Помощь не требуется

След мальчика привёл Славу прямиком в цыганский табор. Он огляделся. Вокруг царила суматоха. Дети бегали, женщины что-то готовили на кострах, мужчины чинили телеги, старики курили трубки, лениво перебрасываясь словами — все делали вид, что не замечают присутствия мальчишки. Но Слава чувствовал на себе десятки взглядов, холодных и настороженных. Он больше всего ненавидел оказываться в новой обстановке. Здесь, на территории кочевников, его слово не значило ровным счётом ничего. Их законы, их обычаи — всё это существовало в параллельном мире, где правила свои. Понимая, что силой тут ничего не добьёшься, принц попытался заговорить с одной из цыганок, предложив ей деньги за информацию о мальчике. Денег у него, ясное дело, не было, однако о том никто и не интересовался. Тем не менее, женщина, похоже, уловила в юном голосе блеф, потому что в ответ на предложение принца только презрительно сплюнула на землю и отвернулась — действовать нахрапом было бесполезно. Здесь все были друг за друга горой, и любой посторонний — враг. Нужно было проявить хитрость. Слава достал из кармана пачку сигарет, которые накануне стащил из кабинета отца, думая разок попробовать, и небрежно предложил её ближайшему мужчине. Тот покосился на него с подозрением, но сигарету взял, при этом провертел её несколько раз в руке и внимательно изучил, прежде чем попробовать, будто видел подобное впервые. — Я ищу мальчишку, — сказал Слава, стараясь говорить непринуждённо. — Лет семи, смуглый такой. Бегает тут у вас. Цыган затянулся сигаретой и выпустил дым в воздух. — Не видел никого. Слава не поверил, но спорить не стал. Он прошёл ещё немного и остановился. Внезапно обстановка разрядилась: жизнь в таборе остановилась. Цыгане окружили неизвестного им мальчика, рассматривая его с некоторым хищным интересом. Слава поднял голову, и заметил, что из раступившейся перед ним толпы вышла женщина. Она была высокой, статной, с иссиня-чёрными волосами, заплетёнными в толстую косу, и пронзительными темно-карими глазами. На ней было надето цветастое платье, расшитое бисером, и множество золотых браслетов, что звенели на руках при каждом движении. В её взгляде читалась смесь удивления, подозрения и… чего-то ещё, неуловимо напоминающего жалость. — Кто ты, мальчик? — спросила она. Её голос был низким и мелодичным, словно журчание горного ручья. Слава не сразу нашёлся, что ответить, но спустя время с возмущением поднялся с места, заглянув цыганке в глаза. — Пацан из вашего табора украл мою вещь! — не колеблясь, смело пробормотал он ей в лицо. Цыгане явно удивились такому упорству и начали перешёптываться, словно гадая, кто же это мог быть. Главная цыганка в лице не изменилась. Она, не отрывая взгляда от Славы, медленно произнесла: — Наши люди чтут чужое добро. Не может быть, чтобы кто-то из табора пошёл на такое. Но, если ты уверен… — она сделала паузу, обведя взглядом своих товарищей. — Мы разберёмся. Назови вещь, опиши её. Слава громко фыркнул. «Ха, как же! Да воровство — ваша жизнь!» — подумал он, но произнести это вслух не осмелился. Обойдясь без особых подробностей, он описал волшебный камень, специально не уточняя его магическое свойство. Среди цыган тут же поднялся шум. Незнакомая женщина подняла руку, призывая к тишине. — Хорошо. Мы поищем. Но ты должен подождать. И не смей обвинять всех подряд. У нас здесь свои законы. Она кивнула кому-то из своих, и несколько цыган, проворно развернувшись, скрылись в глубине табора. Слава, чувствуя себя немного неловко под пристальными взглядами, молча ждал. Он сложил руки на груди в деловитой манере, желая показать своё превосходство, но спустя время всё равно почувствовал, как возмущение внутри него постепенно уступало место тревоге. Время тянулось мучительно медленно. Наконец, из палатки вышли те же цыгане, ведя за собой смуглого мальчишку с виноватым видом. Толпа снова зашушукалась, обмениваясь взглядами. Слава сдержался, чтобы не