Семь.

— Да уж, — Нойман оглядывает подмятых товарищей, — стоило только глаза прикрыть, как вы убили громадного ползущего титана и сделали Хисторию королевой. Авось проснусь так однажды, а вы уже всех титанов сами порешите. — Ну, на такое мероприятие мы тебя точно пригласим, — улыбнулся Эрен. — Сложно будет такое проспать, — проговорил Жан, поправляя растрёпанные волосы. — Да ей под силу, раз даже пушки не разбудили… — подал голос Спрингер. — Кстати, а где капитан? — девушка обводит взглядом комнату отдыха. — Снаружи, к вылазке готовится. Они обсуждали с Ханджи и Главнокомандующим осмотр локации последней миссии, — Кирштейн, закончивший с причёской, глянул на подругу и, получив одобряющее кивание, подмигнул. — Ладно, отдыхайте, — шатенка поднимает руку, прощаясь с компанией. … Лана вышла во двор, когда разведчики уже были готовы выезжать за стену. Приметив знакомую фигуру, она ускорила шаг. — А, Нойман, уже встала, — не отвлекаясь от своего коня, произнёс брюнет. — Как себя чувствуешь? — Бесполезной, капитан, но самочувствие хорошее. Мужчина забрался в седло и хмуро оглядел подопечную. — Намёк на желание присоединиться к заданию? — Читаете меня как открытую книгу. — Пять минут на сборы. … Огромное закатное солнце лениво перетекало за горизонт. Облака быстро бежали по небу, заставляя переливаться последние лучи. Трава слегка покачивалась в такт ветру. Кругом стоял запах земли. Из развалин храма то и дело доставали погибших соратников Кенни Аккермана. Шатенка, проходившая мимо очередной колонны, краем уха услышала, что кто-то нашёл тридцать второй труп. — Обыщу окрестности, — бросила девушка одному из старших разведчиков, на что тот кивнул. Нойман поднялась в гору и начала бродить между огромных деревьев. Величавые зеленые гиганты могли укрывать в себе оставшуюся часть бандитов, поэтому внимание было сосредоточено, а руки крепко сжимали ружьё. Стоило зеленоглазой зайти чуть дальше, как сразу же позади зашуршали листья. Мгновенно наведя оружие на шумящую цель, она с облегчением обнаружила, что это был всего лишь знакомый на лицо запыхавшийся разведчик. — Эй, идём, я Кенни нашёл, посторожишь, пока я позову капитана. Девушка кивнула и отправилась следом. — Стой тут, — прошептал ведущий, — с этой позиции ты сможешь следить за ним, а он тебя не увидит. — Даже если увидит, то что? Он явно не жилец, если до сих пор не ушёл далеко. — Нойман! Выполняй! — громче добавил товарищ. — Как скажешь, — разведчица пожала плечами. Как только фигура солдата скрылась, Кенни прокашлялся и повернул голову на дерево, за которым скрывалась шатенка. — Нойман значит? Выйди, хоть гляну на тебя. Девушку пробил холодный пот. Руки вцепились в ружьё. Раз он повернул голову, то смысла скрываться нет. Он знает, где она. — А сил не маловато приказы отдавать? — зеленоглазая всеми силами пыталась урегулировать голос, чтобы не было слышно паники. Смех в перемешку с отхаркивающим кашлем. — Ты права, силёнок действительно нет. Просто захотелось взглянуть с кем мой малец делит постель. — Твой малец? — девушка высунула голову из-за ствола, пытаясь разглядеть фигуру врага получше. Мужчина скрючено сидел, опершись на дерево. — Воспитывал его с малых лет. Краем уха Аккерман слышит аккуратные приближающиеся шаги и уже через пару секунд разглядывает ее с головы до пят уцелевшим глазом. — Хорошая, — буркнул себе под нос Мясник. — Не делит он со мной постель, — жестко отчеканила девушка, не убирая голову собеседника с прицела. — Разведка докладывала обратное, — он на удивление искренне улыбнулся. — Уж не знаю, какие у вас отношения, но надеюсь, что он бывает счастлив… — Эй, эй, — на щеках проступает румянец. — Куда-то тебя не туда заносит. Что за слова душевного папаши? Зубы мне решил заговорить? — Да, пожалуй я не очень-то имею право на такие речи. Хотя будучи одной ногой в могиле на многое глаза открываются, послушала бы дядюшку Кенни. — У тебя действительно есть ценная для разведкорпуса информация. Дождёмся капитана и тогда сможешь начать исповедь. И снова смех вперемежку с кашлем. — Не зря говорят, что питомцы перенимают черты хозяев. — О чем это ты? Бредить что ли начал? — Леви тоже прямолинеен и грубоват, а ты полностью оправдываешь прозвище. — Просвети-ка насчёт прозвища. — А ты не знала? Шавка Аккермана. Девушка нахмурилась и уже собиралась что-то ответить, но сменяющееся направление взгляда раненого ее отвлекло. — А вот и наш малыш, — мужчина слегка кивнул куда-то за спину разведчицы. — Нойман, — раздалось сразу после его слов, — дальше я сам. Иди к остальным. — Капитан, — шатенка глянула на него и кивнула. — Пока, Нойман. Приятно было познакомиться, — произнёс в спину уходящей девушки Кенни. «Совсем заразил ее своей мрачностью, засранец» — было последним, что она услышала. У подопечной сложилось двоякое мнение о новом знакомом. Она говорила с самим Кенни-Потрошителем, живым кошмаром разведчиков и должников подземного города, но перед собой она видела лишь уставшего худоватого мужчину лет под пятьдесят пять с россыпью морщин. «Так он отец капитана? Забавно, ростом он явно не в него. Зато глаза… Может уставший безжизненный взгляд — визитная карточка Аккерманов?» — рассуждала девушка, беззаботно топая по траве. «Хотя с