Семь.

Вода стекала по густым вьющимся волосам и мгновенно впитывалась в льняную рубаху. От мокрой одежды по телу пробежались мурашки. Нойман задумалась о том, как же повезло капитану иметь собственную ванну в комнате. Обычные разведчики такой роскошью, конечно же, не обладали и, как казалось девушке, не каждый вышестоящий по званию мог себе позволить установить данное чудо. «Интересно, как капитан смог такое провернуть? Это из-за того, что он сильнейший солдат человечества? Или из-за хорошего отношения главнокомандующего? Может не зря ходили слухи, что они очень близкие друзья?» Мысли девушки текли сами собой, их можно было бы назвать произвольным потоком, но они крайне аккуратно огибали запретные островки новоприобретенных травм. Еще в момент пробуждения в больнице, сознание прочувствовало реальность происходящего. Это давно забытое ощущение жизни. Настоящей действительности: суровой, драматичной, тяжелой. Штейнов же мозг старался окутать дымкой, будто они ей когда-то приснились, но счастливый сон под конец стал кошмаром, и она проснулась в поту. Подойдя к шкафу, чтобы достать гребешок, она вновь зацепилась взглядом за оставленную сушиться одежду. Шатенка нахмурила брови. «А почему, собственно, моя одежда сушится? Она ведь была чистой» Рука коснулась еще влажноватой ткани. «Как я вообще оказалась в комнате капитана?» Последнее, что помнила девушка, это то, как она выходила из трактира: слегка пошатываясь и ежась от весенней прохлады ночи. «Неужели упала и испачкалась… А капитан что? Решил постирать одежду?» Мысль развивалась хоть и медленно, но верно. В миг глаза девушки распахнулись. Она резко задрала рукав рубахи и прислонила сгиб руки к носу. Пахло лавандой. Точно так же пахло мыло, которым еще минут 20 назад она пользовалась. «Так выходит… что капитан помог не только с одеждой… Зачем?» Поразившись своей спокойной реакции на такое неожиданное открытие, она медленно опустила рукав. «Аккерман не очень-то похож на извращенца. Если он и сделал что-то такое, то уверена: на то была причина» Она конец подошла к шкафу и взяла с полки необходимый предмет. После, встав у довольно большого зеркала, она начала расчесываться. Волосы поддавались на удивление хорошо, хотя Лане изначально подумалось, что после времени проведенного в больнице, они обязательно превратятся в колтуны. Когда зеленоглазая закончила, она отложила гребешок и продолжила смотреть на отражение. Девушка коснулась пальцами белой льняной ткани. Простояв так пару секунд, она сняла рубаху и начала рассматривать свое тело. «Так выходит, что капитан первым увидел меня такой? Странно. Нет никакого волнения или стыда…» Нойман поймала себя на мысли, что ее тело стало более осязаемым и приземленным для нее. Она совершенно не стеснялась стоять полуобнаженной в комнате малознакомого мужчины, более того, ее совершенно не трогало то, что он ее видел и даже касался. После произошедшего на миссии вся она будто превратилась в мешок мяса, костей, крови и кишок. Ничего личного, интимного и сокровенного не осталось. Тем более, прикосновения брюнета вряд ли были прикосновениями мужчины, это были прикосновения капитана и только. Она натянула рубаху назад. Неизвестно сколько времени прошло с момента ухода Аккермана, по ощущениям часов 5. Мокрые волосы уже давно успели высохнуть и превратиться в привычную косу, вся комната была детально изучена взглядом (потому что трогать чужие вещи непорядочно) и Лана уже часа три просто лежала в постели и смотрела в потолок, обдумывая слова капитана. «Хочу ли я умереть? Или я хочу отомстить титанам? Возможно ли вообще отомстить титанам? Они ведь даже не животные, которые могут испытывать страх или боль. Хотя если женская особь человек, то его можно заставить