Помощь не требуется

Влад стал чаще смотреть в окно. Варя заметила это случайно, и сначала не придала никакого значения. Может, просто устал, развеяться надо? Но с каждым днём его растерянность становилась всё более заметной. Обычно сосредоточенный на работе, сейчас он казался потерянным, взгляд блуждал где-то за пределами залитого мраком Штормграда, и даже на совещаниях с Виктором по поводу состояния войска он выглядел несколько отсранённым, словно мысли его витали где-то далеко, за пределами дворцовых стен. И в какой-то момент королеву начало это пугать. Раньше её муж всегда был поглощён работой, документами, новостями — чем угодно, только не пейзажем за стеклом. Теперь же взгляд его то и дело устремлялся вдаль, как будто он ждал кого-то или что-то. Варя постепенно начала ощущать, как её сердце наполняет тревога. Чтобы успокоиться, она пыталась разговорить его, предлагала прогулки, спрашивала о делах, но Влад отделывался общими фразами, рассеянно улыбался и снова возвращался к своему молчаливому созерцанию. Волшебница чувствовала, как между ними растёт стена, невидимая, но от этого не менее ощутимая. Её охватывали разные мысли: проблемы на работе, тайный роман, ухудшение здоровья? Она боялась худшего, но не решалась напрямую спросить, опасаясь услышать то, что разрушит их привычный мир. Варя решила понаблюдать за ним, попытаться понять причину его странного поведения. Может быть, ответ кроется в чём-то, чего она ещё не видит? Вечером, когда они ужинали, она снова попыталась разговорить его, рассказывая о предстоящем празднике в Штормграде, о подготовке к нему, о веселье, которое их ждёт. Влад кивал, поддакивал, но казалось, что он не здесь, что его мысли где-то далеко. Варя чувствовала, что эта невидимая стена между ними, вызванная его молчанием, становится заметной даже слугам и, что хуже, детям. Больше всего королеве Штормграда не хотелось, чтобы принцы с принцессой видели, что в отношениях их родителей случился разлад. После ужина она предложила воеводе прогуляться по парку. Свежий воздух, шелест листьев, надеялась она, помогут ему расслабиться, выговориться. Они шли молча, рука об руку, но между ними ощущалась пропасть. Влад то и дело останавливался, словно прислушиваясь к чему-то, чего не слышала Варя. Его взгляд по-прежнему был устремлён вдаль, за кроны деревьев, за стены Штормграда. — У тебя всё в порядке? — наконец спросила королева, не в силах больше терпеть его вида. Влад вздрогнул, словно очнулся. — Да, всё хорошо, просто задумался, — ответил он, стараясь улыбнуться. Но то было бесполезно: Варя видела, как натянута эта улыбка, как потухли обычно искрящиеся глаза. Волшебница знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что что-то его беспокоит, гложет изнутри. Она не стала настаивать, решив, что он сам расскажет, когда будет готов. Так прошло две недели. Всё это время Варя старалась не подавать виду, но в какой-то момент она начала сомневаться, что у неё это получалось. — Мам, у вас с папой всё хорошо? — спросила как-то раз Вика, их старшая дочь. Женщина постаралась изобразить удивление, услышав этот вопрос от дочери. Ей, конечно, удалось отвести у неё какие-либо подозрения, но королева поняла, что нужно было с этим что-то делать. И поняла это быстро, потому что теперь даже косые взгляды слуг, казалось, кричали ей о том, что им всё уже было известно. Народ, как известно, любил всё додумывать, потому, увидев, как королева с воеводой, обычно дарившие друг другу взгляды, полные любви, теперь избегали друг друга и не пересекались, люди определённо подумали, что у господина воеводы, видно, завелась любовница и королева была тому не рада. Последней каплей для Вари стал момент, когда к ней в кабинет вломилась Людмила и с порога спросила: «Что у вас случилось?» Отвертеться от материнского беспокойства было трудно, так же трудно, как с её упрямством объяснить бывшей королеве, что Морок верен семье и у него никого нет на стороне. Хотя, пусть шатенка и настойчиво убеждала в том мать, сама была уже не уверена. Но волшебница была слишком горда, чтобы уступать своё место в сердце воеводы кому бы то ни было. Именно поэтому на следующий день среди приближённых к королевской семье слуг разлетелся слух: королева готовила воеводе сюрприз. … Ветер играл с каштановыми кудрями молодого мальчишки, когда он лавировал между прилавками рыночной площади, хохоча во всё горло. Блеск в его глазах затмевал даже самые дорогие драгоценности королевской сокровищницы. Прохожие недовольно оборачивались на грохот, который следовал за этим попрошайкой. Он нёсся, сломя голову, расталкивая людей впереди, задевая прилавки и раскидывая по земле товар купцов, приехавших сюда попытать удачу в продаже. За ним со всех ног бежала стража, так что ни у кого не возникало никаких сомнений в том, что то был просто уличный хулиган. Серьёзно, кто в здравом уме сможет разглядеть в чумазом и растрёпанном мальчишке члена королевской семьи? — Эй, остолопы, я здесь! — прокричал он, привлекая внимание стражи, и свернул в узкий переулок. Юный принц бежал от гвардейцев и своего войскового учителя Джонатана — солдата, приглянувшегося его отцу своим упорством и настойчивостью. Когда-то этот рыжий