Помощь не требуется

… — Мама, почему брат Слава дерётся с папой? — спросил у королевы второй принц — приятный мальчик девяти лет с чёрными, как смоль, волосами и яркими аметистовыми глазами. Женщина смолчала, чувствуя внутри нарастающую тревогу. Она не думала, что всё дойдёт до такого. Ей казалось, что мания мужа доказывать всё силой давно исчезла, но вот прошло время, и теперь он стоял посреди полигона напротив сына и готовился к бою. Слава натягивал на руки перчатки, параллельно следя за отцом. Он выглядел решительным. — Вы вправду будете биться с принцем? — волнуясь, спросил Джонатан, пока крутился вокруг воеводы. — Сын вызвал меня на бой. Разве я, как примерный отец, не должен подыграть его шалости? — он махнул рукой в сторону. — Подай мечи. — Значит, они решили урегулировать всё так? — задумчиво произнесла бывшая королева, подоспев к военному полигону, где собрались все самые любопытные жители замка. Варя удивлённо глянула на её бесстрастное лицо. — Ты знала?! — Знала ли я, что мой внук вызовет моего зятя на дуэль? Нет, — спокойно произнесла она, раскрывая веер. — Но это выглядит очень занятным. Иногда полезно остудить юношеский нрав хорошей взбучкой. — Не могу поверить, что ты это говоришь! — Бабушка, вы тоже пришли посмотреть на сее недоразумение? — Именно на недоразумение, моя дорогая, — улыбнулась внучке бывшая королева. — Как проходит твоя подготовка к коронации? Всё ли уже готово? — Задерживается из-за праздников. — Ах, эта дворцовая суета. Помню, в какой спешке организовывалась коронация твоей матери. Дворец на две недели погряз в хаосе. — Учитель рассказывал, что это из-за войны! — энергично воскликнул второй принц. — Битва за Штормград чуть не обернулась катастрофой! Если бы не мама с папой, то дедушка Владими́р захватил бы наш дом! — Ну, против старого князя сражались не только мама с папой, Вадим, — улыбнувшись, произнесла первая принцесса. — Вся команда Сказочного патруля постаралась на славу, а с ними были и дядя Саша, дядя Железяка и дядя Вася. Вся армия Штормграда встала на его защиту. — Да, это я, конечно, знаю, — вздохнул принц. — Но всё равно мама с папой были самыми крутыми! Вика с Людмилой с улыбкой переглянулись. — Дедушка не с вами? — спросила её внучка. — Сидит на каком-то важном совещании, — ответила женщина и придвинулась к девушке, желая ей что-то сказать. — Начинается, — взволнованно произнесла Варя, тем самым прервав мать от увлекательного повествования. Все с волнением приготовились. Напряжение висело в воздухе, густое, как предрассветный туман. Каждый слуга, каждый конюх, каждая кухарка, затаив дыхание, наблюдали за разворачивающейся драмой. Первый принц, юный, горячий, с пылающим взором, стоял напротив своего отца — уважаемого бывшим королём воеводой королевской армии. В руках мальчика дрожал меч, но в глазах читалась решимость, пусть и замешанная на отчаянной надежде. Влад, напротив, казался воплощением спокойствия, его лицо — маской невозмутимости, а движения — отточенными до совершенства годами тренировок. По сигналу их мечи скрестились, и тишину разорвал лязг стали. Слава атаковал яростно, с неудержимой силой, вкладывая в каждый удар всю свою обиду и жажду признания. Морок лишь парировал, отбивая натиск с холодной, расчётливой точностью. В его движениях не было злости, лишь грусть и какая-то отрешенность. Влад двигался плавно, уверенно, словно танцевал, а Слава рубил хаотично, вкладывая в удары всю свою злость и разочарование. Он забыл о технике, о тактике, обо всём, чему его учили. Только ярость направляла его руку. Удар. Блок. Выпад. Ещё удар. Первый принц выдыхался, его движения становились медленнее, предсказуемее. Влад, не говоря ни слова, лишь отражал его атаки, позволяя сыну выплеснуть всю боль. С каждой минутой становилось очевиднее, что силы не равны. Слава, вымотанный собственным гневом, замедлялся. Влад же, напротив, казалось, только начинал. В конце концов, одним отточенным движением он выбил меч из руки сына. Тот, обессиленный, упал на колени, опустив голову. Морок пару мгновений следил за тем, как от тяжёлого дыхания спина сына быстро вздымалась. Взгляд метнулся к стоявшей позади на трибунах жене — он опустил свой меч и подошёл к сыну. Вместо слов упрека мужчина лишь кинул ему под нос старый клинок, наблюдая за реакцией. — Вставай. В его глазах сын увидел не презрение, а усталость и… сожаление. Он увёл взгляд быстро, точно не хотел, чтобы принц видел его слабость. Обида, скопившаяся за годы, вырвалась наружу, оформившись в вызов отцу на дуэль. Он, жаждущий признания, надеялся мечом доказать свою ценность, заслужить похвалу, которой так и не дождался. Меч, вылетевший из руки во время боя, упал с глухим стуком в грязь, из-за чего мальчику пришлось очищать его рукоятку, чтобы было удобнее её держать. Он стоял, тяжело дыша, с опущенной головой. Тишина давила сильнее стали. Поражение обжигало больнее любого клинка. Он проиграл бой, но не войну. Слава поднял взгляд, ожидая увидеть в глазах отца презрение, насмешку, что угодно, кроме… сочувствия. В этих холодных, как штормовое море глазах, плескалось что-то похожее на боль, скрывающаяся за внешним безразличием. — Ты