Семь.

Абсолютную тишину пространства начинают нарушать отголоски самых ранних птиц, доносимых из прочно запертых окон. Мужчина, размякший на диване, был где-то между дремотой и сном. Дыхание его было размеренным и спокойным, но ресницы иногда суетливо потрагивали. Раскрытая книга покоилась на коленях, лампа уже час как была потушена, и без ее теплого сияния помещение лишилось своего уюта. Начинает светать. Комната постепенно окрашивается в холодный синий оттенок. Новый день появляется на горизонте неторопливо, будто желая подарить брюнету побольше отдыха. Но уже через пару мгновений безмятежное лицо нахмурится от стонов, переходящих в звучное мычание сквозь плотно замкнутые зубы. Он вздрагивает, остатки небытия быстро исчезают, словно их никогда и не было, и смотрит на лежащее в его постели потное дёргающееся тело. Она сжимает в руках одеяло так сильно, что белеют костяшки, и шипит что-то нечленораздельное. — Нойман, — довольно громко произносит капитан, стоя уже возле нее. Ее конвульсии продолжаются. — Нойман, черт! — он резко садится на кровать, хватает шатенку пальцами за щеки и поворачивает к себе. Сквозь сон девушка заносит руку, чтобы отбиться, но мужчина перехватывает ее и окликает разведчицу снова. Глаза распахнулись, она начинает хватать ртом воздух и ошарашенно оглядываться. Аккерман неторопливо отстранился, встал с кровати и пошел за стол. Раздались звуки воды и металлическое бряканье. Спустя минут пять девушка приводит дыхание в порядок и изо всех сил пытается сдерживать дрожь. — Извините, капитан. Ответа не последовало. Птицы за окном с каждой минутой становились все звонче, а комната светлее. Будто сам кошмар стал потихоньку развеиваться. Она нащупала ленту для волос и начала заплетать косу. — Вставай и иди сюда. Девушка быстро поднялась и подошла. Ладонь мужчины указала на стул. Она села. Он достал две аккуратные чашечки и разлил чай. Раздался приятный аромат мяты и еще каких-то знакомых трав, но девушка была не сильна в названиях. Солнечные лучи начали пронизывать клубы пара. Солнце всходило быстро. — Пахнет очень приятно, спасибо, — Нойман зажалась и уткнулась в стол. — Какие тут травы? — Чай успокоительный: ройбуш, мята, листья ежевики, ромашка, мелиса и валериана. — И как? Действительно успокаивает? Мужчина слегка нахмурил брови и прищурился, глядя на зеленоглазую. — Не знаю сколько такого чая нужно выпить, чтобы действительно успокоиться после последних миссий. Он сел на стул, достал последнюю пару булок из мешочка и протянул одну девушке. Повисло молчание. Завтрак проходил довольно тихо. Девушка иногда поглядывала на капитана: абсолютно беспристрастное лицо и уставшие, не сфокусированные на чем-то конкретном, глаза. Ел он бесшумно и аккуратно. Тонкие пальцы забавно обхватывали чашку сверху, когда Аккерман отпивал чай. Стесняясь задать вопрос, она сначала немного покрутила горячую чашку в руках, а потом повторила движение капитана. Ей подумалось, что ручки таких чашечек могут быть не очень прочными, поэтому мужчина и делает так. Ну, или ему просто так удобно, а она, как идиотка, повторяет движение за ним. Что-то из двух. Лана надеялась на первое. — Как ты себя чувствуешь? — брюнет глянул на разведчицу как раз в тот момент, когда та его разглядывала. Девушка достаточно быстро отвернулась, но слегка смутилась. — Нормально. Только рукой до сих пор больновато двигать. — Тебе нужно восстановить подвижность. Пройдешь курс реабилитации с медиком корпуса. Через пару дней вернешься к тренировкам. Девушку будто резануло ножом. Она съежилась, перед глазами замельтешили воспоминания совместных тренировок со Штейнами. — Судя по кошмарам, бессмысленно интересоваться твоим душевным состоянием. На данный момент мне важно знать только одно: ты хочешь жить или нет? Разведчица подняла глаза на капитана. Взгляды встретились. — Я обдумала ваши слова. Вы правы, умирать бессмысленно до тех пор, пока мои действия могут иметь хоть какой-то вес. У меня действительно еще есть люди, которым я могу помочь. Уходить было бы эгоистично. — В таком случае, я буду оставлять дверь открытой. Ты можешь выходить в уборную и посещать столовую. Если причина выхода будет другой — ставь меня в известность. — Хорошо, капитан. — Еще тебе нужно встретиться с товарищами. За пару дней они успели надоесть со своими расспросами. Девушка мягко улыбнулась и кивнула. … День проходил размеренно. Сразу после завтрака капитан покинул комнату, и девушка оказалась предоставлена самой себе. В первой половине дня она сходила на восстанавливающее занятие. Около часа она вместе с собратьями по несчастью прорабатывала каждую группу мышц и с удивлением обнаружила насколько ослабло ее тело. Организм до сих пор ощущал не только последствия