Семь.

Дверь скрипнула, мужчина с девушкой на плече вошел в комнату. Он снял с себя живой багаж, не слишком аккуратно поместил его на пол и осмотрел свою одежду. Рвота уже успела подсохнуть, а ткань прилипнуть к телу. Брюнета пробрала дрожь от мерзости, он поморщился и опустил взгляд на бесчувственную разведчицу. Она была ничуть не чище. Аккерман в который раз за вечер чертыхнулся, взял ведро и пошел набирать воду в стоящую в углу комнаты небольшую ванну. Через минут 30 начатое было успешно завершено. Капитан снял с себя куртку и рубашку, сложил их в одну кучу, намереваясь относительно скоро приступить к стирке, достал из тумбочки кусочек ткани и, предварительно намочив его в воде, вытер торс. Откинув использованную вещицу к грязной амуниции, мужчина подошел к Нойман. Он присел на колени, перевернул ее на спину и поднес ладонь к безмятежному лицу. Дыхание девушки было слабым и неравномерным. Его рука опустилась ниже, к воротнику белой хлопковой рубахи. Ни секунды не колебавшись, он приступил к следующему пункту составленного ранее плана. Пальцы ловко расстегивали пуговицы, обнажая женский торс. Далее руки потянулись к темно-серым брюкам. Пряжка ремня негромко звякнула. Еще несколько пуговиц остались позади. Аккерман придвинулся ближе к ногам и принялся снимать с девушки сапоги. Через пару минут разведчица предстала перед мужчиной абсолютно нагой. На ней было множество синяков и порезов, также виднелись следы от ремней УПМ. Он поднял ее на руки и понес к ванне. Опустил тело в воду, присел рядом и, зафиксировав ее голову на бортике, стал мылить ладони. Когда белоснежная пена появилась, Аккерман отложил пахнущий лавандой кусочек обратно на место. Мужчина начал сверху. Одной рукой он придерживал ее за затылок, второй прошелся по задней части шеи и немного по лопаткам. Далее он снова опустил ее голову на бортик и начал двумя руками тереть плечи, шею и верхнюю часть грудины. После его руки переместились в подмышечные впадины, промассировав их, брюнет переключился на ее верхние конечности. Тщательно намылив все, чего пока не касалась вода, он приступил к частям пониже. Абсолютно бесстрастно он провел мыльными ладонями по груди под водой, затем Аккерман спустился еще ниже. Руки скользили по животу, бокам, спине. Он приподнял ее одной рукой за поясницу, быстро провел второй по ягодицам пару раз, а пальцами между. Вернув девушку в изначальное положение, он натер ей бедра. Оставались только промежность и ноги. «Интересно, что бы подумал Эрвин и Ханджи, увидев такую картину?» Он слегка раздвинул ей колени и положил мыльную ладонь на лобок, мгновением позже его пальцы скользнули в нежные складки. Сделав пару движений, мужчина переключился на ляжки и голени. Наконец Нойман была вся в мыле. Капитан еле сдержался, чтобы не расплести ей косу и не вымыть волосы. Но мысли о том, что ее состояние может стать еще хуже, если она ненароком простудится, победили желание избавиться от сальных корней. Тем более мыть кого-то кроме себя и так занятие не из простых, а прошла только самая легкая часть. Кое-как, аккуратно придерживая девушку за спину, он ополоснул ее от пены. Завернул в полотенце и понес на кровать. Мужчина насухо вытер шатенку и, подстелив под голову дополнительную наволочку и накинув сверху одеяло, уложил. Он с небольшой тоской глянул на гору грязных тряпок и пошел менять воду в ванной. За пару часов он успел постирать, протереть полы и помыться. Сидя на своем кресле уже в чистой одежде и с книгой в руках, он иногда поглядывал на разведчицу и гадал, обладает ли она какой-нибудь новой информацией о женской особи или же нет. … — … Со вчерашнего вечера в сознание не приходила. Брюнет стоял в просторном светлом кабинете, перед большим дубовым столом, за которым расположился главнокомандующий Смит. Блондин внимательно дослушал отчет капитана, глянул на бумаги и спокойно выдохнул. — Упустить хоть какую-то крупицу информации о новом разумном титане для нас непозволительная роскошь, — мужчина потер подбородок и продолжил. — На последней вылазке каждый разведчик понес потери. Мне бы не хотелось, чтобы 104 набор понес еще одну. Я глянул ее досье и считаю, что эта девушка способна проявить себя в будущем, а пока твоей задачей будет нормализовать ее состояние и подтянуть характеристики. Во