Кто тут с совком и метелкой? Кто с зеркалом и подставкой?

Наконец все празднования были позади, и юную жену господина Лань привезли в дом жениха. Шурша жестким шелком торжественных одежд, Лань Сичэнь вошел в ее покои. Снял покрывало… Ее взор струился, подобно прозрачной осенней воде. Когда она научилась так смотреть? Из-за помады и румян, из-за подведенных глаз, в теплом слабом свете лампы она казалась старше, женственнее. В ее облике проступала томная сладкая тайна. Лань Сичэнь залюбовался юным сияющим лицом, загадочной улыбкой алых губ. — Что ж, моя госпожа, — сказал он, вздохнув. — Вы, верно, устали сегодня. Позвольте пожелать вам спокойной ночи. — Мой господин, — отвечала Дишэн. — Я хоть и устала, но так взволнована событиями последних дней, что мне трудно будет сразу уснуть. Мой господин, мы так мало знаем друг о друге… Можем ли мы сегодня познакомиться чуть поближе? — Да, — растерянно проговорил он, не понимая, что она имеет в виду. — Тогда… Вы позволите мне снять это неудобное парадное платье? Он кивнул. Тяньтянь помогла ей раздеться, оставив ее только в нижнем ханьфу, и вышла. — А вы не хотите? Мне кажется, жарко. — Если вы позволите, госпожа Оуян, — он стал снимать одежду, она поспешила помочь, бормоча про неудобные застежки. Закончив, взяла его за руку и усадила на постель, пристроилась рядом. Все это так взволновало, так беспокоило его. Он не знал, что и подумать, как себя вести. Она же невозмутимо продолжала: — Теперь давайте, мой господин, будем задавать вопросы друг другу. Мне нужно же хоть что-то о вас узнать! — Хорошо, спрашивайте первой. — Тогда скажите, господин, какой у вас любимый цвет? — Любимый цвет? — он рассмеялся, обрадовавшись вопросу и поняв наконец, какое знакомство она имела в виду. — Жемчужно-серый, небесно-голубой, барвинковый. — Вы нежный и спокойный, — заключила она серьезно. — А какой ваш любимый цвет, моя госпожа? — Ох, даже и не знаю. Наверное, травянисто-зеленый, золотисто-желтый, карминно-красный и ультрамарин. — Вы жизнерадостная и энергичная особа, — прокомментировал он. — Давайте следующий вопрос. — Ваш любимый цветок? — Как сложно! Наверное… м-м,… колокольчик. А ваш? — Люблю мэйхуа, потому что они цветут раньше всего и обещают, что, несмотря на снег, придет весна. Так… а ваше любимое блюдо? — Пусть будет суп из карпа. — Какой именно? — Самый простой, который называют еще супом от головной боли. — У вас бывают головные боли? — Нет, просто мне нравится этот суп. А ваше любимое блюдо? — Вареные углы с тростниковым сахаром. — Вы сладкоежка. Теперь я знаю, как вас баловать. Давайте следующий вопрос. — Любимый жанр живописи? — Горы-реки и цветы-травы. А ваш я попробую угадать. Наверное, люди и цветы-птицы? — Да, как вы угадали? — Мне кажется, это похоже на вас. Задавайте следующий вопрос. — Тогда… любимая игра? — Сянци. А ваша? — А моя… мне стыдно признаться, но… в пальцы. И еще ласточка. — Вы непоседливая и озорная. — Да, но не очень-то умная, — отозвалась она со вздохом. — Вы вовсе не глупы. Просто у вас другой ум. — Да, — рассмеялась она. — Брат всегда меня дразнит, говоря: «Что делать? Самый нежный ум весь умещается снаружи»*, — она немного помолчала, потом добавила: — И теперь последний вопрос, можно? — Можно сколько угодно вопросов. — Пока достаточно одного: какой у вас любимый музыкальный инструмент? — Флейта сяо. А ваш? — Вообще-то лютня пипа, потому что на ней проще играть… Но, знаете, поскольку я слышала, что вы играете на цитре цинь, в последнее время постаралась больше упражняться в игре на цитре се. Мне хотелось бы с вами вместе сыграть… что-нибудь простое. Мне бы хотелось с вами жить как цитра цинь и цитра се, — она прижалась к его плечу, и он почувствовал всем существом, какая нечаянная радость вошла в его жизнь.