«Каспер»

Хруст о белоснежный снег наполнял эмоциями, которые заставляли жить, но сейчас все по другому. Сейчас, уже никто его не заставит жить и бодрствовать. Вся жизнь пролетает перед глазами настолько быстро, что можно упасть в обморок. Но сейчас, его приводят в чувство только собственные слезы, которые не перестают идти. Захлебываясь в них, тот куда-то бредёт, сам забыл куда, но сейчас, ему куда-то нужно. Его жизнь заканчивается, возможно. Было бы очень забавно, если бы сейчас он вернулся обратно домой,обняв мать, Олю, поговорив с отцом, а после лег спать и продолжил жить. Все не так. Этой жизни он не хочет, все эти разговоры надоедают. Несправедливость и угнетение младших восторжествовали. Но все равно, где-то в глубинке души он верит,что добро всегда побеждает зло, насколько бы оно не было всемогущим и огромным. Снег снова идёт, мокрый и мелкий, быстро валится на землю, и тает под холодным светом одинокого,длинного фонаря. Везде ничего не видно, его ведёт лишь тропинка, которая ведёт в никуда. Деревья уже не качаются и не приветствуют его, как тогда.. Буйный ветер, воспоминания. Как же он тогда ликовал, радовался и плакал. Все это было искренне, и вовсе не так, как сейчас. Вдали повиднелся мост. То ли увидев здесь свою надежду на спасение тот рванул к нему, также выделяя время на быструю отдышку, но стоило посмотреть вперёд, а не себе под ноги, как тот упал прямо на деревянный мостик, на который так стремился попасть, покрытый хрупким, скользким снегом. Кровь тут же ударила в голову. Сейчас не было слез, ничего,только лишь после того как взгляд пал на свое больное запястье,что трещало с незнакомо - ужасной силой. Будто бы получив много укусов красных муравьев, или ос. Боль была несравненной. Антон будто бы был в состоянии ниоткуда взявшегося опьянения, и он не мог с этим справиться. Болезненный стон и плач раздался так громко, что возможно, услышал бы прохожий за километр. Сильное эхо,что только предательски смотрело на его прошлого друга и брата, теперь перестало быть нужным. Помогать и ценить,советовать и оберегать. Он был обречён на мучения, и у него и вправду тяжелое детство. Слезы и частое дыхание помогало Антону придти в норму, но он был маленьким ребенком,лежащим и смотрящим на свою рану, которая уже никак не заживет, от того,что ее постоянно бьют обо все углы. приложив холодный кулак ко рту, тот больше старался не плакать, потому что считал себя сильнее этого. Возьми себя в руки, слабак! Возьми, сейчас же! Я был довольно восхищен, когда увидел того самого новенького, Петрова. Он не давал мне покоя после того, как я защитил его от Бабурина Семёна. Он тот ещё задира, но мне получилось с ним договориться на это,даже если он и изначально не хотел. Он говорил,что ему надоело бить и унижать,но видимо, я помог ему снова найти себя в этом. Деньги и вправду могут все решить. И все было бы хорошо, как внезапная, дурная привязанность. К сожалению,только с одной стороны. Мне нужно было что-то придумать, ведь по другому, я бы его отпустил, но это вовсе не в моих планах. Зарабатывал я прилично, и считал,что все мог себе позволить, в своем возрасте и для своего возраста. Перетаскивать ящики за приличную сумму не так уж и сложно. Поднявшись с коленей, которые невольно дрожали, а одна из них и вовсе была разодрана, как ощущалось под брюками, которые хотелось снять,чтобы осмотреть рану. В районе чашечки дико жгло, и это даже можно было сравнить с болью в звенящем запястье. Сейчас бы лишь просто об этом не вспоминать,прошу. Надо срочно дойти домой, надо идти. Надо вставать, нужно найти в себе силы. Сейчас их хватает только на оглядку. Все было привычно загадочно, воздух был