наброситься на бедолагу в тот же момент. — Это он! — громко вскрикнул принц, плотно стиснув челюсть от нахлынувшей на него злобы. — Этот гад стащил мой камень! Ну погоди! Цыганка жестом остановила шатена от желанного им возмездия и обратилась к мальчишке рядом с собой. Он посмотрел на неё своими чёрными глазками несколько обречённо, словно не понимал, за что его так грубо вытащили из палатки. Он громко кричал и барахтался в руках мужчин, а после того, как цыганка задала ему коротки вопрос, и вовсе упал на колени, цепляясь за подол её юбки. Гнев наполнял Славу, глядя на то, как мальчик оправдывался от своей вины. — Он говорит, что ничего не крал, — проговорила женщина, взглянув на бледное лицо принца. — Может, тогда проверите его карманы? Напряжение и недовольство не слазили с лица Славы даже тогда, когда при нём, несмотря на большое унижение и видно, с нежеланием, двое цыган начали по приказу своей главы проверять карманы мальчика. Он чуть ли не плакал, катаясь по земле, и громко кричал что-то на своём языке, из-за чего на его крик сбежались не только остальные члены табора. Посреди лесной опушки образовался круг из людей, чью размеренность жизни побеспокоил незнакомец, стоявший в центре этого круга. Взгляд его голубых глаз пылал ярым пламенем, подтверждающим, что мальчик не собирался отступать от своей мести. На поднявшуюся суматоху прибежала и Варя. Нетрудно было догадаться по этому крику и плачу, где сейчас находился её сын. Женщина лишь только молилась, чтобы он не вляпался в передрягу, из которой не сможет выбраться, и, похоже, волновалась не зря. Протолкнувшись через толпу, она встала около своего ребёнка, не зная, как теперь сможет с ним незаметно уйти. — Прошу прощения за сына, — неловко проговорила она, надеясь, что за громкими мольбами маленького мальчика цыганка расслышит её голос. — Это ваш сын? — Да, — проговорила королева, стараясь придерживаться правилам дипломатии, — он тот ещё негодник. Весь в отца. Могу ли я узнать подробности сего происшествия? — Этот черноволосый симулянт стащил у меня камень Ядвиги Петровны! — без капли стеснения проговорил Слава, указав пальцем на мальчика напротив. Варя дёрнула его за плечо: непоседу ничего больше не заботило. Он наоборот чувствовал, как кровь приливает к лицу. Мама работала, как проклятая, чтобы защитить королевство и семью, а эти… Эти паразиты считали, что имеют право залезать к нему в карман и красть её подарки отцу! Пусть даже он не заслужил, это её подарок! — Я сам видел! — выплюнул принц, стараясь говорить как можно спокойнее, но голос всё равно дрожал от ярости. — Он шарил возле меня, когда я отвлёкся на ваши дурацкие танцульки! Варя прижала мальчика к себе, словно защищая от невидимой угрозы или желая заткнуть ему рот, пока не стало слишком поздно. Цыганка чуть вскинула бровью, помогая своему соплеменнику подняться. — Клянусь, господин, он и мухи не обидит. Наверное, просто проходил мимо. Слава усмехнулся. Он, всё ещё кипя от злости, выпалил: — Проходил мимо, да так удачно, что именно в этот момент у меня из кармана пропал ценный камень! Варю передёрнуло в один миг. Она посмотрела на сына и схватила его за руку, оттянув от цыганки с незнакомым им мальчишкой. — Ты потерял камень? — спросила она тревожно. Слава увёл взгляд, лишь бы не смотреть ей в лицо. Он попытался сделать как можно более возмущённый вид, словно его вины в сложившейся ситуации и вовсе не было. — Я ничего не терял, — недовольно буркнул он. — Эта мелюзга украла его у меня! Принц вновь указал на мальчика перед ним, и тот, видно, понял, о чём шла речь, потому что сразу же раскричался пуще прежнего. Слава повернулся к нему лицом, надеясь успокоить, как вдруг почувствовал сзади себя гнев матери и тугую боль в затылке от её удара. Обернувшись, мальчик понял, что женщина на него больше не смотрела — разочаровалась. — Я прошу прощения за своего сына, — проговорила королева, сохраняя некоторую торжественность голоса, что с