доходяга, как любил его втайне называть Слава, трясся перед его отцом, мечтая добиться уважения, и теперь, когда тот поручил ему обучение собственного сына, он счёл это такой честью, что готов был бежать за непоседливым принцем хоть через весь Штормград, лишь бы не разочаровать воеводу. И, что примечательно, Слава это знал лучше всего, потому никогда не упускал возможности подразнить наставника, который, по его мнению, учил его одной ерунде. Вот и сегодня его очередной побег с занятий оканчивался беготней по улицам предпраздничного города. Ветер сбивал с ног нещадно, заставляя принца вжаться в тень узкого переулка, где потоки ветра были чуть слабее. Побег был глупостью, он знал это, но упрямство как назло толкало вперёд. Ему опротивели занятия, церемонии, вечные указания. Он хотел свободы, хотя бы на день. Сегодня первый принц Вячеслав был просто Славой, искателем приключений, покорителем пыльных улиц и главной головной болью всех служащих дворца. — Быстрее, быстрее! — кричал он, оглядываясь через плечо. Двое стражников в неуклюжих доспехах отчаянно пытались не потерять одиннадцатилетнего принца из виду. Слава знал каждый переулок, каждый укромный уголок этого города, наверное, даже лучше его жителей. Он ловко нырнул в узкую арку, исчезнув в лабиринте домов. Штормград тем временем кипел жизнью. Запахи жареного мяса смешивались с ароматом цветов, Слава бежал им навстречу, пролетая между улочками, не боясь потеряться. Казалось, без стен дворца, стесняющих его свободу, он чувствовал себя по-особенному счастливым. Мальчик украдкой наблюдал за торговцами, детьми, играющими в пыли, уличными музыкантами. Это была совсем другая жизнь, не та, которую он знал в стенах замка. И в тот момент казалось, что счастливее освободившегося из оков короны принца, на земле никого быть не могло. Мальчик подбежал к одному из прилавков, перепрыгнув через него и став рядом с удивлённым стариком, — его хозяином. — Слава? Откуда ты здесь? Из-за спины мужчины вышло двое детей, мальчик и девочка — брат с сестрой. Они окинули свежее лицо принца беспокойным взглядом, не понимая, как он здесь оказался. Мальчик попробовал отдышаться, а после, услышав сбоку звон стальных доспехов, схватил их двоих за руку и кинулся назад. — Стой! Держи их! — крикнул рыжеволосый мужчина с эмблемой королевской семьи на кольчуге. Жители Штормграда тотчас перед ним расступились, узнав в появившихся на площади стражниках охрану первого принца. — Слава, ты опять сбежал с тренировки? — беспокойно твердила девочка с русыми волосами, бежав вряд с принцем. — Опять ввязал нас в свои неприятности! — недовольно бормотал мальчик постарше, на что Славе оставалось только посмеиваться. — Сюда! — сказал он, сворачивая вправо. Егор и Настя — его верные друзья, дети из простой небогатой купеческой семьи. Они познакомились два года назад во время первого побега Славы из дворца и с тех пор виделись почти каждый день. Мальчик любил их простоту, то, с какой непринужденностью они обращались к нему в разговоре. В их глазах не было ни презрения, ни стыда и укора, какие читались во взгляде его воспитателей, наверное, уже много раз разочаровавшихся в юном принце. Славе нравилось, что рядом с городскими детьми он чувствовал себя расслабленно, словно груз ответственности за своё поведение на мгновение спадал. В моменты их встреч он не чувствовал на себе тяжёлых взглядов, следящий за его поведением, знал, что он встречается с людьми, которые ничего от него не ждут, которые добры к нему просто так, а не из-за этикета. Конечно, узнав о происхождении своего друга, Егор и Настя стали аккуратнее в общении с ним, но отношения ребят быстро наладились и перешли в спокойное русло. Слава обернулся и увидел двух гвардейцев в сверкающих доспехах прямо позади. Сердце ёкнуло, но страх уступил место адреналину. — Бежим! — крикнул он, и троица помчалась по узким переулкам, словно ветер. Преимущество детей было очевидно: они выросли на этих улицах и знали каждый закоулок, каждую лазейку района, потому гвардейцы, скованные бронёй, безнадёжно отставали. Лица ребят раскраснелись от бега и азарта. Слава махнул им рукой, дав сигнал к совершению уже излюбленного и отточенного до совершенства манёвра. Брат с сестрой разбежались по разным сторонам, сливаясь с толпой — стражники побежали следом. Достигнув определённой близости к ним, дети юрко проскочили мимо лавок, из-за чего стража, неспособная в тяжёлой броне к ловким манёврам, врезалась в те самые прилавки, раздавив фрукты и прочий товар. Дети свернули в тёмный переулок и, убедившись, что остались незамеченными, залились хохотом, наблюдая за тем, как королевскую стражу обступает толпа возмущённых граждан Штормграда. — Ха-ха-ха! Вы видели, как неуклюже он упал носом в виноград? — веселился Слава, вытирая с лица слёзы от сильного смеха и пытаясь отдышаться. В такие моменты он больше всего наслаждался каждой минутой своей опасной свободы. Ребята кивнули и посмеялись вместе с ним, а после выпрямились и посмотрели на молодого принца. — Ты очень весел. У тебя разве не бывает проблем от этих побегов? — беспокоясь, спросила Настя и уставилась на мальчишку своими большими серыми глазами. Тот быстро отмахнулся. — Проблем? — мальчик