Холден Уайт. Часть Третья.

Во вторник утром, профессор Грэйнджер вернулась в Хогвартс. Она отпраздновала Рождество с семьей, но обещала другим профессорам возвратиться на следующий день: очень много ребят в этом году решили остаться на Рождество в школе. Женщина трансгрессировала в Хогсмид и направилась оттуда к Хогвартсу. Сняв ограждающие школу заклятия, она пересекла границу и восстановила защиту, направленную сейчас лишь на то, чтобы ученики младших курсов не убегали с территории замка. Решив сначала навестить Хагрида, профессор сразу направилась к хижине великана. Обнаружив в прошлом году, что Хагрид завел себе лису, женщина сразу проявила к зверю большой интерес и навещала лисицу каждые выходные. Она решила не рассказывать Хагриду историю появления в Запретном Лесу этого самого обычного на вид зверя. Ни к чему великану было знать, что он приручил Лестрейнджа и тот теперь живет у него в тепле и довольстве. Узнав это, Хагрид наверняка тут же вышвырнул бы анимага прочь. Профессор Грэйнджер поднялась по крохотной лестнице, не соответствовавшей всему тому гигантскому, что окружало жизнь полу-великана Хагрида, и несколько раз стукнула в дверь. Через несколько секунд Хагрид открыл дверь. Он улыбнулся (что было заметно только по его сузившимся глазам и шевелению бороды) и отступил в сторону пропуская женщину. - А-а-а, Гермиона, - сказал он громко. – Проходи, проходи! - Я ненадолго, - стряхивая с плеч снежинки, ответила она. – Только поздравить тебя и навестить нашего рыжего дружка. - А-а-а… - протянул Хагрид печальным басом. – Хорошо, только вот… Только вот Тодди больше у меня нет… Профессор Грэйнджер которая уже снимала теплую зимнюю мантию резко оглянулась на Хагрида, затем метнула взгляд на необъятное кресло, в котором обычно лежала, свернувшись клубком, найденная Хагридом лисица. - Как? Где он? – только и выдавила профессор, рассеяно натягивая на себя мантию, которую только начала снимать. Заметив это, Хагрид тут же подошел к ней и постарался как можно аккуратней (но вышло все равно грубо) помочь профессору раздеться. Он едва не вывихнул ей руку и Гермиона с тихим «Ой» ловко извернулась и выскользнула из рукавов. Хагрид тут же водрузил верхнюю одежду на вешалку и успокаивающе сказал: - Да ты не беспокойся. С Тодди все хорошо, я уверен… Он попал в хорошие руки... Профессор Грэйнджер слушала его, сердито сдвинув брови и скрестив на груди руки. Голос Хагрида не был слишком уж счастливым. Вряд ли он рад был расстаться со своим ручным зверьком. Но если Хагрид потерял только Тодди, то Профессор Грэйнджер потеряла из поля зрения нечто куда более важное, чем несчастная лисичка из лесу. - Куда он делся? – нетерпеливо спросила она великана, не дослушав его бессвязное бормотание. - Ну… В общем… Я не хотел… Но… - Хагрид! - Да-да. Сегодня рано утром, еще затемно пришел Драко Малфой… - ЧТО??? – едва не завопила профессор Грэйнджер. Хагрид, и без того чувствовавший себя виноватым и подавленным, совсем опешил. Он не мог припомнить, чтобы Гермиона на протяжении всех тех лет, что он знал ее, любила хоть кого-то из его питомцев. Пушка, Клыка, Норберта… Арагога ей встретить, к счастью, не довелось. Разве что Клювик ей нравился… Но эта лисица! Она явно была к ней не равнодушна. - Малфой? Забрал? Лису? – продолжала она на повышенных тонах. – И ты отдал ему своего… Тодди? - Ты только не беспокойся… Тодди, конечно, не такой сильный, как Пушок, но если что сможет за себя