годами правления у неё вошла в привычку. — Это очень невежливо с нашей стороны вторгаться на территорию ваших угодий с претензиями и кулаками. Давайте попробуем начать всё сначала. Моё имя Варвара. Это мой сын Вячеслав, — королева указала на мальчика подле себя. Тот со всё ещё красным от злости лицом выпрямился, понимая, что после всего перечить матери он не мог, хотя очень хотел. Варя подождала, когда цыганка представится, прежде чем продолжить. — Моё имя Азиза, — проговорила она спустя время. — Рада этой встрече, Азиза. Теперь, когда мы знакомы, думаю, можем перейти к главному вопросу. Видите ли, тот камень был очень важен для нашей семьи. Не побоюсь этого слова, от него зависело всё, потому Слава так и отреагировал. — Наш Гомет ничего не крал. — Я не утверждаю, что именно он это сделал. Но оказались мы в лесу недавно и кроме вас никого больше не видели. Я ведь, как и вы, доверяю своему ребёнку. Цыганка промолчала. Слава посмотрел на мать с благодарностью во взгляде, но всё равно почувствовал отвращение, когда продолжил следить за её дружелюбным тоном. — Судя по всему, вы не местные, — произнесла цыганка, разглядывая дорогие и незнакомые ей наряды королевы с принцем. Хоть одеты они были по королевским меркам скромно и даже просто, внешний вид и манера речи Вари всё же выдавали в ней аристократку. То, конечно, не могло радовать цыган. — Кто вы такие? Как попали в наши края? — Мы не желали нарушать ваш покой своим присутствием. Уверяю вас, Азиза, что мы благонадёжные и честные люди. Всё, что нам нужно — это камень, который потерял мой сын. Получив его, мы сразу уйдём. Азиза прищурилась, изучая лица незнакомцев. — Камень, говорите? И ради камня проделали такой путь? — она встала перед Варей, выпячивая вперёд грудь, её голос звучал загадочно. — В наших краях камни просто так не теряются, тем более, если они имеют ценность. Скорее всего, вы что-то скрываете. Она обвела взглядом своих соплеменников, давая им понять, что нужно быть настороже. — Не думаю, что всё так же просто, как вы пытаетесь преподнести, — проговорила Азиза, приближаясь к принцу. — Что это за камень? Почему он так важен для вас? Королева сделала шаг вперёд, заслоняя сына. — Мы говорим правду. Камень имеет сентиментальную ценность для моего сына. Это семейная реликвия. Мы не желаем зла вашему народу. Азиза вскинула бровью, казалось, не совсем поверив этим словам. Спустя мгновение она опустила взгляд на мальчонку: — Показывай. Маленький цыган начал быстро выворачивать карманы. Слава подался вперёд и наклонился к нему, внимательно следя за содержимым длинных пропастей в штанах мальчонки. Яблоки, лоскутки тканей, пару серебряных монет, золотые карманные часы на цепочке, выглядящие слишком дорогими для неотёсанного вида парнишки… Один из мужчин в толпе громко крикнул и махнул рукой. На удивление Вари со Славой, он подошёл и поднял мальчика над землёй, подвесив вниз головой за ноги. Лёгкими движениями под плач ребёнка цыган пару раз потряс мальчишку — из внутреннего кармана жилетки выпал кулон. Принц тут же приземлился перед ним на колени, пытаясь найти во всём этом барахле то, что было ему нужно. — Ничего! — вздохнул он и тут же кинул на пытающего оклематься после такой встряски мальчика взгляд. — Ах ты прохвост! Куда ты его дел?! Дети вцепились друг в друга мёртвой хваткой. Они начали кататься по земле, перекатываясь со спины на спину и совсем не стесняясь окружающих. Толпа цыган, наблюдая за этим, сразу же растормошилась: к ребятам начали подбегать со всех сторон, оттягивая друг от друга. — Слава, прекрати! — строгим и недовольным голосом проговорила королева. Она повелительно махнула рукой, разделив мальчиков, и всем своим видом показывала, что была недовольна поведением сына. Его, тяжело дышащего и растрёпанного, подняли на ноги двое цыган, всё ещё не выпуская из рук. Варя прогнала их, встав рядом с сыном, и начала отряхивать его одежду от грязи. Азиза же встала рядом с Гометом. Поднялся