страдать… Забавно, как сильно изменились представления о титанах с тех пор, как Эрен начал обращаться. Человек превращается в титана. Черт, как же невозможно это звучит. И все же, возвращаясь к изначальному… Может, я хочу помогать остальным выжившим? — перед глазами замелькали образы друзей: Саши, Жана, Микасы, Эрена, Имир и Кристы, Райнера, но последним и самым долгим был образ Армина. Такого маленького, худенького и беззащитного. — Так чего я вообще хочу? Я вообще могу чего-то хотеть?» Нойман перебрала в голове все свои последние мечты, желания и стремления. Среди них не было ни единого момента, связанного непосредственно с желаниями самой девушки. Она всегда была будто приложением к рыжим. Все ее существо стремилось их счастью. Правильно ли было так жить? Звук замка. Девушка быстро приняла сидячее положение. Капитан Леви входит в комнату с парой тряпичных мешочков и бумагами. Быстро прошагав к столу, он вывалил все, что было в руках, и рухнул на стоящий рядом стул. Он расслабленно облокотился на спинку, задрал голову к потолку, потер пальцами глаза и провел ладонями по волосам. — Эй, ты. Жива? — голос мужчины казался ужасно уставшим. — Да, — глухо отозвалась разведчица. — Чего не зажигала лампы? — Я… — из-за размышлений девушка и не заметила, что в комнате уже давно стоял мрак. — Не хотела жечь понапрасну. — Ценю бережливость, но на масло жалования у меня хватает, — он поднялся, раздался звук спичек и комнату озарил приятный оранжевый свет. — Подойди. Шатенка поднялась с кровати и подошла к столу. — Садись и ешь, — он вывалил из мешка, что был побольше, несколько булок и бутылочку с розовой жидкостью. Девушка села на стул рядом с тем, на котором сидел Аккерман еще пару минут назад, и взяла в руки еду. — Спасибо, капитан, — она откусила булку и слегка поморщилась. Мужчина вопросительно вскинул бровь. — Не очень люблю изюм, — проговорила она, сглотнув пищу и отводя взгляд от брюнета. — Тоже, но в столовой были только они. Как доешь, протри за собой стол. Тряпка висит на ванне. Увижу хоть крошку - будешь драить весь коридор. — Поняла. Мужчина снял свой черный пиджак, кинул его на спинку стула и пошел по направлению к своему креслу. — Капитан? У меня был к вам вопрос. — Задавай. — В вашей комнате только одна кровать… — она сделала паузу. — Ты крайне наблюдательна, — он зажег лампу рядом с креслом и достал со стоящей рядом полки книгу. — Мы будем спать вместе? — девушка старалась держать тон ровным. Хоть она и не видела в капитане мужчину, но задавать такие вопросы было все равно волнительно. Раздался тяжелый вздох. — Не собираюсь я с тобой спать, — он сел на кресло и открыл книгу. — Мне постелить себе на полу? — Нет. — Тогда как вы… — Я не сплю. Нойман только было открыла рот для еще одного вопроса, но мужчина ее перебил. — Заканчивай. Далее она молча продолжила жевать булку. Хоть внешне она и выглядела отстраненной, на самом деле у девушки скопилась уйма вопросов, но капитан был, видимо, не в настроении на них отвечать. Да и бывает ли он в настроении? Аккерман всегда казался весьма собранным, серьезным и будто злобноватым мужчиной, но все его слова и действия по отношению к разведчице были скорее нейтрально-положительными. Ее удивляла такого рода забота от стоящего выше по званию. Он был таким с ней, потому что это приказ? Почему ему вообще дали такой приказ? Вряд ли капитан элитного подразделения был единственным кандидатом на роль няньки. Да и вообще, зачем какому-то новобранцу после потери нянька? Вряд ли каждому после смерти друга выдают по капитану. Хоть девушка и слышала ранее о том, что их обучают психологической помощи и что можно к ним обращаться в случае чего, но все равно картинка не складывалась. Находиться с Аккерманом