избежание попыток дезертирства - посели ее у себя. Брови капитана дернулись вверх и он медленно, будто уставшие моргнул. — Эрвин, ты что, хочешь, чтобы я стал нянькой? — низкий голос Аккермана прозвучал грубовато, но с легкой насмешкой. — Называй это как хочешь, — главнокомандующий тянет ему пару бумаг. — Надеюсь, что это не бесполезная трата времени. Брюнет выходит из кабинета, глядя на характеристику своей новой подопечной. «Год рождения — 831 Рост — 167 Вес — 58 Навыки боя — 4/10 Выносливость — 3/10 Инициативность — 8/10 Интеллект — 5/10 Командная работа — 8/10 Общительность — 10/10» Приписка командира Киса Шадиса: «Обладает прекрасными вербальными навыками, способна воодушевлять товарищей и помогать в разрешении межличностных конфликтов. Отличилась в верховой езде, умеет концентрироваться в стрессовых ситуациях. Минусы: слабые боевые навыки». … Нойман открыла глаза. Судя по солнечным бликам на потолке, был полдень. Она повернула голову вправо, изучая незнакомое пространство. Комната была наполнена светом, цвета, в которых она была выполнена, подсказывали, что она находится в штабе, а количество мебели указывало на то, что комната принадлежит старшему по званию. Слева раздался тихий мебельный скрип. Девушка вздрогнула, глянула на источник звука и встретилась с глазами капитана Леви. Она резко привстала с кровати, но комнату тут же наполнили темные пятна. — Окончательно проснулась? — безэмоционально поинтересовался мужчина. — Мне нужно получить от тебя полный доклад по прошлой миссии. Взгляд шатенки был абсолютно пустым. — Твоя одежда лежит в большом шкафу. Оденься и приведи себя в порядок, я схожу за едой. Он встал с кресла и вышел из комнаты. После того, как дверь захлопнулась, послышался треск замочной скважины. Девушка встала с кровати и подошла к шкафу. Открыв его, она действительно обнаружила свои аккуратно сложенные вещи. Все то, что раньше наполняло всю ее комнату, сейчас покоится на одной полке. Форма, белье, некоторая одежда Штейнов, подвеска, дневник и ее белая кофта со шнурками на воротнике. Выходные штаны сушились рядом со шкафом, они не успели просохнуть полностью, ровно как и вчерашняя рубаха. Она надела светлые штаны разведкорпуса, белую кофту и натянула сапоги. Осмотрев пространство получше, она подошла к зеркалу. Было тошно видеть свое отражение в нем. От прежней лучезарности не осталось из следа, из зеркала на девушку смотрела скорее побитая грустная собака, а не человек. Снова раздался звук двери. Капитан Леви вошел с подносом ароматной пищи и положил его на стол. — Приступай, — Аккерман снова сел на кресло рядом с кроватью. — Я не хочу есть, — сухо проговорила девушка. Ее голос напоминал треснувшую глину. Шероховатый и режущий. — Я не спрашивал. Мужчина уткнулся в книгу. Нойман молча пошла по направлению к двери. — Не советую, — проговорил он, не отвлекаясь от чтения. — Я не выпущу тебя из комнаты, пока не получу то, что мне нужно. Шатенка медленно повернулась к мужчине. — Я готова предоставить вам всю необходимую информацию, — судя по голосу, ей было очень тяжело говорить, — но я хочу уйти из разведкорпуса. — Это будет расцениваться как дезертирство и тебя повесят. — Такой исход меня устраивает. Брюнет закатил глаза. — Послушай, — мужчина еле сдерживал раздражение, — ты не первая и не последняя потеряла близких. Тебя может понять каждый солдат. Если ты идиотка, не способная совладать с эмоциями и оценить свои возможности, то можешь взять с подноса нож и вскрыть вены прямо сейчас. Но неужели в тебе нет ни капли ярости и желания отомстить? Неужели нет мысли, что лучше продать свою жизнь подороже, захватив хотя бы пару титанов с собой на тот свет? — Я… — у девушки сперло дыхание, — в один миг потеряла все то, за что хотела бороться. Единственное, что я ощущаю сейчас - это ужасающую пустоту. У меня будто выдрали кусок мяса из груди. Я физически чувствую, как что-то внутри кровоточит. Каждый вздох дается с трудом из-за безумного чувства вины. Как вы можете говорить, что меня понимают? Вы сами хоть раз испытывали нечто подобное? Лишались всего и сразу? Последние предложения она будто выплевывала, а не говорила. Ее гримаса напомнила Аккерману ощетинившегося кота. Мужчина резко встал на ноги и быстро двинулся на шатенку. Он схватил ее за ворот одежды, протащил