пырскнул со смеху. — Вы не были во дворце, там у всех свои дела, никому нет дела до того, как я провожу своё время! Единственному, кому может влететь, так это тому рыжему зануде, но отцу сейчас явно не до этого, поэтому не переживайте. — А как же Её Величество? Ты говорил, что она очень расстраивается из-за твоего поведения… — Мама слишком занята, чтобы заниматься мной, — недовольно вздохнул принц и облокотился спиной о стену, сложив на груди руки. — Сейчас все заняты приготовлениями к празднику, а сразу после него у сестры коронация, так что ни у кого нет на меня времени. А сидеть в замке такая тоска! Мне ничего не остаётся, кроме как развлекать себя такими побегами. Согласитесь, весело же вышло? Настя с Егором переглянулись и с некоторым сожалением посмотрели на Славу, не зная, что ответить. Мальчик заметил эту неуверенность в их взгляде и отвернулся. — Ладно, вам, наверное, возвращаться надо, — проговорил он и порылся у себя в кармане, доставая оттуда пару монет. — Здесь десять золотых. Передадите деду, я, кажется, распугал ему всех покупателей. — Тебе надо поговорить с кем-то, Слава. Твои родители наверняка расстроятся, когда узнают, как ты проводишь дни. Их ведь тоже можно понять: королева занята государственным делами, а твой отец первый по важности во дворце после бывшего короля. Говорят, сейчас ситуация с соседними королевствами нестабильна, люди боятся, как бы не началась война, он, наверное, работает на пределе. — Да он всегда только и делает, что работает, — брезгливо фыркнул мальчик. — Вечно его нигде не застать. Мы с ним видимся только во время обеда, и то он в последнее время перестал на него заявляться. Мама поэтому никакая и ходит! — он внезапно нахмурился. — Этот идиот вечно найдёт себе повод для загона и не видит, как из-за этого страдает его семья. Две недели уже тишина, это так угнетает! Иногда так и хочется подойти и врезать этому ослу. Человеку почти 40, а он ведёт себя, как не пойми кто. Так что пусть для начала с мамой разберётся, а уж потом из-за меня расстраивается. В голосе Славы прозвучала скрытая обида. Он, попытавшись поскорее уйти от темы семьи, выглянул из-за угла и осмотрел широкую улицу, на которой вновь возобновился привычный темп жизни. Оглядев лица проходящих мимо людей, шатен понял, что стража ушла. Настя с Егором приняли из его рук монеты и, спрятав их поглубже в карманы, словно невероятно большую сумму, подошли и быстро попрощались. — Честное слово, странный ты, Слава, — напоследок сказал ему Егор, надевая старую, потёртую кепку на голову. — Родился бы я с золотой ложкой во рту — ни за что не стал бы сбегать из тёплого дворца на улицу. Хотя, может, мне этого не понять. Он похлопал товарища по плечу и погнался за сестрой, оставив принца наедине со своими мыслями. Лишь в последний момент во взгляде Славы можно было прочитать огорчение, однако он быстро от него избавился и огляделся. В животе заурчало. Принц осознал, что у него не осталось и гроша — придётся искать способ прокормиться. Он заметил группу мальчишек, играющих в кости неподалёку от улочки, где притаился. Азарт мгновенно вспыхнул в его глазах. Может быть, удача сегодня на его стороне? Он глубоко вздохнул и вышел из тени. — Посторонись, знать! — крикнул один из мальчишек, бросив на Славу презрительный взгляд. Принц проигнорировал колкость. — Сыграем? — спросил он, стараясь придать голосу уверенность. Мальчишки переглянулись, оценивая его одежду. Она была простая, но выдавала благородное происхождение. — А что поставишь? — спросил самый крупный из них, после чего Слава на мгновение замялся. — У меня нет денег… Но я умею играть, — уверенно проговорил он. Мальчишки захохотали. — Нет денег — нет игры! Проваливай! Слава нахмурился. В такие моменты он резко вспоминал нежное лицо матери, которую бы определённо огорчили его следующие действия. Он ненароком задумался: «Насколько сильно она расстроится, если узнает о том, что её сын шастает по подворотням, чтобы заработать денег в играх?» Эти мысли заставляли его на мгновение остановиться, но рука всё же продолжила тянуться к поясу, за который был зацеплен небольшой кинжал — подарок отца на одиннадцатый день рождения сына. «Ему будет всё равно», — пронеслось в голове у мальчика, и он быстро стянул кинжал с пояса, кинув в ноги главному этой шайки. — Я поставлю его, — сказал молодой принц, указывая на оружие. Мальчик ухмыльнулся, явно не ожидая такой удачи. — Неплохо. Но если проиграешь, отдашь его сразу. Слава кивнул. Кости оказались холодными и тяжёлыми в его руке. Он бросил их, затаив дыхание… Принц делал это не от голода. Он прекрасно понимал, что мог в любой момент вернуться в замок и поесть — нет нужды играть на подарок отца. Конечно, тут дело было в другом. Его охватил не просто азарт, а скорее желание посмотреть, что будет дальше. Он не думал, что проиграет, и ему было всё равно на исход игры. На самом деле Слава делал это неосознанно, и в тот момент у него в голове крутилась только одна единственная мысль: «А что они подумают?» Заметят ли родители его ошибку, узнают ли, что он проиграл подарок? Накажут ли они его за этот проступок, а если накажут, то как? Обратят ли внимание или пропустят мимо