свеж. Но только не сейчас. Петров не помнит, в каком направлении находится его дом, он совсем не помнит, откуда пришел, с какой целью он пустился сюда. Встав на ноги, тот все таки заплакал, не в состоянии держать все в себе. Обе руки прижаты к лицу, чтобы его больше никто не видел, никогда. Подойдя к краю моста, тот уставился вниз. Внизу фонари, которые светят необычайно тепло, и тот огонек, огонек какой-то страсти к жизни загорелся прямо в его глазах. Не в этот раз. Точно не в этот. Я сделал тогда все,что было в моих силах, все,чтобы Антон почувствовал себя безопасно в школе, чтобы он не думал,что там настоящие хищники. Когда Бабурин сам стал лезть к Петрову, мне пришлось вмешаться, я согласен, это слишком. Я снова платил ему, а он, улыбаясь, забирал все, как свинья. Я знал,что они хотели сделать с ним в Новый Год, я все прекрасно знаю. Если бы не я, боюсь, Антон бы не смог больше сюда вернуться. Мои одноклассники самые настоящие изверги. Даже милые девочки. Это всего лишь маски, миниатюрные маски красивых девочек. Все мы в глубине души животные, но только мы в праве вести себя так, как захочется. И это возможно. Так почему сейчас ты такой? Скрежет рук о ледяные поручни моста были слышны довольно громко. Внизу, на вполне глубокой высоте был полузамороженный лёд,на котором были заметные трещины. Все внутри дрожало, сердце громко, и сильно билось, казалось,что было даже больно. Да, больно! Ужасно больно! Остановите этот цирк, дайте спрыгнуть отсюда и закончить со всем этим! Может сейчас, Антон и выглядел тихим мальчиком, у которого потерялась игрушка, но внутри кричал. Внутри у него уже не осталось ничего живого, но он кричал, стараясь вырваться наружу, сказать,что я здесь! Я ещё живой! Казалось бы, один шаг и он соскользнет, упадет в эту бездну, не останется сил, а потом увидит свет? Свет,что заточит свои объятия. О нет, он не был солнечным, и не фонарным. Он был незабываемым и ярким. Он звал меня с собой. Он манил меня каждую чёртову ночь, мои сны завещали мне только об одном. Я увижу этот свет в живую, и я пойду на него. Там будет моя счастливая жизнь. Петров уставился в одну точку, устало моргая, забыв про слезы и боль после падения. Но и стоило ему забыть, как тот снова сделав шаг упал, чуть ли не получив по подбородку металлическим поручнем. Дрожаще сложив ноги в коленях, тот сложил руки перед собой, на холодный снег, и положив на них голову, тихонько рыдал. Тихо, скучающе. По старому дому, по первым его зародившимся знакомствам. Когда ему ещё не делали больно. Когда хотели дружить и по настоящему поддерживать. Все мысли перемешались в кучу,очки, разбитые, без одной дужки лежали на мосту, покрываясь воздушным снегом. Антон понятия не имеет где они, и сейчас это не имеет никакого значения. Да, я избил его вместе со своим другом Бяшей, перечитав те письма, лежащие у него в портфеле. Зачем он взял их с собой, я точно не знал, но был заинтересован, все ли лежит на своих местах. Мне было интересно,что забыл там Петров. Это не было настолько больно, я уверен, я совершенно не постарался, как и упросил меня приятель. Он не хотел,чтобы я его трогал, а после и вовсе на меня обиделся. Он ушел, больше не разговаривал со мной. А ещё позже, совсем сорвался. Бяша сказал мне, что я самый настоящий «пидор», которому только и нужно избивать и обманывать. Но нет, я самый обычный человек и подросток, которого лишь совсем немного волнует жизнь других. Но, у меня получилось, я смог договориться с ним снова и подружиться, но он был холоден. В основном, мне было все равно на это. Он не был мне нужен как тот друг, с которым я веселился, нет, он был нужен для других целей, которые тоже, снова