сражался отважно, — глухо произнёс он, нарушив тишину, словно разбивая хрупкий лёд. — Но твоя ярость — плохой советчик. Истинная сила не в слепой злобе, а в контроле и умении направить свою энергию в нужное русло. С тем потенциалом, который есть у тебя, ты мог бы стать неплохим воином. Но потенциал нужно развивать, а не растрачивать в пустых обидах и догонялках со стражей. Слава слушал молча, ощущая, как дрожат его пальцы. Слова отца были словно пощёчина, отрезвляющая и болезненная. Он услышал в них тяжёлый укор, от которого покраснели со стыда уши. И почему шатен думал, что сможет этим чего-то добиться? Слава посмотрел на отца. Мужчина провертел в руке меч и глянул на часы, будто просчитывал время до какого-то важного события. На его лице отразилось прежнее безразличие. — Ладно, заигрались тут, — проговорил он и сказал Джони забирать принца на тренировку. Опять убегал. Снова он куда-то торопился. Слава сжал руки в кулаки и плотно стиснул зубы. Даже сейчас отец выглядел так, будто проведённая здесь дуэль — пустая трата сил, из-за которой он только потерял время. Мужчина развернулся, и принцу только и оставалось, что с огромной досадой, скрипя зубами, наблюдать за тем, как удаляется его спина. К нему подбежало пару воинов, что-то активно обсуждая. Слава остался наедине со своей обидой и кучей, просто нескончаемым множеством взглядов. Только сейчас он понял, что на него смотрели все. Стыд откатил мальчика с головой, он прошёлся глазами по удивлённым и слегка сконфуженным лицам слуг, не знающих, как им следует реагировать на произошедшее, и своим неумением скрывать эмоции только больше разочаровывающих молодого принца. Ему казалось, что о нём шептались все. Что они смеялись над ним и думали, как он незрел, если отвлёк занятого воеводу от важных дел. Слава постарался избавиться от неприятных эмоций. Никто не понимал, что он хотел отвлечь не воеводу, а своего отца. Среди множества направленных на него взглядов мальчик заметил холодные глаза бабушки, любопытные брата, слегка взволнованные сестры и наконец два тревожных аметиста — мамины глаза. Она смотрела на него с искренним сочувствием, и отчего-то это разозлило принца. Он отвернулся и глянул на отца — тот уходил с полигона, даже не оборачиваясь. — Ваше Высочество, пойдёмте на тренировку, — проговорил Джонатан и опустил на плечо своего воспитанника руку, но был сразу же отвергнут. Славу вновь пронзил импульс ярости. Он оттолкнул от себя молодого воина и вытащил из его ножен длинный, тяжёлый меч. — Чт… Ваше Высочество! Мальчик бросился на отца со спины. Он и сам не понял, что хотел этим сказать. Тело действовало само, по инерции. Влад, услышав сзади движение и томные вздохи, успел увернуться. На его лице в одно мгновение отразилось удивление, которое тут же переросло в негодование. Морок изначально не отнёсся к этому бою с серьёзностью, потому мальчик разозлился. Слава осознавал, что бился не с ним, а со своей собственной обидой. Он рассекал воздух стремительно, со свистом, но несколько неуклюже из-за того, что меч несколько раз его перевешивал. Влад пару раз попробовал сбить его с ног. Даже падая на землю, мальчик продолжал наносить атаки, смеша этим не только люд вокруг, но и самого Морока. «Даже после такой боли продолжает атаковать? — думал он, без труда отражая выпады сына. — Сколько же хлопот с этими детьми». Казалось, Слава уже не понимал, что слабо контролирует свои движения. Его атаки больше походили на сумбурные взмахи, которые были ко всему прочему слишком слабы из-за усталости мальчика, и со стороны это выглядело, как беспомощное барахтание капризного ребёнка, несогласного с решением родителя. Конечно, никто из собравшихся на полигоне воинов не верил, что воевода будет драться с сыном всерьёз. Кое-кто вначале думал, что эта воспитательная мера была поводом для того, чтобы научить вспыльчивого принца контролировать свои эмоции и достойно сражаться, но уже сейчас, судя по тому, как отделывался от сына Влад, казалось, что он решил ничего с этим не делать. Незрелость сына его, похоже, очень разочаровывала. Варя смотрела на эту схватку с замиранием сердца. Ей было больно видеть то, с каким упорством её ребёнок старался задеть своего отца. И хуже всего было то, что она не знала, могла ли она как-то этому помешать. — Слава, давай! — кричал рядом с ней второй принц, казалось, воспринимая всё происходящее за игру, и это резало сердце ещё больше. Тем не менее, казалось, все уже ясно видели, что бой близился к концу. Варя слишком хорошо знала Влада, чтобы подумать, что он может позволить этому спектаклю затянуться. Слава бросился на него и в последний раз замахнулся. Он выбрал очень хороший момент: Влад заканчивал предыдущий манёвр и не мог тотчас уклониться. Он заметил мальчика слишком поздно, на мгновение их взгляды встретились. «Давай». Рука Славы дрогнула в последний момент. Он, сам не понимая почему, замешкался и остановился, из-за чего попал под удар. Влад нанёс ему небольшой, но болючий порез на руке. Мальчик пошатнулся и почувствовал, как падает прямо в руки отцу. Он потянулся к мечу, надеясь ухватиться за него прежде, чем тот коснётся земли. Влад