ушей, погружённые в собственные заботы? «Конечно, если бы по подворотням шастал не я, а кто-то из этих двух, он бы обратил на это своё внимание», — думал Слава, пристально наблюдая за кубиками костей. Числа выпали не в его пользу. Мальчишки торжествующе завопили. Слава даже не почувствовал гнев или огорчение, только лёгкую досаду, видя то, с каким злорадством и жадностью толстый мальчуган рассматривает свой трофей — его кинжал. «Зачем я это сделал?» — подумал мальчик, словно приняв холодный душ. Он постарался подавить в себе все чувства и поднялся, собираясь уходить. — Эй, подожди! — остановил его один из мальчишек. — Может, хочешь отыграться? Готов поставить вот этот кинжал! Ребята снова залились хохотом и, надрывая свои животы, упали на землю. Слава ощутил, как в жилах мгновенно закипела кровь. Он сжал кулаки и сильно нахмурился. — Ах ты… — Вот вы где! Энергичный, но слегка сбившийся от длительного бега голос Джони вывел принца из приступа внезапной агрессии до того, как тот смог что-либо сделать. Уличные хулиганы, заметив слугу королевского двора, тут же притихли. — Обыскался вас по всему Штормграду! Это уже ни в какие ворота не лезет! Вот увидите, всё доложу воеводе! Уж он-то дурь из вашей головы выбьет! Мужчина поднял принца с земли и быстро вывел на дорогу. Мальчик шёл с опущенной головой, выслушивая бурчание наставника позади. Его свобода обернулась унижением и голодом, и сейчас его, как какого-то провинившегося, со стыдом отчитывали посреди людной улицы. Это было явным признаком того, что пора возвращаться в замок. … — Вот, пожалуйста, полюбуйтесь, Ваше Величество! Поймал в подворотне за игрой в кости! Его Высочество и раньше прогуливал тренировки, но ещё ни разу я не заставал его в подобных местах! Полюбуйтесь, — Джони провёл рукой около принца. — Воевода поручил мне его воспитание, и я отнёсся к своей службе с полной серьёзностью, но поведение Его Высочества подрывает мой авторитет перед его отцом! — Не твоя ли это забота следить за его поведением? — голос бывшей королевы прозвучал особенно колко. Джонатан сразу же растерял свою уверенность, и Слава только молча усмехнулся, когда услышал в его голосе волнение. — Ну, да, это так, но я ведь тоже человек. С теми данными, какие есть у Его Высочества, иногда бывает крайне трудно за ним уследить даже отряду стражи. Обидно, что он растрачивает свой потенциал на такие глупости. — Если даже целый отряд лучших воинов не способен уследить за одним ребёнком, то вам всем, видно, пора выходить на пенсию. — Нет, Ваше Величество, помилуйте, я совсем не то хотел сказать… — Однако, я поняла твои слова так. Скажи, может, тебе хочется сменить род деятельности? Джонатан замолчал. Ухмылка на лице Славы стала шире. Его бабушка и правда была настоящей фурией среди слуг дворца. Уже сменив статус на «бывшую королеву», её влияние всё ещё оставалось достаточно сильным, чтобы вгонять прислугу в ужас. Слава был рад, что его наставник решил нажаловаться именно ей, а не матери, однако, встретившись со строгим взглядом бабушки, на мгновение принцу показалось, что она очень им недовольна. — Я хочу поговорить с принцем. Оставь нас. Мужчина откланялся и, подбирая под себя сопли, быстро вышел из покоев королевы, где она согласилась их принять. Слава не поднял головы даже тогда, когда дверь в комнату тихо хлопнула, ожидая на то разрешения бывшей королевы — он знал пару хитростей в разговоре с ней. — Подними голову. Слава взглянул на бабушку. Она, словно старинная фарфоровая кукла, гордо и неподвижно восседала перед ним. Её спина держалась ровно, как натянутая струна, плечи были расправлены, глаза горели надменным огоньком, таким, какой обычно горел в её глазах при общении с мелкой знатью. Она слегка задрала голову кверху, видно, по привычке от многолетней носки тяжёлой короны. Тем не менее, в каждом её движении читалось благородство и величие, которые били своей холодностью. Людмила внимательно осмотрела лицо своего старшего внука, пробежалась глазами по его растрёпанным волосам и пыльной одежде, в конце сделав такое выражение лица, на котором, казалось, читался вопрос: «Как ты мог заявиться в таком виде?» Женщина махнула служанке рукой, сказав им продолжать свою работу — Людмилу, видно, только оторвали от важных сборов. — Ты слишком эмоционален и нерассудителен для сына своих родителей, — только проговорила она, прикрыв глаза. Слава и не ожидал других слов. — Вы расскажите о случившемся матушке? — Разумеется, она должна знать. — У отца завтра День рождения. Вы объяснитесь с ней после празднования? Людмила медленно перевела взгляд на внука. Его хитрые глаза смотрели на неё не столько с надеждой, сколько злорадством. Она вскинула руку, заставив служанок прекратить работу. — Оставьте нас, — произнесла женщина и, когда покои опустели, чуть наклонилась в сторону мальчика. — Ты хочешь мне что-то сказать? Он чуть помедлил, словно обдумывая последствия или проверяя помещение на наличие посторонних глаз. — Я бы хотел попросить вас пока не рассказывать матушке о моих оплошностях. Мне очень не хочется расстраивать её сейчас. — Если не хотел её расстраивать, то думал бы о том, что делаешь, — невозмутимо произнесла женщина. — Моя дочь изнуряет себя работой