травм, но и легкое обезвоживание после выходки в трактире. Хорошенько пропотев на тренировке, она направилась в душ. Сразу после водных процедур было принято решение идти в столовую, как раз было время обеда. Едва переступив порог трапезной, до разведчицы донеслись оглушающие крики. Голоса были до мурашек знакомыми. Пару секунд спустя толпа друзей сбила ее с ног, желая поскорее заключить в объятиях. Первым, конечно же, был Армин. А дальше наслоились остальные. — Как твое самочувствие? — обеспокоенно поинтересовался блондин. — Где ты была все эти дни? — прозвучал громкий голос Йегера. — Мы очень беспокоились! — заявила Криста. — Ага, некоторые совсем с ума посходили от тревоги, — улыбаясь произнесла Имир, глядя на Арлерта. — Рада, что ты крепко стоишь на ногах, — сказала Микаса, стоя немного поодаль. — Еще бы она не крепко стояла! — Райнер подошел и потрепал девушку по волосам. — Хватит уже ее душить! — недовольно буркнул Жан. — Лана! Очень рада вас видеть в добром здравии! Пойдемте за стол, пока все вкусное не разобрали? — поглядывая в стороны раздачи еды, спросила Саша. — Сестренка-то права! — поддержал последнюю Конни. Нойман улыбалась во все зубы и поглаживала обнимающих ее людей. Руки старались дотронуться до каждого в знак признательности. Товарищи начали понемногу отцепляться и идти в сторону столов. — Мы вас догоним! — пролепетал блондин, не ослабляя дрожащих рук. — Я очень испугался, когда ты ушла. Я думал, что ты решила… — он вздрогнул и замолчал. В груди неприятно кольнуло осознание собственного эгоизма. Как она могла хотеть оставить всех своих товарищей? Особенно после того, как они узнали о том, что она выжила. Их друг буквально воскрес у них на глазах, а она хотела забрать у них эту радость и причинить такую же боль, что недавно испытала сама. Разведчица взяла парня за плечи и немного отстранила. — Я бы никогда так с тобой не поступила, — улыбаясь, произнесла она. Маленькая ложь во благо во всей красе. — Почему ты ушла? — он жалостно смотрит на нее своими огромными заплаканными глазами. — Мне нужно было проветрить голову. — Лана, пожалуйста. Пожалуйста, никогда так больше не делай, — Арлерт снова прижался к ее телу. — Я думал, что больше тебя не увижу. — Дурачок, — она целует парня в макушку и поглаживает его плечи. — Эй, вы там! Хватит уже мусолиться, идите есть! — прокричал им Эрен. Армин наконец высвободил шатенку из объятий и быстро протер щеки от дорожек слез. После поднял глаза на Нойман, взял ее за руку и повел к столу. — Мы тебе тут набрали еды! — Конни указывает пальцам на тарелку, наполненную до краев овощным рагу, рядом красовались две булки хлеба. — Ого, вы потрудились, — усаживаясь, проговорила девушка. — Ага, еле выбили из буфетчицы порцию побольше для воскресшего соратника, — улыбнулся Жан. — А ты знала, что ты стала героиней среди разведчиков? Выбралась из такого ада. Расскажешь, что там произошло? — оживленно протараторил Конни, сразу же выхватывая оплеуху от Райнера. — Ты думай что спрашиваешь! Если она захочет — расскажет сама. — Никакая я не героиня, — девушка изо всех сил пыталась по-прежнему держать улыбку, но выходило жутко и неестественно. — Я сама не понимаю, почему… точнее, как я выбралась. — Не стоит это сейчас обсуждать, — спокойно проговорила Микаса и продолжила есть. — Вы, наверное, голодны? Покушайте, пожалуйста! Рассказы могут и подождать, — сказала Саша, сидя с уже пустой тарелкой. Девушка взяла одну булку и протянула Браус. Тут же ее глаза засияли, но протянутые руки резво отбила Имир. — Эй, ей самой надо поесть! — Это для меня слишком много, не хочу перегружать желудок, — улыбнулась Нойман и передала еду Саше. — Спасибо! — говорит девушка и мгновенно вгрызается в хлеб. — Расскажите лучше, как прошла миссия, какие дальнейшие планы? А я пока поем, — Лана берет ложку и приступает к трапезе. Ребята переглянулась. — Миссия была провалена. Много раненных. Еще больше погибших. В основном потери были в правом крыле, там, где была ты, — Йегер старался говорить спокойно, но нотки злобы все равно звучали отчетливо. — Понятно… — зеленоглазая с трудом проглатывала пищу. — После появления женской особи все пошло наперекосяк. Главнокомандующий повел нас в лес, где была установлена ловушка для титанов. В какой-то момент казалось, что мы справились. Но она закричала, на ее зов прибежала толпа титанов и они сожрали ее. Позже она появилась снова, и я вступил с ней в схватку, но проиграл, — Эрен замолчал. — Ты с ней сражался? Один? А как же старшие? Где был отряд Леви? — Они все погибли. Я слишком поздно принял решение. Нойман оцепенела. В памяти всплыл их с капитаном диалог о потерях. Стало невыносимо стыдно. Девушка отложила ложку, не съев и половины еды, и встала