Семь.

— Вы уверены, капитан? — ее лицо походило на лицо обиженного ребенка. — Что за вопросы? — с легким раздражением произносит мужчина и поправляет платок на шее, глядя в зеркало. — Вдруг я смогу помочь? — Помоги сначала себе, Нойман, — брюнет направляется к выходу. — Скажите, — разведчица замешкалась, — насколько эта миссия опасна? Он обернулся. Что он должен ей сейчас ответить? Как можно делать хоть какие-то прогнозы на их задания? Даже просчитывая все до последних мелочей, разведкорпус несет немыслимые потери. Девчонка смотрит на него с надеждой, ожидая, что если он в гражданском, то может быть на этот раз все обойдется и ей не придется читать огромные списки пропавших и задокументировано убитых. Он в очередной раз проклинает титанов, войну и их безвыходное положение. И вот она стоит перед ним вся такая трогательная и травмированная, зная, что если она потеряет кого-то еще, она сойдет с ума. Ее блаженное неведение заставляет капитана съежиться где-то глубоко внутри. Он прекрасно помнил стыдливое отвращение к самому себе, когда на очередном собрании он приводил ее друзьям аргументы, почему все-таки не стоит ставить ее в известность насчет Энни Леонхарт и их подозрений. Аккерман все свалил на ее импульсивность, но основным рычагом давления для него выступал его собственный липкий холодный ужас. Он помнил каждое слово, что она выкрикивала по ночам, когда билась в конвульсиях, не в силах отойти от кошмара. Помнил ее безумный дезориентируемый взгляд и шепот просящий прощение, ее неспособность даже коснуться своей амуниции. Но лучше всего он помнил, как она, стоя на коленях перед какими-то выродками, желала искупления через унижение и боль. И сейчас она, благодаря ему, не знает ни о том, что верхушка разведкорпуса может быть расформирована, ни о том, что ее друга ждет трибунал с самыми худшими последствиями и даже их план по захвату предполагаемой женской особи, которая так ее травмировала, был от нее сокрыт. Черт, капитан скрывал даже то, что у него болит нога после пятьдесят седьмой. Мужчина понятия не имел правильно ли он поступает, но сейчас она напоминала стекло с трещиной, любой легкий щелчок и ее не восстановить. Поэтому ее хотелось оберегать. Все-таки Смит был прав, подсунув Леви за пазуху девчонку. Забота о ней и ее компания помогли лучше держать себя в руках после случившегося. — Я не могу предсказать исход задания, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы потерь было как можно меньше. Шатенка наконец отвела от мужчины взгляд, он тут же почувствовал некоторое облегчение. — Спасибо, капитан. Удачи вам, — она мельком глянула на мужчину и пошла к столу. — Проведи время с пользой, — сказал напоследок Аккерман и скрылся за дверью. … На город постепенно опускается вечер. Шатенка успела проведать своего коня, сходить на восстанавливающие занятия и поужинать в столовой. Она чувствовала себя одиноко: все друзья и знакомые уехали в Стохес на задание. Штаб прилично опустел, как и комната, в которую сейчас направлялась девушка. Неимоверно тяжелое чувство тоски переполняло грудь так, что отвлечься было невозможно. Лане казалось странным, что отсутствие капитана ее скорее расстраивает, чем расслабляет. Хотя когда они прощались, ей казалось, что она наоборот вздохнет полной грудью. Когда зеленоглазая переодевалась, ей на глаза попался дневник Яспера. Она аккуратно провела по нему пальцами и глянула в сторону излюбленного кресла капитана. Взяв с полки мемуары друга, она расположилась на мягком сидении. И вот перед ней предстала эта небольшая записная книжечка. Девушка колебалась перед тем, как ее раскрыть. Но уже мгновением позже перед ней красовались каллиграфично выведенные буквы. «Удивительно, как же все-таки бодрит получать серьезные ранения. В повседневной жизни складывается ощущение, что жизнь как минимум вечна, а вот с дыркой в животе начинаешь осознавать всю хрупкость мира. Хочется прямо сейчас подойти к ней и выпалить все свои мысли насчет скопившихся чувств, но хороший ли это момент для нее? Она до сих пор винит себя в наших с сестрой увечьях, сейчас ей, пожалуй, больше нужен надежный друг, чем внезапно появившийся влюбленный идиот. Хотя может все это очередные отговорки, чтобы оттянуть момент признания, потому что на самом деле я боюсь отказа? Да и с