постоять. И к тому же, Малфой скал, что эта лиса очень понравилась его сыну. Странно, ведь Тодди ему тогда всю мантию изодрал!.. Но кто ж их знает этих аристократов, что им в голову взбредет. - Так, Хагрид, расскажи мне все по порядку, пожалуйста. - А что тут рассказывать? Сегодня утром слышу, стук в дверь, подхожу, открываю… Как только дверь открылась Драко Малфой, не дожидаясь приглашения, вошел в хижину лесника и, осмотрев стулья и кресло, решил постоять. Он заложил руки за спину и гордо выпрямил спину. - Доброе утро, профессор. - Да, доброе, - не особо приветливо, но со своей обычной сдержанностью ответил Хагрид. – Так что вам нужно? - Мне нужно… - Драко сделал паузу, подумал и продолжил: - В общем, у меня к вам есть дело. - Какое дело может быть у вас ко мне, Малфой? - О-о-о, очень интересное. Видите ли - позвольте мне без вступлений и актов вежливости сразу к сути – недавно мой сын, Скорпиус, имел счастье встретиться с вашим… питомцем. С лисой. - Ах, да, мой Тодди! - Тодди? – Драко поморщился и едва не фыркнул, но удержался. – Но это не важно. Дело в том, что увидев эту лису мой сын... Прямо-таки влюбился в этого зверя. Ох, уж эти дети, - Малфой натянуто усмехнулся, надеясь придать разговору оттенок дружеской беседы, но великан оставался серьезным. - Мне встреча вашего сына с моим Тодди не показалась приятной. Для мальчик, конечно. Тодди едва не цапнул его. - О-о-о, это ерунда! – Драко махнул рукой и рассмеялся все так же искусственно. – Он как приехал домой на каникулы, мы от него только и слышим что: «Лиса! Лиса! Хочу лису!» И не какую-нибудь, профессор. Он хочет вашу лису. - Эк, это вы! Лису ему! Нет. Это не обсуждается. Это МОЯ лиса. Я ее нашел, я ее выходил… - Выходили? - Да. У бедняги была пробита голова. Я лечил его, кормил… Да… Думаете легко нам было? А теперь вы приходите и просто заявляете, что вам нужна моя лиса. Нет! Это мой ответ! И скажите вашему сыну, что не все его эти… Прихоти будут исполняться. То-то! - Профессор, - протянул Малфой все еще мягко, - ну что вам стоит? Зачем она вам, сами подумайте? Разве она выполняет тут какие-нибудь важные функции? - Что? Я не понимаю. - Ну, она не охотиться, и мышей, похоже, ловит тоже не она, - Малфой поддел ногой раскрытую мышеловку. – Что она делает? Спит? Ест? Ест ту дичь, что вы ловите. По сути, она бесполезная приживалка. - Может, вы так считаете, но не я. Во-от. И если она так бесполезна на что она вам-то? А? Малфой понял, что сделал ошибку, но вывернулся: - Нам будет куда проще с нашим достатком содержать лису. И к тому же, в нашем доме ей будет обеспечен уют и такие условия, какие вы дать ей не можете. Простите, но ваш дом это жалкая лачуга. - Зато тут лес. Свежий воздух. Это дело. И мой дом уже стал домом для Тодди, - упирался великан. Драко, наконец, почувствовал, что теряет последнее терпение. - Послушайте. Ну, может, я могу выкупить у вас лису? И вы сходите и купите себе нового маленького дракончика, или большого паука, или средних размеров гиппогрифа. Да хоть василиска! Ну, сдалась вам эта лиса. Хагрид внимательно выслушал Малфоя и ответил коротко и гордо: - Моя дружба не продается! Драко стиснул зубы и кулаки и, помолчав, насуплено сказал: - Что ж, тогда я буду вести разговор по-другому. Или вы сейчас же отдаете мне лису, или я подам жалобу в Министерство, о том, что она укусила моего сына, и что она опасна для студентов Хогвартса. - Вот вы как… Хотите сделать то что пытался сделать ваш