озарения

Я помню пашню, рыхлую от металла, что вскрывал её, словно скальпель плоть. Металлические лезвия, совокупляющиеся по осени с землей, чтобы та, забеременев, весной разродилась. Грубые руки мужиков, напирающих на ледяное железо. Лошадей, от которых еще исходил жар, с них лился пот, ноздри раздувались, и земля все сильнее распалялась и раскрывалась перед металлическими фаллосами. Что несут на своих руках мужики? всмотритесь! Ну же, что это… они несут зерно… колосья. Живое золото сыплется из продырявленного холста. помню крики: «айда, домой!» «зерно само себя не скосит, бездарь» «солнце заходит, а как лошади поклажу потеряют. Ты в ночи и своей головы не найдешь, не то что это… " «без колосьев воротимся, точно головы не сыщем! " и звук косы, пробивающейся через золотое озеро, которое закат заставляет гореть. Осенний ветер нагоняет на нем волны и приносит лай собак. Одна, две… Две собаки носятся среди колосьев. Играют, бесятся шавки, скорее всего одна из них сука — вон как стонет. Помню, как послышался писк и звук, похожий на неумелое подражание лая. детские крики. Они гнали щенков по полю. Три мальчика и девочка, что еле поспевает за ними. Подняла потрепанное платье, коленки в ссадинах. Слезы наворачиваются на ее глазах, она кричит, чтоб они не трогали щенков. Ох, эти бестии, гонят еще сильнее, вот один из них, схватил щенка, рыжего и толстого, как и он сам. Гнусавый смех идиота наполнил округу. Жирдяй принялся раскручивать щенка за задние лапы. Девочка, которой на вид было лет девять, а на самом деле и того меньше, которую, как сейчас помню, звали Нелли, прыгала на него, врезаясь в потную тушу, вылезающую из-под короткой детской рубахи, которую тот давно перерос. Отчаянный крик, мольба — вот, что читалось в глазах малышки Нелл. Ее маленькие кулачки колотили мальчишку, но то еще больше раззадоривало его. Гогот того смешивался с визгом щенка, но вот пальцы, скользкие от пота и жирного мяса, что мужики недавно жарили на костре, соскользнули с еще не огрубевшей, не превратившейся в щетину шерсти. Щенок ударился о землю и заскулил, за ним в слезах заскулила и Нел. А малолетний идиот лишь на несколько секунд растерялся, после чего его лицо озарила улыбка и гнилые зубы показались в лучах солнца.