Семь.

— Нойман! Хватай! — Жан кидает огромный кусок мяса шатенке, та в последний момент ловит его и бежит с ним к выходу. Раздавшийся через секунду вопль Кирштейна заставляет прочувствовать всю опасность ситуации. — Это же рука! Рука! — Саша, ты вцепилась в Жана, ты что, уже не понимаешь?! — кричит Конни со слезами на глазах. На мгновение Лана останавливается и оглядывается назад. Обезумевшая Браус снова наводится на проклятый кусок и начинает вырываться из рук короткостриженного друга. У зеленоглазой волосы встают дыбом, когда она видит, что голодной разведчице это удаётся. Издав короткий испуганный писк и сжав мясо посильнее, она начала петлять между столов, чтобы хоть как-то задержать боевого товарища. В поле зрения появляется командирский столик. «Тут точно не тронет» — мясная спасительница остановилась прямо возле Эрвина Смита. Три пары глаз непонимающе уставились на внезапного гостя. — Простите! — девушка прижимает свободный кулак к груди. Аккерман сводит брови еще больше, когда слышит громкий звук приближающихся шагов за спиной. — Саша, нет… Ты же не… — Браус, не дожидаясь окончания предложения, валит подругу на пол с такой силой, что подопечной капитана кажется, что на неё напал дикий кабан. Единственное, что она успевает сделать перед падением, это прикрыть тёплый жирный кусок своим телом. — Уберите ее, уберите ее от меня! — причитает перепуганная шатенка, пока ее соперница пытается выхватить драгоценность. — Простите за шум, — пряча за спиной окровавленную руку, с улыбкой произносит Кирштейн, салютует командованию и тут же обращается к Конни. — Чего встал, остолоп, помоги Лане! — Да как я помогу то один?! Она бешеная! — Спрингер пытается оттащить подругу, но получается из рук вон плохо. Подкрепление в виде Эрена и Микасы спасают ситуацию. Браус уводят на улицу со стойким намерением связать. Шатенка переворачивается на спину и победоносно поднимает вверх спасённый кусок, демонстрируя его окружающим. Радостные возгласы разносятся со всех сторон. — Горжусь тобой, — Жан протягивает ей здоровую руку, чтобы помочь встать. — Ох, черт. Пойдём перевяжем тебя хоть, страдалец, — девушка хотела потрепать друга по волосам, но он быстро увернулся. — Фу, у тебя же руки жирные! — Тс, — она в шутку пинает его коленкой по ноге, — пошли давай! Аккерман неотрывно смотрит на разгоряченную подчиненную. Красные щеки, влажные глаза, растрепанные волосы и улыбка. Улыбка на все лицо. Ему нравится видеть ее такой. «Интересно, - подумал мужчина, - смог бы я вызывать у нее такие эмоции?» Он провожает взглядом молодняк, который с шумом ретируется в свой угол, и только потом замечает взгляды друзей, направленные на него. Смутившись, он быстро отворачивается в другую сторону. — Забавные у тебя ребята, Леви, — со смешком произносит женщина. — Ага, скучать не приходится. Все благодаря тебе, Эрвин, — капитан кидает недовольный взгляд на друга. Блондин тихо хохотнул в кулак. — Ладно тебе, вижу, что они пришлись по душе. Вы хорошо сработались, — командующий отставляет пустую кружку. — Что верно, то верно. — Выбрал уже лейтенанта? — Есть пара кандидатов на примете. Сегодня окончательно решу этот вопрос. Зое одним махом осушила свой стакан. — Хорошо бы еще по пиву, а? — она игриво подглядывает на сидящего рядом брюнета. — Леви, ты из нас самый здоровый, сходишь? — Вот ведь, — недовольно бурчит мужчина, но поднимается с места и выходит из-за стола, — нашли прислугу. Как только Леви отходит на достаточное расстояние, женщина облокачивается на стол, сокращая расстояние между ней и Смитом. — Ну! Я же говорила! У меня чутьё! Мало того, что он свежее выглядит, так еще и посмотри какой