обломались. Хотя, было сразу понятно, вряд ли Петров пойдет с нами после того,что мы сделали. И он не пошел, тем самым вызвав у меня некое раздражение. На короткий срок. Сидя на огромном дереве, под огромным слоем снега, который в любой момент может свалиться, Рома глядел на мост, на котором сидел Антон. Его лицо не выражало совершенно никаких эмоций. Ему было нужно только одно, то,чего он добивался все это время. Все зимнее время, начиная с нового года. Перебирая пальцы, наткнулся на блестящее кольцо, которое без сомнения в своих действиях начал снимать. Кроличьи лапки, кроличьи ушки. Антон. Выкинув его в пропасть, на лёд, как последний мусор, тот принялся слезать с дерева, только перелез на ветку ближе, ловко спрыгнул, на хрупкий снег, из под которого виднелась трава. Она была сухой и уже точно не живой, обездвиженной. Мертвой, обречённой на смерть. — За что мне было все это переживать? — Выставив одну руку вперёд, тот уставился на нее, со слезами на глазах. Сквозь бинт снова просачивалась свежая кровь, совсем немного, и все это убивало. Когда уже все боли и муки оставят его? Зачем он ввязался во все это и как отсюда выбраться? Всхлипы и рыдания прекращаются тогда, когда Антон неожиданно для себя прикрыл веки, и уснул, провалившись в уютный сон. В нем был день маскарада, и та самая атмосфера. В нем был Каспер, и их танцы на балу, которые тут же сменились грубой деревянной сценой, а после и вновь оказался у этого стола. Тогда, блондин не видел его глаз, очертаний лица под маской, он был нереален. Словно иллюзия и нечто удерживающее его, как на цепи. Прекратите портить мою жизнь, оставьте меня в покое! Я ничего вам не сделал, я просто хотел жить и дружить. Хотел общаться, хотел писать письма, хотел гулять и играть со своей сестрёнкой Олей. Антон не знал,что с ней будет, если бы она узнала о его похождениях, или о состоянии. Она бы испугалась? А как бы отреагировала мама, как все его одноклассники и знакомые? «Ты ведёшь себя отвратительно, Антон». «Как ты посмел избить своего одноклассника? Что с тобой случилось? Разве ты такой, Антон?» «Петров украл мою книжку, он достал её прямо из закрытого рюкзака, я сама все видела. Я расскажу об этом Лилии Павловне!» «Не торопись, подписывай. Все успеем». «У тебя кольцо с силуэтом волка, а у меня с зайцем. Все правильно». Вся жизнь, была прожита точно не зря, и она была намерена продолжаться. Никто не заставлял его ложиться головой в сырую землю и извиняться, никто не заставлял покидать этот мир и не сберечь себя, и не выдержать всей этой нагрузки. В этом мире есть тот,кто поможет тебе выбраться из этого, Антон. Все вовсе не так сложно, как ты думаешь. Стоит лишь сказать. — Я не хочу умирать, я хочу жить. — заключительная фраза, которая была не произнесена в пустоту. Которая была услышана своим мучителем, который добился того,чего так хотел и с нетерпением ждал. Тяжёлое, и знакомое дыхание было медленным и все тем же привычным. После момента молчания и поглядывая на Антона, из уст прошлого друга вырвался нервный смешок. Это ли то,чего ты хотел, Пятифан? Присев на корточки, тот положил холодную руку на волосы Петрова, и взъерошив их, оглянулся по обеим сторонам. Сердце так застучало, что будто бы сейчас лопнет. Как будто сидя перед человеком,которого только что обидел. Но нет, ему не было стыдно. И все время,обижал его именно он. — Антон? — тихо, волнующимся тоном произнес Пятифан, после чего попытался заглянуть ему в глаза. Тот тоже замолчал, неловко глянув на него, из под своих рук. Не хватило и пары секунд, как блондин только резко набросился на него, повалив на землю. Сердце Пятифана пробило два удара, а у того дыхание сбилось, а