из себя радость и будто не понимая сущности сказанного. — Спасибо и тебе, что помогаешь справляться с темнотой. С детства ее опасаюсь. — Это пустяк. Они вернулись к уборке и продолжили отмывать ступени и перила от грязи, тем самым закончив с откровениями. На душе от важного разговора было и тягостно, и легко: с одной стороны Ливай выразил не все, что чувствовал, не уместил все свои эмоции в скупые слова и не получил откровенной реакции, а с другой — он так долго ждал, что сможет произнести давно крутящиеся в голове банальные фразы. С таким облегчением он освободил от них извилины, и как же жаль, что Зик сам не начал беседу на тему завода, Ливай бы мгновенно отозвался на нее. Ему хотелось шага навстречу, но Зик кружил вокруг, парил, робко приближаясь и сразу же отдаляясь, будто позабыв о самом главном пути напрямик. «Не чувствует себя правым лезть ко мне», — решил вчера Ливай и еще раз убедился в этом сегодня. Уже вечером занятый готовкой Ливай подсчитал, что из всего растаявшего фарша получится слишком много котлет на одного человека. Придется есть их всю неделю, от такого меню можно невзначай одуреть, но будь едоков двое, то неделя превратилась бы в три дня. Ведомый будто бы этим меркантильным соображением он прихромал к общей двери и нажал на соседский звонок. Появившийся в коридорчике Зик согласился на приглашение поужинать вместе и улыбнулся, теперь уже куда искренней.