чего я вообще взял, что у меня есть шанс быть с ней? Интересно, если она откажет, мы сможем быть друзьям, как до признания? И устроило бы меня такое отношение…?» Девушка смутилась и пропустила несколько абзацев. «… приходила сегодня. Когда она меня обняла, я весь покрылся мурашками, надеюсь, что она не заметила. Встреча прошла волшебно, как и любая встреча после долгой разлуки. Правда, судя по реакции Миры, я слегка перестарался с комплиментами…» Шатенка зарумянилась. Решив, что на сегодня хватит откровений, она закрыла дневник, но не спешила класть его на место. Подушечки пальцев мягко коснулись переплета и начали совершать хаотичные легкие движения. «Он так часто его брал, что можно подумать, что сейчас я глажу не книгу, а его руку» — подумалось ей. В груди защемило. Поддавшись внезапному порыву, Нойман прижала книжонку к себе и прикрыла глаза. … — Родная, что с ужином? У нас остался всего час до прихода гостей, — мягкий голос раздался со второго этажа дома. Шатенка стояла в залитой солнечным светом кухне и нарезала овощи.  — Я почти закончила! — Она оглядела накрытый стол и, гордясь проделанной работой, вдохнула полной грудью аромат блюд. Девушка поставила последнюю миску с салатом на стол и обернулась на звук шагов. По лестнице быстро спускался Яспер, держа в руках годовалого карапуза. Оказавшись подле возлюбленной, парень чмокнул ее в щеку и вручил ребенка. Нойман ласково обхватила его руками и ткнула своим носом маленькую щечку. Рыжий тем временем распахнул входную дверь и, похлопывая себя по ноге, начал зазывать собаку. — Жучок! Ко мне, приятель! — Ты чего это его в дом зовешь, здесь все сейчас в слюнях будет… — Хочу его покормить перед приходом наших, чтоб не клянчил у них еду. — Ой, он в любом случае будет клянчить. Пес забежал в дом и, не сбавляя скорости, направился к миске. Штейн заботливо положил шерстяному другу всего по чуть-чуть со стола. — Ты его разбалуешь, — Лана улыбнулась, глядя на то, как пес трясется, поедая деликатесы. — Да ладно тебе, сегодня праздник. — Он снова подошел к ним, схватил Нойман за талию, притянул к себе и коснулся своим лбом ее. — Я уже говорил, как я счастлив с тобой? — Да, сегодня уже раз пятнадцать, — зеленоглазая чмокнула его в шею и аккуратно отстранилась. — Хочу, чтобы ты ни на секунду об этом не забывала. Раздался стук в дверь. Яспер помчал открывать. Через пару секунд на пороге красовались все их близкие. Мама и папа Нойман, Мира, их с Яспером отец и бабушка. Перекинув малыша на одну руку, девушка помахала свободной новоприбывшим. Раздался писк младшей Штейн, она подлетела к подруге и начала тараторить. — Святые стены, кто это у нас так вырос? Ой, ну какова красота! Что за чудесная девочка? — рыжая подняла взгляд на Нойман, — И мамочка какая свежая! Я уж думала, что братик тебя совсем изведет со своей любвеобильностью, он же как собака шелудивая на случке. Нойман рассмеялась в голос, Яспер с багровым лицом подскочил к ним и дал сестре щелбан. — Совсем сумасшедшая при родителях так? — Смотри, как засмущался! — Тц! — Он поднес палец к губам, заставляя младшую замолчать, затем обернулся к семьям. — Проходите! Садитесь! Шатенка отнесла ребенка в детскую и вернулась к гостям. По пути ее взгляд зацепился за знакомую корзинку с подарками. Через пару минут все расселись, начали накладывать горячую еду по тарелкам и вести непринужденные беседы. — Евочка так быстро растет, наслаждайтесь этими мгновениями, моргнуть не успеете, как упорхнет из семейного гнездышка, — с улыбкой говорила мама Нойман. — Да уж, дети растут слишком быстро. Яспер вон вроде недавно нужду в штаны справлял, а тут хоп! И своя семья. — Отец… Мужчина хохотнул. — Да ладно, сына, все так делали. — Верно говоришь, мы с женой до си отойти не можем от того, что наша пташка уже стала мамой. — Ну, у меня хоть дочка осталась дома, не представляю, как бы без нее справлялся. — Кстати об этом, папа. Хотела объявить на общем сборе, что у меня появился жених, у него очень серьезные намерения. — Жених? — брови шатенки поползли вверх от удивления. — Да, его зовут Рик и мы уже долго встречаемся. — Что за серьезные намерения? Я его даже не знаю, — старший Штейн нахмурился. — Он понравится тебе, папочка! Он меня очень любит… — Любить тебя очень просто, золотко, а обеспечивать и