запястье снова болит, даже не успело отойти. Треск о мост, который издавал никак неупокоенный снег, что все ещё идёт с темного застеленного тучами, неба. Его глаза закрыты, и сегодня, оно беспомощно, сколько не смотри и не проси. Сегодня день, когда можно творить что угодно. Оно не видит. — Антон! — голос звучит уже намного строже, с ноткой раздражения и какого-то.. Да какого хрена он вообще делает? Двигая ногами и стараясь подняться, Рома вылезает из под Антона, но тот уверенно хватает его за шею. Его руки были холодными, ледяными, будто бы он и вовсе прожил здесь всю жизнь. Будто бы он даже не смотрел, куда хватал, его взгляд был устремлен только на нем. На его лице, глазах, везде. Но не только он так силен, и вряд ли преимущество будет на его стороне. Шатен вертит головой, его выражение лица не выражало ничего хорошего, только нахмуренные брови и полное недоумение. Пыхтя, тот вырывается, и слегка толкая того грудь, тот валит его, оказавшись наверху, и схватив того за больное запястье, только слышит в свою сторону шипения Антона, которое говорит о том,чтобы ослабить хватку. — Да что ж с тобой такое?! В ответ молчание. Отдышка, у обоих и чертова усталость. Пятифан уже пожалел, что пришел сюда. Всему этому вина была его любопытность и всего лишь.. Желание закончить дело. Закончить и оставить в покое. Глядя друг другу в глаза, некоторый с какой-то злостью, другой с непонятливостью и полным смирением. Снизу раздался плач. Плач Антона, в перемешку со смехом. Он смотрел на него, стараясь успокоиться стиснув зубы, но силы все убывали, силы на то,чтобы стерпеть это и не быть тряпкой. Все тело зудело, одновременно сменяясь каким-то стальным холодом, временами он совсем не чувствовал пальцы рук, из-за того,что одна даже сейчас находилась в снегу. — Антон, прошу тебя. — с жалостью произносит Пятифан, приподнимая одну бровь. Отпустив больную руку, Рома дрожащими губами подбирал нужные слова, но Петров наконец отозвался. Кивнув, тот стал двигаться,чтобы выбраться из под Ромы, что он и сделал, первый поднялся с холодного тела, шурша его длинной паркой о свой рукав кожаной куртки. Пока шатен искал в кармане своих брюк сигареты, закурить, стараясь не терять взгляда, Пятифан понимал,что оставил зажигалку около дерева, либо же она выпала. Но в мыслях крутилась она, лежащая на том месте. Петров стоял на коленях, смотрел куда-то в пол, прижав руку ко рту, а после посмотрел однокласснику вслед, ведь он уходит. Все его оставили, никто больше ему не поможет. Выглядя беспомощно, тот снова стал оглядываться, бормоча что-то себе под нос. Замолчи, Антон, замолчи! Хватит вести себя как последняя тряпка, хватит. Забудь все,что с тобой было, живи так, как будто ничего не было. Живи по новому. — Пожалуйста, не уходи! — произнес тот, смотря на свежие следы, которые заносит снегом, и он обернулся. Остановился. Сигареты были брошены из рук куда-то в снег. Хватало пару секунд чтобы передумать и уйти насовсем, но Пятифан выбрал другой путь. Он подошёл к Антону и присел на колени, рядом с ним, а после заглянул в глаза. Его пальцы дергались, слезы уже переставали идти, их было сложно выплакать, но Петров плакал. От чего то плакал, и теперь он не мог остановиться. Он вызвал бесконечный поток слез, который точно прекратится в следующей жизни. — Послушай меня. — спокойно говорит стоящий напротив, тяжело вздыхая. Он берет лицо Антона в обе руки, и понимая, что щеки холодные, что даже можно прилипнуть, старается сильно не прикасаться. Ведь от его рук идёт тепло, которые пахнут сигаретами и.. Чем-то родным. Хочется домой. — Нет, теперь ты меня послушай! — грубо, чуть ли не обрывая Пятифана говорит тот, на