отец с моим гиппогрифом? – с угрозой в голосе пророкотал Хагрид, но Малфой был невозмутим. - И сделаю. Верьте мне, или эта лисица будет моя, или ничья! - Ах, ты… - начал было Хагрид, но скрежетнув зубами, только и сказал тихо: - собака на сене! - Ваше решение, - проигнорировав этот выпад, потребовал Драко. - Идем, - пробурчал Хагрид, толкая тяжелую дверь и выходя на свежий воздух, - Тодди в это время гуляет. Найдем его. Посмотрим, захочет ли он к вам пойти… - Я-то надеялся, что Тодди к нему не пойдет. Дур-рак! А Тодди! Как он мог? Как увидел Малфоя, так и кинулся к нему. Я гляжу, а он так и вертится у его ног! – сказал Хагрид и тяжело вздохнув виновато посмотрел на профессора Грэйнджер. Гермиона, чувствовавшая что вот-вот взорвется увидела, как на глаза Хагриду чуть не наворачиваются слезы. - А про меня и думать забыл… Ему будет хорошо там… - уже совсем плаксивым голосом подытожил Хагрид. Дослушав эту исповедь, Гермиона подошла к креслу, на котором всегда спала лисица и бессильно упала в него, так что пружины тонко взвизгнули. Она запрокинула голову и закрыла лицо руками. Плакать она, конечно, не собиралась, но нужно же было как-то придти в себя от потрясения. «Мерлин мой! Как? Ка-ак Малфою удалось узнать о Лестрейндже? – думала Гермиона и легко нашла ответ. – Ну, конечно! Ведь хагридовский Тодди, завидев Скорпиуса, кинулся на него. Скорпиус приехал домой на каникулы и рассказал это взрослым. А Драко Малфой тут же понял, кто эта лисица, ведь он, конечно, знал о том, что Лестрейндж анимаг. Он не дурак, догадался, что Холден сделал с его племянником и прилетел сюда вызволять непутевого родственничка из беды! Какие скользкие все эти Лестрейнджи и Малфои. Это у них в крови видать!» Опустив руки Гермиона устало посмотрела на Хагрида, который за время ее размышлений беззвучно прокрался к столу и теперь сидел молча, наблюдая за Гермионой. Он наверняка ждал утешений. - Ох, Хагрид, если бы ты знал, что эта за лисица… - выдохнула Гермиона. - Да я знал! Уж кто как не я? – буквально пропел великан. – Какой умничка был мой Тодди! Ведь разговариваешь с ним порой, а он смотрит на тебя и будто все понимает. А скажешь ему порой: газету приносили? А он вона, уже бежит! Газета в зубах, и сидит рядом, ждет, когда я ему прочитаю! И так всегда. Хагрид уже почти рыдая перечислял достоинства Тодди, загибая свои огромные пальцы, а профессор Грэйнджер слушала и думала: «Как же Лестрейндж все это вытерпел? Как же это гордость-то ему позволила? Ведь какое унижение! Газеты носить… Наверное, делал это только оттого, что новости хотел знать из внешнего мира». - А иногда бывало, скажешь ему что-нибудь… А он так посмотрит… - продолжал Хагрид, понизив голос: - будто бы даже с укором... И страшно бывало. Правда, в последнее время он другим стал. Почти не откликался, а все только спал и лежал. И на меня внимания почти не обращал. Как чувствовал, что заберут… - Уж не после того ли случая, как он Малфою мантию порвал? – съязвила Гермиона, - но Хагрид и впрямь задумался и сказал: - А ведь верно! Это в конце октября было... Видно и правда, там ему место. Истосковался весь по мальчишке-то, ведь Малфой сюда с тех пор носу не казал… Профессор Грэйнджер издала тихий стон и закатила глаза. «Ну и что теперь делать? Проклятье! – Гермиона потерла глаза. – Ладно, в первую очередь написать Холдену и профессору Снейпу в Канаду, потом ехать к Малфоям. Но что толку? Лестрейнджа они теперь точно не отдадут…»