схватил его за запястье и поднял за руку над землёй, держа, словно котёнка. Со стороны послышался женский испуганный визг. — Почему остановился? — спросил брюнет, улавливая со стороны сына шипение. Тот промолчал. — Побоялся нанести рану? — снова напряжённое молчание. — Думаешь, я бы не уклонился от удара одиннадцатилетнего? Мужчина так и не дождался ответа. Он видел в лице сына досаду и разочарование, которые он не мог выразить из-за обжигающей руку боли. В конце концов Влад просто отпустил его и мальчик тяжело рухнул на землю, прижимаясь к ней со всей силы, чтобы пережить боль. — Настороженность в бою приводит к травмам. Пусть эта рана станет тебе уроком. И в следующий раз, когда надумаешь ставить свой кинжал в игре на деньги, я надеюсь, ты вспомнишь этот момент и своё поражение, которое потерпел из-за ребячества и того, что я не привил тебе ценность оружия. Он покинул полигон быстро — не стал задерживаться. По окончании этого представления, принца сразу обступили слуги. Младший брат мельтешил перед глазами Славы, расспрашивая о ране, но тот ничего ему не отвечал. Не было сил. Он только нащупал рядом с собой тепло материнской руки и прислонился к ней, погружаясь в собственные мучительные раздумья. Где-то там, сквозь ноги образовавшейся вокруг него толпы, мальчик видел удаляющуюся фигуру отца, и сердце его сжималось. С сухих глаз скатилась одна одинокая слеза, которая упала на траву. Его кто-то погладил по голове, и ласково прошептал на ухо только три слова: «Всё будет хорошо». В одно мгновение ветер вокруг успокоился и боль притупилась. Вся злоба и переживания ушли. Стало тихо и спокойно… … Вечером в двери комнаты первого принца раздался глухой, почти неуверенный стук. Слава пролежал под одеялом остаток дня, не спустился на обед и даже не стал принимать ванну. Он, зарываясь под подушку, крикнул всем уходить, подумав, что служанки снова пришли подать ему еды. Стук не прекратился. — Аргх, Вадим, если это ты, то я не желаю сейчас играть! — быстро протароторил принц и отвернулся к стене. Он плотно зажмурил глаза, желая поскорее провалиться в сон, где его не будут настигать неприятные мысли, как внезапно услышал в проходе ласковый голос: — А мне зайти можно? Мама. Мальчик узнает её голос из тысячи — такой приятный, такой нежный, словно цветок или летний ветер, такой успокаивающий… Слава подскочил с места и быстро принял сидячее положение, поправляя взъерошенные волосы. Он уставился на Варю внимательными глазами, словно котёнок, и то, как он недовольно щурился, пытаясь пригладить торчащие после долгого лежания непослушные клоки волос, женщину очень насмешило. Она аккуратно прикрыла дверь и лёгкой, вальяжной походкой прошлась по комнате. — Как у тебя не прибрано, — проговорила королева, замечая под ногами разбросанную обувь сына. Он стыдливо потупил взгляд. — Я выгнал всех служанок, — неловко признался он, коря себя за то, что встретил мать в таком виде. — Хотел побыть один. Варя подошла к его постели и присела скраю на мягкий матрас, всматриваясь в черты лица старшего сына. Аккуратный, чуть вздёрнутый нос, румяные щёки и пушистые ресницы — он забрал всё самое лучшее от своей матери. Рука волшебницы легла на его лицо, нежно проведя тыльной стороной ладони по ещё не очертившимся скулам мальчишки. Она заботливо смахнула большим пальцем с его глаз грязь и чуть улыбнулась, когда заметила, как сын уворачивается. — Ты не спустился на ужин, — произнесла она почти разочарованно. Принц почувствовал себя виноватым. — Я не голоден. — Это из-за отца? Слава промолчал. Внезапно разговор приобрёл тяжёлую атмосферу и крайне неприятный для мальчика оттенок. — Скажи… — неуверенно начал принц, стыдливо уводя глаза на колени. — А он… Всегда был таким? — Каким? — Ну… таким… Мистер «не лезь не в своё дело»? Варя чуть усмехнулась. Ей на ум пришли обрывки их прошлых с Мороком ссор. — Думаю, что да, — произнесла она, уводя свой взгляд в сторону. Ведь были времена, когда волшебница и представить не могла, что жизнь свяжет её с Мороком. А что теперь? Прямо перед ней сидит их общий сын и смотрит на неё своими блестящими щенячими глазками. Королева сама не заметила, как расплылась в улыбке и начала ерошить сыну волосы. — Ну мам! — протяжно фыркнул он и постарался уйти от её рук. Женщина тихо посмеялась. Её взгляд спустя время опустился на перебинтованное плечо сына. — Больно? Слава переместил взгляд на свою руку, сразу уловив, про что спрашивала Варя. — Н-нет, — неуверенно проговорил он. Варя сразу поняла: соврал. Видно, не хотел вспоминать о своём позоре. В этом они с Владом были похожи: даже истекая кровью, те скорее пробегут кросс с вывихнутой ногой, чем признают, что им больно. Волшебница воздуха придвинулась к сыну и ловким движением задрала рукав его рубашки, осмотрев свежий бинт. Слава почувствовал, как краснеют со стыда его уши при воспоминании монотонного голоса отца. Мать провела большим пальцем по голому участку кожи, как бы задумавшись, и какое-то время они просидели в молчании. Варя злилась на Влада. За то, что был слишком холоден, за его безразличие к сыну, строгость в воспитании, за то, что он слишком занят, чтобы уделять ему