крик. — Вот ведь мелкий хулиган! Куда ты его спрятал, урод?! — не унимался Слава, активно стараясь вырваться к нему. — Тихо, — тон матери сразу же заставил его устранить свой пыл. Женщина глянула на маленького цыгана. Он упал на землю и ползал на коленях перед ними, разгребая руками песок, где были разбросаны монеты. Азиза продолжала на него кричать, словно отчитывать — она была недовольна. Внезапно взгляд Вари зацепился за блеснувший в песке под её ногами синий огонёк. Наклонившись, она не спеша достала из него небольшую подвеску и ахнула, когда, стряхнув песок, поняла, что уже видела эту вещь. — Откуда это у тебя? — спросила она у смугленького мальчика, внимательно рассматривая его лицо. Он быстро подскочил к королеве и вырвал у неё из рук украшение, а после отскочил, сверля её своими чёрными глазами. Кулон Влада. Варя просто не могла не узнать его, ведь именно с ним у неё было связано много воспоминаний о муже. Увидев его у цыгана, женщина ошалела. Как он мог у него оказаться? Этот мальчик украл его у Влада? Но она определённо точно знала, что мужчина раньше очень бережно относился к этому украшению. Пусть он и оставил его на могиле матери, но её крайне трудно найти, да и кулон выглядел немного иначе. Неужели это просто совпадение? — Прошу прощения за этот инцидент, — проговорила Азиза, вырывая женщину из раздумий. Варя опомнилась, возвращаясь в реальность. — А, ничего страшного, — проговорила она и пару раз кашлянула. Взгляд всё никак не сползал со спины убегающего мальчишки. — Скажите… а какой сейчас год? У Славы расширились глаза, когда он посмотрел на серьёзный вид матери. — Вы спрашиваете, потому что не знаете? — спокойно спросила Азиза, ни капли не удивившись. Варя промолчала. — 1697 от рождества Христова, барыня. — Какой год?! Слава глянул на мать: она многозначительно нахмурилась, словно получив подтверждение своей догадке. — Тогда, на чьей территории мы сейчас находимся? — Это угодья Великого Тёмного Княжества. Такого же великого и тёмного, как имя его правителя, — произнесла Азиза торжественно. Земля ушла из-под ног. — Тёмное княжество? — переспросил Слава, глянув на спину матери. — А разве оно не?.. Варя накрыла принцу рот своей тёплой ладонью. Дыхание сына обожгло нежную кожу. Женщина глянула на него серьёзным взглядом, в котором помимо беспокойства читалось и ясное мальчику убеждение: молчи. Он, казалось, сразу всё понял. Азиза обвела этих двоих задумчивым взглядом, глаза вдруг хитро заблестели. — Похоже, вы довольно устали, — проговорила она и обратилась к Варе. — Что ж, раз уж вы всё равно нас побеспокоили, может, желаете у нас ненадолго остановиться? Пусть наше знакомство не заладилось, но наш народ очень дружелюбный. — Знакомы уже с этим дружелюбием! — Слава, — Варя дёрнула сына за рукав. Азиза улыбнулась: — Пройдёмте. Непонятно, что конкретно сподвигло женщину внезапно сменить свою позицию и пригласить Варю со Славой к ним в табор. Быть может, их необычно аристократичная внешность, уверенный вид и сильная аура, исходящая от волшебницы, так отличала их от обычных путников? Тем не менее, Азиза повела их вглубь табора, к самой большой кибитке, украшенной яркими коврами и резными деревянными деталями. Вокруг кибитки собрались дети, с любопытством разглядывая незнакомцев. Они плясали и резвились вокруг их гостей, и, казалось, даже атмосфера стала чуть спокойнее. Пропустив все церемонии, Азиза пригласила королеву с принцем за стол. Еда была приличной, несмотря на то, что образ жизни этих людей просто не позволял им роскоши, к которой за 18 последних лет непрерывной жизни во дворце так привыкла Варя. Цыгане собрались вокруг, чтобы послушать рассказы новых знакомых. Развязалась вольная беседа. «Кто вы, путники, и что привело вас в наши края?» — спрашивал кто-то из стариков хриплым голосом. Варя, обычно строгая и сдержанная, не могла скрыть удивления от прибывания среди этих людей. Беседа лилась легко, словно рекой, а постоянно