Принцип исключения

Чёрт принес мне амулет немного позже, чем обещал Сириус. Не через три дня, а через полторы недели – прямо перед Турниром! За это время я успел попрощаться с жизнью и решить, что я так и останусь в той ловушке вместе с чокнутым Лордом. Но все же мне повезло. Амулет пришел в красивом бежевом конверте с печатью мастера – Герберта Гатри. К артефакту прилагалась короткая инструкция. Нужно было сжать камень в ладони и сказать: «Домой!». Ну хоть никаких заклинаний не надо учить, и на том спасибо!.. На время сдачи экзаменов мой «арест» был отменен. Я ходил со всеми на завтраки, обеды и ужины, и, естественно, сдавал экзамены. Последний этап Турнира должен был состояться на следующий день после последнего экзамена, то есть завтра. Все это время я был как на иголках и даже есть нормально не мог. Амулет, запакованный в конверт с красивой бело-синей печатью, вселял некоторую уверенность. Но на фоне бушующей паники и нехорошего предчувствия эта уверенность была почти иллюзорной. В день последнего экзамена за завтраком меня мутило. И дело было не в сегодняшнем тесте по истории магии – я про него в тот момент вообще не думал. Меня съедали тревожные мысли о предстоящем Турнире. Наконец, спустя десять минут медитации над жареным беконом, я понял, что в меня не влезет даже совсем маленький кусочек, и, встав из-за стола, направился к выходу. У массивных дверей Большого зала я встретился глазами с Джорджем Уизли и едва заметно кивнул в сторону коридора. Джордж аккуратно кивнул в ответ. Пришлось постоять немного в коридоре в ожидании Уизли, но он вышел ко мне даже быстрее, чем я рассчитывал. Джордж выскользнул через двери вместе с группкой хохочущих семикурсниц, подошел ко мне и вытащил из-под мантии небольшую серебристую коробочку, похожую на портсигар. – Вот, всю ночь ее об Кубок заряжали, чуть Филчу не попались. Она точно сработает! – воодушевленно сказал Джордж. Я высыпал ему на ладонь семь сиклей и забрал коробочку. – Еще десять чуть позже отдам, – сказал я, глядя, как Джордж пересчитывает монетки. – Сам знаешь, за мной теперь круглосуточно следят. Почти все деньги пришлось спрятать. Я не стал говорить ему, что даже эти семь сиклей я занял у Седрика Диггори, но, кажется, Уизли и сам это понял. – Только по старой дружбе позволяем, – подмигнул мне он. А потом вдруг достал из кармана какой-то бумажный комок. – Кстати, это тебе. Подарок постоянному клиенту. – Что это? – спросил я, уже догадываясь, что именно может быть завернуто таким способом. – Навозная бомба. – Нахуя? – искренне удивился я. Большой любви ко взрывам за мной замечено не было. – Слушай, навозная бомба всегда пригодится, поверь мне на слово, – успокоил меня Джордж. Я мгновенно понял, что ее просто некому сбагрить. Я недоверчиво вздернул бровь, но бомбу взял и, попрощавшись с Уизли, направился к своей гостиной. Стоило мне свернуть на лестницу, как я услышал рассерженный голос Макгонагалл у себя за спиной: – Что вы ему передали, мистер Уизли?..