больше времени. Ей было обидно, что её сын растёт таким независимым, боящимся показать даже ей, своей матери, боль, какую испытывает. Иногда бывали моменты, когда Варе хотелось окатить его холодной водой и прокричать: «Эй! Тебе только одиннадцать!» Тем не менее, она не влезала, понимая, что в том, что сын растёт именно таким, виноват не только Влад. Однако сегодня он и вправду переступил черту. — Идиот, — тихо прошептала женщина, вспоминая, как сотрясалось её сердце во время наблюдения за «воспитательным процессом» мужа. Волшебница чуть задрожала — не от холода, а от разочарования и боли. Она не смогла защитить своего ребёнка. — Прости меня, — проговорила королева слабым голосом, так, что будь в комнате кто-то ещё, он бы не услышал. Но в покоях принца были только они вдвоём, и Слава почувствовал, как его глаза застилали слëзы после слов матери. — Зачем ты извиняешься? — спросил он, отворачивая голову к стене. — Я сам виноват, что замешкался. — Если бы я попыталась остановить твоего отца, ты был бы цел. Но я этого не сделала. Произошедшее — моя вина. — Если кто в этом и виноват, то отец, — тихо буркнул Слава нахмурившись. — Не надо извиняться за него. Варя с жалостью заглянула в лицо мальчику, замечая, как он побледнел. — Не злись на него, — проговорила она довольно хрипло, словно неуверенно. Слава ещё никогда не слышал, чтобы она позволяла себе такой тон в присутствии кого-то третьего. Женщина опустила взгляд на свои руки и продолжила, получив от сына в ответ упрямое молчание: — Ваш отец, хоть и не показывает, но очень дорожит всеми вами. — А складывается такое ощущение, что дорожит он только Викой, — недовольно пробурчал мальчик, и тем самым выдал королеве причину своей обиды. — Вика девочка и наш с ним первый ребёнок, — проговорила она, положив свою тёплую ладонь на колено сыну, чтобы он посмотрел на неё. — Мы пять лет жили втроём, пока не появился ты, а затем твой брат, конечно, его отношение к ней будет чуть отличаться от отношения к вам. С Викой ваш отец более мягок, потому что она девочка. Ему потребовалось много времени, чтобы научиться проявлять свою любовь к ней. В первые годы после её рождения я заметила в нём столько перемен, что даже описать трудно. Твоя сестра согревает его душу своей нежностью и заботой, у него к ней особенная любовь. А вы его сыновья, — глаз мальчика дрогнул в её сторону. — Влад хочет воспитать в вас достойных мужчин и передать свою мудрость. Опыта в воспитании мальчиков у него нет, поэтому он оглядывается на своё детство. Да, может быть чересчур строг, в этом я соглашусь, но он любит вас не меньше Вики, — Варя наклонилась к Славе, стараясь найти взглядом его глаза. — Просто, если бы он это говорил, вы бы не сомневались. Я вижу, в чём кроется твоя обида на самом деле: ты делаешь всё, чтобы достичь его похвалы, в то время как Вике это даётся без особых усилий. Я прекрасно понимаю, что ты испытываешь. Твои бабушка и дедушка тоже не всегда были ко мне так внимательны. Ты должен понять, что сдержанность отца — это только часть его воспитания. Твой брат ещё слишком мал, поэтому к тебе, как к первому сыну, он более требователен. Многие видят в тебе будущего наследника, поэтому Влад так печëтся о твоём поведении. Слава фыркнул. — Будущего наследника? Мам, у Вики скоро коронация. Может, до тебя и не доходили слухи, но обо мне в последнюю очередь думают как о наследнике! — Может быть, но это всё равно не влияет на переживания твоего отца. Он просто хочет уберечь тебя от своей же участи, потому что вы очень похожи. — Почему все говорят, что мы похожи? Это просто бред! Мальчик раскинул руками и отвернулся от матери, будто её слова его задели. Это был уже второй человек за сегодня, кто сказал ему эти слова, и Слава никак не хотел об том думать. Чем он может быть похож на своего отца? Тот, небось, уже в его годы без проблем рубил врагов на поле боя, а что делает он? Лежит под одеялом целый день из-за слабого пореза на руке. Наверное, отец над ним бы посмеялся, если бы увидел. От этих мыслей уши мальчика вновь покраснели. Варе было любопытно наблюдать за реакцией его организма на любую стыдящую его мысль. Она ещё чуть посидела, а после глянула в окно и, подойдя к краю комнаты, распахнула его в обе стороны. Свежий ветер вечернего Штормграда подхватил каштановые пряди волшебницы с её плеч. Слава чуть приподнялся на кровати, вылезая из-под одеяла. Он очень любил смотреть, как мама колдовала. Ещё с самого детства, когда она убаюкивала его красивой песней и лёгким бризом. Было в её магии нечто манящее, чистое, какая-то нетронутая красота и изящество, какие завораживали с первого взгляда. Одеяло сползло с макушки принца, и он медленно выровнялся, чувствуя, как стремительно меняется ритм ветра в комнате, будто его потоки танцуют вальс. Королева незаметно глянула на сына и хитро ухмыльнулась. Ветер с улицы по одному только её желанию сменил свою траекторию и проник в покои первого принца, кружась вокруг него. Слава почувствовал, как внезапно оказался заперт в слабом вихре. Его стремительные потоки били по ушам, своим свистом создавая какую-то интересную, успокаивающую мелодию. Мальчик наблюдал за