из-за стола. — Извините, что-то я слишком объелась, пойду передохну, — она выдавила улыбку и помахав рукой, пошла к выходу. По пути до нее доносились обрывки фраз друзей. — Ну, ты и дурак, Эрен! Зачем ты так на нее все вывалил? — Она должна была узнать правду! — Но не сразу же всю! … Разведчица вышла из корпуса и прогулочным шагом направилась к конюшням. Любимый конь всегда поднимал настроение, может и сейчас получится отвлечься. По дороге она заново обдумывала слова капитана. Теперь они звучали в ее голове совсем иначе. В груди пылало сочувствие, сожаление и стыд. Перед глазами замелькали родные загоны. Она помахала знакомому конюху, он подошел к ней. — Привет, Нойман! Ривал тебя уже заждался. Загрустил, стал злобным, никого к себе не подпускал. До сих пор ходит грязный, может помоешь его, тебя то он кусать не будет, — добродушный старичок улыбнулся и жестом пригласил ее зайти. — Здравствуйте, было бы славно. Надеюсь, он не будет активно показывать обиду. А давно к вам капитан Несс захаживал? Он нам подарок обещал. — Оу, девочка, так ты не знаешь? Он погиб на последней вылазке. Только лошаденка его обратно прискакала. Шатенка раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но подступившие слезы, не дали ей этого сделать. Весь оставшийся путь, она старалась скрывать влажные глаза от пожилого мужчины. Когда они дошли до Ривала, конюх вручил ей щетку и ведерко воды. — Напротив стоит Шарет, лошадь Несса. Может пообщаетесь. Она кивнула. — Ну, пойду я. Бывай, разведчица. Девушка заходит к своему коню, тот, едва завидев знакомую фигуру, прижал уши и напрягся. — Привет, мой спаситель, — она протягивает руки и ждет, когда конь подойдет. Он громко заржал, начал мяться из стороны в сторону, трясти головой, но в итоге подошел и уткнулся мордой в грудь зеленоглазой. Она обняла его и заплакала. — Привет, мальчик, привет, — тихо всхлипывая, девушка гладит его по гриве. — Как ты тут? Я вот только узнала о капитане. Боевой товарищ начинает тереться носом о щеку девушки, оставляя влажные следы. — Фуу, решил смешать слезы с соплями, да? — она улыбнулась и вытерла рукавом всю жидкость с щек. — Говорят, ты тут решил не мыться в знак протеста? Давай-ка это исправим. Она намочила щетку и начала проходиться по спине. … Капитан вернулся в комнату вечером, немного позднее, чем обычно. Подойдя к столу, он обнаружил чашку чая и прикрытый тканью пирог с капустой. Мужчина провел пальцами по сервизу. Чай был еще теплым. Давно забытое чувство, не менее теплое, чем чай, вдруг растеклось по внутренностям, вызвав мурашки. Мужчина слегка нахмурил брови и глянул на приближающуюся к нему фигурку. — Добрый вечер, капитан. Хотела сделать чай к вашему приходу, но слегка не рассчитала время и он подостыл, — она виновато улыбнулась и села за стол. — Вы ужинали? — Нет, — он снимает пиджак, вешает его на стул и садится. — Отлично, тогда поужинаем вместе, — она придвинула к себе тарелку с пирогом, взяла нож и начала его нарезать. Девушка разложила куски по небольшим тарелочкам и поставила одну перед капитаном. Мужчина кивнул. Они приступили к еде. Трапеза проходила так же тихо, как и завтрак. Когда они закончили, Аккерман поднялся со стула и хотел уже убрать посуду, но зеленоглазая слегка коснулась пальцами его руки, призывая остановить действие. — Я уберу, отдыхайте. — Ты не обязана все это делать, — он сначала глянул на пальцы, которые она убрала сразу после касания, а потом в глаза. — Да, я понимаю, — она снова улыбается ему и начинает собирать тарелки. Капитан, отметив про себя ее резкую смену настроения, пошел на свое излюбленное место, прихватив по пути книгу с полки. Усевшись, он закинул ногу на ногу и принялся бегать глазами по тексту, но голова была занята размышлениями о новоиспеченной соседке. Аккерман находил забавным и одновременно странным то, что совершенно непримечательная девчонка-разведчица уже второй раз вызывает у него какой-то отклик. Девушка аккуратно положила вымытую посуду обратно на стол, протерла руки полотенцем и направилась к кровати. Она, как и в предыдущую ночь, села к нему спиной и начала расплетать косу. Аккерман отвлекся от книги и снова начал завороженно наблюдать за этим процессом. Его снова накрыла волна спокойствия. Она отложила ленту. Помассировала голову и откинула пряди на спину, будто нарочно демонстрируя их во всей красе. — Капитан? — тихо произнесла разведчица. — Сегодня я узнала о вашей потере на последней миссии. Мне очень жаль, что я сказала вам все то… что сказала, в общем. — Не стоит жалеть. Ты высказала то, что считала нужным. Девушка ещё многое планировала сказать, но сложилось впечатление, что капитан и так все знал, без слов и объяснений. Нойман юркнула под одеяло и мгновенно уснула.