до стены и впечатал ослабевшее тело в холодный гипс. — Я лишался всего очень много раз, — капитал притянул ее лицо максимально близко к своему. — И всегда находил то, ради чего стоит продолжать борьбу. Как ты можешь говорить, что у тебя ничего не осталось? Пока есть люди, которым ты важна, ты должна продолжать. Он поморщился и ослабил кулак. Ткань вырвалась из ладони и девушка, ноги которой внезапно подкосились, съехала вниз по стене. — Мне… очень больно, — сипло прошептала она и глянула на мужчину снизу вверх, по щекам покатились слезы. — В этой боли ты не одна, — он протягивает ей руку и помогает встать. Нойман садится за стол, дрожащими руками вытирает слезы и начинает есть уже подостывший обед. Даже кусочки мягкого овощного рагу даются девушке тяжело. Она будто разучилась есть, а через пару-тройку ложек жевательные мышцы неприятно заныли. Брюнет прежним беспристрастным тоном продолжил: — Я введу тебя в курс дела. Ты находишься в моей комнате по приказу главнокомандующего до тех пор, пока не придешь в норму. И физическую, и моральную. На все время твоего пребывания, я твой опекун и наставник. Я буду назначать тебе тренировки, чтобы подтянуть твои навыки и следить за тем, как ты себя ведешь. Эрвин считает, что в тебе есть потенциал. Уж не знаю, что он в тебе разглядел, но его приказы я привык выполнять. Также хочу, чтобы ты понимала, что я не твой друг или сосед. Все мои команды ты выполняешь безоговорочно, а также придерживаешься субординации. В твои обязанности, как немного окрепнешь, будут входить уборка комнаты, мои личные поручения и стирка… — в голове мужчины всплыла картина зеленых от травы штанов. — Хотя на счет последнего не уверен. После того, как ты закончишь с едой, мы займемся отчетом. … Шатенке тяжело давались подробные описания своего персонального ада, каждое слово она старалась проговаривать четко, удерживая себя от желания взвыть и забиться в угол комнаты. Капитан старательно записывал все сказанное на бумагу, а Лана, изредка поглядывавшая на используемый им лист, отмечала про себя его не очень аккуратный почерк, но очень изящные руки. Она впервые видела капитана так близко. Разглядывание его лица немного отвлекало девушку от темы, позволяя будто бы не проживать весь тот ужас заново. Аккерману по слухам было около 28-30 лет, но выглядел он несомненно моложе. Его кожа была удивительно чистой. Ни воспалений, ни черных сальных нитей, ни шрамов, ни морщин и ни намека на щетину. Его лицо было пропорциональным и правильным. Слегка бледным, что придавало его внешности особую изюминку. Он чем-то напоминал Нойман куклу. Чуть пухловатые губы, слегка вздернутый нос и серо-голубые глаза с выраженными темными кругами под ними. Лицо капитана обрамляли черные спадающие пряди. Где-то в голове девушки промелькнула мысль о том, что мужчине очень повезло: контраст волос и глаз действительно выглядел интересно, его хотелось рассматривать. Брюнет дописал предложение и перевел взгляд с листа на девушку. — Ты можешь что-то добавить? Может какие-то личные наблюдения или догадки? — мужчина смотрел на нее очень спокойно и сосредоточенно. — Я уверена в том, что это был человек в теле титана. А еще… — зеленоглазая запнулась, но быстро продолжила, — то, как она двигалась, показалось мне знакомым. — Подробнее. — Даже не знаю, как объяснить. То, как она держала руки при обороне и ее удары… Я будто видела их раньше где-то. Но я не могу вспомнить где. Возможно, мне просто показалось. — Это все? — Да. — Хорошо, — мужчина принялся складывать написанные листы по порядку, быстро закончив, он постучал ими по столу, чтобы выровнять и поднялся со стула. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально. Относительно. — Хорошо. Тогда твое первое поручение: — мужчина глянул на девушку сверху вниз, — помой голову. Вода в тазу, мыло рядом. Он сунул бумаги в подмышку, поднял поднос с пустыми тарелками и вышел из комнаты. И снова раздался звук закрывающегося на ключ замка. Когда Нойман осталась наедине с собой, на нее вдруг навалилась невыносимая тяжесть. Столько всего нужно было обдумать, понять и принять. Разведчица еще раз обвела комнату взглядом, но уже со слегка другими эмоциями. Неизвестно сколько времени она проведет в этом пространстве, может оно даже успеет стать ей родным?