ради того, чтобы вы выросли достойными людьми, а не чтобы ты шастал с уличными попрошайками. Ты сегодня очень опозорил нашу семью. Повезло, что жители Штормграда в такой одежде не восприняли тебя как принца, но это всё равно не смягчает ситуации, — взгляд женщины опустился на пустые ножны на поясе принца. — И где, скажи мне, твой кинжал? Сердце Славы неприятно сжалось. — Я его проиграл, — тяжело произнёс он, зная, что эти слова Людмилу совсем не порадуют. Она бесстрастно оглядела его лицо. — Разве тебе его не отец подарил? Слава сжал руки за спиной в кулаки. Выражение его лица в один миг приобрело некое раздосадованное выражение. В памяти невольно всплыли картины прошедшей игры, довольное краснощёкое лицо того мальчонки, которому принц проиграл свой кинжал. От укора бабушки внезапно эта потеря начала ощущаться больнее. — Какая разница, ему всё равно наплевать на то, что я делаю, — сквозь зубы проговорил юный принц и развернулся к маленькому диванчику позади, без разрешения тяжело падая на него. — Небось, работой своей как всегда занят. Сейчас мой рыжий наставник ему всё расскажет и он припрётся сюда меня воспитывать. Ну хоть узнает, что сын два года с тренировок сбегает, а то живёт в своём мире и вообще ни о чём не спрашивает. Он недовольно подпёр голову кулаком, уставившись в окно. Людмила увидела в недовольном выражении его лица нотки скрываемой горечи и смолчала. Это правда, что Влад не так много времени уделял своим детям. За последние недели ни для кого во дворце не было секретом, что воевода много времени проводил на полигоне или в кабинете бывшего короля на совещаниях. Сейчас все высшие должностные лица карпели над одним заданием — сохранением неприкосновенности границ Штормграда. Конечно, Людмила понимала, чем и ради чего Морок жертвовал минутами с семьёй, только почему-то она забыла, что эти вещи не могли быть столь же ясны его детям. Если её внучка, будучи уже шестнадцатилетней барышней, не нуждалась в разъяснении подобных вещей, то двое внуков, которым было всего одиннадцать и девять лет, да. Королева постаралась не показывать вида, что на мгновение растерялась, и произнесла: — Твой отец работает на благо нашему королевству и тебе в том числе, а не просто так. Не заставляй его отвлекаться. «Слишком грубо», — пронеслось у женщины в голове, как только она закончила говорить. Слава не выглядел приободрённым, потому бывшая королева решила исправиться, но внук её перебил. — Да мне-то что? — произнёс он, фыркнув в сторону. — Мне только маму жалко. Отец даже если находит свободную минутку, то проводит её с сестрой или Вадимом. О ней вообще забыл. Ещё удивляюсь, как только о младшем сыне помнит. — А о тебе, думаешь, он не помнит? — Людмила проследила, как дрогнули мышцы на лице мальчика. — Пф, больно он мне нужен! — молниеносно скрывая растерянность, проговорил он. — Я уже не маленький, в его помощи и внимании не нуждаюсь. С Днём рождения поздравляет и на том спасибо! — мальчик поднялся с места, подтягивая выше пыльные штаны. — Я вообще, чтобы вы знали, уже давно собственный капитал коплю. Вот соберу ещё немного и стану самостоятельным. Думаю купить небольшую повозку и пару скакунов покрепче. Было бы неплохо объездить Сказочный мир. Не растрачивать же свою молодость на одном месте в душном замке. Мальчик сделал пару размашистых шагов к окну и устремил свой взгляд вдаль. Свежий ветер обдувал его румяное с улицы лицо, играл с прядями волос, запутывая их в лёгкие кудри. — Интересно, как дует ветер в других королевствах, — задумчиво произнёс он в окно, следя за размеренной жизнью жителей Штормграда. — Вот станет сестра королевой, так сразу на восток подамся, где солнце восходит. Там, наверное, и зимы другие… Людмила внимательно изучала его задумчивый вид. Руки мальчика, обветренные на улице, покраснели и начали шелушиться от холода, создавая довольно неприятную картину. Королева постаралась отыскать своим пристальным взглядом его глаза и была удивлена, не заметив там и капли сомнения или страха. — Как ни странно, сейчас ты напоминаешь мне своего отца, — на выдохе проговорила она и опустила взгляд на колени с лёгкой ухмылкой на лице. — Скажете тоже, — буркнул принц, запрыгивая на подоконник и свешивая с него одну ногу. Он сделал это неосознанно — просто захотелось. Тем не менее, его задумчивая фигура, будто отстранённая от всего мира, напомнила бывшей королеве пару подобных эпизодов, каких ей уже приходилось наблюдать когда-то давно. «Удивительно, что творит генетика», — подумала она и ухмыльнулась собственной мысли. Её лицо приобрело лёгкое, почти беззаботное выражение, такое несвойственное её натуре. Она поднялась с кресла и, поправив платье, медленно прошла к тому же окну, на котором сидел её внук. По комнате прошёлся цокот каблуков. — Ты похож на своих родителей больше, чем думаешь, Слава, — произнесла женщина, остановившись рядом. — Поэтому не спеши отворачиваться от своего отца. Когда-нибудь ты поймёшь, что вы во многом схожи. — Что общего у меня может быть с этим стариканом? — буркнул мальчик и быстро сполз с подоконника, пройдя глубже в комнату. — Он, небось, всю жизнь жил, как ему хочется. С детства был предоставлен сам себе и не боялся никого