другой стороны, а у кого из солдат не такой взгляд? Сложно выглядеть иначе, когда над душой постоянно нависает угроза вторжения титанов.» В мыслях всплыла новая кличка. «Вот же ж… Шавка Аккермана, значит.» … Леви вернулся к отряду минут через тридцать и попросил поднести к холму носилки для трупа. Нойман зацепилась за выражение лица брюнета. Озадаченное и печальное. Резкий порыв что-то сделать ударил в грудь. Ей вспомнилось, как жар от руки капитана проник сквозь кожу, когда ей было паршиво. Вроде лёгкое и незначительное действие, но она почувствовала, что ее поддерживают. Захотелось вернуть ему это тепло в большем объёме. Схватить за руку, обнять, погладить по голове. Хоть Нойман и понимала, что не может знать наверняка, что чувствует мужчина на данный момент, но ей казалось, что это горечь утраты. Такая знакомая и пронзительная. Каким бы ни был Кенни Аккерман, их все-таки связывало общее прошлое. И, как-никак, семейные связи терять тяжело при любом раскладе. Она еле усмирила стремление утешить его теплом, сделала шаг навстречу со сдержанным желанием просто коснуться плеча, но тут же остановилась. «Смею ли я?» — Ты, наверное, хочешь узнать откуда у него информация о тебе? — не поворачиваясь к ней лицом спросил мужчина и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Пустил в ход ищеек, чтобы вычислить слабые места, хотел надавить, но выцепить тебя так и не получилось. «Была ни была» — Мне жаль, — чуть ли не шепчет разведчица, прожигая глазами затылок капитана. Он оборачивается и на мгновение ловит ее взгляд. Девушка сразу утыкается в землю, будто стесняясь его. — Чего тебе жаль? — Вас. Не каждый день теряешь отца. — Я не нуждаюсь в жалости, Нойман. К тому же, он мне не отец. — Он сказал, что воспитал вас. — Это так. Голос мужчины был совершенно обычным, может чуть более уставшим. Она хотела прочитать эмоции по лицу, но так и не решилась поднять голову. — Я не думаю, что вы нуждаетесь в жалости, — слова будто сами выпрыгивают изо рта, несмотря на все логические обоснования почему именно сейчас стоит заткнуться и уйти. — Но я также считаю, что вам не обязательно проживать это в одиночку. Знаю, что никем вам не прихожусь, но мне почему-то захотелось разделить эту боль с вами. Аккерман молчал. — Простите, я, наверное, лезу не в своё дело. Просто я должна была это сказать, — она прислоняет кулак к груди и идёт к своему коню. — Я ценю это, — тихие слова, брошенные вслед, смешиваются с шелестом травы. Лана не до конца уверена, что ей не послышалось. Капитан садится в седло со странным чувством. Ему приятна эта спонтанная забота. … Несмотря на стремительно меняющуюся действительность, есть вещи, которые не проходят. Бессонница одна из них. Мужчина ворочается в непривычно мягкой кровати замка. «Не обязательно одному…» — кружится в голове, заставляя Аккермана вновь думать о своей подопечной. Брюнету кажется забавным тот факт, что Эрвин, отметивший благоприятное влияние Нойман на него, решает отсыпать вдобавок к ней еще горстку сопляков. Леви на полном серьезе начинает чувствовать себя нянькой. Признавать это было слегка неловко, но ему довольно приятно с ними работать. По крайней мере, по факту они доставляли гораздо меньше хлопот, чем он ожидал. Но она до сих пор продолжала вызывать непонятный интерес. Даже находясь вне его личного пространства, она продолжала быть частым гостем его мыслей. Он следит за ней гораздо больше, чем за всей остальной группой вместе взятой. Что говорит, как смотрит, какие движения совершает. Но только ему стоит почувствовать, что наваждение сходит на нет, как она делает что-то такое, что заставляет его трепетать. Леви так и не понял, кто дал эту дурацкую кличку, но на собаку скорее похож он. И ему это не нравится. Мужчина привык быть хозяином своих эмоций, холодная рассудительность давала огромное преимущество, а он чувствует, что теряет контроль. Нужно начать предпринимать серьёзные меры, но какие? «Разделить боль с вами…» «А ты бы смогла?» … Аккерман выходит из тени стены, делая пару шагов навстречу своим приближающимся ребятишкам. Хисторию берет мандраж, но она сжимает руки в кулаки и быстро сокращает расстояние между ними. Издав подобие яростного крика, она замахивается. Мужчина лишь слегка повернул корпус, подставляя бок для удара. Маленький кулачок с лёгким хлопком попадает в цель. Все замерли в ожидании реакции. — Ха-ха-ха! Получил? Я твоя королева! Что ты мне сделаешь? — победоносно вещает блондинка. Перед Нойман, стоявшей позади всех, предстает зрелище, которое заставляет сердце пропустить удар. На лице капитана расцветает улыбка. Нежная, едва уловимая, подсвеченная солнцем. — Спасибо, ребята, — произносит он, продолжая улыбаться. «Разумные титаны из шприца, меняющееся правительство и улыбка капитана Леви. Вот уж действительно странные вещи происходят вокруг» — она сама не заметила, как из-за его улыбки уголки ее губ сами поползли вверх. Ребята вместе с капитаном уходят дальше по коридору. А ей не хотелось двигаться. Хотелось остаться тут, в этом моменте. Она зажмурилась и подставила лицо бьющему из окна солнцу. Тепло. — Эй, Лана, пойдём! Нас ждёт банкет по случаю Ее Величества! — окрикивает ее Жан. — Иначе Саша снова все сожрет! — добавляет Конни.