царящая атмосфера смеха и веселья разряжала обстановку, создавая впечатление пребывания в старой и любимой компании. Люди, с которыми общалась королева, были невероятно простыми и добрыми — такими, каких было крайне трудно встретить во дворце. Они приняли Славу с Варей в свою компанию и без стеснения рассказывали о себе. Это были не просто цыгане — изгнанники, рассказывали они. Изгнанники из княжества, где правила жестокость и несправедливость. Они бежали, обретя свободу и новую жизнь в скитаниях, в песнях, в братство. Королева слушала, и в её сердце что-то дрогнуло. Она видела в этих людях не просто отверженных, но символ надежды, смелости и жажды свободы — всего того, что когда-то грезила ощутить она. Варя со Славой словно попали в другой мир, где радость не зависела от титула и богатства. Это был табор вольных цыган, изгнанных из княжества за непокорность. Их лица, обветренные ветром свободы, светились радушием. Славе вся эта история была интересна. Он гадал, почему мать велела ему молчать, отчего была так красноречива и в то же время скрытна? Что значило то, где они сейчас оказались? А главное, как быть с тем, что их единственный очевидный ключик к разгадке был сейчас безвозвратно утерян? Слава думал о камне весь день. Его глаза не отрывались от лиц проносящихся мимо детей, надеясь в одном из них узнать его воришку. — Мам, я пойду пройдусь, — вяло проговорил мальчик, так и не дотронувшись до еды. Не став дожидаться матери, которая, казалось, была так увлечена разговорами со всеми, что его не услышала, Слава поднялся из-за стола и пошёл, склонив голову, в сторону. Вскоре кроме деревьев и коряг под ногами, которые принц любил обязательно куда-нибудь откинуть, ничего вокруг не было. Мальчик бродил и бродил, не боясь потеряться, и вот его скитания довели его до той поляны, на которой он ещё недавно встретился с незнакомцем в капюшоне. Встав под дубом, принц всматривался в далёкие пейзажи на горизонте. Ветер приятно обдувал кожу, а сердце билось быстрее от нахлынувших на него чувств. Внезапно из-за горизонта постепенно начал выплывать образ кареты. Тройка вороных лошадей, молодых и ещё бойких, тянула её за собой, быстро выбегая на песчаную дорогу. Взгляд принца тут же приковал хозяин сего экипажа — видно, он был довольно влиятелен в обществе. Карета остановилась. Она подъехала довольно близко, чтобы Слава мог разглядеть замысловатый герб на её дверях. Сомнений не оставалось — карета принадлежала богатому аристократу. Кучер поднялся с места и глянул на дорогу впереди лошадей — под копытами животных, согнувшись от страха, стоял цыганский мальчишка. Тот самый, который обокрал Славу. Принц подбежал немного ближе и спрятался в кусты между деревьями. До его ушей донёсся крик кучера: — Что ты встал-то посреди дороги?! Под копыта не пойми чего бросаешься, проезду мешаешь! А ну пошёл вон отсюда, пока не затоптал! Мальчик, словно оглохший, покачал головой и подскочил к кучеру. Он схватил его за рукав длинного кафтана, что-то громко и эмоционально произнося на своём языке. Слава нахмурился, понимая, что сейчас начнёт происходить. Долго ждать не пришлось. Принц действительно не ошибся, да и можно ли было ему, самому прошедшему через все горести уличной жизни и попрошайничества, не понять, к чему сейчас всё близилось? На тропинку начали длинной чередой выходить цыгане. Они шли друг за другом и окружили карету быстрее, чем Слава смог уследить. На поднявшийся шум из кареты выглянул и хозяин экипажа — цель была достигнута. — Почему остановились? — повелительным тоном произнёс, судя по всему, какой-то барон. Он вывалился из тарантаса так, словно его извергло само жерло вулкана аристократии. Парча камзола кричала о богатстве, затмевая блеск золотых часов, небрежно выглядывающих из-под кружевного манжета. Надменный взор, привыкший скользить поверх челяди, не удостоил бы и мухи, если бы та не имела дерзость жужжать в непосредственной близости от его холёного