разочаровать. Да и зачем ему бояться? Он обезглавил собственного отца! — мальчик нервно усмехнулся. — Он, наверное, даже не считал его отцом — может быть, для него он всё равно что не существовал. А вот у меня всё наоборот: я знаю, что у меня есть отец и хочу его видеть рядом с собой, но так получается, что не вижу, а если и замечаю где-то, то только с кем-то другим. Можно подумать, что он нужен всему миру, но только не собственным детям. И угораздило же маму влюбиться в этого петуха, — мальчик глянул на бабушку. — И что у нас тогда с ним общего? Женщина вздохнула. — Ну, к примеру, мне совершенно не нравится твоя манера речи, — она остановилась около своего кресла и махнула внуку рукой, таким жестом прося его освободить место. После присела и, выпрямившись, продолжила: — Советую тебе что-то с этим делать, иначе твоя репутация как принца упадёт ниже некуда. Тогда даже моё молчание не поможет твоей матушке не расстраиваться. Глаза мальчика на мгновение загорелись благодарным огнём. Он постарался сдержать свой порыв и устоял на месте, прекрасно видя то, как внимательно следила за его реакцией бабушка. На лице лишь заиграла улыбка, и Людмила знала: он радуется тому, что достиг своего. Надо сказать, что во дворце первый принц действительно, как и сказала бывшая королева, пользовался популярностью, но, в отличие от своей старшей сестры, знаменитой своим благородством и умом, его популярность немного отличалась. То не было удивительным: Слава всем казался настолько незрелым и непоседливым в сравнении со старшей сестрой, что ни у кого не возникало сомнений, что следующим правителем станет именно Виктория. Мальчика это ни капельки не расстраивало: он осознавал, что сестра с детства знала, где её место, и готовилась ко дню своего восхождения на трон основательно, уже с первых сознательных лет. Слава не хотел жертвовать своей свободой, потому не препятствовал её желанию. Тем не менее, для других они были настолько разные, что трудно было поверить в то, что принц с принцессой родные брат и сестра. — Благодарю вас за вашу доброту, бабушка, — проговорил Слава и склонил перед ней голову, специально употребив в её отношении такое ласковое обращение. Женщина смерила его взглядом и раскрыла веер, пряча нижнюю половину лица. — Ладно, прохвост, теперь ступай и приведи себя в порядок. — Перед своим уходом я бы хотел спросить у вас кое о чём, — Людмила подняла на внука заинтересованный взгляд. — Бабушка, вы, случаем, не знаете… Дверь в покои бывшей королевы с грохотом отворилась. Слава повернул голову в сторону перебившего его грохота и на мгновение замер: отец, как обычно запустив руки в карманы, стоял в проходе, и вид его совсем не излучал доброжелательности. Угрюмый, пропахший табаком и несбывшимися обещаниями. Глаза — лёд. — На выход, — бросил он, не глядя на мальчика, и махнул ему рукой, освободив проход. Позади отца Слава заметил побледневшего Джонатана: Влад, похоже, устроил по дороге немалую взбучку из-за того, что ему пришлось отвлечься от работы на воспитание сына. «Конечно, это же такой пустяк», — подумал принц и нахмурился. Он не ожидал его увидеть. — Ты оглох? — голос отца прозвучал несколько хрипло. Слава чуть опустил голову и пошёл в сторону выхода: воевода был слишком зол, чтобы с ним спорить. — Годы идут, а ты как не знал приличия, так и не знаешь, — размеренно проговорила королева и поднялась с места. Она выпрямилась прямо перед воеводой и встала рядом с внуком, словно таким образом принимая его сторону. Влад был явно этому не рад. — Я пришёл за сыном, а не за тобой. Можешь дальше продолжать ничего не делать. — Не хами мне, Морок, — грозно проговорила женщина. Брюнет не стал продолжать спор. — Выходи, — только бросил он Славе, вновь указав на выход. Мальчик чуть помедлил, но противиться не стал. Только уже у выхода остановился, взглянув на бывшую королеву несколько обречённо. Он словно держался за её тепло, как за последний оплот. Она проводила его взглядом, и лишь выйдя за пределы комнаты принц почувствовал, насколько тяжелел с каждым мгновением взгляд отца. — Советую тебе быть сдержанней в общении с ребёнком, если не хочешь окончательно потерять в его глазах авторитет, — спокойно произнесла Людмила, всматриваясь в лицо зятя. Он быстро отвернулся и, казалось, не расслышал. — Сам разберусь, — бросил мужчина, громко хлопнув дверью. … Лицо воеводы, искажённое в усталости и раздражении, говорило больше любых слов. Напряжение висело в воздухе, ощутимое, как запах надвигающейся грозы. Слава шёл впереди и попытался смыться первым. Он быстро переставлял ноги, широкими шагами двигаясь по коридорам. Молчаливое напряжение отца позади было слишком угнетающим, чтобы идти спокойно. — Я пойду в свою комнату, — огрызнулся принц и попытался свернуть. Влад остановил его почти сразу же. — Стоять. Слава больше всего не любил, когда голос отца приобретал такой оттенок. В подобные моменты он был очень упрям и раздражителен — с ним просто невозможно было ни о чём договориться. А спорить уж и подавно было плохой идеей. — Повернись. Влад подошёл к сыну довольно близко. Настолько, что тот смог почувствовать от него запах сигарет и алкоголя. Это принца насмешило: «Ясно, как он со всем