взгляд заинтересованный! — Удивляет твоя способность концентрироваться на таких вещах в разгар исторический событий, Ханджи. — Ты сам знаешь, как важны мелочи. И тем более, не всем же быть такими озабоченными великой мечтой. Меня радуют изменения в нем. После пятьдесят седьмой мне казалось, что его никак не вытащить, а девчонке то удалось. — Вряд ли она сама в курсе своего влияния. Ты знаешь, что про них слухи пошли? — Думаешь, ему не все равно? — Думаю, нет, если это будет сказываться на ней. — Отдашь приказ разъехаться? — Это ему решать, — произносит Главнокомандующий, пожимая плечами. — Тоже заметил, что у него круги под глазами стали снова проявляться? — Да. — Как раз после того, как ее положили в медпункт! — … Да. … — Боже, я не могу двигаться, — зеленоглазая потирает набитый мясом живот и облокачивается на сидящего рядом Кирштейна. — Я как-то даже устал есть, аж челюсть сводит, — ноет парень, кладя голову на голову подруги. — Чего вы расселись? Если плотно пообедал, значит надо подвигаться! Пойдёмте выйдем! — излишне энергично заверещал Конни. Только шатенка хотела запротестовать, как Спрингер схватил ее за руку и поволок на улицу. Остальные, видя бескомпромиссный настрой друга, сами направились к выходу. Вечерняя прохлада заставила поёжиться, мурашки табуном промчались по всему телу. Какофония гремящей посуды сменилась на нетрезвое солдатское пение. — Ещё и аккомпанемент, класс! — Конни выходит на середину заднего двора, берет Нойман за обе руки и начинает танцевать. Последняя отвечает заливистым смехом и начинает двигаться в такт. — Эй, а ну присоединяйтесь! — обращается к толпе короткостриженный. — Черт с тобой! — Жан подбегает к друзьям и начинает бесноваться вместе с ними. Хаотично движущаяся людская масса захватывает к себе и Марло, и Микасу, и Эрена. Армин стеснительно отходит назад, но выбившаяся из толпы зеленоглазая, хватает его и тянет к веселью. Он неуклюже следует за ней, стараясь держать руки так, чтобы она их не выпустила. Наконец девушка разворачивается к нему лицом и с улыбкой кружится с ним. У Арлерта подступают слезы, он резко сокращает расстояние между ними и обнимает ее. — Ты меня не ненавидишь больше? — шёпот щекочет разведчице ухо. — Дурной, — мягкая рука взъерошила блондинистые пряди, — я тебя никогда не ненавидела. — Но после Энни… — рука резко перемещается с волос на лицо, указательный палец прикрывает губы Арлерта. — Не нужно, — достаточно твёрдо произносит Лана, но потом прибавляет мягче, — давай веселиться. — Д-да, — блондин закивал и закружился активнее. Танцы, пение, смех, объятия. И все это жарко, с душой, по родному. Момент растворил каждую отдельную личность и сделал нечто единое, коллективное, искреннее, живое… Толпа смеялась живо, двигалась живо, дарила тёплые касания живо. И даже Нойман стала так похожа на ту, любимую всеми горящую Нойман. К ним стали постепенно стекаться и другие солдаты. Когда народу стало больше планируемого, шатенка, подгадав момент, резво проскочила мимо танцующих и отправилась на одиночный променад. Пару раз она взглянула назад, чтобы понять точно ли она осталась незамеченной и побрела в сторону ручья, чтобы собрать мысли в кучу. Чем дальше уходила зеленоглазая, тем больше стихал шум от ребят. В какой-то момент она начала слышать только шелест деревьев и журчание. Девушка присела на колени и ладонью тронула водную рябь. — Хорошооо, — протянула себе под нос разведчица, избавляясь от обуви и закатывая брюки. Через мгновение поток нежно окутал уставшие ноги, заставив Лану блаженно зажмуриться и откинуться на сочную траву. Несмотря на окружающую идиллию в груди начало проклёвываться странное