тем, как плавно двигаются руки матери, как развиваются на ветру её длинные волосы и как при этом умиротворëнно выглядит её красивое лицо. Его охватило восхищение и детское поражение от всего увиденного. В такие моменты становилось завидно. Когда-то Слава, видя, как колдует сестра или его брат, задавался вопросом: почему у него не было этого дара? Мальчику всегда хотелось быть кем-то другим. Живя в семье волшебников, он не мог понять, как так вышло, что он был единственным, кто не обладал магией воздуха. Сначала ему было от этого грустно: казалось, он был белой вороной в семье, — однако после пришлось смириться. «Зачем грустить над тем, что нельзя изменить? Если я не волшебник, значит, стану самым сильным не волшебником, который только может быть!» — подумал он и с тех пор упорно двигался к цели. Правда, этот энтузиазм перебил его отец, который отказался из-за работы проводить сыну тренировки. Это было ещё одной причиной для обид Славы. Влад соглашался тренировать сына Сказочного короля, Артёма, но не находил времени на родного. Тем не менее, он приставил к Славе своего помощника, который, в общем-то, был неплох в воинском деле, но с тех пор интерес принца к мечам пропал. Быть может, всё дело было в незакрытой обиде? Ветер начал играть с каштановыми кудрями Славы. Варя ещё немного постояла у окна одна, а после подхватила сына с кровати и на волне ветра поставила рядом с собой. — Э, Эй! — слегка растерянно бормотал принц, неумело барахтаясь в воздухе. — Мам, ты чего? — Хочешь увидеть, что я подготовила отцу на День рождения? Хитрость её взгляда заинтриговала Славу. Его глаза загорелись счастливым огоньком. Он кивнул, а после, схватив протянутую матерью руку, растворился с ней в фиолетовой дымке. … Аметистовое мерцание заполнило тёмный подвал. Первый принц Штормграда с широко распахнутыми от восторга глазами прижимался к матери, наблюдая, как между витыми колоннами рождается нечто могущественное. «Вот он — портал в мир людей», — пронеслось внезапно у него в голове. Калейдоскоп цветов, словно сотканный из звездной пыли и шёпота волшебства, звал за грань привычного мальчику мира. Варя нежно улыбнулась сыну, чувствуя его трепетное волнение. — Ну что, готов? — прошептала она, и Слава кивнул, дрожа от нетерпения. Они шагнули вперёд, сквозь колышущуюся завесу света. Тёплый ветер пах скошенной травой и незнакомыми цветами. Мир людей, такой далёкий и такой прекрасный, простирался перед ними, маня неизведанными дорогами и тихим обещанием чудес. Юный принц крепче сжал руку матери, предвкушая начало удивительного путешествия. Перед ним сразу же предстал другой мир. Солнечный, ясный, поражающий своим спокойствием и умиротворённостью. Здесь не дули ветра, не бушевали грозы, а чистое небо не затягивали чёрные тучи. Взгляд голубых глаз сразу же приковали проходящие мимо люди, их чудесные приспособления для запечатления знаковых моментов — Вика много рассказывала брату об этих магических артефактах. Проходя по улицам Мышкина, Слава замечал, что представшие перед ним пейзажи не сильно отличаются от улочек Сказочного королевства. Людям удалось создать чудесную атмосферу сказки, которую ко всему прочему поддерживали и сами сказочные, притаившиеся здесь среди людей. Кто бы мог подумать, что Баба Яга, властительница леса, стала самым лучшим гидом в этом милом провинциальном городке! Слава остановился вместе с матерью около одной такой толпы туристов. Взору принца предстала избушка, знакомая ему из рассказов родителей. Она притаилась среди пряничных домиков и музеев Мышкина. Сама хозяйка стояла подле него — сначала Слава её не узнал. Знакомая ему тётушка Яга, всегда отличающаяся своей огненной головой и бодрым видом, теперь была похожа на немоглую старуху. Только тогда, когда сквозь толпу туристов женщина разглядела фигуру королевы Штормграда, а на город опустилась ночная пелена, Яга объявила о конце экскурсии. — Добрый вечер, Ядвига Петровна, — размеренным тоном проговорила Варя, подойдя к сказочной. Старая знакомая тут же смерила её и подошедшего вместе с ней мальчика пронзающим взглядом. Глаза её, хоть и лукавые, светились добром и мудростью. — Рада вас видеть, — произнесла женщина, словно надменно. Она отъехала вбок и указала матери с сыном на избушку позади. Вскоре они все разместились там. Только переступив деревянный порог, немощный образ человеческой старушки начал расплываться, а вместо него выросла высокая и величественная фигура сказочной. Её одежда, казалось, была собрана из лоскутков волшебных тканей: заплатки из мерцающего шёлка соседствовали с потёртой кожей дракона, а на плече неизменно красовалась брошь, обтягивающая кожу. Зелёные, искрящиеся глаза сверкнули в полумраке, маня Варю за собой. Сказочная прошла к высоким шкафчикам у другой стены, не теряя времени на то, чтобы подождать, когда нынешняя королева Штормграда посадит сына за стол и скажет ждать её там. Мальчик кивнул этой просьбе, не став спорить, и, когда мать с Ядвигой вышли в другую комнату, поднялся с места. Юный принц принялся рассматривать аккуратную избушку Яги. Бревенчатые стены, пахнущие травами и сушёными грибами, казались ему волшебными. На полках