справляется». Раньше в жизни Славы отец играл большую роль. Он видел в нём опору и настоящую главу семейства, мечтая однажды стать таким же для своей семьи. Теперь, спустя годы, те чувства канули в небытие. Слава больше не видел смысла стараться, потому что знал, что его старания никто не оценит. Потому что человек, от которого он когда-то больше всего ждал похвалы, был к нему безразличен. И, что было больнее всего, только к нему. Когда-то Варя говорила сыну, что его отец всегда мечтал о наследнике. Однако, когда на свет появилась Вика, его старшая и единственная дочь, то, похоже, изменилось. — Тебе нечем себя занять? — на удивление спокойно спросил мужчина, но Слава был слишком хорошо знаком с этим тоном, чтобы воспринимать его так же легко. — У меня нет времени на твои глупости. Сын впился взглядом в старый ковёр под ногами, чувствуя, как поднимается волна злости. Вечно так! Вечно работа важнее. Вечно он — проблема. — У тебя вообще на меня времени нет, — сказал принц, не поднимая головы. Его глаза начали бегать по всему пространству коридора и всегда проскальзывали мимо фигуры Морока. Главное — не смотреть на него. Лишь бы не видеть эти глаза, полные укора. — Вижу, ты уже себе много чего напридумывал. Это и есть причина, по которой ты, как девчонка, дуешься? Мальчик стиснул руки в кулаки. — Твой учитель мне всё рассказал. Может, хочешь обсудить тему своих прогулов? — по голосу отца Слава понял, что он и впрямь злился. — Смотри на меня, когда с тобой отец разговаривает. Принц поднял на мужчину взгляд, полный возмущения и скрытой боли. Он сильно хмурился, чтобы скрыть эмоции и не дать им выйти наружу. Только не сейчас. Только не перед отцом. — Ты воспитывать меня наконец решил? Влад даже не понял, в какой момент мальчик начал смотреть на него так озлобленно. Между ними словно выросла стена, через которую он никак не мог пробиться и, честно говоря, не понимал как. Чего не хватало этому ребёнку? Неужели это он упустил момент, когда сын начал проявлять характер? Задумчивость на лице воеводы дала Славе временное преимущество. Он развернулся и продолжил говорить уже боком к отцу, готовясь уйти. Взгляд не сползал с его сконфуженного лица. — Извини, но у меня ещё много дел. Мне некогда стоять здесь с тобой, поэтому, если хочешь что-то сказать, то скажи это лучше на обеде. Может, тогда у тебя появится причина наконец на нём появиться. Мальчик отвернул голову в сторону и сделал первый рывок, уже удивившись, что отец не пытался его остановить. Однако, сделав шаг в сторону, принца остановил насмешливый тон. — Занят? Попрошайничеством на ярмарке или чем-то другим? — Слава почувствовал в грубых словах явный укор. — Я прямо сейчас срываю важное совещание, разбираясь здесь с тобой. Если бы я обращал внимание на каждую твою выходку, то уже давно был бы снят с должности. Мне казалось, ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что творишь. — Да ты хоть раз не был занят? Хоть раз для меня? — слова вырвались прежде, чем мальчик успел подумать. Внутри всё закипело. — Я не просто занят, я работаю. Честно говоря, тебе бы тоже не помешало занять себя делом. Может, тогда хоть перестанешь витать в облаках? Слава резко обернулся. — Каким делом? Тем, что ты мне навязываешь? — Я забочусь о том, чтобы у тебя было будущее! — голос отца повысился. — Моё будущее — это моё дело! — огрызнулся сын, сжимая кулаки. — Ты всегда знаешь лучше, что для меня хорошо! Дай мне самому решать! — Решать? Ты пока только и умеешь, что сбегать от проблем! Или называешь своё поведение и отношение к тренировкам достойными доверия? Слава молчал, плечи его дрожали. Он отвернулся к окну, спиной показывая свою обиду и гнев.Этот вечный упрёк во взгляде отца — будто он специально всё делает ему назло. — А что мне тут делать? Слушать очередную лекцию о том, какой я непутёвый? Конечно, я же не Викуська и не Вадим, чтобы глаз твой радовать! У меня ни волшебства нет, ни способностей к бою! Не удалой такой! Ещё и проблемы приношу. Конечно, проще сплавить этого неудачного ребёнка учителям, из него же всё равно ничего путного не выйдет! Наверное, поэтому ты вообще никогда не интересовался, что у меня в жизни происходит! Тебе просто всё равно! Только вечно работаешь, чтобы не приходилось видеть свою неудачу! Тебе плевать на меня, на мои проблемы! Ты вечно занят, вечно уставший. Тебе лишь бы отчитать, а не понять меня! Не думал, что тебе вообще будет, что мне сказать сейчас, я ведь наслышан о том времени, когда ты был «знаме»… Влад с силой схватил мальчика за руку и развернул к себе. Слава постарался сохранить уверенное выражение лица, но на мгновение, встретившись со свирепым взглядом отца, он вздрогнул. Мужчина замер в полуметре от сына и выглядел крайне недовольным — Славе оставалось только гадать, что именно привело его в такую ярость: слова о том, что он ему не нужен или намёки на двух других детей бывшего князя? — Твоё поведение начинает действовать мне на нервы, — проговорил воевода свирепым тоном. Слава промолчал. Стиснутая крепкой хваткой отца рука начинала неметь, но он держался, не показывая боль. Только голубые глаза, такие же ясные, как у Влада, наполнились слезами от переизбытка чувств. Сзади послышался