беспокойство. Реальность быстро отходила на второй план, а учащенные удары сердца заполнили все пространство. Нойман распахнула глаза и резко поднялась на ноги. Вмиг все стало незнакомым. Девушке показалось, что сейчас все эти декорации рухнут и она очнётся в своей жестокой реальности. Вокруг будто закончился весь воздух. Она пытается вздохнуть, но не выходит, руки инстинктивно хватаются за шею, но краем глаза разведчица видит, что руки чужие. Она переводит взгляд на воду, чтобы понять кто с ней рядом, но силуэт только один и силуэт не ее. Сознание путается, страх окутывает с ног до головы самым колючим одеялом. «Где я? Сколько прошло времени? Почему так страшно?» — мелькает вопрос за вопросом где-то вдалеке. «Где я? — она смотрит на отражение и на фигуру девушки, двигающейся совсем как она. — Это…я?» Она всхлипывает, закусывает нижнюю губу до крови и полностью ослабляет тело, позволяя ему упасть в воду. Холод дна мгновенно отрезвляет ее и выныривает шатенка уже со способностью дышать. — Вот же черт, — выбившиеся ранее пряди волос спутались на лице. Она окунулась еще раз, чтобы убрать их с лица, а после начала развязывать косу. «Отлично, спать с мокрыми волосами, просто отлично» — она со злобой бьет кулаком по воде. Через минуту массивные круги проходят и Нойман видит своё отражение. Своё. Отражение. Оно больше не кажется чужим, и она спокойно выдыхает. Звуки шагов отвлекают зеленоглазую от разглядывания своего лица. Через пару секунд перед ней появляется капитан. «Черт, вечер все лучше и лучше» — она стыдливо отводит глаза и прикладывает кулак к груди. — Время идёт, но ничего не меняется, да? — Да я тут… В общем-то… Да. Внимательный взгляд скользит по силуэту, желая как можно чётче сохранить его в памяти. «Удивительно, — думает мужчина, — я вижу ее такой в первый раз, но ощущение так знакомо.» Длинные тёмные пряди струились по шее и груди, сливаясь с водой возле живота. Казалось, что вся эта небольшая речка была одним сплошным потоком ее волос. Она смотрела на него снизу-вверх, отчего казалось, что взгляд ее полон лукавства. Из глубин подсознания всплыло слово «русалка». Точно-точно, когда Леви был совсем маленьким, мама рассказывала ему о волшебных существах. Водные женщины, что, искушая, увлекали за собой непутёвых мужчин. Непутёвым себя Аккерман не считал, но поддаться ей захотелось. Зайти в воду за ней, а там будь что будет. Капитан слишком живо представил, как она тянет его к себе на дно и как вода медленно смывает с его плеч тяжкий груз ответственности. Девушка пытается выйти на берег, то и дело неуклюже пошатываясь, пытаясь сохранить равновесие на скользкой глине. Опекун подходит ближе и протягивает ей руку, она аккуратно вкладывает мокрые озябшие пальцы в его горячую ладонь. Контраст удивителен. — Вашей группе нужен лейтенант, хочу обсудить это с тобой, — произносит брюнет, глядя на то, как его подчинённая пытается втиснуть мокрые ноги в сапоги. — Нужна моя рекомендация? — Или согласие занять эту должность. — Я вряд ли подхожу, капитан. Думаю, что вы уже изучили все доклады с миссий от каждого члена отряда. Я бы на вашем месте присмотрелась к кандидатуре Армина или Жана, — наконец расправившись с обувью, она выпрямляется и смотрит опекуну прямо в лицо. Он кивком предлагает пройтись до казарм. — Видел твоё взаимодействие с группой, знаю, что в тебе есть решимость, необходимая для выполнения задач и знаю, что ребята к тебе прислушиваются. — Я принимаю решения интуитивно, а это явно не самая рабочая тактика. — Интуиция - это тот же самый расчёт фактов, только без осознания этого. — Честно признаться, я не уверена в трезвости своего ума. Иногда я… Я