*

Это была самая длинная ночь в моей жизни! Изначально я намеревался хоть немного поспать. Однако, оказавшись в кровати ровно в десять часов, я так и не сомкнул глаз до самого утра. Я лежал, закутавшись в теплое одеяло, растерянно пялился в балдахин над головой и думал, нужно ли мне вообще лезть во все это? Это Генри всю жизнь готовили ко встрече с Волан-де-Мортом, Генри обучали боевой магии, с Генри проводили задушевные беседы на тему добра и зла. А я ни черта не умел! И все же ущемленная когда-то гордость и врожденное упрямство заставляли меня на протяжении двух недель вчитываться в каждую строчку книг по трансфигурации и тренироваться в заклинаниях до тех пор, пока руки не начинало сводить от усталости. Впрочем, иногда мне казалось, что я слишком уж сильно заморачивался. Всего-то и требовалось от меня – найти Кубок в лабиринте, заменить его на подставной да со спокойной душой вернуться в замок. Однако предчувствие подсказывало, что все будет не так просто, как я это себе представлял. Потому я и попросил у Сириуса амулет – куда бы мне ни пришлось бежать из лабиринта, я смогу вернуться домой. Как я надеялся, что он мне не понадобится! Я медленно дышал, пытаясь успокоить взволнованное сердце, и раз за разом тихо проговаривал план действий, стараясь ничего не забыть. Итак, в три мне надо было выйти из замка. Именно тогда-то и начинался мой финт ушами, которым я собирался помешать Волан-де-Морту укокошить моего ненаглядного братца. В полтретьего я нехотя сполз с кровати, не спеша надел джинсы, кеды и футболку с «Twisted sister», мысленно окрестив ее своим оберегом. Сверху я накинул кожанку и застегнул молнию до самой шеи. Потом зачем-то засунул руки в карманы: нащупал пачку жвачки, два кната и горстку маггловских монет. – Ну, мне же не придется ехать на автобусе, – подумал я, собираясь вытащить из карманов деньги. Однако в последний момент решил ничего не трогать – был риск разбудить металлическим звоном кого-нибудь из соседей. На глаза попался сверток с навозной бомбой, и я, немного подумав, закинул в карман куртки и ее. Далее началась подготовка к шоу для преподавателей. Я повесил свою школьную мантию на видное место, бросил сверху желтый галстук и как можно небрежнее кинул комок, призванный служить мне рубашкой, рядом. Затем начиналось самое сложное – я должен был наколдовать мираж. – Инволверием, – шепнул я, направив палочку на свою кровать. Ничего не произошло. Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Потом мысленно успокоил себя тем, что во время тренировок тоже не сразу получалось. Я произнес заклинание еще раз. Однако пространство все еще оставалось таким, каким я его привык видеть. Я произнес заклинание снова. И еще раз. И еще. – Да сука! – в ярости зашипел я, тряся палочкой. – Давай! Я что, зря стараюсь? ИНВОЛВЕРИЕМ! Волшебная палочка выстрелила ярко-желтым лучом, и на кровати колыхнулся мой собственный силуэт, словно я спал, накрывшись одеялом с головой. Я улыбнулся, стараясь не закричать: «Получилось!» на всю комнату, и показал самому себе неприличный жест. «Что ж, надеюсь, мираж продержится до завтрака» – подумал я. Стебль обязательно придет проверить, не сбежал ли я смотреть Турнир, и увидит, что я еще сплю. Может, Макгонагалл и сдернула бы с меня одеяло, чтобы убедиться наверняка, но Стебль так делать не станет. Это же старушка Стебль – классная тетка с неплохим чувством юмора и безграничным доверием к своим воспитанникам. На меня резко нахлынула любовь к своему декану, к однокурсникам и даже к факультетскому привидению. «Ну вот, я начинаю сходить с ума!» – подумал я, прекрасно понимая, что это всего лишь предвкушение и жажда риска, которые начали закипать в крови и подталкивать меня к самым необдуманным поступкам. Я запихнул в рюкзак поддельный Кубок: он светился, как настоящий прожектор, и вынести его в руках вряд ли бы удалось. А плотная ткань рюкзака хоть немного гасила его свечение. Теперь нужно было решить, как я буду выбираться. Через окно в гостиной нельзя – оно теперь точно охранялось. Через дверь – тем более. Но была еще одна лазейка, о которой пока никто не знал. Я усмехнулся, выскочил из спальни и направился к туалету. Там тоже были окна, но очень узкие. Однако я был слишком самоуверен, чтобы не попробовать. Для начала я выкинул наружу рюкзак с поддельным Кубком. Потом забрался на ближайший к окну унитаз и, подпрыгнув, зацепился руками за раму. Подтянулся, сунул голову в проем. Не застряла – отлично! Плечи пролезли сложнее, живот пришлось очень сильно втянуть. Я кряхтел и извивался, но постепенно вылезал на улицу. И вдруг я почувствовал, что пролезть дальше у меня не получается. Задница оказалась слишком большой