лица. Голос, хриплый от ветра и табака, заставил Славу вздрогнуть. Из пёстрой толпы к аристократу выступила старуха с лицом, искажённым морщинами, словно древняя карта. Её глаза, тёмные и проницательные, казалось, видели его насквозь. Кони заржали, когда двое представителей разных сословий напряжённо сцепились взглядами. Кучер натянул поводья. Барон, раздражённый столь грубым нарушением его монаршего покоя, махнул ему рукой и оглядел окруживших его цыган. Казалось, непринуждённость и развязность их вида ему была противна. — Твоя дорога здесь заканчивается, барон, — проскрипела старуха, поднимая костлявый палец. — Новая начинается. Выбор за тобой. Лицо аристократа исказилось в отвращении. Губы Славы немного дрогнули в усмешке: он уже предвкушал это представление. — Что тебе нужно, старая? Освободи дорогу, не мешайся, — проговорил мужчина и уже было хотел развернуться, когда до ушей донёсся хриплый голос: — Вижу, далеко путь держишь. Неужто к князю твоя дорога лежит? — Не твоя забота, куда честный люд путь-дороженьку ведёт. Уходи подобру-поздорову, а не то мои рысаки по головам вашим проедут. — Честный люд на таких экипажах, золотом отлитых, не разъезжает, ваша светлость, — хитро проговорил мужик из толпы — цыгане знали, куда давить. — Вон чуть не переехал мальчонку. — Сорванец сам под колёса выбежал, — буркнул аристократ, разворачиваюсь боком. — Коль так, то не твоё право на него кричать, — из-под густых усов старика блеснули жёлтые зубы. — Прости его и разойдёмся. Аль будем так время на дороге коротать? — Ты вот что, барин, — продолжила за него женщина, — совет мой послушай. Вижу, душа у тебя светлая, да только затерялся ты средь роскоши и пиршеств. По дороге чужой шагаешь, свою найти никак не можешь. Оттого никогда и не достигнешь счастья, — Слава проследил, как барон подозрительно сощурился. — Но счастье твоё не за горами. Скоро перемены в судьбе твоей вижу, но настанут они только тогда, когда ты сам этого захочешь. Если правильно всё сделаешь и свою дорогу найдёшь, то выйдешь из тени, что мешает тебе, как ростку, взойти, и душа твоя навек бессмертие обретёт. — Бессмертие… что ты подразумеваешь? — спросил аристократ, чувствуя, как привычная уверенность тает под пристальным взглядом старухи. — Бессмертие в памяти людской, в добрых делах, в любви, которую ты оставишь после себя, — ответила цыганка, улыбаясь. — Золото и власть лишь тлен, который развеется по ветру. Барон опешил. Ему, надменному аристократу, указывала путь какая-то цыганка! Гнев вскипел в его груди, но что-то в её взгляде заставило его замолчать. Он почувствовал, как мир вокруг словно замедлился, а слова старухи отозвались эхом в его сознании. Он колебался. Одна дорога вела к привычному блеску и могуществу, другая — в неизвестность, к чему-то, что он никогда не ценил. Старуха усмехнулась, обнажив редкие зубы. — Дорога денег и власти или дорога сердца и души. Первая приведёт к забвению, вторая — к истинному бессмертию. Какую выберешь, барон? — Выбор? — пробормотал барон, пытаясь сохранить остатки своего достоинства. — О чём ты говоришь? Мужчина застыл в нерешительности. Его взгляд, обычно скользящий поверх всего, теперь был прикован к глазам старухи. Она ухмыльнулась и закружилась вокруг него — зверёк попался в клетку. Слава, скрытый тенью раскидистого дуба, завороженно следил за разворачивающимся представлением. Яркие одежды цыган быстро мелькали вокруг надменного дворянина, словно яркие бабочки в сером саду. Их одежда была пёстрой, лица — озарены радостью, а голоса сливались в звонкую песню. Наконец настал момент, которого мальчик так долго ждал. Ловкие пальцы, украшенные множеством колец, спустя время грациозного танца незаметно начали вытаскивать кошельки из расшитых камзолов и срывать драгоценные броши, словно созревшие плоды с дерева. В глазах Славы отражался отблеск лукавого восторга. В этих дерзких движениях, в этой отточенной наглости было что-то невероятно