в одной комнате было тяжеловато. Создавалось ощущение, что он постоянно за ней следит. Именно поэтому девушка старалась максимально качественно выполнять каждое действие. Она старалась есть быстро, не издавая звуков и умоляя желудок не прерывать звенящей тишины своим бурчанием. Все крошки, что время от времени отваливались, падали ровно на раскрытую ладонь, чтобы не мусорить. Единственное, что Лана знала наверняка: при капитане должна быть абсолютная чистота. И когда он угрожал мытьем коридора - это совсем не пустые угрозы. Она помнила каждое слово Эрена о том, как он заставлял убираться его на пару с командой опытных разведчиков. Даже слушать все это было изнурительно, а ощутить на своей шкуре - совсем, стало быть, кошмар. Минут через 30 еда уже была съедена, компот выпит, а стол убран. Нойман погасила лампу и пошла к кровати. Взглянув на спокойно читающего мужчину, она присела на кровать почти спиной к нему и начала расплетать косу. Аккерман перевел взгляд с текста на силуэт девушки. Ее пальцы перебирали сплетенные пряди, освобождая их. Она отложила небольшую темную ленту и пальцами сначала помассировала голову, а потом рассыпала кудри по спине. Где-то глубоко внутри мужчины что-то вздрогнуло. Почему-то появилось необъяснимое щемящее, но при этом родное чувство. Брюнет будто испытывал дежавю. Что за странное наваждение? Слегка встряхнув головой, он вернулся к тексту. Девушка легла на кровать. Аккерман продолжил блуждать глазами по буквам, но почему-то совершенно не мог сосредоточиться. Он прикрыл глаза и вздохнул. В комнате теперь чувствовался не только запах жженого масла, лаванды, старых книг и его самого, но и новый. Слегка специфичный с непривычки, но нейтральный для восприятия, что пришлось мужчине по душе. Запах большинства людей его раздражал, но ее запах не вызывал никаких чувств. Мужчину, вне всякого сомнения, напрягало присутствие новобранца в его личном пространстве, особенно такого нестабильного и потрепанного. Но «приказ есть приказ». Он понимал, что данное поручение было вовсе не для благополучия девчонки, а для его собственного. Эрвин прекрасно знал, насколько крепкие отношения сложились у брюнета с членами его отряда, и потерять четырех за одну миссию было слишком даже для такого опытного в потерях человека, как Леви. Мужчина глянул на уже сопящую Нойман и хмыкнул. «Неужели Эрвин считает, что я способен ее исцелить и исцелиться от нее сам?» Девушка напоминала ему выброшенную и подбитую собачонку, которая впоследствии будет либо на всех кидаться, либо наоборот, ластиться ко всем без нужды. От таких ран не оправляются. Даже он сам не смог. Это можно только приглушить, прикрыть на время другими целями, но каждый раз, снова и снова ты будешь возвращаться к своим потерям, к своему одиночеству. Он отложил книгу и встал с кресла. Стараясь шагать максимально тихо, он подошел к правой стороне кровати, где находилась девушка. Аккерман встал возле и начал рассматривать. Вьющиеся пряди сильно ее преобразили. Она стала выглядеть с ними более солидно и эстетично, как посчитал мужчина. А еще она чем-то смахивала на Ханджи. Брюнет слегка наклонил свою голову и прищурился. У них были примерно схожие профили. Почему-то Леви показалось это забавным. «Теперь вместо одной занозы в заднице, будет две» — подумал он. Лицо Нойман было расслабленным и умиротворенным. «Интересно, видит ли она сны?» Брюнет попытался вспомнить, когда в последний раз он видел что-то около сновидений. И не смог. Мужчина еще раз оглядел ее. Больше всего его цепляли ее волосы. Почему-то хотелось коснуться пальцами. Сжать в ладонях. И перебирать их. Он снова одернул себя от этих странных мыслей. «К черту» — подумал он и пошел назад в кресло, по пути выключая лампу.