что шатен бурно реагирует. На его лице будто бы заиграл весь спектр негативных эмоций, от самой обычной обиды, до самой сильной злости и раздражения. Но все же, он идёт наперекосяк себе, и только отстраненно кивает, смотря на то,как колени блондина дрожат. — Почему он меня бросил? — с отдышкой после слез говорит он, хлюпая, от чего речь становится немного неразборчивой, а после смотрит на шатена, будто бы ищет в нем какую-то поддержку, или главное слово. — Кто? — говорит он, но его фразу перебивает громкий плач, и снова Антон смотрит куда-то в пол, так и не ответив на вопрос. — Антон, скажи мне, кто? — нахмурившись, громче его плача задаёт вопрос, повышая голос, подняв его лицо с помощью своих рук на свой уровень. Видел ли его Петров,было все равно. Его очки уже не могли послужить ему снова, ведь по дороге к мосту он их видел, конечно. — Каспер! Он убил меня! Он заставил меня страдать! — произнес тот, как его губы скривились в нервном смешке, который вырвался из его уст в перемешку с горькими слезами. — Дай мне свое кольцо, Антон. — говорит тот, глядя на руку. Оно блестит под светом фонаря, сливаясь с серебряным покровом снега, и его сложно не заметить. Петров, который совершенно не понимает в чем дело, протягивает ему дрожащую руку. Костяшки были краснее, чем сама ладонь, которая, как кажется уже не двигается, а только дёргается, время от времени, и снимает с себя кольцо. Под кольцом были алые следы вокруг, на пальце, а внутри этих ободков, все было бело. Оно было мало, и Каспер точно не усмотрел с размером. Это было мучением,но он носил его, он любил это кольцо всей его душой. Волчья голова с острыми ушками, клыки и лапки, которые обвивали палец. Все это останется у него в памяти, навсегда. Или нет? Протягивая Пятифану кольцо, тот наблюдает за его действиями, и после того,как шатен стал подниматься с колен, Петров понял его намерения, кинувшись прямо к его ногам и успев ухватиться. — Пожалуйста, отдай мне его. — умоляет его блондин, со слезами на глазах, которые наворачиваются прямо на виду у всех. Было больно ходить на коленях, но когда Рома подал шагу, тот на коленях шагнул вместе с ним, чуть ли не угробив коленную чашечку. — Пожалуйста, отдай! — уже громче, чуть ли не растирая руки с мольбой просит его Петров, но тот лишь отстраненно посмотрел на него, как на последнего врага. Сейчас, ему было нужно одно. Избавиться от всех воспоминаний навсегда, от всего,что могло бы помешать Петрову спокойно жить. Здесь, в темноте почти ничего не было видно. Только фонарь, светивший теплым светом, который дарил частичку своего света в глазах каждого, но здесь, он мгновенно потух, как бы не хотел разгореться. Выставив руку за поручень моста, Рома держал кольцо в двух пальцах, уже был наготове его сбросить, чтобы навсегда потерять. Как и все воспоминания, как его грубости. — Забудь обо всем. Забудь о танцах и сундуках. Каспера больше нет и не будет. — утвердил Рома, чуть ли не с отвращением глядя на Антона, что сидит на коленях, и молит его остановиться. Напрасно. Всему когда-то наступает конец. Конец общению, конец хорошим концам, и плохим. Все когда-то заканчивается, и это неплохо. Самое плохое, это когда ты отчаянно пытаешься все вернуть, но ведь все не будет как прежде. Антон очень хотел пожить так, как живут все обычные дети, ведь сразу понял,что попал совсем не туда, куда ему нужно. Эти годы он запомнит навсегда. Запомнит Каспера, запомнит Рому,что спас его и открыл глаза на мир, перед этим чуть ли не убив своими проделками, ведь он сам все и устроил. Он превратил его жизнь в вечно качающиеся скрипящие качели. Он запутал его, оставив кровяное пятно прямо в глубине его сердца.