ровными рядами стояли склянки с разноцветными жидкостями, а у печи, под тёплым пледом, были заботливо укрыты драконьи яйца — видно, семейство Горынычей готовилось к пополнению. Раздававшиеся за ширмой голоса привлекли внимание мальчика. Пусть мать и сказала ему ждать, своё любопытство Слава переселить не мог. Он подобрался ближе к источнику нарушающего его слух шума и сквозь небольшую щëлочку пригляделся: последний луч заходящего солнца пробивался сквозь щель в крыше в таинственное помещение кладовки. Она словно специально была расположена так, чтобы присутвие дневного света было в ней минимально. Где-то в тёмном углу Славе удалось разглядеть массивный котёл, с другой стороны — длинный стол с раскиданными камнями, переливающимися странным свечением, сверху, над ними — ветки различных трав. Посреди этой лаборатории стояли Ядвига с Варей, последний свет высвечивал пылинки, танцующие в воздухе вокруг них. Ядвига передала Варе в руки небольшую коробку. Женщина провела по её гладкой поверхности пальцем и проверила содержимое. В руках волшебницы оказалась шкатулка с небольшим, странно отполированным камнем, похожим скорее на гальку, чем драгоценность. Любопытство пересилило принца, и он поддался ближе, вслушиваясь в разговор. — Знала бы ты, каких усилий мне стоило его заполучить, — говорила Ядвига слегка недовольным голосом, точно старалась упрекнуть этим девушку перед собой. Взгляд аметистовых глаз долгое время не отрывался от загадочных переливов находившегося в её руках артефакта. «Мама решила подарить отцу… камень?» Слава чуть пригнулся. — Камень памяти очень серьёзный артефакт. Эльфы не могли позволить мне унести его просто так. — Даже не верится, что в таком маленьком камешке хранятся все человеческие воспоминания… — Воспоминания хранятся у нас в голове, — поучительным тоном произнесла сказочная и выдохнула. — Такие камушки только помогают некоторым из них не забыться под гнётом лет. Тебе очень повезло, что воспоминания Морока изъяли перед тем, как заключить его под стражу. — Вы хорошо постарались, Ядвига Петровна. Я глубоко ценю ваш труд, — Конечно, хорошо постаралась. Ты попробуй найди ещё кого, кто на такое способен, — хмыкнула женщина, после чего вздохнула и, глядя на задумчивое лицо волшебницы, спросила: — Зачем же тебе понадобились воспоминания Морока? — Я хочу подарить ему артефакт, где будут собраны самые приятные моменты его жизни, — спокойно ответила женщина. — В последнее время меня не покидает ощущение, что его что-то гложет. Быть может, этот подарок сможет напомнить ему нечто важное, — закончив свою исповедь, Варя закрыла бархатную коробку и выпрямилась. — Ладно, пойдёмте выпьем чаю за встречу. Слава отскочил от двери сразу же, как только услышал за ней глухие шаги. Он быстро занял своё место за столом, ожидая прихода матери. Они с Ядвигой вышли, как и ожидалось, довольно скоро после того, как мальчик приземлился на стул. Их беседа снова велась достаточно оживлённо, но уже не касаясь прежней темы. Между тем, Слава заметил, что дверь в таинственную комнату осталась приоткрытой. Он не смог сдержать любопытства. Проскочить мимо матери с Ядвигой было проще простого — достаточно было сказать, что у принца прихватило живот и он выйдет подышать свежим воздухом. Обойдя избушку, мальчик разглядел нужное окно, в которое ему, к счастью, не составило труда забраться. Наверное, то было единственным, за что принц мог поблагодарить своего отца. Очутившись в комнате, мальчик сразу начал осматриваться: чуял, что времени у него немного. Внимание голубых глаз приковала маленькая бархатная коробочка на старом столе. «То самое?» — пронеслось в голове у шатена, и он обернулся на дверь, откуда из гостевой части избы просачивались свет и оживленная беседа матери с Ядвигой Петровной. Как только пальцы мальчика коснулись камня, воздух внезапно загустел. Завоняло озоном, а пространство вокруг исказилось, словно отражение в кривом зеркале. От испуга Слава вскрикнул, и в тот же миг, как молния, к нему бросилась мать, услышавшая шум. — Слава! Она схватила сына за руку, надеясь оттянуть в сторону, но было уже поздно. Её крик утонул в нарастающем гуле, а изба Ядвиги Петровны исчезла, сменившись вихрем красок и ощущением невообразимой скорости. Слава крепко зажмурился, чувствуя, как мать сжимает его в объятиях. Камень в его руке пылал странным, неземным светом. Куда их занесло? И что теперь будет? Постепенно вихрь стих, и королеву с принцем словно выплюнуло в другое место. Слава открыл глаза и ахнул. Вокруг простирался лес, но не такой, как он привык видеть в Штормграде. Деревья были выше, листва — ярче и разнообразнее, словно живее, а воздух звенел странными, мелодичными звуками. Мама всё ещё обнимала его, дрожа всем телом. В её глазах застыл ужас. Перед ними, из-за огромного дерева показалось существо, похожее на сову. Оно, переливаясь голубым, промчалось перед глазами принца, словно постепенно растворяясь в воздухе. Птица даже не взглянула на нарушителей её спокойствия, только пролетела, склонив голову, мимо. Камень в руке Славы перестал светиться, но мальчик продолжал крепко его сжимать. — Где мы? — прошептала Варя, с трудом