для такого узкого окошка. – Бля-бля-бля, – запаниковал я, начиная извиваться сильнее. Я попытался втолкнуть себя обратно – не вышло. Только спину себе расцарапал деревянной рамой. Страх быть пойманным в таком постыдном положении заставил меня задергаться еще сильнее. Спустя долгих десять минут я наконец выдохся и решил, что надо бы уже успокоиться. Я попытался сжать задницу и аккуратно вылезти. Матерясь и жмурясь от боли, я начал вытягивать себя наружу. Руки уже сводило от того, что я изо всех сил отталкивался ими от стены. Мне казалось, что прошла вечность, прежде чем я почувствовал, что задница протиснулась. Я чересчур резко выскользнул из рамы и кубарем прокатился по земле. Бедра и задница нещадно ныли, но меня радовало, что стратегически важный орган не пострадал. Иначе что бы я клал на мнение окружающих? На всякий случай я заглянул в окно и убедился, что никто не видел моего фееричного побега. В туалете было пусто. Что ж, если это кто-то и видел, то узнаю я об этом только сегодня вечером. Найти лабиринт оказалось проще, чем вылезти из узкого окошка. Место проведения последнего испытания было видно отовсюду: настолько лабиринт был огромным. Я хмыкнул и направился к нему, стараясь не светить своей физиономией. На входе я достал «искалку» близнецов Уизли (кажется, так они ее назвали), встряхнул ее, и маленькая коробочка, издав тихий звон, потянула меня вглубь густых зеленых зарослей. По моим ощущениям, плутал я недолго, однако, когда дошел до возвышающегося на постаменте Кубка, небо уже начало светлеть. Кубок вроде бы не отличался от того, который я видел в самом начале года. Хотелось уже быстрее подменить его и покончить с этим, но я знал – пока рано. Я вытащил из рюкзака подставной Кубок и волшебную палочку, сложил «искалку» и перекинул рюкзак через изгородь. Судя по звуку, отлетел он на приличное расстояние. Отлично. Я наколдовал вокруг себя защитную ауру и, крепко сжимая подставной Кубок и закрывая его кожанкой, залез прямо внутрь зеленой стены лабиринта. Не будь на мне заклинания, точно бы поцарапался о ветки кустарника, спрятанного за густым плющом. После этого я затаился. Аромат травы и полевых цветов приятно щекотал нос, маленькие листья самшита мягко касались щек и ладоней, а жужжание и стрекотание проснувшихся насекомых постепенно убаюкивало. Через два часа, когда я уже задремал, сидя между вьющимися стеблями и жесткими ветками, вдалеке послышались голоса. «Начинается!» – с предвкушением подумал я, резко открывая глаза. Директора школ и еще трое магов, которых мне было плохо видно сквозь заросли, вышли из глубин лабиринта и подошли к Кубку. – Вот, господа и дамы, Кубок Огня на месте, – сказал Дамблдор. – Думаю, можно расставлять препятствия и начинать. Мадам Максим и Каркаров осмотрели Кубок, перекинулись парой слов и удовлетворенно кивнули. После этого все почти одновременно развернулись и направились к выходу из лабиринта. Через пару секунд у Кубка остался лишь профессор Грюм. Он направил на него волшебную палочку, что-то прокряхтел и поспешил за остальными. Я этого ожидал, но все равно едва не ахнул, когда увидел, как Кубок вспыхивает, краснеет, а потом сразу же становится таким же, каким был до этого. Теперь я напрягся и стал вслушиваться в то, что происходило в лабиринте. Я слышал, как по нему ходили люди, что-то крича и громко топая. Вдалеке кто-то рычал, раздавались щелчки и такой звук, будто что-то очень тяжелое тащили волоком по земле. Спустя долгие полчаса топот начал отдаляться, а потом все снова стихло. И вот тогда-то я понял, что пора действовать. Я вылез из зарослей и встал напротив Кубка. Как сместить его, не касаясь руками, я не знал. Рядом не было ни палок, ни камней, чтобы сбить его с постамента. Я выругался и принялся расхаживать вокруг него, ожидая появления в голове хоть какой-нибудь дельной мысли. Сбить настоящий Кубок подставным? Нет – поддельный Кубок был хлипким и легко мог расколоться. «Ну и нахрена ты выкинул рюкзак? Сейчас бы сбил "искалкой"!» – подсказал внутренний голос. Очень вовремя! – Убрать его заклинанием? Да ну, еще все сбегутся сюда раньше времени, – начал рассуждать я. «Ну, сбегутся – и похуй», – пронеслось в голове. – Нет, не похуй, – сказал я вслух. – Меня вытащат наружу, а Грюм опять заколдует Кубок. Вдруг я услышал гул толпы и радостные аплодисменты. Я вздрогнул и резко повернул голову на звук. Чемпионы вошли в лабиринт. Времени почти не осталось! Я издал какой-то странный звук, похожий на разочарованный собачий скулеж, потом поставил подставной Кубок на край постамента, а настоящий схватил за ножку рукой. Внезапно все вокруг закрутилось, и я провалился куда-то вниз, потеряв связь с реальностью.