хорошо относиться сможет? — Конечно да! Он служит в разведкорпусе и у него неплохое жалование! — Разведкорпус? А как вы познакомились? — теперь нахмурилась уже Нойман. — Ну, как же! На первой вылазке! Ты же сама меня ему отдала, когда я была без сознания. Взгляды всех родных устремились на Лану. Она рассеяно улыбнулась, не понимая, о чем говорит ее подруга. — Милая, ты чего? Какая вылазка? — щурясь, произносит шатенка. — Ну, как же. Когда титаны напали на Трост. — Титаны… не смогли бы пробраться к Тросту, они бы не прошли Марию. — Титаны давным-давно разрушили и Шиганшину, и Марию. Повисло молчание. Нойман оглядывает всех лица родных, но они не спешат убеждать Миру в нее неправоте. Раздается громкий лай из детской. Нойман срывается с места и бежит к кроватке, но вместо дочери обнаруживает лишь потертую небольшую книжечку. — Любишь копаться в чужих секретах, да, родная? — Яспер обхватывает ее сзади и заключает в объятия. — Я совсем не сержусь. — Где… — Тсс. Ты такая невнимательная. Бабушка до сих пор ждет от тебя новостей, а ты совсем этого не замечаешь. Лай становится невыносимо громким, но в следующую секунду смолкает. — Наверное, — будто ото всюду произносит старческий голос, — ты думаешь, что заслуживаешь жить счастливо, но как может заслуживать счастья такой человек как ты? Из-за тебя умерли мои любимые внуки, мой последний смысл, а ты даже не соизволила сама сообщить об этом. — Счастливо… — медленно произносит парень на ухо Нойман. — А это счастливо? Ты правда смогла бы меня полюбить как мужчину? Или это все от чувства вины…? С первого этажа раздается стук в дверь. Нойман сбрасывает с себя руки возлюбленного и выбегает из комнаты. Шатенка почти добралась до двери, но кто-то хватает ее за руку и резко поворачивает на себя. — Неужели ты снова хочешь оставить нас? — хриплым голосом произносит Мира с изуродованным лицом. Зеленоглазая завороженно смотрит, как с подбородка подруги струится кровь, и чувствует, как Яспер снова обнимает ее сзади. Он кладет ей на плечо голову и начинает что-то шептать вперемешку с отвратительными булькающими звуками из горла. Она чувствует, как друзья тянут ее вниз, еще мгновение и она провалится в какое-то еще более жуткое место. И снова стук. Девушка боится открыть дверь, так как не имеет ни малейшего понятия, что за ней, но слабый огонек надежды где-то внутри озаряет мысль, что возможно это выход из кошмара. Нойман из последних сил тянет руку и раздается характерный скрип. Закатное солнце режет глаза. Тяжесть отступает. На пороге стоит невысокий брюнет с совершенно спокойным лицом. Он протягивает ей руку, но зеленоглазая рывком преодолевает расстояние между ними и обнимает своего капитана. — Забери… те меня отсюда, — ноги подкашиваются, и она виснет на нем. — Черт бы тебя побрал, Нойман, — раздраженно произносит он и придерживает ее за талию. Почему-то эта грубоватая фраза показалась разведчице родной и успокаивающей. Она уткнулась носом в его шею. В голове плавно растекалась одна мысль: «он меня не оставит». Тело вздрогнуло, девушка начала потихоньку приходить в себя. Она смутно помнит, что ей снилось, но в груди нарастает непонятная тревога. Сердце начинает биться быстрее. Желая успокоить разбушевавшееся сознание, она пробегает глазами по комнате. Взгляд падает на плетеную корзинку. Она же была и во сне. Шатенка жмурится изо всех сил, сгибает колени, обнимает их и утыкается в спинку кресла лицом, желая скрыться от кошмара. Наваждение окончательно отступает, когда она чувствует запах капитана на обивке. Аромат мыла и лаванды расслабляет ее, и она, будто стесняясь этого факта, быстро встает с кресла, хватает дневник и кладет его на место. — Какая это по счету остановка? — недовольно спрашивает брюнет, — Мне казалось, что мы спешим. — Так и есть, но от пяти минут отдыха мы ничего не теряем, — произносит блондин и покидает конный экипаж. Мужчина оставил дверь открытой, как бы приглашая своего спутника тоже выйти. Последний предложение принял. — Всегда хорошо размяться после долгого пути. Для тебя и твоей ноги это особенно актуально, пройдись, я пока поговорю с остальными, — не дожидаясь ответа соратника, Смит направляется к группе разведчиков. Аккерман подвигал ногой из стороны в сторону и направился прогуливаться вдоль небольших магазинчиков.