цокот женских каблуков. — Что здесь происходит? — голос Вари прозвучал строже стали. Она встала около мужа с сыном, наблюдая за их разборкой. Сзади подоспели фрейлины, и где-то между их широкими крыльями показалась рыжая макушка Джонатана. Слава переместил взгляд на сестру. Она медленно встала рядом с матерью, сохраняя холодное выражение лица, но переживание в глазах ей скрыть не удалось. Мальчик на мгновение почувствовал большой стыд, но, увидев, что отец не собирался отступать, вернул взгляд к нему. — Влад, отпусти его, — скомандовала королева Штормграда. Морок и бровью не повёл. — Влад, отпусти его руку, — настойчиво повторила женщина. — Предлагаешь мне мириться с его нахальством? Пока совсем на шею не сядет? — мужчина перевёл тяжёлый взгляд на жену. — Не смей на меня так смотреть! Слава проследил, как мать пустила в мужа слабый поток ветра, который оказался достаточно резким, чтобы заставить его отдалиться от сына. Женщина встала между ними. Юный принц, почувствовав перед собой её защиту, чуть пошатнулся. Сестра встала позади и прижала его к себе, наблюдая за тем, как отец с матерью дырявят друг друга недовольными взглядами. Казалось, все звуки в замке притихли. — Влад, успокойся, — проговорила волшебница чуть спокойнее, — он ещё ребёнок. — Который уже достаточно взрослый для попрошайничества на улице, — продолжил Морок недовольно. — Зачем ты его жалеешь? Думаешь, лаской можно выбить эту дурь из его головы? Ты бы слышала, как он со мной разговаривал! — Я его жалею, потому что он мой ребёнок! — голос королевы заставил Влада пошатнуться. Взгляд жены, полный боли, на мгновение его отрезвил. — А ты, похоже, напрочь забыл о том, что для тебя важно! Может, придёшь в себя наконец? Он твой сын! — Именно потому что он мой сын, я делаю всё это! — мужчина нахмурился. — Я воспитываю своих детей в надежде на то, что больше не появится такого человека, как я. Если мой сын действительно похож на меня, как ты всегда говоришь, то где гарантия, что он не пойдёт по такому же пути? Закалка и твёрдый характер создаются только вручную! — Боже, опять ты об одном и том же! — девушка закатила глаза. — Да прости ты уже себя наконец! Столько воды утекло, а ты всё непонятно чего боишься! Отпусти свои ошибки и живи спокойно! Слава не станет монстром, если один раз оступится! Дай ему самому осознать свою ошибку, оставь его! — Оставить? На меня тоже всегда забивали! «Оставим так, одумается!» Одумался! Как ты думаешь я в гангстеры-то вырос? Был сам себе предоставлен, вот он результат перед тобой! — воевода раскинул руками. — Это слишком большое высокомерие, прощать себя, тем более когда у меня сын на этом примере растёт! Это же всё именно так и начинается! Или сама себя уже не помнишь? — Не путай нас со Славой! Он умный мальчик, у него есть семья, которая никогда не позволит ему встать не на ту дорогу! — Влад схватился за голову, нервно проводя рукой по волосам. Принц перевёл взгляд на мать: она стояла ровно, чуть наклонившись вперёд, чтобы лучше закрывать собой сына. На её лице играла целая палитра не совсем понятных мальчику эмоций — он никогда не видел, чтобы родители так ругались. — Кто не позволит? Ты что ли? — голос отца прозвучал надменно. — Варя, очнись, он уже нас не слушает! Мало того, ещё и огрызается! Ты хотя бы знаешь, где его сегодня поймали? На азарт потянуло! Проиграл свой кинжал уличному тряпью! — Что ж, значит генетика постаралась на славу! Можешь и дальше днями работать, раньше браться за голову надо было! — Блядь, чего вы так пристали с этой работой?! — медленно выговорил брюнет, закипая от злости. Варя не дала ему возможности продолжать. — Не кричи на меня! — звонко проговорила она, повелительно махнув рукой. Влада одёрнуло. — Да я… — И не смей в разговоре со мной употреблять ругательства! — Я… — Я тебе сказала: не кричи! Успокойся и говори нормально! — Да как тут разговаривать нормально, если этот паршивец себя взрослым возомнил, ёбаный ро… — Морок! Мужчина замолчал. Его голос от долгого разговора на повышенных тонах охрип. По коридору пробежал гул ветра, взявшегося из ниоткуда. Вместе с грозным видом королевы то дало воеводе понять, что его жена вышла из себя. Её фарфоровое лицо покраснело, перестав напоминать кукольное. Аметистовые глаза пускали стрелы прямо в брюнета, и он, сам того не понимая, успокоился. — Тогда, может, решим всё цивилизованно? — раздался из-за спины матери мальчишечий голос. — Один на один. Королева повернулась к сыну слегка сконфуженно. Его острый взгляд был необыкновенно уверен, что сразу же привлекло Влада. Слава почувствовал, как сестра сжала его плечо, как бы намекая этим действием ему замолчать, но вызов был уже брошен. — Слава, не говори ерунды! Никто ни с кем драться не будет! — Я согласен. Варя развернулась резко и стремительно. Её взгляд приковало спокойное лицо мужа, на котором ещё оставались следы недавней грозы. Она чуть нахмурилась, стараясь всем видом показать, что против этого боя. — То есть ты так решил уладить ситуацию? — недовольно спросила она, надеясь образумить мужчину. — А что? Я не могу сам решать, как мне воспитывать своего сына? — его ничего не смущало. Он посмотрел на мальчика и кивнул ему в сторону выхода. — Пошли.