выговаривая слова. Слава не знал ответа, но чувствовал, что он сделал что-то плохое. Камень, добытый Ядвигой для его матери, перенёс их в место, которое, казалось, должно существовало только в самых смелых фантазиях. Они поднялись с земли, отряхивая одежду. Слава посмотрел на мать: она вновь выглядела сосредоточенно. — Нигде не поранился? — спросила она, обратившись к сыну. Тот помотал головой. Принц с виноватым видом озирался по сторонам, сжимая в руке обломок странного устройства, виновного в их перемещении. Лес был густым и чужим. Воздух, насыщенный запахом влажной земли и незнакомых трав, казался тяжёлым. Луна, пробиваясь сквозь листву, играла на волосах королевы, когда она и принц углубились в лес. Внезапно, сквозь переплетение ветвей, они заметили движение. Несколько изнемождённых людей, одетых в лохмотья, тревожно озирались. В их глазах читались удивление и настороженность. Один из этих двоих, с седой бородой и капюшоном чуть ли не до самых глаз, выступил вперёд. За ним из кустов вышло ещё несколько человек, затем ещё и ещё… Варя сразу поняла: цыгане. Они начали мельтешить своими пёстрыми нарядами вокруг. Королева прижимала к себе сына, внимательно наблюдая за каждым шагом незнакомцев, которых, к слову, с каждым мгновением становилось будто бы больше. Их хитрые и любопытные ухмылки настораживали, речи были удивительно складны — эти люди умели заинтересовать. Одна пухлая смуглая женщина подошла к Варе и схватила её за руку, начиная водить по ладони шершавым пальцем. — Вижу дорогу, дальнюю дорогу, — проговорила она, не отрывая взгляда от линий на руке королевы. Прикосновения цыганки были несколько колючими. — На ней тебя ждет испытание. Большое испытание, которое изменит твою жизнь. Варя замерла, а Слава попытался вырвать её руку из цепких пальцев цыганки, но та держала крепко. Он нахмурился, не доверяя ни единому слову: на улицах Штормграда ему доводилось использовать похожие уловки. — Оставь её, старая! — прорычал он, готовый к драке. Цыганка, не обращая внимания на его гнев, продолжала: — Но не бойся, красавица. Рядом с тобой будет верный человек. Он поможет тебе пройти через все трудности. Главное — доверять своему сердцу. С этими словами она отпустила руку Вари и, поклонившись, словно узнав несмотря на скромный наряд женщины в ней благородную особу, отошла в толпу, растворившись в пёстрой массе цыган. Слава обнял королеву, возвращая её в эту сомнительную реальность. — Не верь ей, мама! Это всё ерунда! Они просто выманивают деньги у доверчивых людей! Варя молчала, глядя в ту сторону, где только что стояла цыганка. В её глазах читалось сомнение и какое-то смутное предчувствие. Казалось, она всерьёз обдумывала её слова, да оно и понятно почему: волшебнице ещё никогда не приходилось сталкиваться с цыганами из мира людей. В принципе, то же можно было сказать и про Славу, но в отличие от матери, тот изначально занимал в беседе с незнакомцами позицию, когда не верил ни единому их слову. Он вздохнул, понимая, что убедить мать не думать о словах цыганки будет тяжело. Она всегда была немного суеверной, потому верила в знаки судьбы и предсказания — впрочем, как и все сказочные. Наблюдая за этим, Слава даже не заметил, как сзади к нему кто-то подошёл и протянул руку к его карману. Опомнился принц только тогда, когда заметил, как ловко один из мальчишек увильнул в тень деревьев. Слава резко обернулся, инстинктивно ощупывая карманы. Сердце бешено заколотилось — камня не было! Ярость вскипела в принце мгновенно. Он хотел броситься в погоню, но Варя крепко схватила его за руку. — Слава, — прошептала она, глядя ему в глаза, — держись рядом. Мальчик сглотнул. Цыгане окружили их плотным кольцом, продолжая щебетать и завлекать своими разговорами. Он чувствовал, как напряжение нарастает. Взгляд его скользил по лицам, пытаясь угадать их намерения. Мать продолжала удерживать сына, чувствуя, что он вот-вот сорвётся. Она знала, как быстро он может вспылить, и не хотела, чтобы всё закончилось плохо. Однако, её сил на то не хватило. «Он украл у меня камень!» — не сдерживая своего возмущения, подумал принц. В то же мгновение он вырвался из рук матери и, невзирая на её запрет, кинулся в гущу леса — туда, куда ещё недавно убежал маленький воришка. Сердце колотилось в груди, адреналин бурлил в крови, подгоняя вперёд. Слава не знал, что собирался сделать, догнав мальчишку, но был уверен: надо бежать дальше. Он просто не мог позволить ему уйти безнаказанным. Лес встретил принца плотной стеной запахов прелой листвы, влажной земли и хвои. Солнце едва пробивалось сквозь густые кроны деревьев, создавая причудливую игру теней. Слава старался не потерять из виду мелькавшую впереди фигурку. Мальчишка бежал быстро, ловко лавируя между деревьями и кустами. Видимо, лес был ему знаком. Слава не отставал: он был старше и сильнее, его злость придавала ему сил. Наконец, шатен настиг воришку на небольшой поляне. Тот замер, как загнанный зверёк, и испуганно посмотрел на Славу. В его глазах плескался страх вперемешку с какой-то обречённостью. Юный принц тяжело дышал, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Эй! А ну верни, что украл! — крикнул