Светало

      — Настя, какого хера, блять?              Рома может только вздохнуть, ведь ответа от Сидоровой он точно не получит — не хочет рассказывать, кто так избил её, оставляя разнообразные гематомы по всему телу. Но Рома всё равно получит ответ на свой вопрос — не важно каким способом -, Бяша и так уже всеми силами старается узнать произошедшее. Пятифан предполагал, кто мог сотворить подобное, всё же многие знали о том, какие трепетные отношения у него с этой девчонкой, да и сама Настя была остра на язык.              — Мазь где?       — Верхний ящик в комоде, справа, — её голос звучал тихо, надломлено. — Там и другие медикаменты.              Он кивает, понимает, что слова сейчас будут бессмысленные, а Настя не была настроена хоть на какой-то разговор — Рома знает её прекрасно, даже получше Саши, как бы то странно не звучало. Пятифан аккуратно размазывает мазь по всей гематоме, старается делать это очень осторожно, а после переходит ко второй, третьей и четвёртой гематоме. Лицо не особо повреждено, только слегка рассечена губа, больше всего пострадало тело.              — Блять.              Рома пальцами проходится по её рёбрам — там начали появляться мелкие синяки. Она едва вздрагивает от его прикосновений, и футболка невольно падает на его руки. Пятифан подцепляет её аккуратно и снова начинает втирать мазь.              — Обезболивающие, — таблетка со стаканом в руке Ромы выглядит как спасение, ведь тело болело.       — Спасибо.       — Скажи, кто этот пиздец с тобой сотворил, — Пятифан кладёт свою руку ей на плечо, едва сдавливая его. — Насть, я всё равно узнаю, рано или поздно это будет — плевать. Я, блять, узнаю всё, нахуй.       — Паша, — после недолго молчания она всё же начинает говорить, и смотрит в глаза парню. — Он поймал меня, когда я шла домой. Был со своей шайкой. Смогла ему вмазать в последний раз и убежала от них.       — Говорил что-то?              Настя мотает головой, а после крепко обнимает его за талию, притягивая к себе. Её тело начинает мелко подрагивать, а футболка Ромы постепенно намокает из-за обильных слёз, что текут с каждой секундой всё сильнее. Его руки заботливо обнимают её ответ, поглаживают голову, и он жалеет, что не может забрать хоть капельку боли себе. Она засыпает прямо так, крепко сжав его олимпийку в объятиях — пришлось снять её с себя, чтобы не будить девушку.              

***

             Очередной удар выбивает из груди парня хриплый стон боли. Выцепить Пашу, чтобы он остался без своей излюбленной компашки — трудно, но Рома с этим прекрасно справился. Он хотел сначала поговорить с ним, пытался как-то сдержаться, но Иванов сразу накинулся с кулаками — наверное, понял, что Пятифан ему хотел сказать.              Рома небрежно берёт его за ворот испачканной в крови футболки, слова из его рта вырываются с такой жестокостью, с которой он бил его прямо сейчас. Тон его медленный, старается, чтобы Паша понял его.              — Я тебе в прошлый раз что говорил, сучёныш? — встряхивает, чтобы Иванов открыл заплывшие глаза. — Я тебе говорил, чтобы ты к Настюхе близко не подходил, даже не дышал в её сторону, мудак. А ты спустился ещё ниже, чем я думал, посмел её избить до полуобморочного состояния. Посмел в принципе поднять руку на девушку, аморальный ты уебан. Думал, что не узнаю? Прогадал, уёбок. Думать вообще не научился, сучара.       — Н-на хуй иди, — он улыбается, показывая свои кровавые зубы, — и потаскушку свою забери.       — Сучара.              В руках он держит арматуру и подкидывает её вверх — лишь бы Паша понял, что его сейчас ждёт. Противная ухмылка, буквально зверский оскал, растягивается на губах Ромы. Он замахивается — удар приходится прямо по правой ноге Иванова и тот истошно орёт, словно свинья на разделке. Пятифан себя не контролирует, пару ударов приходятся на ту же ногу — скорее всего, он её сломал. Рома хватает его за ворот футболки, замечая большие капли слёз, что текут по лицу. Почему-то это приносит ему садистское удовольствие.              — Вякнешь что-то про меня — будет ещё хуже, — Рома буквально рычит на него как хищник. — И ещё что-то сделаешь Насте, то знай, что ты — труп. И шайке псов своих передай это, сучара. Если по-хорошему ты не понимаешь, будем разговаривать через арматуру.       

***

      — Рома?              Она чувствует зябкий холод от его футболки, но всё равно льнёт ближе к нему. Пятифан поглаживает её по волосам. Его родители сегодня оба работали в ночную смену — поэтому он сейчас не так боязно находился с ней в одной постели.              — Ты куда-то ходил?       — Да, немного прогулялся, — он оставляет на её лбу лёгкий поцелуй, из-за чего Настя сразу расплывается в лёгкой улыбке. — Давай спать, день слишком ебанутый.