притягательное. Дворянин, самодовольный и уверенный в своей неприкосновенности, казался жалким и смешным, как напыщенный индюк, которого без труда общипали хитрые лисы. Принц знал, что мог остановить происходящее, что это его долг как будущего правителя и представителя аристократии Штормграда, но странное очарование сковывало его волю. Он просто не мог отвести взгляд от этого танца обмана и ловкости. В этом был какой-то безумный, запретный восторг, какой-то отблеск настоящей свободы, которой он, принц, был лишён тягостью короны. Внезапно взгляд Славы встретился с пронзительным взглядом молодой цыганки, казалось, живущей в этом диком ритме танца. Её тёмные глаза, словно два уголька, вспыхнули вызовом. На её губах мелькнула едва заметная усмешка, словно она разгадала тайные мысли принца. Слава почувствовал, как кровь прилила к щекам. Девушка отделилась от толпы и, грациозно проскользнув мимо остолбеневшего кучера, направилась прямо к мальчику. Как она его разглядела? Слава замер, не в силах пошевелиться. Её приближение было подобно приближению стихийного бедствия, неотвратимого и захватывающего. Цыганка остановилась в шаге от принца, её глаза всё так же изучающе смотрели на него. Лёгким движением руки она протянула ему украденный кошелёк, набитый золотом. — Возьми, это тебе, — прошептала она, и её голос звучал так же спокойно, как шелест осенних листьев. Слава колебался. Принять? Отвергнуть? Этот кошелёк был не просто добычей воров, это было предложение, вызов его устоявшемуся миру. Он почувствовал, как его внутренняя борьба достигла своего апогея. В конце концов, он протянул руку и взял кошелёк. В этот момент мальчик понял, что переступил какую-то невидимую черту, какая уже довольно долго сдерживала его. Прикосновение руки незнакомки было мимолётным, но жарким, словно искра, запалившая нечто новое в его душе. Слава сжал кошелёк в руке, чувствуя тяжесть золота и принятого решения. Взгляд цыганки оставался таким же пронзительным, словно она видела его насквозь. — Слава! — сзади, в лесу, чётко раздался голос разыскивающей его матери. Слава оглянулся назад, понимая, что, увидь Варя всё происходящее, то непременно бы осудила действия этих людей. Но мальчик наоборот, даже осознавая это, сжал крепче в руке кошелёк — он больше не принадлежал ей, он сделал выбор, отрезавший его от привычной жизни. В глазах цыганки он увидел не осуждение, а какое-то предвкушение, словно она знала, что его ждёт. Не говоря ни слова, цыганка развернулась и, словно растворяясь в воздухе, исчезла в толпе. Слава остался стоять между деревьями, сжимая в руке украденный кошелёк, — символ его новой, неизвестной судьбы. Он поднял голову и посмотрел на небо. Ветер трепал его волосы, и впервые за долгое время Слава почувствовал себя свободным. Свободным от условностей, от ожиданий, от всего, что связывало его по рукам и ногам. Принц опустил взгляд на кошелёк и усмехнулся. Золото, украденное цыганкой, стало для мальчика не просто добычей, а ключом к двери в совершенно другую жизнь. И он готов был открыть эту дверь. … Колесо телеги подпрыгнуло на ухабе, и Варя крепче ухватилась за край открытой повозки. Вокруг шумел табор, пёстрые юбки мелькали в закатном свете. Она, королева Штормграда и повелительница ветров, вместе с сыном теперь ехали с цыганами, затерянные во времени. Куда они ехали? Ответить было нечего. Волшебный камень, подаренный Ядвигой Петровной, забросил их на целых 3 века назад. И хуже всего было то, что он был безвозвратно утерян — вскоре после громких разборок выяснилось, что тот маленький цыган успел продать свою находку за неплохие деньги, которые, к слову, и выпали у него из карманов во время обыска. Азиза предложила женщине с сыном ехать с ними. «Вы оказались в такой ситуации из-за члена нашего табора. Мы теперь обязаны вам помочь», — говорила она, когда приглашала семью ехать вместе. В итоге сейчас королева с принцем отбивали зад на тугой повозке, а впереди была ещё неизвестно