*

– Разбуди его! – услышал я холодный голос, и в ту же секунду меня окатило ледяной водой. Я очнулся, хватая ртом воздух и пытаясь понять, где нахожусь. Беглый осмотр территории положительных прогнозов не дал: я находился на кладбище и, судя по ощущениям, был привязан к надгробной плите. Я дернулся, но веревки держали крепко. Рот был заткнут какой-то старой тряпкой со вкусом земли и пыли. Посмотрев прямо перед собой, я увидел Хвоста – бывшего друга отца, Сириуса и Ремуса. «Надо же, я думал, его все-таки поймали!» – пронеслось в голове. – Начинай же! – раздался все тот же голос. Я повернул голову и увидел огромный черный котел. Страх зародился где-то в груди и, точно молния, мгновенно распространился по всему телу. Я знал: в котле лежало то, что осталось от Волан-де-Морта. И мне мучительно не хотелось видеть это. – Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына! – пискнул Хвост. Из могилы, на которой сидел я, вырвалась тонкая струйка праха и отправилась в котел. «Пиздец! Он собирается возродиться!» – догадался я, в панике начиная рваться из веревок. Я почувствовал, как накалился амулет у меня на шее, и от этого запаниковал еще сильнее. По крайней мере, мне удалось выплюнуть кляп. Правда, это мало чем помогло. В это время Хвост отрубил себе кисть и бросил ее в котел. Что он там кричал в это время, я не расслышал, потому что боролся с рвотными позывами. Я не ел со вчерашнего обеда, так что в случае чего мог выплюнуть собственный желудок. Паника накрывала волнами, и я даже не заметил, как Хвост оказался рядом. В руке у него был серебряный кинжал. – Кровь недруга, взятая насильно!.. – запищал он, морщась от боли. «Да берите сколько угодно крови! – подумал я, зажмурившись. – Только пусть этот ужас кончится!». Хвост полоснул мне по запястью, и я вскрикнул от неожиданности. Пожиратель же набрал моей крови в флакончик и вылил ее в котел. Содержимое котла закипело и заискрилось. Я с силой вжался в холодную каменную плиту. Послышался всплеск, и что-то стукнулось о черные чугунные стенки. Когда я открыл глаза, то увидел Волан-де-Морта, стоящего возле дымящегося котла и с каким-то неверием осматривающего свое новое отвратительное тело. – Блять, хорошо, что я не успел поесть! – вырвалось у меня, и я пожалел, что выплюнул кляп. Сердце колотилось, как бешеное, кровь стучала в висках от страха, и из-за этого я совсем забыл, что перед лицом опасности лучше фильтровать то, что вырывается изо рта. Волан-де-Морт и Хвост замерли, уставившись на меня. Уродливые глаза Лорда опасно сузились. – Это не тот Поттер, идиот! – прохрипел он, поворачиваясь к Хвосту. Тот весь сжался и заскулил, точно побитый щенок. – Вы не расстраивайтесь, нас часто путают. – Я почувствовал, что мне от страха совсем сорвало тормоза, и я не заткнусь, пока меня не прихлопнут. Но остановиться уже не мог. – На то мы и близнецы, нас сложно отличить. На будущее, у Генри есть шрам на лбу. Один мудила оставил его, когда мой братец был совсем мелким... Я слышал свой голос, словно издалека, и наблюдал за всем, будто со стороны. И мне даже на секунду подумалось, что это всего лишь страшный сон. Я еще раз пошевелился, проверяя веревки. Видимо, благодаря беспорядочным метаниям у меня все-таки получилось слегка ослабить их: я уже мог дотянуться руками до карманов своей кожанки. – Мне убить его, хозяин? – пропищал Хвост, дрожащей рукой поднимая палочку. – Не смей! Он нужен мне живым, – сказал Волан-де-Морт, и от его тона у меня по спине побежали мурашки. – Как и его брат. – А может, я все-таки пойду? – спросил я, пытаясь хоть как-то потянуть время. Волан-де-Морт явно чувствовал себя хозяином положения. Он расхохотался холодным и резким смехом. Я старался сохранить выражение равнодушия на лице, но внутри у меня все сжималось от ледяного липкого страха. В голове лихорадочно метались мысли, которые я пытался собрать во что-то похожее на план собственного спасения. – Куда же ты пойдешь? – спросил Лорд, провести которого я, кажется, так и не сумел. – Наверное, в гостиную Пуффендуя. Мне вообще-то оттуда нельзя было выходить, – сказал я, пожав плечами. – Но не волнуйтесь, я оставлю вам прощальный подарок. Выкатившаяся из моего кармана навозная бомба рванула с оглушительным ревом. Я пригнулся, веревки из-за этого натянулись и больно впились в кожу. Через секунду я дотянулся рукой до болтающегося на шее амулета и, сжав его в кулаке, отчаянно заорал: – ДОМОЙ!