с большим возмущением мальчик, замечая, что маленький цыган больше не убегает: сзади был обрыв. Слава внимательно наблюдал за его движениями, вспоминая к своей досаде уроки отца. Уставший от долгого бега, он решил вернуть свою вещь хорошим броском камня в сторону незнакомого мальчика. Подбегая к нему, принц швырял в его сторону камни, надеясь попасть, но цыган был слишком ловок и постоянно уворачивался. — А ну стой! — крикнул принц и замахнулся в очередной раз. Словно разъярённый бык, Слава готов был растерзать воришку, но внезапный удар в спину, как ледяной душ, остудил его пыл. Ярость схлынула, оставив лишь жгучую боль и растерянность. Он обернулся, словно сова, высматривая источник неведомой атаки. С высокого дерева, как дикий кот, грациозно спускался незнакомец. Его взгляд, словно два уголька, прожигали Славу насквозь. — Мальчик, какие-то проблемы? — прозвучал вопрос, словно раскат грома в тихой ночи. На мгновение мальчик даже слегка опешил, увидев перед собой человека в странных лохмотьях и плаще, покрывающими его руки от самых кистей до локтей. Незнакомец спрыгнул на землю, легко и бесшумно, словно дикий зверь. Его взгляд был острым и пронзительным. Принц, словно загнанный в угол зверь, ощетинился: — Этот вор украл мою вещь! — его голос дрожал от обиды и возмущения одновременно. — Он заслужил! — Даже если так, ты, что, забыл, что такое честь? Или мать научила тебя лишь камнями бросаться? — его голос был твёрд, как сталь. Слава вздрогнул, расслышав его над своей головой. По коже пробежали мурашки: Слава уже слышал этот тон, более того будто бы испытывал подобные ощущения. Незнакомец перевёл взгляд на перепуганного мальчика, застывшего у самого обрыва, затем снова на принца. В его глазах лишь на мгновение мелькнула тень понимания. Он сделал шаг в сторону Славы, приближаясь медленно и осторожно. Тот задохнулся от возмущения, когда вновь услышал тон, с каким незнакомец к нему обращался. — Этот вор должен быть наказан! Он посмел залезть в карман принца! — кричал он, словно раненый зверь, не желающий признавать своё поражение. — «Принц», значит? Незнакомец подошёл к нему вплотную, его взгляд пронзил Славу, как кинжал. — Власть без справедливости в наших краях называют тиранией, Ваше Высочество. На вашем месте я бы больше трудился над сохранением своей чести, а не возвращением какой-то безделушки. Слова прозвучали, как удар кнута, и Слава замер, его пальцы разжались, выпуская последний камень. — Кто ты, чтобы упрекать меня? — вырвалось у него с большой обидой. Опять. Точно такая же ситуация. Незнакомец шагнул ближе, его чёрный плащ развевался, как крылья ночной птицы. — Я тот, кому повезло увидеть, как достопочтенный принц гонится за вором, забыв о своём достоинстве, — произнёс он, и голос его был Славе до отвращения знаком. Между ними повисло напряжение, как натянутая струна, готовая лопнуть в любой миг. — Кража — это плохо, — проговорил незнакомец, смотря на маленького цыгана, — но насилие — ещё хуже. Есть другие способы вернуть своё. Для королевского же статуса неэтично гонятся за семилетним ребёнком и с камнями в руках? А? Что скажешь, знать? Может быть, тебе стоит сначала узнать, почему он это сделал? — Ясно дело почему: продать хочет! Очевидно же! — Не всегда то, что кажется очевидным, является правдой. У людей могут быть и другие причины, из-за которых им приходится идти на преступления. Но тебе же, живя с золотой ложкой во рту, не приходится это понимать? — Да что ты знаешь о том, что мне приходится понимать? Мальчик сжал руки в кулаки и обернулся, готовый высказать таинственному собеседнику всё, что накопилось: рядом уже никого не было. Он покрутился на месте пару раз, стараясь отыскать глазами высокую тёмную фигуру, и с досадой подчеркнул, что даже не запомнил его лица. Взгляд Славы метнулся к матери, позабыв о незнакомце, что тут же растворился в лесной чаще. Варя выбежала навстречу мальчику вся взвинченная, тревожная и видно, испуганная. Увидев сына, она тут же бросилась к нему. Слава почувствовал себя виноватым, разглядев вблизи её полное переживаний лицо. — Дурак! Весь в отца! — как назло громко говорила она, тряся сына за плечи. — Что я тебе говорила? Стоять рядом со мной! За кем ты побежал, я тебя обыскалась! — Мам. — У меня чуть сердце не остановилось! — Мам. — Ты хоть представляешь, как я переживала?! Мы оказались непонятно как в неизвестном месте, да ещё совсем одни, а ты бросил меня окруженную незнакомыми людьми и убежал в лес! Дурак! Хоть бы обо мне подумал, эгоист! — Мам! Мальчику пришлось повысить голос, чтобы обратить внимание матери на его слова. Она замолкла, уставившись на серьёзное выражение лица Славы. Он всматривался в её глаза с некоторой обреченностью во взгляде, отчего женщине стало неспокойно. Внезапно взгляд принца словно прошёл сквозь женщину, зацепившись за что-то вдалеке. Он сощурился и наклонился набок, что-то высматривая в пейзаже позади. Варя обернулась в сторону, куда смотрел сын, и заметила там движение в кустах. Ещё секунда и след Славы рядом с ней вновь простыл. Перед тем, как убежать, он извинился и пообещал объясниться позже. Варя ничего не успела сказать.