насколько длинная дорога. Между тем ночь спускалась быстро. Цыгане пели протяжные песни всю дорогу. Варя прислушивалась, пытаясь понять, почему именно сюда их занёс этот вихрь времени. Какой эпизод жизни Влада им предстояло увидеть? Войну? Восхождение на трон? «Кажется, она сказала, что сейчас 1697 год. Вряд ли Владу сейчас больше 18», — подумала женщина, и её грудь внезапно сдавило. Морок. Его молодая версия была здесь. Варя рефлекторно сжалась и осмотрелась: попадаться на глаза молодому княжичу она не хотела. — Мм, Азиза, — позвала цыганку волшебница. — А кто сейчас… правит Тёмным княжеством? — Его Темнейшество князь Владими́р, — проговорила она, ни капли не смутившись такому вопросу. — Мы стараемся не задерживаться на его территориях, потому что князь относится очень плохо к таким, как мы. Наши переезды зачастую вынужденные, потому мы и скрываемся. Никто не хочет навлечь на себя гнев князя. Варя вздрогнула, вновь спустя много лет услышав его имя. Её взгляд обратился к сыну: смог бы сейчас кто поверить, что в этой повозке едет мальчик, в чьих жилах течёт кровь того ужасного человека? — Его наследник ещё не на троне? — повисло тяжёлое молчание. — Что? — Прошу прощения, а вы сами откуда будете? Азиза подалась вперёд, словно надеясь в глазах шатенки прочесть ответ на свой вопрос. Варя сглотнула, поняв, что следовало быть осторожнее. — Мы живём очень далеко отсюда, — проговорила она, отводя взгляд. — Практически невозможно добраться. — Ясно, — женщина не стала настаивать. — Что ж, вы не единственная, кто задаётся таким же вопросом, барыня. Об этом приказано молчать, но большинство жителей ждут, когда же юный княжич займёт место своего печально известного отца. Однако, Тёмный князь не желает уступать трон своему первенцу, хоть тому уже и исполнилось 16 лет, — цыганка вздохнула. — Сейчас это уже неважно. По всему княжеству ходит молва, что молодой княжич сбежал. — Сбежал? Слава кинул в сторону болтающей с цыганкой матерью свой пристальный взгляд. — Сбежал? — Вот уже месяц его никто не видел, не слышал. Варя призадумалась. Что это был за момент биографии Морока, когда он на целый месяц сбежал из замка? Где он скрывался? Как выживал? Значит ли, что они могли встретиться? От подобных вопросов и переживаний королеву бросило в холодный пот. Позади, в поле, послышалось ржание и лязг металла. Варя обернулась: по тусклой в ночном свете траве мчались кони. Их всадники, держа факела на вытянутой руке, освещали дорогу, что-то быстро выкрикивая друг другу. Приглядевшись, Варя заметила на их доспехах знакомый герб. — А это… — Это чёрные всадники, — опередила её вопрос Азиза. — Княжеская конница. Они каждый день патрулируют окрестности. Ищут княжича. В каждом местечке знают, что князь объявил его в розыск. Держи, — цыганка потянула королеве старый плед, наказав накинуть его на себя и сама повторила то же. Встретившись с вопросительным взглядом молодой женщины, она пояснила: — Твоя внешность слишком выбивающаяся. Варя молча последовала её совету и вновь глянула назад. Свет огня почти достигал их повозки, спрятавшейся в густых, почти непроходимых зарослях. Женщина заметила, что все цыганы притихли, и последовала их примеру. Краем глаза, отворачиваясь, чтобы спрятать лицо под плотную ткань, она заметила движение неподалёку. Тёмная фигура бесшумно промчалась на вороном скакуне мимо них, словно фурия, и направилась к чёрным всадникам. Лишь на долю секунды пятно сформировало силуэт, за которым не успела Варя уследить, как уже гнались всадники. Они помчались в противоположную от телеги сторону, и, проводив их взглядом, волшебница на мгновение почувствовала, как отчего-то ей тяжело на душе. Она придвинулась к сыну и накрыла его краем своего пледа, прижав головой к груди. И во всей этой неизвестности, чувстве непонятного беспокойства и душевной тоски, волшебница знала точно лишь одно: она должна защитить сына, своего маленького принца, пока они не найдут дорогу домой.