чувствую, что схожу с ума. Брать ответственность за чужие жизни в таком состоянии такая себе идея. — Это нормально после травмы, а рассуждаешь ты более чем трезво. Мне импонирует то, что ты знаешь цену жизни, но при этом можешь без особых раздумий убить врага. Ну и знаешь, по личным наблюдениям, — перед глазами возникли образы Ханджи и Эрвина, — у сумасшедших лучше выходит выживать и принимать хорошие решения. — Вы уже приняли решение, не так ли? И что я бы ни сказала, это его не изменит, верно? — Тебе достаточно сказать, что ты не хочешь. — Я могу немного обдумать это предложение? — Да. Они почти подошли ко входу в солдатский корпус. — Капитан, я тоже хотела кое-что обсудить, — она сбавляет шаг, чтобы у них было время поговорить на улице, но рука опекуна аккуратно ложится на ее поясницу и с минимальным усилием мужчина подталкивает ее к зданию. — Ты простудишься, зайдём в комнату, все равно тебе нужно взять вещи. — Хорошо. Они молча прошли через караульных и поднялись в комнату. Пространство хоть не отличалось особой теплотой, но тут же согрело разведчицу. Было ли это от того, что это место уже успело стать ей родным? — О чем ты хотела поговорить? — капитан садится в излюбленное кресло и вытягивает ноги. — Я понимаю, что уже надоела вам своим присутствием в личном пространстве и все эти слухи ставят вас в неловкое положение, да и вообще гостеприимством лучше не злоупотреблять, но могу ли я остаться у вас… — Да, — излишне быстро дал ответ Аккерман. Девушка, не успевшая толком договорить предложение на пару секунд зависла с открытым ртом. Она была уверена в том, что он ей откажет. — А можно ванну принять…? — Валяй, — пожимает плечами мужчина и берет со столика книгу. — Сегодня какой-то аттракцион невиданной щедрости! Спасибо! — улыбаясь во все зубы, она прикладывает кулак к груди и убегает набирать воду. … — Вы что, тут останетесь? — Это моя комната в конце концов, — не отрываясь от текста произносит мужчина. Лана дуется как ребёнок и строит недовольную мину. — Чур не подглядывать. — Даже не думал. … Горячая вода была лучшим завершением дня. Довольная разведчица уже успела натереться мылом и сейчас праздно наслаждалась удобствами капитанской комнаты с закрытыми глазами. — А у вас бывает такое чувство, что все слишком хорошо идёт? И что скоро за эти минуты покоя придётся платить? — Я стараюсь об этом не думать, — звук перелистывания бумаги. — Мне иногда кажется, что я всего этого не заслуживаю. И скоро об этом узнают и все у меня отнимут. — Кто узнаёт? — Не знаю. Что-то высшее, типа судьбы. — Судьба - это стечение обстоятельств и последствие выбора. — Вам бывает страшно? Мужчина откладывает книгу и поднимается с кресла. Она слышит скрип половиц совсем рядом, поворачивает голову на источник шума и приоткрывает глаза. Прямо перед ее лицом было лицо капитана. Он присел на корточки рядом с ванной и сейчас сверлит ее уставшим взглядом. Девушка охнула от неожиданности, мгновенно подтянула к себе конечности, прикрывая грудь и пах, и уже набрала воздуха для смущённой тирады, но Аккерман ее перебил. — Тс, ты же не относишься ко мне как к мужчине. — Да! — А еще я старый, низкий и злобный карлик, помнишь? — Ч-чего? — она хмурится от непонимания, но потом до неё доходит. Капитан был похож на довольного кота, загнавшего добычу в тупик. Глядя на расширенные глаза и молниеносно покрасневшие щеки подопечной, он испытывал какой-то ребяческий восторг. Наконец он совершил действие, ради которого и подошёл - положил на голову девушки полотенце, которое она забыла в шкафу. После этого он вышел из комнаты. Нойман, услышав звук двери, окунула лицо в воду. «Надо срочно утонуть»